9.
От лица Нади:
Ощутив на своём теле холодное прикосновение грубых ладоней, я нехотя приоткрыла глаза, чувствуя неприятно пульсирующую боль в висках. Изображения в глазах расплывались, и единственное, что мне удалось разглядеть в кромешной темноте — нечеткий силуэт, возвышающийся над моим телом. Страх перед неизвестностью в мгновение оковал мое тело, и я инстинктивно распахнула глаза, подскакивая от неожиданности. В секунду тело пронзила новая волна боли, когда моя голова соприкоснулась с бетонной, холодной поверхностью. Жалобно застонав, я прикоснулась рукой к месту ушиба, где почувствовала что-то тёплое.
— А я думал, что ты откинулась, и уже собирался тебя в лес вывозить, — наглая усмешка разлетелась по помещению, и я прикрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на происходящем. Силуэт мужчины продолжал держать меня за предплечье, и его ранее холодная рука уже не была такой низкой температуры. В темноте я совершенно не видела его, но голос этого незнакомца был до боли знакомым, и я изо всех сил пыталась не думать о том, кто это может быть. Больше всего мне не хотелось разочаровываться в человеке, которому я доверилась и смогла излить душу.
— Мне очень плохо, — прохрипела я, признаваясь в своём состояние. Мне было действительно плохо, и я совершенно не могла понять почему. Вместо того, чтобы осознать ситуацию, разворачивающуюся вокруг меня, я продолжала жалобно стонать из-за боли, окутавшей все тело.
Почувствовав свободу в области предплечья, в темноте я вновь попыталась разглядеть силуэт незнакомца, но мне лишь удалось услышать отдаленные шаги. И я уже хотела окликнуть его, но не успев этого сделать, я ахнула, когда небольшое помещение заполнилось тусклым, желтым светом одиноко свисающей с потолка лампы. Мои самые страшные опасения оправдались, когда перед собой я увидела Его.
Блондин крепко сжимал в одной руке небольшую пластиковую бутылочку, наполовину наполненную прозрачной жидкостью. Я не успела ничего произнести, как он присел на корточки передо мной, зажимая мой подбородок между несколькими пальцами. Он жалко усмехнулся, и свободной рукой заправил выпавшие волосы за ухо, продолжая улыбаться.
— Зачем? — как можно тише произнесла я, надеюсь, что моя речь останется не услышанной, но этого не произошло, и блондин ещё сильнее сжал мой подбородок. В его глазах сверкнуло что-то странное, похожее на безразличие. Его темно — синий взгляд ранее голубых, словно небо глаз, впервые мне показался безжизненным. Одинокая слеза предательских вырвалась наружу, скатываясь по щеке, и я хотела поскорей ее смахнуть, чтобы не казаться слабой в его глазах. Но в глубине души я знала, чтобы за эти дни он достаточно хорошо меня изучил, чтобы выявить все мои слабые и сильные стороны, поэтому он полностью мог меня контролировать.
— Как много вопросов, но ни на один из них нет ответа, как жаль, не так ли? — с издёвкой произнёс он, продолжая крепко удерживать мою голову в одном положение, в котором я могла смотреть в его глаза и никуда более. — И ты даже не скажешь, как сильно меня ненавидишь? — блондин засмеялся, когда я шмыгнула носом и попыталась увернуться от его убийственного взгляда. Но он был сильнее, как физически, так и морально. И одними словами он мог меня сломать.
— Зачем мне это говорить, если ты и так это прекрасно знаешь? — произнесла я, и не нарочно дернулась, почувствовав, как мои конечности начали затекать. Он это заметил, и в следующую секунду я вскрикнула, почувствовав, как сильно заболела моя правая нога. Коленом он надавил на неё, и я наконец вспомнила о травме. — Пожалуйста, не делай так ... Егор, — взмолилась я, когда слёзы несколькими ручьями стекали по щекам. В его глазах сверкала забава, и ему нравилось смотреть на то, как я испытываю боль.
