Токсин

Внезапный отъезд Черного Короля поверг весь Нарагаон в смятение.

Он не стал вдаваться в подробности, куда и зачем направляется.

По слухам, он взял с собой даже Гуя, а мобилизация этого элитного отряда, к которому он прибегал лишь в исключительных случаях, говорила о том, что дело нешуточное.

Первое, что пришло мне на ум, – книга, которую купил Унса. Черный Король вел себя странно после того, как прочел ее, и мне стало ужасно любопытно, что же там было написано.

После моего приступа наши отношения с ним вернулись в прежнее русло. Все, как и было до этого… Хотя казалось, в тот момент, когда на меня нахлынули воспоминания, я словно сгорал заживо, будто на мои плечи обрушилась вся боль и отчаяние этого мира… Но стоило нам встретиться взглядами, как всё прошло, как ничего и не было. Конечно, возможно это было лишь потому, что он уступил мне во всем…

Отъезд Черного Короля еще больше разжег мое любопытство по поводу книги, купленной Унсой. Не знаю почему, но мне вспомнился Раонхильо. Я все время вспоминал взгляд Черного Короля, когда он увидел ту книгу, и мои мысли сами собой вернулись к Раонхильо.

Прошел почти месяц с тех пор, как я покинул его. Поначалу меня мучила острая боль в груди, но теперь она постепенно притупилась. Может быть, потому что ему стало немного легче… По крайней мере, я очень на это надеюсь.

***

Прошло пять дней с тех пор, как Черный Король отправился в путь. Все это время, пока его не было, я рисовал и продолжал изучать арт-терапию. Мои дни были похожи на те, что я проводил рядом с ним, но время тянулось мучительно медленно, и коротких новостей о нем, которые изредка до меня доходили, было недостаточно, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту.

Сегодня я снова с головой ушел в рисование, вдохновляясь одним из пейзажей, написанных моим отцом. В какой-то момент я уснул прямо над листом бумаги – видимо, сказалась усталость и постоянная сонливость, которая мучила меня в последнее время. Лекарь говорил, что это один из побочных эффектов после удаления рога. Может, и мои провалы в памяти тоже связаны с этим…?

***

В тот день утром я помогал Наро с его делами, мы беседовали о всякой ерунде, а затем я вернулся в покои, почитал книгу, снова порисовал… День был ничем не примечателен.

По крайней мере, до тех пор, пока я не наткнулся на это…

Прочитав все книги, которые добыл для меня Черный Король, я решил поискать что-нибудь еще почитать и стал бродить вокруг кровати. Покрутил в руках старую курительную трубку, лежавшую у изголовья, которую я всё время просил его выбросить, но он предпочел хранить ее в комнате. Не найдя ничего подходящего, я уже собирался лечь спать, как вдруг заметил на краю кровати потрепанную книгу. Почти все книги Черного Короля были посвящены истории и технике – темы, которые мне были совершенно чужды. Я машинально пролистал книгу о военной технике и хотел было уже положить её обратно, как вдруг одна надпись привлекла моё внимание. На раскрытой странице были небрежно набросаны какие-то записи, а в углу страницы виднелись странные слова.

«Муа, Сиан, Биха, Даху, Сольха…»

Черный Король часто давал имена оружию собственного изобретения, и я подумал, что это одно из них. На следующей странице я снова обнаружил несколько слов, написанных по краям. И на следующей, и ещё на одной… Где-то они были, где-то — нет, как будто он записывал их, как только они приходили ему на ум. Странно. Я вернулся к первой странице и прочитал все слова по порядку. Всё равно они не были похожи на названия оружия. Скорее… на чьи-то имена.

“Ах…”– переворачивая страницы, я чувствовал, как у меня все быстрее и быстрее билось сердце. С каждым разом мне попадалось все больше слов, разбросанных по страницам. Я лихорадочно искал их, пока не замер на одной странице, которая привлекла мое внимание. Посреди листа располагалось одно-единственное слово. Судя по тому, как истрепалась эта страница, Черный Король перечитывал ее бессчетное количество раз. Как будто долго мучился с выбором и наконец остановился на этом варианте… Кончиками пальцев я провел по буквам, произнося слово вслух:

“Дамха…”

Как только слово слетело с губ, мое сердце затрепетало. Где-то в глубине души разлилась странная прохлада, будто от переполненной чаши. Дамха… Что бы это значило? Это было совершенно не похоже на то, что могло родиться в голове человека, привыкшего думать лишь о войнах и оружии. Сердце, замершее было в груди, вдруг забилось чаще. Я не мог точно сказать, что означает это слово, но я был уверен, что это определенно не название оружия.

Какое-то странное чувство охватило меня… Это чувство… Оно было похоже на то, что я испытал, когда он подарил мне комнату, полную картин и художественных принадлежностей, или когда получил работы своего отца. Странное смешение чувств, в котором радость была далеко не главной. Я осторожно провел пальцами по одинокому слову, словно ожидающему своего владельца. Помедлил немного, затем аккуратно закрыл книгу и вышел из комнаты.

***

Ближе к вечеру, на закате, я поужинал мясом и целебным отваром, которые принесла служанка, немного порисовал, потом, когда мне это наскучило, почитал…

Времени оставалось ещё много, и я решил прогуляться по дворцовому саду. Вдруг до меня донеслись чьи-то возбужденные голоса. Из дальнего конца сада навстречу мне шли Унса и Уса. По сравнению с тем днем, когда они покидали замок, оба выглядели изрядно потрепанными. Их возвращение означало, что…

“Впервые в жизни я так долго не спал и не ел. Ещё немного, и я бы сбежал, невзирая на приказ Его Величества" — пожаловался Унса.

“На самом деле это мы должны были поднять мятеж”, — проворчал Уса, и Унса, оглянувшись по сторонам, согласно кивнул.

"Кстати, куда запропастился этот, Пунбэк?”

“Понятия не имею. Как только мы приехали, он, не говоря ни слова, куда-то смылся. Слушай, брат, может, нам тоже слинять по-тихому? Этот паршивец уже совсем от рук отбился.”

Уса обнял Унсу за талию, намекая на своё возбуждение внизу, и лицо Унсы в миг стало пунцовым. Повисла странная атмосфера. В этот момент Унса заметил меня и оттолкнул брата. Я уже привык к подобным сценам, но на этот раз почему-то почувствовал неловкость. Я слегка поклонился им в знак приветствия, и Унса неожиданно заявил:

"Что ты здесь делаешь? Его Величество только что прибыл во дворец, но не нашел тебя в покоях и теперь ищет."

"Куда он отправился?"

"Туда, где ты мог бы быть."

"..."

Я был глупцом, надеясь получить от Унса внятный ответ. Он улыбнулся и махнул рукой.

"Чего ты ждешь? Иди скорее в места, где ты чаще всего бываешь. А то если Его Величество сойдет с ума, разыскивая тебя, возникнут сложности.”

Я вздохнул и отправился на поиски Черного Короля.

***

"Он только что ушел! Ты знаешь, как я испугался, когда он неожиданно пришел? Сразу спросил, где ты, и... Здесь такой переполох поднялся!"

Я со всех ног бросился к домам художников, но Черного Короля там не было, только перепуганный Наро, похожий на побитого щенка.

Я попытался успокоить дыхание и спросил:

"А он не сказал, куда направляется?"

"Мне?! Как будто он будет мне говорить подобное!"

“Понятно. Тогда я пойду.”

“П-постой! Роха!”

Я уже собирался уходить, как вдруг Наро вцепился в мою одежду.

“В последнее время вокруг меня постоянно кто-то крутится! То подсунет какую-нибудь вещицу, то просто ходит следом, то погладит по голове, а сегодня этот кто-то даже сюда пожаловал! Сначала я не обращал внимания, думал, что это, потому что он просто добр ко мне, но это уже странно. Очень странно! Я хотел расспросить, что ему нужно, но он такой молчаливый, что у меня просто сил нет! Что мне делать?!”

Может быть, это одна из служанок?.. Наро со своей чистой кожей и приятной миловидной внешностью легко мог бы привлечь девушку.

“Судя по всему, этот человек слишком робок, чтобы признаться в своих чувствах,”– предположил я, – “но, похоже, ты ему очень нравишься.”

Наро резко вдохнул и вцепился в меня мертвой хваткой.

“Что?! Что ты такое говоришь?! Да как ты можешь?!”

“Простите, господин художник, потом все объясню! Мне нужно бежать!”

Я оставил покрасневшего Наро и выбежал из его комнаты. Неужели он пошел в тронный зал?... Я помчался туда, не оглядываясь.

“Где ты пропадаешь?!”– поспешила сообщить служанка, охранявшая вход. – Его Высочество уже дважды заходил! Сказал, что отправился в дворцовый сад… иди скорее!”

Я бросился в сад, но его и след простыл. Я уже хотел вернуться во дворец, но мое внимание привлек приглушенный разговор.

“Неужели вы и впрямь так считаете?”

В укромном уголке крепостной стены трое пожилых чиновников вели весьма серьезный разговор с главным советником. Окружив его плотным кольцом, они прижали его к стене, словно преступника на допросе.

“Давайте начистоту,”— с напором произнес мужчина с густой круглой бородой, сверля главного советника взглядом. — “Неужели вы и впрямь так считаете?”

“Да что вы все прицепились ко мне с этим вопросом?!”– вскипел главный советник.

“Послушайте,”— вмешался мужчина, стоявший рядом. – “Ваши раны еще не зажили после той стычки с Его Величеством, а вы уже снова бегаете за ним по пятам! Как будто так и надо! Неужели вы не злитесь на него глубоко в душе? Мы все понимаем, что выживать в этом дворце – задача не из легких, и порой приходится прибегать к лести... Но ваше поведение выходит за все рамки!”

Мне тоже стало любопытно. Со стороны все выглядело так, будто главный советник откровенно подлизывается к Черному Королю.

“Вы же прекрасно знаете, что такое долг и что такое личные чувства! Не смешивайте личное с государственным!”– парировал он, окидывая взглядом окруживших его чиновников. – “Да, в тот раз Его Величество был в гневе... Но вы же не думаете всерьез, что он не беспокоиться о случившемся?! Как вы можете такое говорить, когда он и так все принимает близко к сердцу?!”

Чиновники переглянулись, словно не веря своим ушам, но главный советник, казалось, не обращал на них никакого внимания.

“Да что там говорить, в последнее время Его Величество и впрямь стал каким-то подавленным… У меня у самого сердце кровью обливается, когда я вижу его таким…”

Мужчина с круглой бородой наклонился к главному советнику и тихо спросил:

“Скажите честно, только по секрету… Клянёмся, что ни одна душа об этом не узнает. Положите руку на сердце, господин советник, и ответьте, как на духу… Вы правда считаете Его Величество образцом добродетели, воплощением кротости, нежности и милосердия – идеалом императора?”

Первый советник надолго замолчал, пристально глядя на чиновников. Затем цокнул языком и покачал он головой.

“Тц-тц-тц…Вы столько лет провели бок о бок с Его Высочеством, и все равно не научились разбираться в людях? Вам не стыдно носить высокие титулы самых просвещенных умов Баэдальгука?”

Первый советник заложил руки за спину и устремил взгляд в ясное небо.

“Всем известно, что Его Высочество с самого детства поражал всех своим умом и проницательностью. Неудивительно, что выбор пал именно на него. Но разве мог я, видя, какой это чистый и драгоценный камень, оставить его без защиты? Кто бы оберегал его от происков врагов? Кто бы утешал, когда его ранят чьи-то жестокие слова? Каждое утро я возносил молитвы небесам, умоляя о его благополучии. И вот, мои старания не пропали даром: он вырос и превратился в настоящего героя, гордость всего Баэдальгука!”

В этот момент в уголках его глаз что-то блеснуло. Если мне не показалось, то это были слезы. Главный советник торопливо смахнул их и продолжил:

“Я всю свою жизнь провел во дворце, но такого правителя, как наш, не встречал еще никогда. В нем удивительным образом сочетаются и ум, и сила, и благородство! Дни и ночи напролет он печется лишь о благе государства. И даже добившись таких высот, он остается скромным и не кичится своими заслугами. Где еще сыщешь такого правителя?! Настоящий образец для подражания! Святой Король Святых Королей! Истинный герой нашего времени!”

Голос главного советника дрогнул, и на глаза снова навернулись слезы.

“Единственное, что меня тревожит,”— продолжил он, — “это его доброе сердце... Боюсь, как бы эта мягкость не помешала ему преодолеть все те испытания, что уготовила ему судьба...”

Не обращая внимания на то, что обстановка накалилась до предела, он развернулся и зашагал прочь.

