14.
Неприятно ослепляющие солнечные лучи упали на его сонное лицо, которое он инстинктивно сморщил и попытался укрыть ладонями. Острая головная боль напоминала о вчерашнем вечере, и о неприятном разговоре в том числе. Ему хотелось, как можно скорей встретиться с этим, мерзким ему человеком, получить заслуженные деньги и жить спокойной, безмятежной жизнью, продолжая заниматься незаконными делами. Но в глубине души он понимал, что все не может быть так просто, поэтому настраивал себя на неприятный исход событий.
Пошатываясь, блондин встал с дивана и почувствовал, как неприятно хрустнула спина. В любом случае, остаться ночевать в гостиной было лучшим вариантом, так как голубоглазый не имел ни малейшего желания подниматься по лестнице, ведь знал, что может оступиться. И всё-таки, с большим трудом ему удалось встать на ноги, чтобы подойти к заляпанному окну, которое он не мыл с самого переезда в этот дом, а живет он здесь порядка восьми месяцев. Этот дом Булаткин выкупил у семьи, которая предпочла перебраться ближе к центру, а он, напротив, горел желанием скрыться от большого количества людей, поэтому выбирал районы с минимальным количеством жителей. И к тому же, тела жертв здесь прятать было, куда легче, нежели где-то в пределах города и жилых домов.
Пока Булаткин наблюдал за погодой, параллельно размышляя, его телефон начал издавать неприятные звуки, и он догадался, что это будильник, поэтому перевёл взгляд на настенные часы. Половина десятого, а значит, он начинал опаздывать. Ещё вчера Егор получил оборванный листочек с координатами, которые непременно ввёл в навигатор, чтобы удостовериться в своих догадках. Это, как он и предполагал, было небольшое, заброшенное и забытое людьми здание за пределами Москвы, относительно недалеко от дома, в котором он расположился. Времени действительно было мало, поэтому блондин отправился вниз, к Наде.
Провернув ключ в замочной скважине и зайдя во внутрь, Егор понял, что мог не закрывать дверь так плотно. По ее состоянию он видел, что за все время она не приходила в себя, а значит, блондин всё-таки перестарался, и теперь все тяготы забот лягут на его плечи. Булаткин не мог допустить, чтобы она умерла, и на то было две, как ему казалось, весомые причины. И одна из них та, что однажды, по его вине погибла некогда любимая ему девушка. И такого больше не должно было произойти, по крайней мере, именно с этой девушкой.
Поместив ее тело в свои руки, Егор прикрыл ее все тем же пледом, и поспешил покинуть холодный подвал. Он торопился, поэтому не обращал внимания на ее жалобное мычание и то, как она попыталась открыть глаза. Наверное, он мог это обусловить только тем, что ей было действительно больно, и это могло поспособствовать тому, что в любой момент девушка могла прийти в сознание, чего в ближайшие часы не должно было произойти, иначе, все может сорваться.
— Ну же, Надя, потерпи пару часиков. — взмолился он, когда сквозь ее закрытые веки пробирались слезинки. Подобное в своей жизни блондин видел не единожды, поэтому почти никак не реагировал на подобные действия. Но несмотря на это, в любом случае понимал, что ей, как можно скорей, требуется оказать помощь, иначе она уже вечером может скончаться.
Как можно аккуратней, голубоглазый уложил ее тело в багажник машины, предварительно застелив пространство дополнительной материей — старым покрывалом. А под ее голову подложил свою скомканную толстовку и вновь услышал, как жалобно она стонет, когда перевернул ее тело на правый бок. Всё-таки, он действительно повредил ей рёбра, и сейчас был в этом точно уверен. После того случая, за такое количество лет, Егор впервые забеспокоился за жизнь, практически, постороннего для себя человека. Он испытывал к ней жалость, и отчасти, в некоторые моменты, ему хотелось прекратить собственные действия, но после стольких лет издевательств над людьми, сделать это крайне трудно.
Егор разместился на водительском сиденье и покинул пределы двора, стараясь управлять автомобилем как можно аккуратней, так как представлял, что сейчас может происходить с ее телом в багажнике. Но блондин никак не мог уложить ее на задние сиденье, или хотя бы рядом с собой, так как понимал, что у него не будет времени, чтобы вернуть ее на положенное место. После этой встречи он постарается обеспечить ей полную безопасность, и наконец, со временем раскрыть все карты истории.
