10.
Каждый его размерянный шаг эхом разносился по небольшому в ширь коридорчику, освещённому тусклым светом нескольких ламп. С приподнятой головой блондин шагал прямо, не оглядываясь по сторонам, и лишь звенящая связка ключей прерывала его напрягающее молчание. Свободной рукой он придерживал небольшого размера тарелку, наполненную ранее приготовленным завтраком, от которого исходил пар, что свидетельствовало о его недавнем приготовлении. Второй рукой, в которой находилось несколько связанных между собой ключей, блондин провертел в воздухе, и найдя нужный ему ключ, поместил его в замочную скважину. Дверь с шумом отворилась, и взгляд голубоглазого был устремлён на неподвижно лежащее тело, ножки которого были прикрыты грязным пледом. Поставив тарелку на стол рядом с несколькими книгами, Булаткин подошёл ближе, и не опасаясь за жизнь девушки, пнул ее ногой в бок.
— Надя, пора просыпаться, — в приказном тоне произнёс блондин, и властно ухватившись за хрупкие, покрытые ссадинами и синяками плечи девушки, с силой поднял ее с пола, заставляя встать на ноги, которые в отличие от вчерашнего дня, уже сегодня не могли удерживать ее тело. — Хватит притворяться, ты ведь знаешь, что я не люблю, когда мне врут, — усмехнулся тот, смотря на опухшие от беспрерывно льющихся слез глаза. Ладонью правой руки, на которой красовалась надпись "Faith", что значит "Вера", блондин аккуратно провёл по густым, пышным и чуть пыльным волосам, еле ощутимо оттягивая их.
— Но я не притворяюсь, и ты это прекрасно знаешь, — непонимающе смотря на своего похитителя, сонно проговорила Дорофеева, часто моргая своими большими глазками. Девушка пыталась за что-то ухватиться, чтобы в самый неподходящий момент не свалиться на Булаткина, ведь уже сейчас она понимала, что этот человек не позволит ей спокойно дышать в его присутствии, и любое, по его мнению, непослушание с ее стороны, может трагически для неё обернуться, — И ... и мне очень холодно, Егор, — опасаясь собственных слов, всё-таки произнесла зеленоглазая, и обхватив плечи грязными ладонями, принялась судорожно их растирать, пытаясь согреться. Неистово вздрогнув, она умоляюще посмотрела в голубые бездны, но столкнувшись с его холодным взглядом, поспешила отвернуть голову в сторону, опасаясь его безразличия. — Пожалуйста, дай мне мою одежду ... куртку, — умоляюще проскулила Надя, продолжая смотреть на очертания тёмной стены.
Но вместо того, чтобы выполнить просьбу девушки, или хотя бы как-то отреагировать, он внимательно изучал черты ее лица, аккуратно водя пальцами по свежим ранкам, которые продолжали кровоточить, и синякам с кровоподтеками. От его действий она регулярно вздрагивала, не в силах контролировать свои эмоции и действия. В ее взгляде он больше не видел тех прежних искорок, которые мог лицезреть несколькими днями ранее: нескрываемая обида и непонимание происходящего читались в ее поникшем взгляде. Он прекрасно знал, что смог запугать ее, и теперь она боится не только своих внутренних страхов, но и своего похитителя. И как бы Дорофеева не пыталась скрыть истинные чувства и эмоции, он видел и понимал абсолютно все, что происходит с его наивной девочкой.
— Егор ... — заметив, как неожиданно блондин прищурил оба глаза, хмуря брови, Дорофеева замолкла, зубами зажимая нижнюю губу. Смотреть в его сторону было как никогда страшно, ведь в умиротворяющей тишине она отчетливо слышала его тяжелое, прерывистое дыхание, и чувствовала его пальцы на своей коже. Он был для неё тем самым человеком - неожиданностью, который не умел контролировать собственные эмоции.