“И зачем было звать меня на такой пустой разговор?!”– бросил он через плечо. – “Что ж, прошу меня извинить, у меня еще дела. Ваше Величество, где же вы?!”

Чиновники провожали удаляющегося главного советника странными взглядами. А я вдруг поймал себя на мысли, что сегодня его слащавый голос не вызывал во мне привычного раздражения.

Я развернулся и пошел своей дорогой. Каждый встречный стражник и слуга докладывали мне, что Черный Король ищет меня, и указывали направление, но все мои поиски оказывались тщетными.

“Хаа...“– я устало вздохнул.

Я пересек изогнутый мостик, перекинутый через пруд, и остановился, осматриваясь по сторонам. Я нервно теребил волосы, оглядывая бескрайние дворцовые просторы. Вдали я заметил Унсу и Усу.

“Неужели ты всё ещё не нашёл его? Кажется, я видел его неподалёку,”— сказал Унса.

“И где же?”

“Сколько можно повторять?! Ищи там, где обычно бываешь!”

Унса и Уса коротко попрощались и ушли.

Поняв, что так я его не найду, я сдался и отправился обратно во дворец. Все тело ломило от усталости, одежда промокла от пота. Я продолжал поиски, осматриваясь по сторонам. Поднявшись на веранду, я направился в свою комнату и… увидел Черного Короля, идущего мне навстречу.

Прошла ровно неделя с тех пор, как он уехал. Вопреки опасениям, он вернулся целым и невредимым. Он тяжело дышал, оглядываясь по сторонам, и, встретившись со мной взглядом, замер на месте. Он нахмурился, а потом, не говоря ни слова, направился ко мне, быстро сокращая расстояние своими длинными ногами.

Сердце заколотилось в груди, вторя каждому его шагу.

“Вы уже вернулись?”– мой голос дрогнул.

В ответ он лишь мгновенно подошел ко мне, схватил меня за руку и повел в комнату. Его красивое лицо выглядело так, будто он был рассержен.

"Я весь извелся, а он так спокоен, как ни в чем не бывало."

Как только двери одна за другой открылись, Черный Король втолкнул меня внутрь комнаты и, не дав опомниться,

накрыл мои губы своими. Он схватил меня за волосы, прижал ближе к себе и жадно целовал. Я тоже скользил языком по его, утоляя поцелуями жажду, которая мучила меня все это время. Наши губы были мокрыми от слюны, а наши языки слились воедино, словно растворяясь друг в друге.

"А... Ха..." - я отстранился от него, жадно вдыхая воздух.

Мир перед глазами поплыл, ноги подкосились. Черный Король обнял меня за талию, не давая упасть. Наши тела прижались друг к другу. Сердца бешено бились, словно пытаясь вырваться наружу. Жар, исходящий от его тела, был так силен, что казалось, может прожечь одежду.

Я чувствовал его возбуждение. В его затуманенных от желания глазах, горел огонь страсти.

В голове шумело, мысли путались.

Его горячий язык скользил по моим губам. Черный Король прошептал, почти беззвучно:

"Наконец-то мы встретились."

***

После того, как мы дважды занимались любовью в покоях, а потом еще дважды в ванной, во время совместного купания, к тому моменту, как мы вернулись в комнату, я был совершенно измотан. Черный Король же, не говоря ни слова, смотрел на меня, пока незаметно не провалился в глубокий сон. Не знаю, где он был и чем занимался, но, похоже, это отняло у него много сил. Мне хотелось расспросить его о слове, которое я нашёл в книге, но я решил дождаться, пока он сам не заговорит об этом.

Я немного полюбовался им, пока он спал, а затем оделся. Мое тело все еще пылало от недавних ласк, но я взял альбом для рисования, лежавший на столе, и проследовал в соседнюю комнату. Развязав завязки, я открыл его. На страницах альбома был изображен Черный Король. Он лежал на кровати, прекрасный, как ледяная статуя, манящий и недоступный. Я провёл рукой по изображению. Несмотря на то, что портрет был незаконченным, он казался совершенным. Я аккуратно завернул альбом в ткань и убрал обратно в столик.

Достав чистый лист бумаги, я расстелил его перед собой. Белое полотно казалось бескрайним, словно небо. Самым сложным в рисовании всегда было сделать первый шаг, провести первую линию. Но стоило мне начать, как работа увлекала меня, и я забывал обо всем на свете. Я слышал, что мой отец неоднократно подчеркивал, что рисование — это как маленькая жизнь: если испортил рисунок, нужно попытаться его исправить, а если ничего не получается, то лучше начать всё с чистого листа.

Импульсивно достав бумагу, я понял, что мне не удается провести даже простую линию. Впрочем, я все равно собирался закончить этот портрет, будь то с нуля или продолжив работу над уже начатым. Днем мы с Наро экспериментировали с различными клеящими составами, пытаясь найти что-то более вязкое, чем рисовый клейстер. В итоге Наро остановился на сосновой смоле, а я — на мёде. Я смешал в блюдце несколько сухих пигментов с медом, который мне дала одна из служанок, и попробовал нанести смесь на бумагу. Смесь плохо ложилась и на бумагу, и на кисть, поэтому я добавил еще меда. В этот момент я услышал шаги и поднял голову. В мастерскую вошел Черный Король, одетый лишь в одни штаны.

“Уже проснулись?“– удивился я. – “Могли бы поспать еще…”

Он подошел ко мне и сел напротив.

Черный Король положил передо мной стопку бумаги и, бросив на меня холодный взгляд, произнёс:

"Может, мне тоже стоит наконец заняться лечением?"

“Разве вы не устали? Если вы будете заниматься завтра

государственными делами, то сегодня вам нужно отдохнуть."

“Ты говорил, это лечение сделает меня нормальным? – усмехнулся он. – Что ж, тогда стоит отнестись к нему со всей серьезностью. Так что мне нужно делать?”

Я думал, что буду довольствоваться лишь его сотрудничеством, когда мы начнем снова, но видеть его такую инициативность было даже приятно.

Я поставил перед ним три чашки с краской, которую сделал ранее.

“Давайте сегодня ограничимся чем-нибудь простым. Завтра у вас будет тяжелый день… В прошлый раз вы рисовали пейзаж, так что давайте попробуем изобразить то, что вас интересует. Охоту… или, может быть, какой-нибудь механизм…?”

“Что меня интересует…”— задумчиво протянул он, оглядывая комнату своими черными глазами. —“А обязательно рисовать на этой бумаге?”

“Вообще-то, не обязательно,”– ответил я. – “Просто сейчас у нас нет ничего другого…”

“Нет, есть,”— перебил он.

"Чт…!"

Я не успел опомниться, как в следующий миг он распахнул мою рубаху. Я инстинктивно попытался прикрыться, но он был быстрее: схватив меня за запястья и прижавшись бедрам, он не давал мне пошевелиться. Черный Король провел языком по моим ключицам и прошептал:

“Мне этот холст нравится больше…”

Он крепко сжал мои запястья одной рукой, а другой обмакнул палец в краску. Затем медленно поднес испачканный красной краской палец к моей шее.

“На теле человека есть двадцать один меридиан и тридцать одна точка акупунктуры. Зная их расположение, можно причинить любому невыносимую боль. Если нажать вот сюда, то можно временно парализовать руку.”

“Ваше Величество…”

Черный Король нажал пальцем на точку чуть ниже моей ключицы, там, где рука соединяется с телом. Я почувствовал прикосновение холодной краски. Я попытался вырваться, но он лишь сильнее прижал меня к себе.

Он стянул с меня одежду, обнажив плечи, и, обхватив за талию, прижал к себе, усадив между своих бедер. Его грудные мышцы напряженно сокращались.

"Пожалуйста, веди себя хорошо и сотрудничай. Раз уж мы решили поразвлечься."

Его взгляд, пронзительный, словно меч, сковал меня. Он провел указательным пальцем по моей подмышке, дразня меня. Я попытался убрать руку, но он не шелохнулся. Он слегка надавил большим пальцем на лопатку, а остальные пальцы вонзил мне в подмышку, слегка надавливая с двух сторон. Моя рука моментально онемела.

"Чувствуешь? Тут можно сделать так, что ты не сможешь пользоваться рукой."

Пальцы, прижатые к коже, скользнули вниз. В точке, где соединяются шея  и плечо, он сжал большим и указательным пальцами мышцы.

"Если нажать сюда, то ты будешь корчиться от боли, не в силах сдержать слез."

Он снова провел пальцем, словно режущим лезвием кинжала, вниз, обведя окружность у соска, рядом с сердцем. Мою спину пронзила боль, и рука, лежащая на его штанах, дернулась. Ярко-красная краска растеклась, окрасив кожу вокруг соска.

"Если ударить сюда, то человек мгновенно потеряет сознание, а если удар будет сильным, то он может умереть."

Эти леденящие душу слова о кровавых методах убийства звучали в моих ушах. Уши горели, а тело сковало новое мучительное ощущение. Он крепко держал меня за плечи, скользил пальцем по моей коже, блуждая вокруг соска. Набухший, как вишня, сосок напряженно торчал, и его палец скользнул по его вершине. В глазах разгорелся огонь, а в воздухе раздавалось мое возбужденное дыхание. Его грудные мышцы напряглись, а под тканью штанов отчетливо просматривался твердый контур его возбуждения. Он пристально смотрел на меня, опустил большой палец и сильно надавил на бок, зажав между пальцами нежную плоть под нижним ребром.

“Если сжать эти точки,”– объяснил он, – “то человеку будет так больно, что он не сможет двигаться. Это намного эффективнее, чем удар кулаком."

Красная краска прокрашивала дорожки, по которым скользила его рука, а мед, смешанный с краской, делал ее липкой. Касание его пальцев, как огонь, разжигало во мне пламя. Теперь он обнял меня, обхватив руками, и нежно провел пальцем по позвоночнику, чуть ниже поясницы. Его хриплый голос раздался у моей шеи.

"Это называется точкой жизненной силы. Считается, что через нее проходит жизнь. А здесь, в этой области, собирается энергия, подобно океану."

Его рука снова скользнула вниз и мягко надавила на точку ниже моего пупка, вызвав тупую ноющую боль и покалывание. Его взгляд, отстранившись от моего торса, остановился на моих губах. Он жадно обводил круги на моем животе, пристально наблюдая за мной.

Его рука, испачканная красной краской, выглядела невероятно непристойно. Его глубокие, всепоглощающие глаза были подобны ядовитому болоту. Мои уши горели, я тяжело дышал. Мое тело, волосы, прилипшие к влажной, обнаженной коже, одежда - все было в беспорядке. В отличие от меня, Черный Король, за исключением краски на руках, оставался таким же безупречно чистым.

Я прикусил нижнюю губу, смотря на его рельефный торс.

Теперь пришла моя очередь атаковать. Я обмакнул палец в чёрную краску и навел его на него. Он удивлённо приподнял бровь, но не шелохнулся. Сначала я нарисовал линию на его левой щеке – грубый шрам, какой мог бы быть у уличного негодяя. Еще пару подобных отметин я добавил на его груди, стараясь сделать их максимально небрежными и вызывающими. Его холодный взгляд следил за каждым движением моей руки.

Затем я проигнорировал его рельефный пресс и изобразил на животе тощие ребра, а на груди – пучок курчавых волос. Он слегка поморщился от щекотки, а его черные, пылающие страстью глаза стали еще темнее.

Сдерживая смех, вызванный его нелепым видом, я продолжил рисовать.

Он опустил голову и провел языком по моей обнаженной ключице, а затем лизнул плечо. Его влажные губы прошлись по чувствительной коже груди, задерживаясь на соске. Бугорок, покрытый краской и капельками пота, затвердел. Он играл с его чувствительным кончиком, заставляя мое тело трепетать от сладкой боли. Я видел перед собой только его губы и четко очерченный подбородок.

"Ах..."

Едва слышный стон сорвался с моих губ, и Черный Король, закрыв глаза, глубоко вдохнул. Он захватил губами мой сосок, собирая с него краску и прилипшие волосы, и слегка прикусил. Затем он поднял голову. Его губы были измазаны красной краской. Я не мог сдержать смеха. Его темные глаза расширились.

Черный Король накрыл мои губы своими, жадно целуя и проникая языком внутрь. Вкус его поцелуя был удивительно сладким. Отогнав волну возбуждения, я обмакнул палец в коричневую краску и начал рисовать на его руке гротескно преувеличенные мышцы. Прищурившись, я вновь увлекся процессом намеренного "уродования" его безупречного тела.

Я снова рассмеялся, а он накрыл мои губы своими. Я зажмурился от горьковатого привкуса краски. Мы оба были перепачканы разноцветными пятнами. Так и текла наша жизнь.