Они подъехали к зданию, как Булаткин сразу же увидел несколько машин, около одной из которых стоял, как он ранее предпочёл называться, — «Аноним». Но это его только рассмешило, ведь Егор не раз видел его мерзкое лицо. Остановив Гелендваген на расширенной дороге, убийца вышел и направился к своему заказчику. На лице блондина была тёмная кепка и такие же очки, а поверх всего был объемный капюшон от темной толстовки. Этим он не пытался скрыть своё лицо, ведь понимал, что в этом нет особой необходимости; этими действиями ему хотелось быть наравне со своими заказчиком.
— Доброе утро, — произнёс Егор, протянув руку для приветствия, на что незнакомец посмотрел на него с неким отвращением и отвернул лицо в сторону, на котором была тёмная бандана и такие же очки с кепкой. — Ладно. Я выполнил свою часть, поэтому жду выполнения вашей. — продолжил он, и телом оперся о дверь машины
— Я хочу видеть ее. — отрезал тот, и уверенным шагом, не оповещая никого, двинулся к машине. Егор лишь усмехнулся, и пожав плечами, направился за ним.
Подойдя, Егор по-хозяйски открыл багажник и перед ними открылся вид на ее, прикрытое пледом, тело. Она продолжала лежать с закрытыми глазами, и все также не реагировала на звуки. А блондину оставалось стоять и наблюдать за тем, как Аноним рассматривает ее бессознательное тело, убеждая себя в ее смерти.
— Она точно мертва? — переспросил тот, и поспешил отойти на несколько шагов прочь. Она была ему противна, и это был неоспоримый факт. А с такими, как он, Егор сотрудничал не один, и даже не два раза, поэтому был уверен в собственных догадках о том, что эта девушка для него мерзка.
— Можете потрогать, чтобы удостовериться в моих словах. — усмехнулся блондин, ведь знал, что он, заказчик, этого не сделает. Ему противно находиться с ней рядом, поэтому о прикосновениях не могло идти и речи. Слишком уж он самолюбивый урод, который не посмеет заморать собственные ручки.
— Воздержусь. Но попрошу это сделать вас. — противная улыбка расползлась по его лицу, на что Булаткин усмехнулся и закатил глаза. За свои двадцать с лишним лет он слышал много просьб в свой адрес, но подобное слышит впервые. В какой-то степени его это рассмешило, но где-то внутри начинало разрывало от злости, и он хотел нанести на его тело несколько ударов. Но понимание того, что сзади не малое количество охраны, всё-таки останавливало его. Это не страх, а скорей воздержание во благо того, чтобы поскорей оказаться дома.
— Я не ваш швейцар, поэтому не собираюсь выполнять ваши просьбы. — четко отрезал Егор, так как не позволял какому-то уроду руководить им и его действиями. Блондин сложил руки у груди, и плечом облокотился о машину.
Аноним промолчал, а после достал из-под машины какой-то сук, отряхнул его от снега и небрежно коснулся ее кожи. Егор догадывался о том, как ей может быть больно, поэтому молился, чтобы она не выдала их небольшой секрет, о котором, по всей видимости, даже не догадывается. Этот человек продолжал палкой касаться ее тела, изредка приподнимая одеяло и осматривая синяки внушительных размеров на холодной коже.
— Вы ее изнасиловали? — вскинул бровь тот, когда, наверное, заметил засосы на ее шеи. Егор полагал, что он догадывался о правильном ответе, но всё-таки хотел услышать его от него. — Понятно все. Меня не удивляет уже ничего, даже то, что вы можете держать голыми руками мертвого человека. — выдохнул тот, откинув палку на несколько метров в сторону. А Булаткин ликовал, что все произошедшее подходит к концу, и совсем скоро они разойдутся навсегда.
— Я, наверное, задам вам этот вопрос. Уж больно мне интересно, когда я увижу обещанные деньги? — он, откровенно говоря, догадывался, что связался с лгуном, и заслуженную сумму он вряд ли увидит. Но несмотря на это, Егора поражает смелость заказчика, ведь если не вернёт деньги самостоятельно, то вернёт их иным, более жестоким путем. Вот только не стоит исключать того факта, что Аноним может серьезно пострадать.
— Скоро. — отряхнув руки, загадочно выдал он, а голубоглазый только убедился в своих предположениях, наблюдая за тем, как Аноним уходит прочь. Гнев одолел убийцу, и он едва не побежал за ним, но мычание Нади его вновь остановило. Ее состояние было в приоритете, поэтому он и оставил эту, наверное, неудачную затею.