— Это мне говорит каждый, и ты первая, кто не произнёс этих слов. Но это, пожалуй, не единственный вопрос, который тебя мучает. Тебя интересует вопрос: зачем я это делаю. А я тебе отвечу, только не сейчас, а потом, когда ты привыкнешь к обстановке и своему новому дому, дорогая. — я слушала его внимательно, вникая в каждое сказанное им слово. Своей холодной ладонью он продолжал гладить мою ступню, а я продолжала хныкать от боли. — Maldita chica atractiva. Ya puedo imaginar cómo gemirás debajo de mí ... — он приподнял собственную голову, и словно погрузившись в мечты, произнёс фразу на испанском. От услышанного мое тело оковал страх, ведь я прекрасно понимала о чем он.
— Te entiendo ... — проведя рукой по влажным щекам, мне удалось увести взгляд в сторону, и почти бесшумно произнести эту фразу. Он это услышал, ведь в помещение было слишком тихо, и изредка мне удавалось четко слышать его спокойное дыхание. Почти приподняв голову, чтобы завершить начатую фразу, я на мгновение замерла, а после, что есть силы, закричала, почувствовав, как стало больно в области больной ноги.
— No puedes agradecer, — усмехнулся Булаткин и встал, перед этим вновь проведя ладонью по моей ноге. Ранее там был вывих, который он вправил самостоятельно, причинив не мало боли. Нога продолжала неприятно ныть, а я обессилено упала на грязный матрас, поджав под себя левую ногу, которая к счастью, не болела.
Как только его силуэт скрылся за поржавевшими, грязными дверьми, я наконец смогла дать волю собственным эмоциям, и прислонившись спиной к бетонной стене, громко зарыдала. Обида на человека, который был честен со мной, и пытался проявить заботу, так подло и низко поступил со мной. Я не верила в происходящее и до последнего надеялась, что это глупый сон, который вот-вот закончится.
— Я тебя ненавижу, — глотая собственные слёзы, выкрикнула я, кулаком ударяя о холодный пол. Костяшки на ладони неприятно заныли, и в некоторых местах появились кровоподтеки, которые я принялась растирать, пытаясь заглушить боль.
Продолжая лежать с поджатой ногой, я разглядывала помещение, в котором находилась, и изо всех сил пыталась не поддаваться страху и боязни замкнутых пространств, ведь именно сейчас я находилась в окружение четырёх стен. Я не видела всего, что меня окружало, ведь тусклого свела было недостаточно, чтобы осветить абсолютно всю комнатку. Но я прекрасно видела стол, стоящий у стены, и видела, что что-то похожее на книги находилось на нем. Деревянный стул стоял рядом у стены, и на нем я заметила небольшой, грязный плед, которым я безоговорочно захотела укрыться, ведь здесь было холодно.
Переступая через себя, опираясь спиной о стену, я попыталась сесть, и спустя несколько неудачных попыток, преодолевая резкие порывы боли, мне удалось принять сидячее положение. После чего я поспешила освободила правую ногу от обуви, которая неприятно давила, усиливая боль.
— Черт, — я поскорей зажмурилась, когда увидела посиневшую ногу. Боюсь представить, что было с ней до того, как Егор вправил вывих. Мне крайне больно шевелить пальцами, поэтому опустившись на колени, я подползаю к стулу, с которого стягиваю плед и спешу им закутаться, чтобы хоть как-то отогреть своё тело.
Вновь переместившись на матрас, я заприметила несколько пятен, чем-то напоминающих засохшую кровь. Но чтобы не нагнетать обстановку, я отбрасываю эти недобрые мысли ссылаясь на то, что это обычная грязь. Но за сегодняшнее утро я убедилась в том, что не стоит так сильно доверять людям, даже тем, кто кажется близким.
Несколько часов мучившая жажда заставляет меня потянуться к бутылке, наполовину наполненной жидкостью, и взять ее в руки. Я продолжаю сомневаться в своих действиях, но всё-таки делаю несколько глотков из бутылочки, которую блондин оставил на полу около меня. Возможно, через некоторое время Егор обнаружит мое бездыханное тело, а возможно, он действительно позаботился обо мне, и оставил немного жидкости. Но невзирая ни на что, я прикрывая глаза, и вновь укладываю своё тело на холодную поверхность.