***

Сегодня мы с Черным Королем решили совершить незапланированную прогулку. Утром от мастера пришло известие, что водяной дракон готов. Хотя это была лишь первая стадия испытаний, и шансы на успех были невелики, я с волнением и тревогой ждал, как будет выглядеть созданный мной дракон.

Насколько я знал, испытания должны были проходить на реке недалеко от столицы – все-таки дракон предназначался не для детских забав. Собравшись, я вышел из покоев.

Солнце уже клонилось к закату. Я спешил туда, где меня ждал Черный Король, но у беседки в саду дворца я наткнулся на Унсу и Усу, которые о чем-то оживленно спорили. Я молча поклонился им.

“Вы снова не вместе”? — спросил Уса, скрестив руки на груди.

"Мы тут несколько дней подряд были на волоске от смерти, так что нам нужен небольшой отдых. Его Величество любезно дал нам отпуск. Ты идешь смотреть на водяного дракона?"

"Да."

Уса многозначительно улыбнулся и подтолкнул Унсу локтем.

“Не знал, что у тебя есть такие таланты, повезло тебе,”— протянул он. — “Слушай, загляни ко мне как-нибудь. У меня к тебе есть один серьезный разговор.”

Унса, услышав эти слова, произнесенные с лукавой улыбкой, нахмурил свои тонкие брови. Я хотел уже было пройти мимо, но вдруг остановился и, повернувшись к Унсе, спросил:

"А вы… случайно, не знаете, что означает имя "Дамха"?

"Дамха? А почему ты спрашиваешь?" – удивился Унса.

"Просто услышал где-то и стало интересно", - ответил я.

"Это маленький гарпун, - пожал плечами Унса, - такой, которым рыбу ловят."

Гарпун для ловли рыбы… Похоже, я выдал желаемое за действительное.

Черный Король и правда обещал дать мне имя, но он был очень занят, а я слишком думал о другом имени, кроме Роха… Мне стало неловко от собственных фантазий.

"Понятно", - пробормотал я.

Разочарование в моём голосе было очевидным. Я уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг Унса сказал:

"Но есть еще одно значение."

"Какое?"

Я обернулся, стараясь говорить равнодушно.

Унса улыбнулся уголком рта.

“Бледно-фиолетовое зарево заката.”

У меня зашумело в ушах. Сердце бешено заколотилось, заглушая все остальные звуки. Телохранители, устало потирая шеи, уже проходили мимо, когда Унса вдруг хмыкнул:

“Бледно-фиолетовое зарево заката? Это какой-то пьяный поэт написал, не иначе.”

“Пьяная поэзия — это не поэзия, а бред,”— махнул рукой Уса.

Я даже не заметил, как они ушли. Я стоял, подняв глаза к небу, окрашенному закатом, и бездумно смотрел вдаль.

Дамха…Бледно-фиолетовое зарево заката…

Эти слова звучали в моей голове, как эхо. Горячая волна подкатила к горлу. Я стиснул кулаки, пытаясь сдержаться волнение, не дав ему вырваться наружу.

***

Черный Король уже ждал меня у входа в сад. Он курил, но, увидев меня, опустил руку с трубкой и медленно пошел мне навстречу. Дым из нее лениво струился за ним. Он никогда никуда не торопился, разве что в исключительных случаях. В каждом его движении, даже самом простом, чувствовались сила, уверенность и королевская неторопливость. Черный Король подвел меня к черному дракону, грациозно вскочил ему на спину и протянул мне руку. Длинные полы его одежд развевались на ветру, словно черные крылья. Широкие плечи будто подпирали небо, затянутое багрянцем заката. Я почувствовал, как в моей душе снова борются противоречивые чувства. Эта борьба изматывала меня, не давая покоя. И результатом этой борьбы стало… ожидание. Я не знал, куда мы летим, что ждет меня впереди. Я просто решил ждать и наблюдать. Наблюдать, что будет со мной, что будет с ним. Страдать, когда больно, и радоваться, когда хорошо… И надеяться, что когда-нибудь получу прощение.

Если этот день настанет… если такой день вообще возможен… я буду рисовать день и ночь, до тех пор, пока не сотру пальцы до костей, пока не растворится моя плоть… даже если это всего лишь глупое, бессмысленное ожидание…

Я протянул руку и вложил ее в его ладонь. Как только наши руки сомкнулись, он рывком поднял меня к себе. Земля стремительно отдалилась, и я увидел, как внизу мечется, растерянно переминаясь с ноги на ногу, главный советник. Черный Король обнял меня сзади, крепко сжимая поводья. Я чувствовал, как его мускулистая грудь прижалась к моей спине, его сильные руки, обнимают меня. Затем увидел его несгибаемый указательный палец, который в отличие от остальных был всегда выпрямлен. Я осторожно обхватил его своими пальцами. Черный Король наклонился и прошептал мне на ухо:

“Если устаешь, скажи. Мы отдохнем.”

Я кивнул. Он взмахнул рукой, в которой держал кнут.

Громкий хлопок разорвал тишину. Могучий черный дракон, взметнув облако пыли, взмыл в небо. Резкий ветер хлестал нас по лицам, пока мы парили между небом и землей…

Над бескрайней землей садилось солнце, словно раскинув огненно-красные крылья. Под его огненными крыльями лежало прекрасное до слез королевство, а красное солнце сияло над ним, словно последний штрих на картине. Бесчисленные оттенки красок отражались в моих глазах. Фиолетовый закат, окрашивающий небо и землю, был до боли прекрасен. Черный Король уткнулся носом в мои волосы, развевающиеся на ветру.

“Попути посетим могилу,”- тихо сказал он мне в спину.

“Полное отсечение белого рога равносильно разрыву важнейшего кровеносного сосуда, — сказал императорский лекарь, низко склонив голову. — Все функции организма тесно связаны с работой головного мозга. Может быть, он время от времени будет терять память, но если вы будете следить за его температурой, то серьезных опасений нет."

Лекарь поклонился до земли, продолжая говорить.

“Однако у этого ребенка, не соответствуя своему возрасту, наблюдается чрезвычайно сильная  внутренняя жара. Он словно сгорает изнутри. Тепло, которое заполняет  его грудь, не уступает жару опытного старика, прошедшего через множество жизненных невзгод."

Гарон опирался на дерево, молча  слушал лекаря, а потом заговорил.

“Этот мальчишка слишком хорошо  умеет терпеть. Неужели это тоже  влияет на побочные эффекты?"

"Чрезмерная сдержанность определенно вредна и тоже может  стать причиной болезни. Болезнь  души - самая страшная, ведь она  является источником всех недугов. И это касается не только его, но и Вашего Величества..."

"Мне все равно."

Он и сам прекрасно понимал, что виноват в случившемся с мальчиком и почему он в таком состоянии.

“Так что мне теперь делать?” 

Лекарь снова склонил голову и вновь  подчеркнул свою просьбу.

"Ваше Величество, вам нужно просто обеспечить спокойствие юноше. Если вы будете помнить об этом, его жизни ничего не угрожает."

Гарон перевел взгляд на стоящую вдали хижину. На узкой веранде ожидали главный советник и телохранители, а сам мальчик сушил бумагу в углу двора. Увидев его тело, освещенное солнечными лучами, Гарон поднес к губам трубку.

"А что насчет интима?"

Врач, лежащий ниц, вздрогнул. Гарон стукнул по трубке, очищая ее от пепла, и задумчиво произнес:

"Я, кажется, с ума схожу, если хоть один день не вкушу его."

***

“Ах…... Хааа... Ммм...."

Сдавленные стоны и шлепки тел нарушали тишину комнаты. Раздвинув податливые ягодицы руками, он вошел, прижимаясь всей тяжестью. Выгнувшись навстречу, юноша пытался удержаться на четвереньках, отчаянно принимая напористую волну толчков сзади, ведущую чувственной плотью к вершинам наслаждения.

Обхватив парня за торс, он перевернул его на спину, запрокидывая голову. Проникнув пальцем между приоткрытых губ, он почувствовал, как горячий язык обхватил его, начав жадно сосать.
Гарон прикусил алую губу, раскрытую в немом стоне, и провел языком по нежной слизистой, исследуя сладость его рта. Юноша особенно любил, когда проводили по нёбу, и отвечал на ласки тихими стонами, ласкающими слух. Взгляд Гарона упал на влажные от слюны розовые соски. Он взял один из них в рот, посасывая и поглаживая языком, и парень издал новый протяжный стон удовольствия.

“Ааах… ах… м-м-м…!”
“Хаа… ах…”

Его руки заскользили по упругим бедрам, сжимая их в ритме движений. На лбу юноши выступили капельки пота, делая его облик одновременно невинным и порочным. Фиалковые глаза наполнились темным огнем, зрачки потемнели почти до черноты, предвещая надвигающуюся кульминацию. Гарон, охваченный желанием, двигался все быстрее. Юноша выгнулся, подаваясь навстречу, его внутренние мышцы сжимались еще сильнее.
Ах…! Разум Гарона помутился, он уже не мог сдерживаться. Их тела двигались в унисон, приближаясь к пику наслаждения. Волосы юноши разметались по простыням, когда он излил семя. Гарон вошел до упора и кончил внутрь, даря и получая наслаждение.

Прежде чем нега отступила, он  притянул обмякшее тело к себе.  Коснувшись влажного лба, Гарон почувствовал жар. Он нахмурился и цокнул языком.

Юноша тяжело дышал. Гарон нежно погладил его по спине, проводя рукой по плавным изгибам. Парень обмяк в его руках, проваливаясь в дремоту. Гарон вытер его влажным полотенцем и извлек сперму из отверстия. Когда его пальцы обхватила влажная плоть входа, желание вспыхнуло с новой силой.

Температура тела юноши всегда была чуть ниже, чем у людей, словно он балансировал на грани между жизнью и смертью. В его глазах не было ничего, кроме вины перед матерью. Гарону хотелось согреть  это хрупкое тело, заполнить пустоту в его взгляде. Но парень и так был измучен после нескольких дней, проведенных в его постели, поэтому сегодня он решил не переусердствовать.

Он перебирал его длинные волосы, пытаясь унять все еще кипящее желание. Цвет его волос, чёрный как эбеновое дерево, без единой примеси, и мягкость на ощупь радовали глаз и руку. Внезапно его взгляд упал на шрам на груди юноши, оставленный от пули, выпущенной им из Джинчонро. Сердце словно разрывалось на части.

"Неужели... Я заставил тебя почувствовать такое?" — Прошептал Гарон, глядя в пустоту.

Он всё ещё не мог до конца понять боль тех, кого он ранил, но если ему сказали, что он должен испытывать чувство вины, то так тому и быть. Он крепче обнял ослабевшее тело, не давая ему соскользнуть.

Он немного запрокинул его голову, чтобы лучше видеть спящее лицо, а затем губами накрыл основание отрезанного рога и пососал его. Обводя его влажным языком, он размышлял о том, как бы ему сегодня заставить юношу улыбнуться. Предвкушая сладкую награду, которую он ему подарит.

***
Закончив со всеми государственными делами и документами, он сразу же покинул тронный зал. Ему хотелось выкроить немного времени, чтобы увидеть юношу перед встречей с вождями племен. Хотя его предыдущие попытки навестить не объявляя о себе часто оказывались тщетными, теперь парень, казалось, ждал его в покоях в это время, если только не было других неотложных дел. Это знание служило мощным стимулом, поскорее заканчивать с делами.
Он быстро поднимался по головокружительно высокой каменной лестнице. Шаги телохранителей и советника, следовавших за ним, эхом отдавались позади, но он, не оборачиваясь, шел вперед. Достигнув последней ступени, он замедлил шаг, пораженный открывшимся видом. Телохранители и главный советник замерли в унисон со своим королем.

На площади, где в ряд стояли каменные статуи, приклонили колени десятки чиновников. Высшие чины государства Баэдальгука. Гарон окинул их скучающим взглядом.  Самый старший из них, Куга, отвечающий за наказание, первым нарушил молчание.

“Ваше Величество, простите за дерзость, но позвольте мне кое-что сказать.”

Куга, низко кланяясь, и протянул вперед дрожащей рукой небольшую книгу.

“Это книга, которая сейчас распространяется среди людей под названием «Легенда о Драконе»,”— продолжил он, касаясь лбом земли. — “Я, ваш покорный слуга, прочитал ее и не мог оставаться равнодушным от ее содержания.”

Куга раскрыл книгу и продолжил:
“Это история о братьях, черном и синем драконах, которые жили в храме. Синий дракон возжелал получить волшебную жемчужину*, принадлежавшую черному, и, не добившись своего, поднял мятеж. Он собрал армию из отверженных монстров и демонов, которых изгнал черный дракон, и развязал войну. Возглавив духов ветра, дождя и облаков, войско черного дракона одержало победу, но синий дракон выжил и до сих пор жаждет заполучить заветную жемчужину.”
*В оригинале используется «Ёиджу», делая отсылку к корейской мифологии и легендам о драконах и Ёиджу.