— Все закончилось, мы едем домой. — большим пальцем смахивая слезинку с ее розовой щеки, с заботой произносит Егор, делая это, как можно тише и спокойней. Все позади, а значит, можно выдохнуть. Вот только этот естественный румянец на щёчках всё-таки смущал блондина, ведь именно это могло выдать его затею.
Он вновь сел за руль, и как можно быстрей покинул это место, постоянно смотря в зеркало и наблюдая за тем, не едет ли за ними какая-либо машина, в которой могут оказаться не самые лучшие люди в этой ситуации. Во время этих действиях, у Егора неожиданно закралось сомнение, что следить за ними могут иным образом, при помощи специализированных устройств. И именно в этот момент он вспомнил, как долго заказчик щупал ее тело, и до последнего смотрел на него с неким сомнением. Ему, Анониму, не удалось уловить ее дыхание, но возможно, он уловил нечто иное, что могло его заставить усомниться в словах Егора. Поэтому он резко затормозил и покинув салон, подошёл к багажнику, где Надя продолжала неподвижно лежать, изредка жалобно мыча.
— В следующий раз, настоятельно рекомендую не доверять так сильно людям. — грубо выговорил он, ведь отчасти, если рассуждать логически, то именно из-за ее чрезмерной доверчивости к людям, она сейчас находится здесь, мучаясь от боли.
Егор сорвал с ее тела плед, и поспешил укрыть ее своим пуховиком. Эту материю он выбросил на обочину, предварительно скомкав, а сам вернулся в салон автомобиля, и наконец направился по направлению к дому, где наконец можно будет выдохнуть со спокойной душой.
С Надей на руках блондин пробрался в дом, и не разуваясь направился к комнате, в которой относительно недавно, Дорофеева провела несколько часов. Это была единственная, свободная, ничем не заставленная комната в этом доме, и обычно, в ней ночевали гости, которые посещали Егора в его грустные вечера. Там не было ничего необычного и выделяющегося, поэтому он мог оставить ее там, не опасаясь ни за ее жизнь, ни за возможные последствия.
Уложив ее тельце на мягкую кровать, Булаткин сорвался с места, и приступил к поискам аптечки, которую, к его счастью, он нашёл предательски быстро. Она, как он и полагал, оказалась на одной из полок кухонного шкафчика, поэтому Егор вернулся к зеленоглазой, и присев на коленки, перевернул ее тело на бок, чтобы наконец обработать многочисленные раны и порезы. Голубоглазый не был медиком, и даже близко не был обучен этой сфере, но когда его однажды ранили в руку, то за один вечер ему удалось обучиться оказывать людям первую, экстренную помощь.
— Долго будет заживать. — выдохнул он, и положил на тумбу очередной осколок, который с трудом ему удалось извлечь из небольшой раны. Ваткой, смоченной раствором перекиси водорода, он тут же несколько раз протер ранку, а после, большим пальцем прижал вату к ране.
Такими же осторожными, бережными движениями он обрабатывал и остальные побои на ее теле, а глубокий порез, во избежании воспаления, дополнительно обработал мазью и перевязал несколько раз бинтом. Сухие, потрескавшиеся губы он регулярно смачивал капельками воды, а засохшую кровь с кожи вытирал смоченным тёплой водой полотенцем.
На прикроватной тумбе, выполнений из дерева, находилось немалое количество обёрток от медикаментов, испачканных в крови ватных дисков, использованных пластырей и упаковок. Все это, одним движением, блондин сгрёб себе в руку, а после выкинул, приводя комнату в прежнее состояние, когда в ней был идеальный порядок.
— Ну, вот и все, — выдохнул тот, когда на ее обнаженное тело натянул длинную, белую футболку, а после прикрыл ее тёплым, большим одеялом. Аккуратно уложив ее голову на подушку, он поправил ее длинные волосы, и наконец присел, позволяя себе расслабиться. Теперь ему оставалось ждать, когда она очнётся, чтобы наконец серьезно поговорить.
Он коснулся тыльной стороной ладони ее горячей щеки, и медленно проведя по ней пальцами, шумно выдохнул, осматривая черты лица. Он верил и знал, что сделал все от себя зависящее, чтобы не дать ей умереть, и даже доля опасений не могла преобладать в сравнении с его надеждой на ее скорое оздоровление.