8.
От лица Нади:
Лучи утреннего декабрьского солнца пробирались сквозь небольшую щель темных штор, скользя по рельефно лежащему одеялу, под которым на большой кровати расположилось мое полуобнаженное тельце. Мой беспокойный сон был нагло прерван несколько минут назад, когда окно в комнате неожиданно распахнулось и помещение заполнилось морозным воздухом. Я инстинктивно содрогнулась, когда на не прикрытые тёплым одеялом участки кожи подул холодный ветер. Продолжая лежать с закрытыми глазами, я начала натягивать на себя покрывало, под которым провела прошедшую ночь. Промычав что-то нечленораздельное, когда порыв ветра вновь ворвался в комнату, я предприняла попытку перевернуться на другой бок, но тут же пожалела о содеянном. Тело оковала боль, лишая меня возможности здраво мыслить, от чего я жалобно простонала, утыкаясь лицом в мягкую подушку.
Скинув босые ноги на холодный паркет, холодными ручками я провела по прохладной коже плеч и вновь съёжилась, осматривая незнакомую комнату. В одном из углов стояло несколько коробок, и по всей видимости, хозяин жилья переехал сюда относительно недавно и не успел разобрать вещи. Проведя рукой по заспанным глазам, я не упустила попытки встать на ноги, о чем сильно пожалела в следующее мгновение. Ведь оказавшись в вертикальном положении, тело пробрала дрожь и неприятные, болезненные ощущения, а после, настигшая головная боль заставили поспешно опереться рукой о стену, чтобы удержать равновесие.
— О, черт! — сонно выругалась я, продолжая чувствовать лёгкое головокружение и недомогание. Картинки в глазах начали расплываться, а неприятная боль в висках становилась сильнее. Холодными пальчиками я прикоснулась к левому виску и тут же неприятно сморщилась, пытаясь преодолеть болевые ощущения, которые, казалось, молниеносно распространялись по всему телу.
Поспешно подхожу к открытому окну и пробираясь сквозь шторы и тюль, наконец захлопываю его, вновь морщась от боли, вызванной грохотом. В зеркале, встроенном в дверцу большого, светлого шкафа замечаю своё не совсем приятное отражение. Даже на расстоянии вижу своё опухшее лицо и не красиво растрепанные волосы, к которым спешу прикоснуться и привести их в порядок, что получается плохо. Осматривая своё тело, наконец осознаю, что в совершенно чужом доме, находясь при постороннем мне человеке я нахожусь в нижнем белье. Судорожно начинаю осматривать комнату в надежде найти свои вещи, но вместо этого нахожу одну единственную помятую футболку белого цвета, валяющуюся на небольшом кресле около шкафа. Без излишних раздумий я натягиваю ее на своё тело замечая, что она едва прикрывает попу. Однако, это лучше, чем ничего.
Дверь, как ни странно, оказалась не заперта, поэтому не теряя ни секунды, покидаю единственную, уже знакомую мне комнату, осматривая просторный коридор. На стенах висело небольшое количество фотографий, на которых была изображена блондинка, по всей видимости с родителями, и только на одной из, кажется, восьми фотографий, я замечаю широко улыбающегося Егора, на фото он в разы моложе, нежели сейчас. Он был по-настоящему счастлив, и по одному снимку это было заметно невооружённым глазом. Таким за все эти дни я не видела его ни разу. Егор проявлял заботу по отношению ко мне, но даже тогда, я не видела того взгляда, который вижу на фото.