Куга понизил голос:

“Каждый увидит в этой истории вас, Ваше Величество, и предателя Раонхильо. Осмелюсь попросить вас лично ознакомиться с этой книгой.”

“Я уже читал. Довольно занимательно,”— равнодушно отозвался Гарон.
“…”

***

Чиновники заволновались, удивленно переглядываясь. Унса едва заметно улыбнулся. Недавно он принес императору эту книгу, и тот сразу понял, что речь в ней идет о нем самом и Раонхильо. Вскоре до императора дошли сведения, что Раонхильо изготавливает оружие. Тогда он решил взять с собой отряд Гуя и атаковать пути снабжения. День и ночь они преследовали синего дракона, пока не настигли его на горе Норусан. В безветренной долине, где воздух замирал, у самых небес, они встретились с ним лицом к лицу.

“Как дела? Роха в порядке?”
“Знаешь, если бы я его не отпустил, ты бы и волоска его не увидел. Так что будь мне вечно благодарен".

Так он и сказал Гарону. Но, несмотря на всю браваду, в его глазах читалась невысказанная тоска. Наверняка он все это время наслаждался близостью с юношей, не выпуская его из своих лап. И теперь, когда все оборвалось, его, должно быть, терзала невыносимая боль. Никто не понимал его чувств лучше, чем сам император. Истребить всех до единого. Не раздумывая, он пустил в бой Гуя. Армия Раонхильо, вооруженная Джинчонро, ринулась в контратаку. И хотя это сборище отбросов долгое время сдерживало натиск, из сорока человек в живых осталось только трое.

“Плевелы нужно вырывать, пока они не проросли. Гуя задали им жару, теперь какое-то время будет тихо.”

Куга поморщился и снова склонил голову.

“Ваше Величество, это еще раз доказывает, насколько серьезна ситуация. Силы мятежников растут. И во всем виноват этот мальчишка из Имаэ. Он украл чертеж Джинчонро …Если бы только не он…!”

“Всегда находились те, кто хотел заполучить Джинчхонро. Это была возможность обнаружить брешь в нашей обороне.”

“Но по дворцу ходит преступник, выдавший секреты Баэдальгука предателю...!”

Услышав этот недвусмысленный ответ, Куга закрыл рот. Повисло недолгое молчание, которое прервал Янга, преклонивший колени рядом с ним:
"Ваше Величество, я, Янга, ведающий вопросами добра и зла, разделяю это мнение. Хванун, считавшийся посланником богов, основал свою столицу на горе Тэбексан и назвал свою страну Баэдальгук. Он женился на дочери вождя племени Ун и оставил после себя потомство, чтобы продолжить свой род. Были и большие, и малые угрозы, но благодаря подвигам Вашего Величества, Черного Короля, мы наслаждаемся величайшим периодом процветания с момента основания нашего государства. Нарагаон — это святое место, где потомки Небесного Короля заботятся о своём народе. И всё же, как может монстр, угрожавший Баэдальгуку и покушавшееся на жизнь Вашего Величества, свободно разгуливать по этим землям? Прошу, внемлите нашим мольбам!»

Гарон пригладил свои взлохмаченные волосы и парировал:
"Утверждение, что Хванин был посланником богов, было лишь оправданием для людей, чтобы возвыситься над другими. Нарагаон— это не священная земля, а не более чем поле битвы. И я, и вы, все мы это доказали”.

В одно мгновение воцарилась гробовая тишина. Чиновники нервно переглядывались, пока один из них нерешительно не заговорил:
"Ваше Величество, позвольте и мне, Мага, ведающему вопросами жизни и смерти, сказать слово. Прежде всего, я считаю, что преступник, совершивший такое дерзкое злодеяние, как отравление Вашего Величества, должен быть немедленно и сурово наказан. Кроме того, пришло время Вашему Величеству подумать о наследнике престола и снова призвать во дворец наложниц”.

Гарон сухо наблюдал за ними, держа в руке трубку. Не было более упрямых и надоедливых кровопийц, чем старики, цепляющиеся за былую славу. Несмотря на их старомодность, он мог многое от них получить, поэтому и поддерживал баланс между ними и новыми силами.

Но если он не разберётся с этим и продолжит идти у них на поводу, проблем будет только больше.
Например, ему не хотелось бы, чтобы юноша, тяготясь бременем, попытался вырваться из-под его опеки или он, может попробовать сбежать от проблем, вернется домой, а после начнет избегать его. Гарон резко шагнул вперед. Черная тень, словно разлитое по каменным ступеням чернильное пятно, накрыла склонившего голову Кугу. Гарон медленно опустился перед ним на колени. Полы его мантии, черной как ночь, легли неровным кругом. Он присел на корточки, поднял оба колена, оперся на них локтями, подпер подбородок ладонями и посмотрел на Кугу. Морщины на лице старика напряглись, глаза забегали — он явно не знал, куда себя деть. Плечи окруживших их чиновников нервно подергивались. Гарон, все так же подперев голову руками, произнес:
“Неужели между нами все так плохо? Я думал, вы понимаете меня лучше всех,”— произнес Гарон

“Ваше… Ваше Величество…l— пролепетал Куга. — Мы… Мы все преданы вам без остатка… Прошу, поверьте в нашу… в нашу…”

Гарон медленно опустил мундштук трубки на подбородок старика.

Раздалось шипение, запахло паленой плотью — борода Куги затлела, и он инстинктивно попытался отстраниться. Но Гарон действовал на опережение — он сжал челюсть старика так, что тот не мог и дернуться. Трубка, словно раскаленный клинок, впилась в кожу.
“А-а-а-а…!!!”

Боль от прожигания плоти, заставила Кугу содрогнуться. Внезапно в нём проснулся первобытный страх, дремавший где-то глубоко внутри. Гарон наслаждался его криками, лениво произнося:
“Не вынуждайте меня думать, будто вы замышляете что-то недоброе”.

“Ваше... Ваше Величество, что вы... Кха...!”

“Вы, должно быть, считаете, что ваши должности больше не гарантируют вам безопасности. И полагаете, что титул деда императрицы всё изменит?”

Со лба Куги, покрытого морщинами, стекали капельки холодного пота, словно свежая кровь.

“Н-нет… Чт.. Что вы... Мы бы никогда не осмелились на подобную низость! Это чудовище, совершившее столь гнусное преступление против Вашего Величества, должно быть сурово наказано! Только взгляните, как он спокойно разгуливает здесь... Это доказывает, насколько он дерзок и коварен... “

“Жаль разочаровывать,”— низкий голос Гарона прозвучал как удар хлыста, — “но это я привел его сюда.”

Его слова, словно острый клинок, разрубили отчаянные мольбы старика. Глаза Гарона сверкнули сквозь клубы едкого дыма.

“Если ты так хочешь выдать свою дочь замуж, я не буду противиться твоим желаниям. Заодно и мой черный дракон попробует новое лакомство.”

Крик Куги утонул в его собственной глотке, а лицо стало землисто-серым.

“Ваше… Ваше Величество…”

Куга дрожал, как осиновый лист, хватаясь за обожжённую щеку.

Гарон растянул губы в улыбке и убрал трубку от подбородка старика. Поднявшись с места, он неторопливо перевёл взгляд на другую цель.
“Ещё желающие высказаться?”
Чиновники вздрогнули. В ледяной тишине никто не смел и слова произнести. Гарона охватило желание содрать с них кожу, выпотрошить их и растоптать внутренности. Его взгляд скользнул по телохранителям и главному советнику. Даже если он убьет здесь всех до единого, он не сомневался, что вести дойдут до него. И тогда он, не колеблясь, покинет дворец.

Таков уж был этот мальчишка — если решил, то шел до конца. Достаточно вспомнить, чего он добился к своим годам. Гарон пригладил свои растрёпанные волосы, пристально глядя на каждого из склонившихся перед ним чиновников.

“Вы меня поняли? Я еле уговорил его  вернуться сюда. Так что будьте любезны, вникните в мое положение.”

Он прошелся между чиновниками, сжимая в зубах мундштук трубки. Его свита последовала за ним. Лишь пыль, поднятая его шагами, медленно оседала в тишине, повисшей над площадью.

***

Гарон быстро шел по мосту, соединяющий пруд и сушу.

“Даже продав все свое имущество, Раонхильо не смог бы закупить столько оружия. Найди того, кто снабжает этих кровопийц. Мне нужно с ним… побеседовать.”

“Слушаюсь,”— отозвался Унса и растворился в воздухе.

Когда этот мальчишка явился во дворец с меткой Раонхильо на глазу, Гарон едва сдержался, чтобы не вырезать ему этот глаз. Если бы только его белый рог не бросился в глаза… Сердце Гарона болезненно сжалось. Это клеймо, вырезанное ценой собственной жизни, напоминало о том, что с того самого момента, как мальчишка скормил ему белый рог, он принадлежит ему.  Когда-нибудь он получит его прощение, сбросит груз бремени с плеч, и тогда... тогда он вырежет эту метку и заменит своей собственной.

Вдали показались ворота дворца, и Гарон остановился и жестом отослал  свою свиту. Стража распахнула ворота, и Гарон вошел внутрь. В глубине двора, на траве, кто-то лежал.

Это был он. Казалось, этот неутомимый, вечно занятой мальчишка пользовался каждой свободной минутой, чтобы поспать. Гарон бесшумно подошел ближе и стал наблюдать, как тот мирно спит. Взгляд скользнул по тонкой шее, изящной линии ключиц, соблазнительно выглядывавших из распахнутого ворота, плавной линии бедер…  Гарон жадно впитывал глазами каждую деталь, каждую линию его тела. Казалось, что даже кости под кожей этого юноши должны быть прекрасны.

Весь день, сидя за бумагами, Гарон мечтал лишь о том, чтобы ласкать его нагое тело, овладевать им снова и снова. Этот юноша был для него и источником вдохновения, и источником бесконечных мучений. В какой-то момент все мысли и желания Гарона стали вращаться вокруг него. Он не видел смысла противиться этому. Это давало ему странное чувство покоя.

Порыв ветра зашелестел бумагой, лежавшей у головы юноши. Гарон выбрал из окружающих камней самые чистые и положил их по краям листов, чтобы те не улетели. Юноша ценил свои художественные принадлежности больше, чем драгоценности, поэтому он старался не допустить, чтобы на бумагу попала грязь или чтобы ее уголки помялись. Аккуратно пристроив камешек, Гарон присел рядом и просунул руку под голову спящего, прижимая его к себе.

Длинные ресницы дрогнули, и на Гарона взглянули затуманенные сном фиолетовые кристаллы. Глаза и губы — единственные яркие пятна на его бледном лице. Гарон помнил, как эти глаза темнеют в моменты страсти, приобретая цвет спелой сливы, темнее самой крови... От этого воспоминания у него перехватило дыхание. Юноша пробормотал сонным голосом:

“Я думал, вы не придете… Хотел немного подождать и вернуться в покои...”

Его язык был таким красным... таким соблазнительно-греховным... Гарон замер, разрываясь между желанием поцеловать эти губы и желанием любоваться ими вечно. В конце концов, он решил, что зрелище важнее, и просто лег рядом, оказавшись с юношей лицом к лицу.

“У меня были неотложные дела,”— ответил он. — “Ты все утро рисовал?”
“Я брал урок у художника Наро и помогал ему по работе. Потом вернулся в комнату, чтобы почитать, но одна из служанок сказала, что завтра будет дождь, и я пошел сушить бумагу и вот как раз сейчас в процессе …А что вы делали, Вашего Величество?”

“Перечитал все доклады, выслушал жалобы стариков.”—ответил Гарон, легонько поцеловал юношу в лоб.

Гарон на мгновение замер. Иногда этот мальчишка любил проверять, насколько хорошо император усвоил новые правила. Что ж, легкий ожог — это не так уж и страшно.

“Ничего,”— ответил он.

“Я проверю,”— послышался тихий голос.

Нет, все-таки не стоило оставлять свидетелей.

“Можешь проверить,”— низким голосом ответил Гарон.

Только услышав это, юноша позволил себе едва заметную улыбку. Это был знак. Гарон приподнялся на локте, не убирая руку из-под головы парня, и придвинулся ближе, чтобы коснуться его губ. Тот немного помедлил, а затем несмело коснулся губами его щеки. Тепло разлилось по телу Гарона, пробуждая желание. Он шумно вздохнул и потерся щекой о мягкие губы юноши, желая большего. Тот дернулся, словно пытаясь уйти от поцелуя, и снова закрыл глаза.