— Я не отдам тебе одежду. А знаешь почему? — поинтересовался Егор, и большим пальцем надавил на шею, когда спустя несколько минут, так и не дождался ответа, на заданный вопрос. На бледной коже виднелся темный, недавно образовавшийся синяк с кровоподтеками. Девушка пискнула и дёрнулась от боли, в результате чего ноги не смогли удержать ее тело, и не имея возможности в достаточном понимание контролировать собственные действия, она оказалась в руках безжалостного убийцы. — Ох, что-то ты совсем раскисла, — приподнимая двумя руками ее тело, усмехнулся Булаткин, склоняя голову в бок, чтобы посмотреть на ее личико.
Его темно — синие глаза, которые ещё недавно излучали тепло и доброту, внимательно изучали ее красные от слез глаза, под которыми появились синяки. Большим пальцем он продолжал водить по коже лица, чувствуя, как в бешеном ритме бьется ее сердце, и какой болью для неё отдаётся каждый ее вдох и выдох. По всей видимости, он задел ей рёбра, когда безжалостно наносил удары.
— Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — поинтересовался голубоглазый, ослабляя хватку: теперь он совершенно ее не держал, чем доставлял не мало дискомфорта. Но вместо ответа, ему удалось расслышать нечленораздельное мычание, а после почувствовать, как по ладоням дорожками стекает что-то тёплое. — Не зли меня, ты же знаешь, как я это не люблю. Ведь так, милая? — как ни странно, но говорил он сдержанно, и не таил в своих словах странного замысла.
— Пожалуйста, — собравшись всеми силами, жалобно проскулила Дорофеева, и Егор, не задумываясь убрал обе руки в стороны, наблюдая за тем, как с шумом на грязный матрас сваливается тельце.
Воссоединив обе руки в своеобразный замочек за спиной, похититель развернулся лицом к двери, и сделав ровно один шаг, вновь развернулся, но уже лицом к одной из стен. Несколько секунд он простоял неподвижно, а после, пробубнил себе под нос что-то нечленораздельное. В то время, как заложница его действий, жалобно скуля, пыталась поджать под себя ноги, чтобы справиться с нарастающей болью во всем теле. Каждое движение сопровождалось болью, отдающейся по всему телу, и терпеть эти порывы боли становилось, практически, невозможно.
— Знаешь, — начал Егор, переставив стул в такое положение, чтобы быть максимально близко к жертве, — а задумывалась ли ты над тем, почему люди меняются? — закинув ногу на ногу, поинтересовался блондин, тяжело вздыхая. Рукой он поправил увесистую куртку на себе, устремляя взгляд на неподвижно лежащую Надю.
— Люди не меняются, — четко отрезала Дорофеева, после того, как изо всех сил попыталась произнести эту фразу, как можно чётче. Он это заметил, поэтому дотянувшись ногой к ее телу, легонько пнул. — Не надо ... пожалуйста, Егор, — резко вздохнув, произнесла зеленоглазая, прикрывая глаза, чтобы приглушить не только боль, но и скрыть горькие слёзы обиды, непонимания и несправедливости: за какие такие грехи она теперь здесь.
— Хочешь руководить моими действиями? Мм, Надя? — в одно мгновение лицо Булаткина изменилось, и его желваки начали заметно пульсировать, и резко встав на ноги, стоящий рядом стул с грохотом отлетел в сторону, заставляя девушку вздрогнуть, и попытаться спиной прижаться к холодной стене.
— Что? Нет — нет, — замотав головой, Дорофеева, сжимала между пальцев грязный плед, пытаясь перебороть боль. Заметив это, Егор слегка улыбнулся, рукой проведя по собственному подбородку, на котором все ещё можно было разглядеть следы от недавних ран, полученных в ночь, когда Булаткин вступился за свою, на тот момент, будущую жертву. Тогда ее будущий муж был настолько разъярен, что мог не только покалечить, но и лишить жизни Булаткина. Но так думала только она, ведь между этими людьми велась двойная игра, о которой знали только они и никто более.
— Наивная дура! — закричал блондин, когда заприметил в ее глазах надежду на то, что он над ней сжалится. Переместив обе руки на ее плечи, он вновь, с новой силой поставил ее на ноги, и замахнувшись, нанёс удар в области живота, в результате чего, его жертва вскрикнула, и обхватив руками больное место, попыталась согнуться пополам. — Ты должна благодарить меня за то, что до сих пор жива! Где твоя благодарность, Надя? — как можно громче произнёс убийца, одной рукой придерживая ее тело.