Светлый коридор заканчивается быстро, и уже через несколько сантиметров за углом, находится просторная гостиная, где на стене висит большой, бесшумно работающий телевизор, свидетельствующий о том, что здесь кто-то был. В гостиной приоткрыто окно, но это не влияет на температуру в комнате и здесь попрежнему тепло, что несомненно меня радует, поэтому медленными шагами пробираюсь вглубь помещения. На журнальном столике находится прикрытый ноутбук, рядом лежит записная книжка, на которой находится мобильный телефон. Между страничек ежедневника торчит знакомая мне фотография, одна из которых висела на стене в коридоре. Но мое внимание привлекает рабочая зона в углу комнаты. Над столом висит демонстрационная доска из фанеры, к которой было прикреплено множество фотографий. А на столе в небольшой кучке находились листы стандартного размера, к которым также были прикреплены фото различных размеров. Из-за своего не совсем приятного, соответствующего мне состояния, я не могу разглядеть, кто там изображён, поэтому иду туда.
— Кто тебе позволил войти сюда? — грубо выкраивает кто-то из-за спины, и в этом разъярённом голосе узнаю Егора, и пазл в моей голове понемногу восстанавливается. Его крик заставляет меня подпрыгнуть на месте от неожиданности, после чего на своём запястье чувствую его грубую хватку, и не успеваю одуматься, как стою лицом к лицу с Егором, — Ты слышишь меня? — также грубо интересуется он, прожигая взглядом своих потемневших глаз меня, а я пытаюсь переосмыслить произошедшую ситуацию и понять, что могло так разозлить голубоглазого. Ведь я ничего не успела сделать.
— Прости ... я ... я просто ... просто я заблудилась ... я проснулась в комнате ... одна, — мне становится по-настоящему страшно, ведь с каждой секундой его хватка усиливается и мне становится неописуемо больно. Сдерживая слезы, пытаюсь правильно сформулировать предложение, но вместо этого морщусь от боли. Впервые я вижу его таким разгневанным и агрессивным. Один лишь взгляд заставляет мое тело дрожать от страха.
— Немедленно выйди! И больше никогда, слышишь? Никогда не смей сюда заходить! — во весь голос кричит Булаткин, что есть силы сдавливая бледную кожу моего запястья, которое в мгновение приобретает алый оттенок. — Уходи! — выкрикивает тот, резко дёргая рукой, в которой находилась моя покрасневшая рука. Несколько секунд я стою не отводя от него взгляд, но заметив, как его желваки начинает пульсировать, понимаю, что мне действительно стоит выйти.
Присаживаюсь на кухонный стул и прикрыв ладонями лицо начинаю плакать не столько от причинённой боли, сколько от обиды на человека, которому я доверилась. Егор за несколько дней стал близким для меня человеком, и в нем я видела ту самую поддержку, которой мне не хватало столько лет. Полагаю, у него, также, как и у меня выдалась тяжелая судьба, но ведь это не повод срываться на людям причиняя им столько боли.
— Извини меня, — как можно спокойней произносит Егор, неожиданно появившийся в дверном проёме с какой-то коробочкой в руках, которую он тут же ставит на стол и присаживается на колени между моих ног, — Я не хотел, чтобы так получилось ... мне жаль, — произносит он, на что я лишь сильней всхлипываю, — Дай мне руку, пожалуйста, я обработаю, — просит тот, выставив свою ладонь передо мной. На что я нервно машу головой из стороны в сторону, шмыгая носом.
— Я ... хочу уйти, — нервно проговариваю, понимая, что это будет единственным правильным решением в сложившийся ситуации. Пряча своё заплаканное лицо за ладонями, краем глаза замечаю, как его лицо напрягается, и это несомненно начинает меня пугать, но уже через считанные секунды его лицо вновь меняется, и он глазами, наполненными сочувствуем и добротой смотрит на меня.
Горячей ладонью он нежно касается моей правой руки, которой я продолжаю прикрывать лицо, а после пытается убрать ее в сторону, чтобы наконец поговорить со мной, чего я не хочу. Но под его натиском я нехотя подчиняюсь, ведь у меня совсем нет сил на сопротивления, и к тому же я все ещё опасаюсь того, что он вновь может причинить мне боль. Ещё несколько минут назад он был похож на зверя, а сейчас, словно ангел сидит на коленях передо мной, пытаясь загладить свою вину, которую он прекрасно осознает.