Гарон смотрел на его бледное лицо, на чувственные губы, на скрытые под веками фиалковые глаза… и чувствовал, как в нем разгорается пламя. Он просунул руку под одежду юноши и провел ладонью по гладкой коже, одновременно посасывая гладкий белый рог.

Эй, ты думаешь несправедливо, что я ничего не потерял?— мысленно обратился Гарон к нему. — Не стоит. Ты — единственное, что у меня есть.

Хэуль всегда был медлительнее других. Медленнее говорил, медленнее ел, медленнее ходил, медленнее бегал и даже моргал медленнее, чем остальные. И к тому времени, как он, такой медлительный, узнал этого человека, у того уже кто-то был. 

Учитель ушел. Дети плакали, но Хэуль отвел взгляд, когда учитель уходил. Вместо этого он до самого заката лежал, уткнувшись лбом в одеяло, и рисовал в воображении лицо учителя. Первое впечатление о нем было не самым лучшим. Хэуль уже видел Имаэ раньше, но он был не похож на них. К тому же, он был немногословен, держался холодно и отстраненно, и все его немного опасались. Но когда он собрал детей и начал обучать их рисованию, Хэуль был несказанно удивлен. А когда узнал, что у учителя нет имени – удивился еще больше.
Учитель был подобен красной краске – яркой и насыщенной в момент прикосновения, но в то же время мягкой и нежной, медленно впитывающейся в бумагу. Хэуль как завороженный наблюдал за каждым его движением, когда тот молча орудовал кистью или смешивал краски. Странно, но в учителе все казалось особенным. Соседка как-то обмолвилась, что у него «лицо, будто на нем расцвел персиковый цветок»,* но Хэуль понял смысл этих слов гораздо позже.

*Персиковый цвет в восточной культуре символизирует красоту, молодость, нежность и женственность. 

В этом году Хэулю исполнилось пятнадцать. Как и все жители прибрежной деревни, он питался в основном рыбой. Конечно, до варварских привычек своего учителя, который ел лишь сырое мясо, ему было далеко. Когда на их деревню напали солдаты Баэдальгука и всех убили, Хэуль потерял свою единственную семью – бабушку. Ему чудом удалось выжить, и он долго скитался, пока не услышал, что где-то далеко на континенте есть человек, приютивший у себя осиротевших представителей разных племен.
“Эй, ты, стой!” —раздался за спиной голос.

Хэуль обернулся. К нему неторопливо приближался Мухён. 

“Опять туда прешься? Как крыса, честное слово.”
“Не твое дело, куда я иду.”

Мухён был на два года младше, но постоянно лез к нему со своими «ты» да «эй».
Поначалу Хэуль пытался вразумить его, приструнить, даже злился на его наглость, но потом просто сдался. Проигнорировав его, он уже собирался идти дальше, как вдруг рядом промчались лошади, поднимая клубы пыли. Белый конь, шедший во главе, остановился, и с его спины спрыгнул тот самый человек.

Узнав его, Хэуль почувствовал, как сердце забилось чаще. Та же самая пыль вокруг него казалась сверкающей серебряной крошкой. Женщины во дворе по соседству оживленно болтали, но мужчина, казалось, не замечал их, и просто шел вперед. Поначалу Хэулю он показался высокомерным, но позже он понял, что то была всего лишь застенчивость. Мужчина присоединился к ожидающей его группе и вскоре скрылся из виду. Люди звали его Раонхильо.

Первое впечатление о нем было довольно приятным. Он часто улыбался, чем заслужил расположение местных женщин. Но главное он сразу занялся делом - вспахал землю, построил дома, вооружил и обучил мужчин сражаться, сделав их сильнее. Он не важничал и не кичился своей властью, но мужчины, которые были старше и крупнее его, беспрекословно выполняли все его приказы. Должно быть, в его улыбке и правда был какой-то секрет.
Но после ухода учителя он перестал улыбаться.

***

Избавившись от надоедливого Мухёна, Хэуль побежал к своему привычному месту. Добравшись до самого большого и красивого дома в деревне, он сглотнул и толкнул калитку. Здесь никогда не запирали ворота, а в это время суток ни Раонхильо, ни его верной телохранительницы нигде не было видно, так что можно было спокойно проскользнуть незамеченным. Хэуль прошмыгнул в пустой двор и направился прямиком к комнате учителя.

Хэулю нравилось здесь. Раньше он прибегал сюда при каждом удобном случае, а учитель никогда не прогонял его, учил рисовать и даже делился красками. Иногда Хэуль приходил сюда, когда скучал по учителю, но в какой-то момент дверь в комнату оказалась заперта. Пару раз ему доводилось сталкиваться здесь с Раонхильо, но тот, казалось, совершенно его не узнавал, даже когда Хэуль кланялся ему. Это немного задевало. С тех пор он лишь изредка поглядывал на Раонхильо издалека или, завидев его, старался уйти подальше. Конечно, за исключением тех случаев, когда избежать встречи было совершенно невозможно, как сейчас. 

“Здравствуйте, господин…”— пробормотал он, низко склонившись в поклоне. Он уже хотел было проверить, не заперта ли комната, как вдруг столкнулся лицом к лицу с хозяином дома, вышедшим на крыльцо. 
“Значит, это ты сюда все время бегаешь? А я думал, это белка какая-то шныряет туда-сюда,”— улыбнулся он краем губ, взглянув на дверь запертой комнаты. После ухода учителя он ни разу не улыбался. Вернее, улыбался, конечно, но улыбка эта была… не настоящей.

“Послушай, а замок на двери, случайно, не ты сломал?”

“…”

Хэуль пробормотал что-то невразумительное, уставившись в пол. Однажды ему так сильно захотелось попасть в эту комнату, что Мухён, не долго думая, просто выбил замок. Хэуль тогда ему был даже благодарен.

“Простите… Ай!”

Не успел он договорить, как его щека оказалась в цепкой хватке. Растянувшись, как ириска, она тут же вернулась на место, как только мужчина разжал руку. На его лице играла лукавая улыбка. 

“В другой раз без спроса дверь не открывай,”— сказал он.

“Хорошо…”— поникшим голосом ответил Хэуль. 

Раонхильо почему-то любил щипать его за щеку. Как в тот раз, когда он нарисовал учителя обнаженным. А иногда еще и щелкал по лбу. 

Как же это было обидно! Больше не говоря ни слова, он развернулся и направился к выходу. Неужели решил не заходить? Раньше, когда он проходил мимо, от него исходил легкий аромат трав, но теперь его сменил едва уловимый запах алкоголя. 

От этого запаха у Хэуля защемило сердце. Ему очень хотелось, чтобы он снова начал улыбаться. По-настоящему улыбаться. Хэуль и сам не понимал, откуда в нем вдруг взялись эти мысли.

 “Господин… а хотите, я… покажу вам портрет учителя, который нарисовал?”

Он резко остановился. Его широкие плечи напряглись. От такой неожиданной реакции голос Хэуля превратился в жалобный писк.
“П-показать…?”

 Хэуль смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока та не скрылась в доме. В ту ночь ему приснился сон, в котором были учитель и Раонхильо. Они целовались, а Хэуль подглядывал за ними, но вдруг учитель превратился в него самого. Хэуль проснулся в холодном поту. Пробуждение было страшнее, чем в тот день, когда на их деревню напали солдаты Баэдальгука. На самом деле, такой сон ему приснился не в первый раз. Интересно, что бы ему сказали, узнай они об этих снах?

«Сказали бы, что это отвратительно, да?» – с ужасом подумал Хэуль.  

Такой непорочный и возвышенный  человек никогда бы не захотел иметь  с ним ничего общего, если бы узнал о  его грязных мыслях. Его  могли  даже  выгнать  из  деревни!  Хэуль  долго  не  мог  уснуть,  пытаясь  унять  биение  собственного  сердца. 

***

Весь день Хэуль помогал соседке в поле, потом отбивался от Мухёна, и только к ночи вернулся в свою хижину. Он жил один, но ему не было страшно или одиноко. Наоборот, он любил тишину.

Хэуль умылся у колодца и уже собирался войти в дом, как вдруг заметил у порога чью-то фигуру.  «Наверняка это Мухён опять дурачится», — подумал он. Хэуль решил проучить мальчишку и решительно направился к хижине. Но, увидев, кто стоит на пороге, окаменел.

“Господин…”

От неожиданности у него всё пересохло во рту, а голова стала пустой. Мужчина покачнулся, опираясь рукой о стену. Хэуль опустил глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце от запаха алкоголя, исходившего от мужчины.

Хэуль поднял голову. Лицо мужчины было таким же холодным, как и его голос.

“Не называй… меня так,”— повторил он, и его слова прозвучали тихо, словно дуновение ветра. Он долго молчал, глядя в темноту, а потом криво улыбнулся. 

“Что?… “— не понял Хэуль.

“Как такое возможно? Неужели он думает, я хочу, чтобы он был счастлив с другим… Я, может, и глупец, но не святой.”

“…”

Он рассмеялся хриплым смехом, бормоча что-то неразборчивое.  Хэуль испугался, что он вот-вот упадет, и, обхватив его за талию, поддержал. Жар его тела обжигал ладонь сквозь ткань одежды. От прерывистого дыхания, опалившего шею, у Хэуля запылали уши и он невольно сжался.

“В-вы в порядке? Я…”

Он чуть не назвал его «господином» и, моргнув, чтобы скрыть смущение, почувствовал, как слезы скатываются по щекам. Взгляд Раонхильо скользнул по нему и тут же вернулся, остановившись на лице Хэуля. От мужчины сильно пахло алкоголем.

“Рисунок…”

“Что?”

“Покажи мне рисунок, на котором изображен Роха.”

Хэуль, не раздумывая ни секунды, бросился в хижину. Он так торопился, что ему казалось, еще немного – и Раонхильо просто уйдет. Найдя свернутый в трубочку лист, он бережно прижал его к груди и выбежал обратно. Раонхильо все еще стоял на месте. Задыхаясь, Хэуль развернул рисунок перед ним. На нем был изображен учитель, купающийся в водопаде. Хэуль случайно увидел его однажды и, очарованный этой сценой, невольно нарисовал её.

Некоторое время Раонхильо молчал, разглядывая рисунок, а потом на его лице появилось… удивление. Его глаза сияли. И вдруг он… улыбнулся. Впервые после ухода учителя Хэуль видел его улыбающимся. Улыбающимся, глядя на портрет учителя. В этот момент Хэуль почувствовал себя странно опустошенным. Мужчина улыбался, а ему почему-то хотелось плакать. Хэуль не отдавал себе отчета в своих действиях, пряча рисунок.

Раонхильо протянул дрожащую руку.
“Можешь… отдать мне его?”—  спросил он, не отрывая взгляда от спрятанной картины.

Мысли Хэуля метались, словно рыбы в мутной воде.

“Н-нет…”

Только услышав его сдавленный голос, Раонхильо перевел взгляд на Хэуля. Тот судорожно сжал кулаки, чтобы остановить дрожь, впиваясь ногтями в кожу.

“Не отдам…”— повторил он.

Он не должен был показывать ему рисунок! Злость на себя, за то, что он совершил такую глупость, захлестнула Хэуля. Нужно немедленно уйти, пока он не наделал новых ошибок, иначе он возненавидит учителя.

“Не отдам! Не отдам! Не отдам!!!”

Хэуль бросился бежать, прижимая рисунок к груди. Он не осмеливался оглянуться. Ворвавшись в хижину, он запер дверь и забился под одеяло. Ему казалось, что Раонхильо сейчас выломает дверь и отберет рисунок. С таким-то выражением лица… он способен на все! Он долго лежал, не шевелясь, но мужчина не пришёл и не стал требовать вернуть рисунок. Хэуль, кутаясь в одеяло, крепко зажмурился.

«Вот бы мне поскорее стать взрослым и таким же красивым, как учитель», – с грустью подумал Хэуль. 

***

На следующий день Раонхильо собрал мужчин и куда-то ушел. Они вернулись через несколько дней. Из сорока человек осталось только трое. Как рассказали женщины, на них напали воины Черного Короля, когда они отправились за оружием к горе Норусан. После этого мужчины не расставались с оружием даже во время еды и в туалет тоже ходили с мечами. Все были в ужасе, но Раонхильо как-то успокоил народ. Он сказал, что больше нападений не будет, и постепенно жизнь в деревне стала возвращаться в привычное русло. Женщины говорили, что у Раонхильо талант управлять людьми.