— Я должна тебя благодарить? Но за что? За то, что ты отобрал у меня тёплую одежду и заставил сидеть в этом чертовом подвале, зная, что я боюсь замкнутых пространств? Может, за то, что ты вчера избил меня, и теперь я не могу нормально пошевелить, ни ногами, ни руками? А может за то, что ты, больной идиот, обманул меня? Ты предал меня! Слышишь? Предал!Двуличная тварь ты, Булаткин! — выкрикнула девушка, и замахнувшись, оставила след своей пятерни на щеке голубоглазого. На мгновение его лицо приобрело оскал, но по истечению нескольких секунд он начал заливаться смехом, размахивая руками в противоположные от себя стороны.
Находясь в смятение, Надя наблюдала за похитителем и пыталась понять, чем могла рассмешить его. Ведь все это время, не взирая на боль и унижения, она пыталась взять себя в руки, чтобы наконец высказать ему все в лицо, и у неё это прекрасно получилось, несмотря на острую боль. Но осуществив задумку, она не увидела предполагаемых эмоций с его стороны, ведь была уверенна, что так просто, ее ранее сказанные слова не сойдут ей с рук, и Булаткин в это же мгновение, по всей видимости, нанесёт ей несколько безжалостных ударов.
— Заткнись! Сейчас же заткни свой поганый рот и извинись! — Булаткин резко развернулся лицом к жертве, после нескольких минут, проведённых без зрительного контакта с ней, а затем выкрикнул эти слова практически ей в лицо, которое отражало непередаваемый испуг. Но его последнюю просьбу — извиниться, она кажется, выполнять не собиралась. Так как за спиной ее ручки были сжаты в кулачки, а отросшие ногти больно впивались в бледную кожу ладоней. Она была готова переступить через себя, и показать этому человеку, что она не та самая слабая девочка, к которой он привык за эти дни. Внутри таится нечто большое, о чем не суждено знать никому, кроме нее.
— Я никогда в жизни не буду извиняться перед тобой! Слышишь? Никогда! Тебе надо лечиться! — опираясь о стену, не взирая на адскую боль во всем теле, Надя пытаясь смотреть четко ему в глаза. Но сделать, как оказалось, это крайне проблематично, ведь его силуэт и все окружающие ее предметы начали расплываться в глазах, а к горлу подступал неприятный ком. Но взяв себя в руки, девушка попыталась устоять на ногах, наблюдая за его действиями, и всеми силами показывая, насколько она сильна.
— Неблагодарная сука! — заорал Егор, и замахнувшись, ударил девушку по лицу, от чего та пошатнулась, а после свалилась на матрас, холодной рукой держать за горящую щеку. Не увидев в ее зеленых глазах слез, он схватил ее за запястья, и потянув на себя, вновь поставил на ноги. — Я хочу видеть, как тебе больно, как ты мучаешься и скулишь от боли! Слышишь? — закричал тот, сдавливая посиневшие запястья. Дорофеева было уже хотела произнести упрекающую фразу, но не успела этого сделать, ведь снова оказалась лежащей на бетонном полу. Замахнувшись ногой, он нанёс удар в области груди, но услышав лишь крик, вместо плача, повторил действия.
— Если ты так уверенна, что можешь разжалобить меня, или своими действиями заставить остановиться, то спешу тебя огорчить! Мне плевать! Плевать на тебя! Слышишь меня?! — он, не задумываясь о последствиях, вновь замахнулся, и нанёс ещё один удар по телу, после которого последовало еще несколько ударов, не менее грубых и бесчувственных с его стороны. — Me gustaría parar, pero no lo haré. — сделав несколько шагов назад, он опустил свой взгляд на девичье тело, покрытое множеством гематом, ран и синяков, некоторые из которых все также кровоточили. Около уголков губ скопилось немалое количество крови, а на лице виднелось несколько ранок, сочившееся кровь из которых смешалась с солеными слезами.