— Мне стыдно перед тобой. Я не должен был срываться на тебе из-за своих личных проблем. Прости меня, Надя, — произносит Егор, рукой поглаживая мою трясущуюся ладошку. Он изменился в мгновение и я верила, что он осознал содеянное, поэтому нехотя убрала вторую руку с лица, после чего Егор бережно взял меня за плечи, помогая встать на ноги.
Только оказавшись в ванной комнате я поняла, зачем Егор поднял меня со стула. Блондин бережно наклонил меня к раковине и включив тёплую воду, начал аккуратно брызгать ею на лицо, проводя по нему своей ладонью. В его руках я чувствовала себя защищённой, что казалось странным и непривычным для меня, ведь только в детстве я могла чувствовать себя так, находясь рядом с папой, который дорожил мной.
— Я ... я могу принять душ? — интересуюсь, ведь понимаю, как необходимо мне расслабиться не только после истерики, но и после прошедшей ночи. Я совершенно не помнила, что происходило тем вечером в клубе, но я точно помню, что была там не одна, а с Егором и его друзьями.
— Конечно, я принесу тебе полотенце, подожди несколько минут, — улыбается голубоглазый, и я, не смея себя контролировать, также расплылась в улыбке, опираясь о край ванны. Егор быстро покидает ванную комнату, а я прикрываю глаза и продолжаю улыбаться, как дурочка, скрестившая руки на уровни груди. Только сейчас я замечаю, что стою в его футболке, а он совсем на это не обратил внимание, что кажется таким забавным. — Здесь два полотенца: большое и маленькое, — парень появляется так неожиданно, что я испуганного поднимаю на него глаза, но после почти бесшумно усмехаюсь и киваю в знак благодарности, — вся ванная в твоём распоряжение, — подмигивает Егор, и я спешу закрыть за ним дверь на защелку.
Скидываю с себя белье и футболку Егора, аккуратно складывая и кладя на стиральную машинку, и сделав глубокий вдох, аккуратно помещаю своё тело в душевую кабину, предпочитая принять душ, как можно скорей. Вода в буквальном смысле расслабляет мое тело, и я чувствую умиротворение и спокойствие вокруг себя. Горячие капли скользят по моему телу, а я продолжаю стоять смирно, с закрытыми глазами, наслаждаясь выпавшим моментом.
Я возвращаюсь к Егору, который активно продолжает готовить завтрак, стоя у плиты, от ароматов мой желудок уже не первый раз за это утро издаёт характерный ему звук. Присев на стул, на котором ещё полчаса назад я рыдала, наблюдаю за Егором, который так увлёкся готовкой, что не заметил моего присутствий на кухне.
— Может, тебе помочь? — интересуюсь, ведь начинаю испытывать неловкость перед тем. Но тот, вместо того, чтобы согласится с моей просьбой — отмахивается, продолжая готовку. — Егор, спасибо, что не бросил вчера, — спустя пять минут решаюсь развязать этот разговор, ведь вчера я повела себя крайне некультурно и непривычно для себя. Я не тот тип людей, которые каждые свободные деньки проводят в подобных заведениях, получая кайф.
— Тебе не за что меня благодарить, — ставя передо мной кружку с горячим чаем, спокойно произносит Егор. — С каждым такое бывает, и скажу тебе по секрету, со мной было в несколько раз хуже, — он подмигивает, а я начинаю улыбаться, наблюдая за его действиями и за тем, как возле моей кружки с чаем он ставит стакан, наполненный водой, и кладёт небольшую таблетку, — это от головы, — добавляет Булаткин, видя мое непонимающее лицо.
— Спасибо, — искренне благодарю его, ведь эта таблетка мне действительно необходима в данный момент. — И всё-таки мне стыдно перед тобой, и стыдно за концерт, который я вчера устроила...