Сегодня Хэуль решил не ходить к дому учителя. Он знал, что дверь заперта, да и ему не хотелось встречаться с Раонхильо. Он устроился на краю поля и принялся рисовать осенний пейзаж, как вдруг заметил, что у него закончилась вода. Он спрятал подаренные учителем кисти под кустом, чтобы никто не нашел, и побежал к долине с ручьем.
К счастью, когда Хэуль, запыхавшись, вернулся с полным кувшином воды, его кисти и бумага были на месте.  Рядом с ними сидел Раонхильо и задумчиво смотрел на его принадлежности для рисования. Он совсем не изменился с тех пор, как учитель покинул деревню, хотя пошло два месяца. Как будто время для него остановилось. 

«Может, спрятаться и подождать, пока он уйдет? Или сделать вид, что ничего не заметил, и забрать вещи?..» — размышлял Хэуль. 

Сердце тревожно забилось. Вдруг он снова потребует отдать картину? Но рука Раонхильо, коснувшаяся кистей, его взгляд, — всё это заставило Хэуля занервничать еще больше. Он решил воспользоваться моментом, пока мужчина не смотрит, и осторожно подобрался поближе. Внезапно Раонхильо заговорил, и Хэуль замер на месте. 
“Иногда… у меня так болит здесь,”— он коснулся груди, — “словно образовалась дыра.”

"Наверное, он страдает из-за меня. Я хотел, чтобы он был счастлив, но в то же время не хотел этого. Каждый раз, когда я чувствовал его боль, меня охватывали противоречивые чувства". 

Он грустно улыбнулся.

"Но в последнее время я не ощущаю этой боли. Возможно, Гарон делает все правильно".

"Гарон? Кто это?"— Хэуль хотел укусить себя за язык. 

Мужчина мягко улыбнулся в ответ на его глупый вопрос.

"Скажем так, мой заклятый враг и учитель в одном лице.”

“Заклятый… враг… и учитель…?”

“Именно. Как враг, он тот, кого я не хотел бы видеть даже во сне. Но, если не принимать это во внимание, у него есть чему поучиться. Он угнетает чиновников, правит железной рукой, но при этом невероятно искусно управляет людьми. Вернее, он умело использует лидеров и талантливых людей. Потому что если подчинить себе их, то остальными легко манипулировать. Считает, что оружие — это необходимое условие для укрепления мощи страны, и всё такое..."

Хэуль не понимал смысла его слов, но чувства, которые он описывал, ему были знакомы. Он хотел, чтобы этот человек улыбался, но в то же время не хотел этого.

"Госпо... Раонхильо. Вы знаете, чего люди больше всего боятся?" 

Мужчина повернулся к нему, ожидая ответа. 

"Не Черного Короля, не войны. Все боятся, что Раонхильо нас бросит".

 Глаза мужчины расширились. Хэулю было страшно каждый раз, когда он чувствовал запах вина от этого человека, каждый раз, когда он улыбался так, что казалось, вот-вот растворится, словно пыль в воздухе.

“Понимаете… вы ведь потеряли свою мать… а мы… мы потеряли свой дом… Останьтесь с нами… пожалуйста… Не будьте таким… будто вас завтра не станет… Давайте будем семьей…”

«И когда мы станем сильными… мы вернем учителя… и больше никогда его не отпустим…» – хотел добавить Хэуль, но не смог вымолвить ни слова.

Раонхильо посмотрел на него нечитаемым взглядом, а потом тихо рассмеялся. Осенний ветер трепал его волосы. Он и сам казался частью этого осеннего леса, таким же глубоким и задумчивым.

“Хорошо. Если мы будем на равных…”—  произнес он, протягивая Хэулю его вещи. — “Это ведь твоё?”

Хэуль взял кисть из его большой руки. Тепло, исходившее от кончика кисти, коснулось его ладони, и сердце забилось быстрее. Вдруг снова откуда-то подул сильный ветер, и он с силой затрепал одежду Хэуля. Он закашлялся, потому что пыль попала ему в горло, но мужчина внезапно остановился. Сердце Хэуля упало в пятки, ему казалось, что он вот-вот скажет что-то еще. 

"Ты..."

Его взгляд опустился на грудь Хэуля. Из-за ветра его рубаха прилипла к телу, и выпуклая грудь стала заметна. Лицо Хэуля запылало, он поспешил оттянуть подол рубахи. Мужчина отвел взгляд и нахмурился, пробормотав:

"Я и не знал, что ты девушка. Извини, что был груб."— Сказав это, он отправился куда-то. 

"..." 

Хэуль не понимал, почему путают его с парнем? Неужели учитель тоже думал, что он мальчик? И тут Хэуль вспомнил, что так и не спросил, как ему теперь называть Раонхильо.  

Хэуль посмотрел ему в спину, а потом резко повернулся и пошел в другую сторону...

Внезапно дорога к покоям Черного Короля показалась бесконечно долгой. Я провел весь день в кузнице, обсуждая систему водоснабжения. И вот, кажется, мы нашли решение! Было уже поздно, Черный Король скорее всего закончил с делами, и я решил порадовать его хорошими новостями. Система, которую мы разрабатывали, должна была соединить реку с внутренними районами страны. Проект был сложным, и первая попытка оказалась неудачной. Но если Черный Король был готов закрыть на это глаза, то я принял провал близко к сердцу и был полон энтузиазма. Мы с кузнецом долго обсуждали возможные ошибки и пути их устранения, и теперь я с нетерпением ждал, когда смогу поделиться своими идеями с Черным Королем. Обычно мы работали так: я изображал его замыслы на бумаге, а затем мы вместе обдумывали детали.

У беседки, что в дальнем конце сада, я увидел главного советника, который отчитывал Унсу и Усу. Пунбэка нигде не было видно.

“Где Ваше Величество?!”— кричал советник. –“Почему он ушёл один?!”
Телохранители, не дрогнувшие бы перед самим Черным Королем, и бровью не повели.

“Мы же говорили, что не знаем,”— ответил Унса. Он был мастером выводить людей из себя, не меняя выражения лица.

У главного советника задрожал подбородок.

“Да как вы смеете так спокойно стоять здесь, зная, что не справились со своими обязанностями?!”

“Мы всего лишь выполняли приказ Его Величества. Он сказал, что хочет прогуляться один, вот мы и… Если бы мы пошли за ним, вы бы нас так же ругали. Так чего вы от нас хотите?”

“Мало ли что он сказал! Вы должны были понять, что он не хотел, чтобы его оставляли одного! Неужели вы не видите, какой он ранимый? Вы должны были понять это по его глазам! Почему вы не можете быть такими же гибкими, как язык?"

"Язык - это немного..."

Унса и Уса многозначительно переглянулись. В этот момент Унса заметил меня и улыбнулся.

"У Его Величества уже есть свой язык, так что нам не нужно им становиться."

На глазах советника навернулись слезы.
“Не понимаете вы ничего! Пусть Его Величество уже и не мальчишка, но для меня он все еще ребенок! Как вы могли отпустить его одного?! Вне этих стен его подстерегает столько опасностей! А что, если бы он упадет с дракона?! Если бы с ним что-то случилось?! А вы… вы… бездельничали здесь, в саду?! Если с Его Величеством что-нибудь случится, я собственными руками переломаю вам все кости!”
Унса и Уса слушали его с таким видом, будто им было физически трудно это слышать.

“Сделайте нам одолжение,”– пробормотал Уса. – “Хоть отдохнем под благовидным предлогом.”
“Да вам только языком чесать, а не охраной заниматься!”

Унса не выдержал. Он поднял голову и указал пальцем в небо.

“А вот, кажется, и дракон… Не Его ли Величество на нем возвращается?”

“Где? Где?!”– советник поднял голову.
Унса и Уса, воспользовавшись моментом, быстро ретировались.

Когда я вернулся в покои, Черного Короля там не было. Я обратился к служанкам, дежурившим у дверей:

“Не знаете ли вы, где Его Величество?”

“Мы слышали, что он улетел на драконе,”– ответила одна из них. – Куда именно – “мы не знаем.”

“Понятно…”

Если он улетел на драконе, значит, собрался далеко. В последнее время повстанцы активизировались, и приграничные районы Баэдальгука постоянно подвергались набегам. 

“А… Его Величество не брал с собой Гуя?”

“Нет. Он улетел один. Даже без телохранителей и главного советника.”

"..."

Поскольку он не взял с собой – элитный отряд Гуя, казалось, что беспокоиться не о чем. 
Но меня всё равно волновало, куда он ушел один. В последнее время он часто исчезал. ничего не сказав.

"Прошу, проходите. Его Величество приготовил мясо еще до своего отъезда", - проговорила служанка.

"Благодарю".

Я вошел в спальню и лег на кровати, разминая онемевшие ноги. Мне не терпелось увидеть Черного Короля и поделиться с ним хорошими новостями, поэтому я бежал всю дорогу не останавливаясь. Через некоторое время в комнату вошла служанка Ара, несшая подготовленную курятину и кувшин с водой. Мясо было нарезано тонкими, аккуратными ломтиками. Иногда я задумывался, не выпускает ли Черный Король свою жажду кровопролития таким образом. Я вымыл руки в медном тазу, вытер их полотенцем и приступил к ужину.

Служанки расположились вокруг меня. Раньше мы только говорили друг с другом о необходимом, но в последнее время сблизились, и теперь они часто составляли мне компанию за трапезой. 

Я только недавно узнал, что Ара на два года меньше меня. Однако сегодня атмосфера была необычной. Служанка Ева всегда была молчалива, а Ара не отрывала от меня взгляд. Хотя нет, на самом деле, я сам не отрывал от нее глаз. Виной тому был мой вчерашний приступ.

“Простите меня за вчерашнее.”

Я всегда чувствовал себя неловко перед девушками, поскольку они постоянно слышали стоны мужчин, а теперь еще и мой приступ. 

"Это часть нашей работы. Гораздо легче убирать разбитую посуду, чем разорванные тела. И…", - Ева поджала губы.—"Звук разбитой посуды намного приятнее для ушей, чем крики и кровь", - добавила она. 

Я понял смысл ее слов только немного позже. Стараясь не обращать внимания на жжение на щеках, я продолжал есть. Через некоторое время Ара рассказала историю. Я задал вопрос, держа мясо во рту:

"Ставки... на что?"

"В последнее время во дворце среди чиновников и служанок появилась мода на азартные игры с крупными и мелкими ставками", - ответила она. 

"Ставки на то, когда я буду изгнан из дворца?" - спросил я. 

"Простите. Сначала это были просто развлечения для служанок, но ставки  выросли до таких сумм..."

На ее лице не было ни капли раскаяния. Я вздохнул. 

"Все они, наверное, просто не знают, чем себя занять. Зачем заниматься такими бессмысленными вещами...?"

"На самом деле, никогда раньше не было такого мирного времени, как сейчас. Сегодня даже телохранители присоединились к игре! Лишь главный советник противостоит всем. Он не уступает искушению..."

Ара смущенно замолчала. Крепость Нарагаон хранила много секретов, но ни один из них не следовало разглашать. Например, то, что чиновники хотят изгнать Имаэ из императорского дворца, захватившего его покои. Или то, что главой повстанцев является Раонхильо. И все делали вид, что ничего не происходит. Хотя враждебность, витавшая в воздухе, была почти осязаема. Я почувствовал, как от неожиданных новостей у меня пересохло во рту, но все же заставил себя продолжать есть. Черный Король знал точно, сколько я оставил мяса на тарелке. И если бы я не доел, страдали бы служанки. Когда я проглотил  последний кусок, служанка убрала  со стола, встала и поклонилась.
"Простите меня, такую бесполезную служанку, у которой нет дел, я пойду", - сказала она.

"....."

Ева вышла из комнаты, покачивая юбкой. Ара последовала за ней и прошептала:

"Кстати, на вас поставили уже три месячных жалования. Ах да, конечно, господин художник держится до последнего. И не забудьте, что на кону мой нефритовый перстень!"

Я засмеялся и Ара посмеялась вместе со мной. После того, как служанки ушли, я лег на кровать и ждал, когда пройдет неприятное чувство пресыщения. Покои без Черного Короля казались пустыми. Я развернул на полу чертеж с изображением «Водного дракона». Весь лист был в моих отпечатках.

Черный Король постоянно придумывал что-то новое. От новых видов оружия, доспехов, и сельскохозяйственных инструментов до всего остального... он создавал все, что можно было сделать из железа. Для меня, привыкшего выражать свои мысли только на бумаге, видеть, как плоские изображения обретают форму, оживая, было невообразимым чудом.
Рядом с выставленными в ряд тремя Джинчонро висела картина. Это был портрет Черного Короля, который я закончил недавно. Он, конечно же, не стал покорно позировать, так что мне пришлось полагаться только на память, и это заняло достаточно времени. Когда я показал ему картину, над которой трудился два месяца, Черный Король сам повесил ее на стену. Но он редко смотрел на нее. Иногда бросал беглый взгляд, но на лице у него всегда было нечитаемое выражение.
Я рисовал его глаза, лоб, волосы и губы... без единой примеси эмоций. На картине он выглядел немного более человечным, менее холодным, чем в реальности.