— Проснись, — грубый голос вырывает меня из глубокого сна, и нехотя приоткрыв глаза, вижу перед собой голубоглазого, который в свою очередь не отрываясь глазеет на меня. — Выпей это, — в приказном тоне произносит он, и склонившись, протягивает свою руку к моему лицу.
— Я не буду это пить. — четко отрезаю я, когда вижу в его ладони круглую таблетку белого цвета. Чтобы там ни было, но я не горю желанием умирать в этом помещение по своей же вине. Поэтому судорожно машу головой в разные стороны, облокачиваясь спиной о стену.
— Не заставляй меня применять силу. Ты слишком плохо меня знаешь, дорогая, и любое твоё неповиновение может закончится для тебя плачевно. — угрожающе произносит Булаткин, продолжая стоять надо мной. Изо всех сил пытаюсь не подавать виду насколько мне страшно находится наедине с ним, но ему достаточно нахмурить брови, чтобы напугать меня.
— Хочешь убить — убей, только перестань издеваться, — сама того не понимая, произношу эту фразу, о чем в последующие секунды начинаю жалеть, ведь он действительно может выполнить мою необдуманную просьбу.
— О, нееет, дорогая, я не готов распрощаться со своей добычей так быстро. — усмехается он, свободной рукой поправляя отросшие волосы, которые свалились на лицо. — Скоро я тебе расскажу абсолютно все, но сейчас ты должна быть хорошей девочкой, чтобы ни в коем случае не разозлить меня. — протягивает Булаткин, и дождавшись, когда я всё-таки проглочу предложенную им таблетку, присаживается на корточки, — открой ротик, не заставляй меня ждать, — его действия кажутся странными, и на секунду проскальзывает мысль, что в тот вечер я связалась с озабоченным маньяком. — Я дважды не повторяю, — блондин в секунду меняется в лице, и двумя пальцами грубо надавливает на скулы, заставляя меня открыть рот. Вскрикнув от боли, я отворачиваю голову в сторону, пальцами потирая места, где возможно, могут появится синяки.
Когда Егор отходит к столу, я тут же вспоминаю разговор со следователем, который заявил, что ни один из опрошенных не знаком с Егором, и я была единственной, кто имела возможность беседовать с ним в тот вечер. Тогда я уверяла не только себя, но и Михаила Александровича в том, что Булаткин не способен на такой поступок, но сейчас, я как никогда уверенна, что это был он. Егор.
— Это ведь был ты? В тот вечер, когда мы познакомились ... ты ... ты убил его. Это твоих рук дело, — лбом я касаюсь собственных коленей, невнятно произнося свою речь. Почему-то именно последнее предложение я произнесла с утверждением, и он это заметил, ведь повернулся почти сразу.
— Бинго, дорогая! — восклицает Егор, а я невольно вздрагиваю от услышанной правды, а не от резких звуков, — Тогда я должен был попасть во внутрь, чтобы познакомиться с тобой. Но если бы не ты, то мне бы не пришлось убивать твоего друга, у которого осталась семья. — он присаживается передо мной, кладя свою руку мне на затылок, — А знаешь, что случилось в тот вечер, когда его семья узнала о его смерти? — интересуется Егор, а я понимаю, что он просто напросто играет на моих эмоциях, он заставляет винить меня во всем случившемся. И я поддаюсь на провокацию. Я киваю головой, желая услышать ответ на заданный им вопрос, на что он усмехается, — его жена потеряла в тот вечер ребёнка, и сама чуть не погибла. А его родители, причём оба, сейчас лежат в реанимации, и не факт, что они не окажутся рядом со своим сыном. А знаешь, кто во всем виноват? Ты! Ты виновата во всем! Если бы ты не ты, то через несколько месяцев твой друг забирал бы из роддома собственную дочь, а его родители увидели бы свою внучку. Но ты все испортила! — выкрикивает Егор, и что есть силы сжимает мою шею. Я кричу, но уже не от боли, а от того, что за несколько минут этому человеку удалось надломить мою психику, заставив винить именно меня во всем случившемся. И ему это удалось. В глубине души я начала винить именно себя, ведь если бы не мое присутствие на этом злосчастном вечере, то абсолютно все были бы живы.