— Концерт? — сдерживая смех, интересуется Егор, но уже спустя несколько секунд не имея сил держать себя в руках, заливается звонким смехом, а я с непониманием наблюдаю за ним, — Ты уснула практически сразу. Единственное, тебя стошнило, когда мы вернулись домой, а после ты спала, — блондин разъясняет ситуацию, а я выдыхаю, осознавая, что не доставила ему много проблем прошедшей ночью.
— Надеюсь, это правда, — усмехаюсь, когда на столе оказывается ароматная порция с моим свежим завтраком. Я, хоть и была голодна, но у меня совсем не было того чувства, что я готова съесть слона. Наверное, это последствия моего посещения клуба. — Спасибо за завтрак, — благодарю Егор, когда наконец лакомлюсь долгожданной пищей. Егор расплывается в улыбке и присаживается рядом уже со своей порцией, которую начинает уплетать.
— Рад, что тебе понравилось. Я беспокоился, что в чём-то я всё-таки напортачил, — смеётся Егор, а я подхватываю его смех, но уже спустя несколько минут смех утихает, и мы продолжаем завтракать, — Слушай, хотел поинтересоваться, а как ты собираешься Новый год праздновать? — Егор задаёт крайне неожиданный для меня вопрос, ведь я напрочь забыла о столь волшебном празднике. Наверное, за эти дни я так сильно замоталась, что совсем выпала из реальности. И к тому же, квартира Егора, также как и квартира, где мы живём с Вовой совершенно не украшена к празднику. Но основная проблема заключается в том, что я не планировала праздновать этот праздник, ведь Вова, наверняка оставит меня дома, а сам поедет к друзьям. Так было в прошлом и позапрошлом годах.
— Я ... я не знаю, — пожимаю плечами, ведь на столь неожиданный вопрос я даже не успела придумать какой-либо захватывающей истории, как весело я встречу будущий год, — наверное, закажу много вкусной еды, включу «Один дома», лягу под плед и буду смотреть салюты, — усмехаюсь, захватывающе фантазируя, как проведу новогоднюю ночь. По всей видимости, так все и случится.
— Нет - нет - нет, — кладя столовые приборы рядом с тарелкой, восклицает Егор, размахивая руками в воздухе, — так дело не пойдёт! У меня к тебе заманчивое предложение, — блондин ухмыляется, вскидывая бровь. А я продолжаю наблюдать за ним глазами, полными непонимания. — На ВДНХ есть прекрасный каток, так что на счёт того, чтобы провести новогоднюю ночь именно там? — предложение Егора приводит меня в шок, ведь я человек, ни разу не стоявший на коньках. Боюсь этот Новый год, если соглашусь на его предложение, я проведу в травмпункте.
— О нет, Егор! — начинаю смеяться, представляя, как глупо буду выглядеть перед ним впервые оказавшись на льду. — Если ты хочешь, то можешь прийти ко мне и мы вместе встретим Новый год, — предлагаю я, ведь мой вариант более безопасный и менее травмоопасный, чем вариант Егора.
— Да брось ты! Зато это крайне необычно, — я шумно вздыхаю понимая, что спорить с этим человеком бесполезно, и кажется, мне не удасться придумать весомое оправдание, чтобы избежать катания на коньках.
— Я не знаю, Егор, — произношу, опуская голову, ведь я действительно не горю ярым желанием ехать туда. Уже сейчас, когда ещё есть время, я чувствую некие опасения внутри.
— Вот и договорились, я заеду за тобой в восемь, как раз успеем. — Егор радуется, когда всё-таки, также как и я понимает, что я сдалась. — Приятного аппетита, — произносит Егор, продолжая трапезу. А мой аппетит меня покинул также быстро, как и настроение. Поэтому завтрак мне пришлось доедать через силу.
Все это казалось мне слишком странным, в том числе и наше неожиданное знакомство с Егором. Он слишком внезапно появился в моей жизни, но так вовремя оказал мне должную поддержу, когда она была необходима, как глоток воздуха. Наши странные, но приятно неожиданные встречи, которые я помнила до мельчайших подробностей, и почему так происходило — я не понимаю. Возможно, Егор — это тот человек, которого не хватало в моей жизни, особый подарок свыше. Для меня это крайне странно, что за такой короткий период времени я действительно смогла обрести такого близкого друга.