***
Солнце уже садилось за городские стены, а его все еще не было. Вероятно, его беспокоили события прошедшего утра. Другого объяснения не приходило в голову.

Приступы наступали неожиданно. За едой, за рисованием, когда я ложился спать, даже во сне... Всякий раз, когда я был с ним, душа моей матери наблюдала за нами. В такие моменты   я с новой силой задавался вопросами:
Зачем я здесь? 
Почему я с этим человеком?

И еще до того, как я находил ответ, все вокруг было в беспорядоке : и вещи, и я, и он.

Ты — ничтожество! Ты даже хуже зверя!!

Кому были адресованы эти проклятия? Я не смел думать о прощении матери, и я не мог полностью любить Черного Короля. Да, мы оба были отбросами. Грязью,  выброшенной на дорогу. Черный  Король держал меня в объятиях, пока  приступ не проходил. Его глаза,  погруженные в бурную тишину, снова  раздирали меня. Я регулярно  наказывал себя, и он терпел это наказание вместе со мной. После  приступа на моем теле оставались следы самоповреждения, которые я  даже не помнил. Когда приступ проходил, мы возвращались к обычной жизни. В этой жизни я  медленно, тихо сходил с ума.

Если я продолжу думать об этом, у меня разболится голова так, что я не смогу стоять на ногах. Я вышел из дворца, словно во сне. Я шел и шел вдоль каменной стены с резными узорами. Служанки уже зажигали  фонари на стенах замка. 

***

Когда я добрался до жилища художников, стемнело окончательно. Войдя во двор, я увидела Наро, пьющего в одиночестве на веранде. Его лицо раскраснелось — он, должно быть, немало выпил. Единственной компанией ему служили вялые кусочки редьки и пустые бутылки из-под вина. Увидев меня, Наро воскликнул с наигранной радостью:

“Роха! Как раз хотел позвать кого-нибудь выпить, а ты тут как тут! Ну конечно, кроме тебя некому! Иди сюда, выпей со мной!"

Затем он крикнул в сторону плотно закрытой двери в комнаты художников:

“Слышал, ты стал художником? Конечно! А что еще было ожидать?! Если уж ты не смог бы пройти отбор со своими навыками, то кто тогда сможет? Те, кто прошёл с их-то жалкими способностями и за кого замолвили словечко, наверное, сейчас кусают локти от зависти. Тем более, ты первый, кого Его Величество так благосклонно поселил во дворце! Ха-ха!"

Подойдя ближе, я почувствовал, как у меня пропал аппетит. У Наро был синяк под глазом и рассечённая губа. Не нужно было и гадать, чьих это рук дело. Я свирепо посмотрел на дверь в комнаты художников. Мало того, что они открыто игнорировали его и причиняли душевную боль, так ещё и прибегали к насилию. Хотя, возможно, этого было не избежать. Никто не знал лучше меня, насколько жестокими могут быть люди, когда сбиваются в стаю. Наро подвинулся, освобождая мне место.

“Вы в порядке? Сильно болит? Где мазь?”

“Да я помазал уже, все нормально”

“Не врите мне.”

“Правда, правда! Мне только что мазь принесли…”

“Кто?”

“ … Есть такой человек…”

Наро запнулся. Его глаза, затуманенные от вина, смотрели на меня.  Даже издевательства художников не могли сломить его дух, но сейчас он был готов вот-вот расплакаться. Интересно, кто же смог довести ее до такого состояния?..
“Господин Пунбэк сегодня на редкость внимателен,”—  многозначительно произнес я. 

"Э-э, как ты узнал?!"

Наро был так удивлён, что чуть не перевернул стол.
Когда я снова сел, он пробормотал еле слышно:

"Н-нет, я... я отказывался, говорил, что всё в порядке, но он силой... сам принёс и намазал...”

"Понятно."
"Нет, ну скажи, зачем ему, такому занятому человеку, который служит Его Величеству, делать всё это. Сейчас во дворце так спокойно, что телохранителям, наверное, и делать нечего. Ох, мне так неловко, просто умереть охота!”

Он сделал большой глоток вина, стараясь не встречаться со мной глазами.

В последнее время Пунбэк под предлогом обучения фехтованию пытался прикасаться к Наро, заказывал у него картины — в общем, искал любой повод встретиться. Другие телохранители в открытую смеялись над его неуклюжими попытками. Пунбэк был настойчив, а Наро недогадлив. Я так и видел, как этот обычно невозмутимый Пунбэк обливался холодным потом перед невинным Наро.

Я поднёс чашу к губам и сделал глоток прозрачного напитка. Кончик языка покалывало от терпкого вкуса выдержанного рисового вина. После нескольких чаш Наро развалился на веранде.

"Я думал, императорский дворец — это рай на земле... А оказалось, что это самый настоящий ад! Я же не для того сдавал этот сложный экзамен, чтобы со мной так обращались! Какая несправедливость! Я так больше не могу! Хнык-хнык! "

Излив свою печаль, Наро издал звук, похожий на ослиный рев, и заснул. 
Я допил оставшееся вино, отнёс Наро в комнату и вытер его заплаканное лицо полотенцем. Он был старше меня, но у меня появилось ощущение, будто я забочусь о младшем брате. Наро был из тех людей, которые могли поднять настроение без всякой на то причины, поэтому я понимал чувства Пунбэка. На то, чтобы убрать со стола и на веранде, у меня ушли последние силы, к тому же алкоголь уже дал о себе знать, и я решил не возвращаться в дворец, а лёг рядом с Наро. От опьянения у меня кружилась голова.

В открытую дверь было видно ночное небо. Без Чёрного Короля дворец Нарагаон казался местом, где остановилось время и исчезла всякая жизнь.

***

Ммм...

Я открыл глаза, чувствуя, как меня словно придавило камнем. Попытался перевернуться, но тело не слушалось. Дышать было тяжело. Сердце бешено колотилось, бумажная ширма, потолок, картины на стенах — всё вокруг плыло перед глазами. В мерцающем полумраке, темнее его самого, он смотрел на меня. Я был уверен, что нахожусь в покоях Наро, но, похоже, он перенёс меня во дворец. Раз уж я ничего не заметил, пока меня несли, значит, был изрядно пьян. Его глаза сверкнули гневом.

"Я же говорил тебе не исчезать, не сказав ни слова" 

Если уж на то пошло, злиться должен был я.

“И где же ты был?”— cпросил я, слегка хныча. Видимо, сказывался алкоголь.

Чёрный Король взял меня за подбородок двумя пальцами. Аромат трав, исходивший от его руки, перебивал винные пары. Я прошептал, не понимая, сплю я или всё происходит наяву:

"Сегодня ничего не случилось?"

"Нет"

"Правда?"

"Да."

Чёрный Король умел посеять хаос в мыслях любого, но сам он действовал по простому принципу. Если он проводил день без кровопролития, я его хвалил. Если приносил добычу с охоты — с аппетитом ел. Если приносил материалы для рисования — я рисовал, используя их. Если открыто проявлял свою страсть — я не сопротивлялся…

Он что-то делал, а я отвечал ему взаимностью. Я только сейчас понял, что этот незамысловатый принцип заставлял циркулировать воздух в гнетущей атмосфере императорского дворца.

Я обнял его за шею, как бы хваля его. Чёрный Король прижался губами к моей шее. Его прикосновение обжигало. Возможно, у меня просто слишком сильно упала температура. Вдохнув мой запах, он посмотрел мне в глаза. В его зрачках отражался, словно заноза, один белый рог, принадлежавший одному Имаэ.

Один-единственный рог, имя, вырезанное лишь на одном глазу  —  явное клеймо предательства. 
Я не отводил взгляда, чувствуя, как где-то рядом, за спиной Короля, за нами наблюдает призрак матери. Или это просто вино ещё бродило в крови, заставляя всё вокруг плыть перед глазами.

***

“…Неправда.”

Возможно, я сделал Чёрному 

"Если вам не нравится...... можете убрать его в другое место." 

Чёрный Король поймал мой взгляд. Его пальцы скользнули по моему лбу.

"Дело не в том, что не нравится. Просто… странно."

"Странно?..."

"В буквальном смысле странно."

"Что вы имеете в виду под «странно»?"

"Я так выгляжу?"

"Что?..."

"Перефразирую вопрос. Ты видишь меня таким?"

“…”

Я замялся, и кивнул головой, едва заметно.

"Да?"

Брови Чёрного Короля нахмурились. Точно так же он выглядел, когда увидел свой первый портрет.

"Не думал, что в твоих глазах я выгляжу именно так… " 
Неужели я был так плох?

"Просто у меня мало опыта… Вы выглядите гораздо…”—  Я запнулся и закусил губу. Чёрный Король смотрел на моё раскрасневшееся лицо, не отрываясь. Его пальцы переплелись с моими.

"Портрет, нарисованный этой рукой…" —  Его тёмные глаза заглянули в мои. — “… Я думал, что из этой картины на меня будет смотреть чудовище.”

Я облизнул губы. Не знал, что ответить.

"Неважно."
Влажный дыхание обняло мою шею.

"Не имеет значения, чудовище или нет." 

Лишь бы ты был рядом...
Он кусал мою шею, болезненно, шепча подобно легкому ветерку. Он лизал мои волосы, а затем кусал их, медленно пережевывая. Я провел рукой по его губам. Эта рана на его губе была получена во время моего приступа, когда я вырывался и метался. Я обвил его волосы, влажные от утренней росы, вокруг пальцев. Его волосы посыпались на мое лицо. Следом пошли губы, холодные, как его волосы. Я приложил кончик языка к его холодной, словно броня, коже. Под твердой оболочкой плоть была мягкой и теплой.

Его руки быстро снимали с меня штаны. Черный Король наклонил голову и обвил мой язык.

"Мммм..."

Я отстранился от его губ, задыхаясь. Я забеспокоился о служанках, которые могли быть за дверью. От грубого дыхания Короля я опьянел. Он поглощал мои стоны и губы, придерживая мои руки, чтобы я не сопротивлялся. Затем распахнул мою рубаху и даже в темноте, точно нашёл мой сосок и начал ласкать его. В следующий миг его рука легла на мои ягодицы, раздвигая их. Резкая боль пронзила меня, и разум помутился.

"Аах… Ах… "
"Ха... Слишком узко."— Пробормотал он. 

Он двигал бердрами, но вдруг затих. На мгновение я почувствовал досаду от этой паузы. Но уже в следующее мгновение что-то другое проникло в меня, лаская изнутри. Проведя языком по чувствительной коже, он обхватил им мой член, начав посасывать его. Я впился зубами в пальцы, сдерживая рвущиеся наружу стоны. Чёрный Король притянул меня к себе и вогнал свой член во влажное отверстие. Меня охватил жар, и из  горла вырвался стон, который я не смог сдержать. Движения Чёрного Короля стали более яростными. От быстрых движений мой крик застрял в горле. Мы вдыхали тяжелые вздохи, и они снова и снова перемешивались в наших ртах. Я чувствовал каждую вену, выступающую на его члене. При каждом резком толчке моё тело выгибалось навстречу. Оставалось только закрыть глаза и отдаться во власть ощущений.

Смогу ли я сберечь нефритовый перстень Ары?

***

 “Как… почему?..”

Когда я проснулся, то почувствовал себя так, словно меня ударили по голове тупым предметом. Я схватился за волосы, раз за разом прокручивая в голове события прошлой ночи.

“Как… такое возможно?”

Я не сомневался, что это был дворец. Иначе встреча с Наро и наша попойка, или же ночь с Гароном — что-то одно из этого должно быть сном. Но я совершенно точно находился в комнате Наро, и, что самое главное, лежал здесь абсолютно голый… По спине пробежал холодный пот. Хозяин комнаты, способный объяснить происходящее, исчез, оставив меня в полном одиночестве. Мне оставалось только кричать.

В этот момент дверь распахнулась. Кто-то ворвался в комнату подобно волку, вернувшемуся с утренней охоты.

"Ваше... Величество..."
Черный Король неторопливо сел на постель и пригладил мои взъерошенные волосы гребнем. В следующее мгновение я почувствовал на губах что-то влажное. Я мне не хватило разума понять, было ли это кусок мяса или его язык.

***

С того дня Наро стал нарочито избегать меня. Сейчас он вовсю занимался изготовлением ширм для внешних покоев, и мы встречались каждый день, но он не проронил ни слова. Вероятно, он узнал о моих отношениях с Черным Королем. 
Другого объяснения я найти не мог.