— Я не виновата! Это ты! Ты виноват, слышишь?! — сквозь слёзы кричу я, но вместо слов слышу его злорадствующую усмешку, а после чувствую, как сильно начинает жечь щека. Холодными пальцами я касаюсь покрасневшей кожи, продолжая плакать. Но он вновь замахивается, и уже ударяет меня по другой щеке, в результате чего я падаю на бок, сильно ударюсь головой о бетонный пол.
— Ты! Во всем виновата ты! Ты всегда все портишь! — выкрикивает блондин, и наваливаясь всем телом на меня, крепко зажимает мои руки над головой. Не упуская попытки вырваться, я продолжаю кричать, захлебываясь в собственных слезах. Я пытаюсь убедить не только себя в том, что я не виновата, но он намного сильнее меня, и убивает меня морально.
— Я не виновата! Это ты, чертов ублюдок, убил его! — сквозь боль выкрикиваю эту фразу ему в лицо, и тут же жалею о сказанном. Привстав, он поднимает мое тело за руки и с силой опускает обратно. Сквозь крик я пытаются вырваться, но вместо этого чувствую его пощечину и то, как по шее что-то тёплое стекает под ворот кофты.
— Не виновата? Не виновата? — переспрашивает Егор, но вместо того, чтобы кивнуть, я прикрываю глаза, пытаясь сдержать громкий крик. Но мне не удаётся этого сделать, ведь через несколько секунд он опускает мои руки, которыми я спешу прикрыть своё заплаканное лицо. И только я успеваю перевернуться на бок, как чувствую удар в области живота. Абсолютно все картинки в глазах расплываются, но я продолжаю видеть его силуэт и то, как он замахивается ногой, а после наносит удар.
— Перестань! — что есть силы кричу я, поджимая под себя обе ноги, но он продолжает замахиваться, и теперь уже бьет по коленям, от чего я начинаю кричать громче прежнего, моля его о том, чтобы он прекратил. — Пожалуйста ... — единственное, что я могу произнести перед тем, как ухватившись за мои руки, он ставит меня на ноги, всем телом прижимая к стене, о которую я вновь ударюсь.
— Кто виноват? Кто виноват, Надя?! — раздражённый крик блондина вновь разносится по всей комнате. Я уверенна, что он надеется на один ответ, но ему не удасться так просто сломать меня. Я готова умереть от его бесчеловечных действий, но я не посмею винить себя в том, в чем я не виновата.
— Lo mataste! Tu! — он отрывает мое тело от стены прежде, чем я успеваю произнести эту фразу. Но стоило ее произнести, как блондин останавливается, смотря на меня.
— Quiero que termines tu discurso. — он прав, ведь я действительно хотела сказать, как сильно его ненавижу. Но я не скажу ему этого в лицо. Он всеми силами пытается заставить меня произнести это, но я в свою очередь, не собираюсь этого говорить.
— No, — отвернув голову, я почти шепотом произношу отрицательный ответ, чувствуя, как по щекам продолжают скатываться слёзы.
— Совсем скоро я вернусь. Плохие девочки должны осознавать свою вину. — после сказанных слов, он отпускает мои руки, и я не в силах стоять на ногах, падаю на грязный матрас, вновь поджимая под себя ноги, пытаясь заглушить боль. С надеждой на то, что в ближайшее время он всё-таки не соизволит меня навестить, я прикрываю глаза, продолжая чувствовать пульсирующую боль во всем теле. Уже завтра я проснусь с большим количеством синяком и гематом на всем теле, и все это по вино одного, единственного человека ...
Перевод 👇🏼
«Maldita chica atractiva. Ya puedo imaginar cómo gemirás debajo de mí ... » — Чертовски привлекательная девушка. Я уже представляю, как ты будешь стонать подо мной ...
«Te entiendo ... » — Я тебя понимаю ... (в плане перевода)
« No puedes agradecer» — Можешь не благодарить
«Lo mataste! Tu!» — Ты убил его! Ты!
«Quiero que termines tu discurso.» — Я хочу, чтобы ты закончила свою речь.
«No» — Нет