Весь прошедший и нынешний дни я провела дома в одиночестве, ведь когда Егор привёз меня домой, то здесь я уже не обнаружила Вову, который вскоре прислал СМС, что дома будет вечером первого января. В каком-то моменте это радовало, ведь я избежала вопросов про отсутствие дома, но в то же время, тишина в квартире пугала. Я пыталась отвлечь себя каким-либо занятием, но как итог, все заканчивалось, даже не начавшись, поэтому я оставила эту затею и погрузилась в просмотры новогодних фильмов, хоть немного, но поднимающих мое настроение.
Вчера Егор обещал заехать за мной к восьми, а уже половина, и я до сих пор сомневаюсь в его затее. Я не уверенна в подобных мероприятиях, ведь обычно, там слишком много людей, которые толкают друг друга не обращая внимания на то, что возможно причиняют боль кому-либо. Наверное, именно поэтому я продолжаю стоять перед часами в пижаме и с пучком на голове, нервно наблюдая за движущийся стрелкой часов. Но ведь Новый год в компании гораздо интересней, чем праздник в одиночестве.
— Все будет хорошо, — уверяю сама себя, и с натянутой улыбкой подхожу к шкафу, из которого достаю тёплые вещи. Как никак, но сейчас не май, и даже не март. Поэтому светлые джинсы и такой же свитер отлично подойдут к подобному мероприятию. Надеюсь, по возращению домой мои белые джинсы останутся белыми.
С Егором мы встречаемся, как он и говорил — в восемь. Он также, как и я посмотрел прогноз погоды, так как стоит в тёплой одежде и впервые за эти дни натянул на себя шарф. Я рада его видеть, поэтому не скрываю эмоций, и со всех ног бегу к нему навстречу, и ухватившись за шею руками, обхватываю его талию ногами.
— С наступающим, — смеётся он, ещё крепче прижимая меня к себе. Я наконец поняла, как были мне необходимы эти объятия. — Рад тебя видеть, — восклицает Егор и наконец опускает меня на ноги, по ошибке ставя в сугроб, из которого я выпрыгиваю с визгами и смехом.
— И тебя тоже, — говорю я, пряча за спиной небольшой пакетик с подарком, который я прикупила ещё вчера вечером. Дарить заранее — плохая примета, поэтому я с нетерпением ожидаю двенадцати часов ночи. — Подарок будет немного позже, — подмигивая, и спешу уместиться в тёплом салоне авто, чтобы не стоять на морозном воздухе.
— Ну, тогда и мой подарок будет позже, — как-то странно произносит Егор, ухмыляясь. Я не придаю этому ни малейшего значения, ведь подарки не главное. Никогда не считала наоборот. Эмоции — вот, что важно запомнить и запечатлеть в подобные моменты.
Мы едем по красивейшим местам, наблюдая за тем, как красиво украсили город к такому громкому празднику. В некоторых уголках мира уже наступил новый год, а в Москву он только приближается. Вся столица украшена большим количеством красивейших гирлянд, и также, во многих местах стоят небольшого размера ели, также усыпанные новогодними игрушками. Впервые за все время появляется новогоднее настроение и я начинаю глупо улыбаться, наблюдая за дорогой.
На ВДНХ, как я и предполагала, невероятно красиво несмотря на то, что здесь сейчас так много людей, которые готовы затоптать друг друга. Но я, вовремя ухватившись за руку Егора, иду рядом с ним, наблюдая за происходящим. Мы оба прекрасно слышим радостные гулы людей, от чего начинаем смеяться и уже представлять, как в ближайший час будем также кричать, когда заветная стрелка часов перевалит через цифру двенадцать. Всё-таки Новый год — это по-особенному приятный и важный для меня праздник, и сейчас я совсем не сомневаюсь в своём решение.