В прежней деревне Имаэ у меня был один единственный друг. Кажется, его звали Мору. Он жил в бедности с овдовевшей матерью. Общее незавидное положение и связывало меня с Мору. Он приносил мне остатки мяса и потрохов, а еще лекарственные травы, когда деревенские хулиганы меня избивали. Для полукровки Имаэ это были немыслимые подарки, и я, как последний глупец, слишком многого от него ждал. Я признался Мору, что продаю себя Орумуну.

После этого Мору присоединился к тем, кто бросал в меня камни. Похоже, что дружить со шлюхой Орумуна было для него невыносимее, чем с полукровкой Имаэ. О той доброте, что он проявлял ко мне, я больше не вспоминал. Стер из памяти и то, что мы были друзьями. Это был мой последний подарок Мору.

Когда солнце уже клонилось к закату, я позвал Наро в сад. Лицо его было опухшим, как у человека, который только что очнулся от попойки. Неловкое молчание повисло между нами.

“Как поживаете?”

“Вы, наверное, очень заняты. Может быть, я чем-нибудь могу помочь?”

“…”

Наро молчал, пиная камешки, сжимая и разжимая кулаки. Что он держит в этих руках: целебные травы или камень? Он посмотрел на меня, потом развернулся, чтобы уйти.

Я непроизвольно схватил его за руку. Наро оттолкнул меня и закричал.

"Почему ты не сказал мне правду? Я думал, что мы настоящие друзья, которые делятся всем друг с другом!"—Его голос был хриплым, будто он не разговаривал много лет.

"Потому что честность никогда не приносила мне ничего хорошего."

"Да уж! Теперь, когда все случилось, я тоже не хочу делать вид, что ничего не знаю! Я, конечно, слышал, что есть господа, которые не прочь тайком отведать нежной плоти красивых молодых юношей, но считал, что так делают только извращенцы!"

"Я не хотел вас обманывать. Просто не было подходящего момента, чтобы рассказать, да и я не знал, как вы это воспримете. Вот и не решался заговорить."

"Неужели ты решил молчать?! Ты же знаешь, как я был удивлен, увидев это, ту сцену?!" 
"Господин художник …?”
"Хватит!"

Наро метался по саду, не зная, куда деть себя от волнения.

"Ты тоже хотел этого, да? Просто Его Величество такой страшный, что даже я был бы вынужден подчиниться, если бы он попросил. Мне следовало быть покрасивее! Я честно говоря, слишком шокирован, и не знаю, как себя вести. Я правда не знаю!" 

Наро схватил меня за руку.

"Беги."

“Что?”

"Говорят, что рога и другие органы Имаэ полезны для человека, и действуют как лекарство. Его Величество был отравлен, и его силы, наверное, ослабли, и он решил держать тебя рядом, чтобы ты был для него питательной добавкой! Как раз недавно заметил, что твои рога стали меньше."

Похоже, он несколько дней не спал, обдумывая эту ситуацию и придя к столь неутешительному выводу.

Я не знал, с чего начать и как объяснить Наро, у которого возникло огромное недопонимание.

"Его Величество не принуждал меня и ничем не угрожал."

Лицо Наро стало бледным, как мел.

"Ты, ты что…?"

"Неужели ты серьезно считаешь, что это невозможно? Любовь между двумя мужчинами…" 

Еще и любовь к убийце, который убил твою мать…

Сухой ветер прошептал между моими опущенными пальцами. Я боялся, что Наро, испугавшись малейшего движения, развернется и убежит, поэтому дышал еле слышно.

"Вам, должно быть, противно. Я понимаю, что Господин художник разочарован во мне." 
“…”

"Просто забудьте обо всем. Делайте вид, что ничего не было. Так будет проще."

Наро был очень вспыльчивым, но при этом таким невинным и чистым. Я был благодарен судьбе за то, что встретил его. Но сейчас на лице Наро было то же выражение, что и у Мору. Я ожидал, что его отношение ко мне изменится, но в реальности эта перемена оказалась гораздо больнее, чем я мог себе представить. Что же Мору сказал мне напоследок? Я был готов к тому, что Наро сейчас плюнет мне в лицо и отвернется. Я спокойно вытру слюну,  развернусь и уйду — на этом все и закончится. У Наро было достаточно времени, чтобы все обдумать, а я был готов принять любое его решение. Наконец Наро заговорил.

"Значит, если я сделаю вид, что ничего не видел, все будет решено?"

"Делайте как вам удобно, господин художник. Мне все равно, как вы теперь будете ко мне относиться."

"Послушай-ка меня! Ты что, совсем безответственный? Ты должен умолять меня о прощении!”
"За что мне просить у вас прощения, господин художник?"

"Ты же мне врал! И как ты смеешь просить меня забыть об этом?"

"Потому что… мы больше не сможем быть друзьями, как прежде." 

Как раньше, когда мы рисовали вместе и гуляли вместе…

За то время, пока Наро был холоден со мной, я успел сильно соскучиться по этим простым вещам.

"Да уж! Зачем тебе такой ничтожный художник, как я? Сколько вокруг тебя знатных людей, которые хотят с тобой сблизиться! Честно говоря, быть любимым художником и любимым в том смысле, в котором Его Величество любит тебя сейчас, небо и земля! Если ты захочешь, ты можешь овладеть императором, управлять им, если у тебя есть мозги, ты же понимаешь, что выгоднее."

Я пристально посмотрел на Наро.

"С другими я бы и водиться не стал. Мне никто, кроме тебя, не нравится."

"Сейчас ты так говоришь, но потом пожалеешь о том, что связался с таким ничтожеством, как я."

"Не буду я ни о чем жалеть."

"Да откуда такая уверенность! Да даже обучаться лучше было бы у престижного художника, чем у такого безродного, как ты... "

"Я же сказал, что другие мне не нравятся."

“…”

Наро замолчал. Прошло довольно много времени, прежде чем он снова заговорил.

“Ты...”

Я поднял голову. Передо мной стоял Наро, похожий на свою мать. Он смотрел на меня своими черными глазами, полными настороженности и надежды.  

"Я тебе правда так нравлюсь?" 

Я посмотрел на его ноги. 

"Не хочешь отвечать — не надо."

"Да, нравитесь."

Я ответил спокойно. Наро пнул ногой по земле.

"И мне никто, кроме тебя, не нравится."— В его голосе чувствовалось тепло.—"Ты мне тоже очень нравишься."
На его щеках появились ямочки. Мне не показалось — он улыбался. 

"Не обращай внимания, если я буду вести себя странно. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что мой друг не только пытался отравить императора, и был шпионом, а еще… он любит мужчин. Мне нужно время, чтобы смириться с этим… Я чуть не умер от боли, когда ты плакал. Больше никогда не смей плакать!"

"Я не плакал."

"Плакал, я видел слёзы в твоих глазах! Прости, что повёл себя, как идиот. Прости!"

Он был таким милым, я был ему так благодарен, что чуть не обнял его и не покатился по полу.

"Слушай, у меня там ещё краска осталась. Поможешь закончить? У меня уже спина болит сидеть в одной позе.”

"Хорошо."

Мы шли рядом, и, встретившись взглядом, улыбались друг другу. 
Мы завернули за угол, обмениваясь глупыми улыбками, когда…

"Ах!"

Наро застыл на месте, а затем склонил голову к земле. Напротив него стоял Черный Король со своими телохранителями. Стоявший рядом с ним Унса покачал головой.

"Нельзя было найти место потише для своих пылких признаний?"

Ах, я закусил губу. Видимо, он все слышал. Взгляд Черного Короля упал на меня, а затем медленно переместился на Наро. К счастью или к несчастью, Наро, уткнувшись головой в землю, не видел выражения лица Черного Короля. Выражение лица Пунбэка было таким же, как у Черного Короля. Я поднял Наро и отвел его к обочине, освобождая им дорогу. Но Черный Король стоял на месте, пристально глядя на Наро. Наро, захваченный ледяным взглядом императора, дрожал, как пойманный кролик. И, в конце концов, потерял сознание.

***

Мы прогуливались по саду с Черным Королем. Багряные и золотые листья деревьев  говорили о том, что осень в самом разгаре. Край его мантии цеплялся за мои пальцы при каждом шаге. Мы поднялись на мост, перекинутый через пруд. Увядшие листья лотоса плавали на поверхности воды.

"Не могли бы вы быть к господину художнику немного помягче? Больше ничего не прошу. Достаточно, чтобы он не падал в обморок при каждом вашем взгляде."

Его взгляд, словно заноза, вонзился мне в щеку. Но его рука нежно обхватила мою.

"Скажи ему, чтобы он исчез из моего поля зрения."
"Из-за вас он даже близко к дворцу не подходит."

"Скажи, чтобы исчез."

Черный Король, хоть и не пролил крови, все равно по-прежнему относился к чужим жизням легкомысленно. Сегодня я должен быть благодарен хотя бы за то, что Наро вернулся в свою комнату живым и невредимым. Я злился, и хотел высказать ему свои чувства. 

Я толкнул Черного Короля плечом, не глядя на него. Он не успел среагировать на внезапную атаку и упал в пруд. Стоявшие позади него главный советник, слуги и служанки были в шоке. 

"Ваше Величество! Ох, Ваше Величество!"— вскричал главный советник, топая ногами.  

Только телохранители были рады.

Я впервые узнал, что пруд такой глубокий, что вода доходила до бедра взрослого мужчины. Черный Король медленно откинул назад мокрые волосы. Он смотрел на меня с интересом. Я подавил смех. Унса прошептал:
"Эй, тебе стоит быть благодарным за его расположение, а ты ещё и дерзишь. Иначе лишишь меня золотой монеты в пять лян. Будь осторожнее."

Я был удивлен, что Унса встал на мою сторону и поставил на то, чтобы я не был изгнан.

"Осторожнее с чем?"

"Неужели ты не понимаешь? Что ты только что сделал Его Величеству..."

"Разве для убийцы это не пустяковая месть?" 

Лицо Унсы окаменело. Я посмотрел на убийцу, который запачкался в грязи.

"У меня есть и другие люди, кому я должен угождать."

Черный Король, не обращая внимания на происходящее, играл с водой, проведя пальцем по ее поверхности. Белый лотос с закрытыми лепестками и зверь, еще не смывший кровь, смотрелись странно, но гармонично. Когда Черный Король пошел в сторону моста, вода забурлила. Я отошел подальше, опасаясь, что он ответит мне тем же.

"Вы промокли."

Капли воды скатились с его переносицы к губам.

"Ничего страшного. Ты тоже скоро промокнешь."

От его влажного голоса у меня загорелась шея. Слуги и служанки были в замешательстве от распутного замечания императора. Только телохранители остались равнодушны. Черный Король надел новую мантию, которую принесла служанка. Затем он отослал всю свою свиту и мы с ним расположить одни в беседке. Небо, на котором только-только начал разгораться закат, напоминало расписную шелковую юбку прекрасной куртизанки.  

"Не пора ли вам рассказать все?"

"Что?"

"Куда вы отправляетесь каждые семь дней?"

"В деревню Имаэ."

 Ответ был неожиданным. Я думал, что он подыскивает другую страну, которую можно было бы завоевать и присоединить к своему королевству.

"Зачем вы…?"

Черный Король медленно перевернулся на бок.

"Там могила твоей матери."

Он посмотрел на стоящую вдалеке падогу. 

“Что вы там делаете?”

"Пропалываю траву, смотрю на лес, просто сижу возле могилы."

"И вы чувствуете свою вину?"

Его взгляд стал глубоким. В нём было что-то от бывалого воина, повидавшего всякое, и одновременно  — от маленького  ребёнка, только начавшего познавать мир.  
Он не знает боли других, не знает чувств других. Может ли это невежество стать оправданием для убийства? Я слеп от любви к нему, и мне больно от мысли о разлуке с ним. Может ли эта любовь стать оправданием для беззакония? Я бесстыдно подставил лицо осеннему ветру, с нетерпением ожидая прихода следующего сезона.

"В следующий раз…"

Он посмотрел на меня. Его взгляд был как острая линия, проведенная кистью.

"Я хотел бы, чтобы ты пошел со мной."

Вскоре мы вернулись к обычным разговорам. Черный Король потер глаза, которые были немного влажными, и заснул у меня на коленях. Я погладил его по волосам, и он открыл глаза, глядя на меня. Его черные глаза были холодными, твердыми, и в них была тревога.

Он смотрел на меня, но… в тоже время, все еще искал меня.

Он поднял руку и закрыл мне глаз. Глаз, в котором было выгравировано имя. Мгновение он смотрел так, словно собирался вырвать его, а затем спокойно уснул. Когда подул легкий ветерок, его волосы  разлетелись по моим бедрам. Ветер, который дул с неизвестной равнины, согнул стебли ромашек. Там, где этот ветер стихал, уже начинался новый сезон.
   

             Продолжение следует………