Выдохнув, когда тот отошёл на несколько шагов в сторону, зеленоглазая дала волю эмоциям и горько заплакала, но уже по истечению нескольких минут остановилась и напряглась, когда заметила то, как Булаткин стягивает с себя увесистую куртку и тёплый свитер, под которым была лишь светлая футболка, позволяющая вдоволь насмотреться на его рельефное тело, покрытое огромным количеством татуировок. Аккуратно складывая вещи на деревянном стуле, Егор улыбался и предвкушал последующие минуты, проведённые с ней воедино. А она, уже сейчас четко понимала, что он не оставит ей возможности так просто отделаться за сказанные ранее слова.
Опустившись на колени и ухватившись за ее предплечья, он грубо переместил тело на небольшой матрас, когда догадавшись о его намерениях, Дорофеева попыталась отползти. А после, зажав коленями ее ножки между своих, грубо припал к пухлым губам, покрытым небольшим количеством крови. Дорофеева распахнула глаза до невообразимых размеров, но почувствовав его руку на своём теле под растянутым, в некоторых местах покрытым кровавыми пятнами свитере, наконец запаниковала. Начав шевелить свободными конечностями, зеленоглазая пыталась оттолкнуть от себя своего насильника, но вместо этого почувствовала, как сильно он сжал ее талию, большим пальцем водя по недавно образовавшемуся синяку. Он жадно и властно овладевал желанным для себя поцелуем, пытаясь вкусить все возможные прелести. «Запретный плод сладок» — именно так он считал до момента, когда не мог полностью овладеть ее телом. А сейчас, когда власть оказалась в его руках, и никто не посмеет нарушить контакт между телами, блондин насытится каждым миллиметром ее тела.
— Не надо, пожалуйста ... no es necesario ... пожалуйста, Егор, — зажмурив глаза, пролепетала девушка в надежде, что все происходит не наяву, и открыв глаза она не увидит перед собой своего разъярённого насильника. Но он, видя неподдельный страх в ее глазах, продолжал свои действия с ещё большим наслаждением и желанием.
— Егор, пожалуйста, — жадно глотая слёзы, выкрикнула Дорофеева, резко дёрнув всем своим телом навстречу его движениям, на что он хмыкнул.
— Заткнись! — неожиданного рявкнул тот, и запустив свободную руку под свитер девушки, нащупал пуговицу джинсы, а после легким движением расстегнул ее. Окатившая зеленоглазую паника, заставила ее тело непроизвольности дергаться, пытаясь высвободиться из его хватки. — Если не прекратишь дергаться, ты очень сильно пожалеешь, малыш, — жадно покусывая белоснежную шею, изредка оттягивая кожицу зубами, прошептал блондин, свободной рукой блуждая по уже оголенный спине.
На мгновение она затихла, когда почувствовала свободу от его действий, но стоило перевести взгляд на его персону, как он с новой силой припал губами к белоснежной коже. Руками он помогал себе избавить жертву от лишней, на тот момент, одежды, не взирая на ее молящие крики остановится и сжалиться над ней. Ей было противно чувствовать его прикосновения на своей коже, слышать его голос и представлять, на что способен этот бесчувственный человек. Но его совершенно не волновало ее состояние и то, как гадко ей на душе, он уверенно шёл к поставленной задаче, и не собирался останавливаться, — это она поняла тогда, когда он двумя руками властно ухватился за ее бёдра, резко и грубо разводя их в стороны.
— Егор ... — только она хотела вновь попросит его прекратить, но не успев этого сделать, почувствовала адскую боль, пронзающую все тело. Это были не те ощущения, которые она могла бы представить, это было именно то, что заставило кричать ее не своим голосом, надрывая связки. Он безжалостно сжимал ее бёдра, оставляя там следы своих пальцев, и также безжалостно двигался. Ей лишь оставалось чувствовать, как что-то вязкое и тёплое стекает по ее бёдрам.
Перевод:
«no es necesario» — «не надо»
«Me gustaría parar, pero no lo haré» — «я бы хотел остановиться, но не сделаю этого»