— Удобно? — интересуется Егор, когда на моих ногах уже красуется пара коньков. Голубоглазой бережно помог мне расправиться со шнуровкой, ведь заметил сразу, что я не профессионал в этом деле. Думаю, для него станет настоящим потрясением то, что я и на льду никогда не стояла.
— Да, все отлично. Спасибо, — произношу я, опираясь на Егора, и пытаясь встать на ноги, которые выгибаются в разные стороны. Егор усмехается, и видимо, понимает, а точнее разгадывает мой секрет.
— Будем учиться кататься? — смеётся блондин, когда я, что есть силы, цепляясь в его плечи, чтобы не упасть. Я киваю, стоя с перекошенные улыбкой перед ним. Он более уверенно стоит и также уверенно направляется ко льду, где находится не малое количество веселящихся людей.
Нам стоит оказаться на льду, как мои ноги непослушно раздвигаются в разные стороны, и я не в силах это контролировать, пытаюсь, как можно крепче держать Егора за плечи. Он что-то говорит мне, но вместо того, чтобы внимательно его слушать, я продолжаю нервно перебирать ногами на одном месте в надежде, что это поможет мне не упасть.
— Успокойся, пожалуйста, иначе упадём не только мы, но и люди, — мягко произносит Булаткин, и я наконец понимаю, что своим неумением кататься, могу подвергнуть опасности и остальных людей. Поэтому, пытаясь сосредоточиться, выдыхаю и перестаю каким-либо образом шевелить ногами, но Егора по-прежнему крепко держу за плечи.
— А теперь смотри на меня и пытайся повторить, хорошо? — я слабо киваю, и голубоглазый помогает мне перебраться поближе к бортику, за который я крепко хватаюсь руками, продолжая нервно дышать.
По просьбе блондина смотрю в сторону, наблюдая за тем, как тот демонстрационно катается передо мной. Это кажется чересчур сложно, но Егор уверяет меня в том, что этому может научиться даже трехлетней ребенок. Поначалу я не верю ему, но когда вижу проезжающую перед нами маленькую девочку, замечаю победную улыбку Егора. Девочка едет без посторонней помощи и звонко смеётся. Поэтому взяв себя в руки, я всё-таки следую указаниями Егора, и уже через десять минут сама передвигаюсь, придерживаясь о бортик.
— Вот видишь, у тебя все прекрасно получается, — восклицает Егор, и схватив меня за руки, притягивает к себе. Я ахаю от неожиданности, но тут же замолкаю, когда вплотную оказываюсь прижата к нему.
Он поправляет выпавшую из-под шапки прядочку моих пышных волос, а после нежно проводит своими горячими пальцами по моей порозовевшей от холода щеке. Тело пробирает дрожь, но уже не от холода, как было ранее, а от переизбытка положительных эмоций. Улыбка исчезает с моего лица, когда я сталкиваюсь с его завораживающим взглядом. Его неизвестность меня пугает, но меня совершенно не пугают его действиями. И он это видит, поэтому пользуясь моментом, когда я погружена в собственные мысли, накрывает своими губами мои. Тот самый холодок проходит по телу, и я, прикрыв глаза от наслаждения, отвечаю ему на поцелуй чувствуя, как в него он вкладывает всю свои заботу.
— Ты прекрасна, — шепчет Егор, отстраняясь от моих губ, чтобы заполучить порцию воздуха. Который я, в отличие от Егора, начинаю жадно глотать, и я совсем не могу обьяснить почему происходит именно так.
— Спасибо, — вырывается из моих уст, когда его поцелуй вновь переносит меня в совершенно иную вселенную. Где я чувствую себя совершенно иным человеком, не такой, какая я на самом деле, и меня это действительно радует. Но идиллия прерывается, когда я чувствую неожиданный удар в спину, в результате чего уже через считанные секунды я неподвижно лежу в нескольких метрах от Егора, чувствуя неописуемую боль в правой ноге. Среди толпы собравшегося народа, я не вижу Егора, что начинало пугать. Но он появляется в тот момент, когда я начинаю жалобно скулить от боли.
— Все хорошо, — шепчет блондин, падая на колени около меня. Взглядом указываю ему на ногу, которая с каждой секундой начинает болеть все больше и больше, а держать слезы внутри себя становится все сложнее и сложнее, — Сейчас я возьму тебя и мы пойдём в машину. Будет немного больно, потерпишь? — интересуется Егор, перед тем, как поднять меня со льда. Я нервно киваю, ведь терпеть становится практически невозможно.
— Егор! — визжу я, когда тот поднимает меня на руки и я чувствую, как боль усиливается в несколько раз, — больно ... очень больно, — часто дыша, произношу я, зажмуривая глаза, из которых начинают литься слезы. Мне действительно больно и я осознаю, что практически не могу шевелить пальцами ног.
Егор, прижимая меня к себе, направляется к машине, на ходу отказываясь от предложенной людьми помощи. Возможно, там были врачи, которые могли бы помочь, тогда почему он не принимает предложенной помощи, которая так уместна в данной ситуации. Но даже от этого я отвлекаюсь, в очередной раз чувствуя, как боль охватывает почти всю ногу.
— Потерпи немного, — нервно произносит Булаткин, перед тем, как посадить меня на сиденье авто. Он говорил это не зря, ведь стоило мне присесть, как я вскрикнула от боли.
Ещё несколько подбадривающих слов от Егора, и он начинает освобождать мою ногу от коньком. Это оказывается чересчур болезненным действием, но как ни странно, после него следует легкость. Я выдыхаю, чувствуя, как ногу обдувает ветром и боль отступает.
— У тебя вывих, надо вправлять, — произносит Егор, а я выпрямляю плечи, слыша его слова. К моему счастью сейчас темно, и я не вижу, что происходит с моей ногой в данный момент.
— Вот тебе и Новый год, — усмехаюсь, когда на дисплее телефона вижу, что остаётся минута, даже меньше. И уже через несколько секунд столица заполняется возгласами людей. Громкие салюты, наверное, единственное, что могло заглушить эти крики. И всё-таки, я была права, когда опасалась этой затеи.
— Я зафиксирую тебе ногу, — произносит Егор, и оставив меня одну, отходит к багажнику автомобиля, по всей видимости, за аптечкой. Я расслабленно выдыхаю, продолжая наблюдать за разноцветными искрами в небе. Никогда не любила наблюдать за подобным, но сейчас, приходится делать это от безысходности.
— Егор, где ты там? — интересуюсь я, когда в течение нескольких минут слышу лишь странное шуршание. Лишний раз боюсь сдвинуться с места, поэтому мне остаётся кричать ему.
— Я тут, — отзывается голубоглазый, и открыв заднюю дверь, продолжает чем-то шуршать. На мой вопрос: «что ты делаешь?», Егор отмахивается, говоря, что пытается разобраться с большим количеством медикаментов. Его странное поведение не столько пугает меня, сколько забавляет, ведь выглядит он растерянным, — Ну, собственно, вот и мой новогодний подарок, — неожиданно произносит Егор, и я уже собираюсь повернуть голову в его сторону, несмотря на болезненные ощущения в ноге, но не успеваю этого сделать, чувствуя около своего рта неприятно пахнущую материю.
Страх оковал мое тело, и я, размахивая конечностями в разные стороны, пытаюсь закричать, но не могу этого сделать, чувствуя что что-то мешает. Эта тряпочка, оказавшаяся у моего рта не позволяет мне сделать глубокий вдох, который мне так необходим, ведь дышать становится крайне трудно, а говорить практически невозможно. В мгновение резкая головная боль охватывает мое тело, а перед глазами все начинает расплываться, изо всех сил я пытаюсь выкрикнуть имя блондина, но вместо этого нечленораздельно мычу ...