Токсин

"Вот это да... Это результат вашей совместной работы с Его Величеством! Голова дракона размером с дом!" - Наро не мог сдержать восхищения, глядя на водовыпускной клапан в форме драконьей головы.  

Водопровод, или "Водяной дракон", был длинным стальным цилиндром, протянувшимся на сотни ли от реки, через столицу Баэдальгука и до самого центра дворца Нарагаон.  Строительство "Водяного дракона" было завершено раньше срока благодаря огромному количеству рабочей силы и затратам. Но главное, что позволило закончить эту грандиозную стройку быстро и без единого несчастного случая, - это строительное оборудование, разработанное Гароном. 

Через два дня состоится церемония открытия "Водяного дракона", на которую прибудут главы и послы всех соседних государств. Число стран, выразивших желание присутствовать, исчисляется десятками. Чиновники Нарагаона усиленно готовились к приему гостей. Даже художники тоже  не покладая рук трудились, очищая каждый уголок крепости от вековой пыли.

Я с трепетом и беспокойством каждый день осматривал водовод, тянущийся до самого центра дворца. 

Наро с возбуждением сказал:
"Если бы у нас в родной деревне тоже был такой «Водяной дракон», то моя мать и младшие братья и сестры не страдали бы от засухи". 

"У вас есть братья и сестры?"

"Да, это соседские дети из деревни, но они мне как родные. У них нет ни родителей, ни родственников, поэтому мама их опекает. В любом случае, Баэдальгук больше не будет страдать от нехватки воды, и это все благодаря тебе, Роха!"

"Я просто изобразил то, что было у Его Величества в голове. Рисовать может любой, а вот такие мысли не каждому доступны." 

Я много раз рисовал живых существ, но чтобы мои рисунки оживали и дышали, выходя из-под кисти, было в первый раз. На грядущей церемонии открытия я увижу величественное зрелище: поток воды, бьющий из стальной трубы. Бесконечная труба будет снабжать Баэдальгук водой, так что засуха и голод больше не будут угрозой.

Мы отправились в жилище за художественными материалами. Я сказал:

"Может бы, на церемонию открытия вы пригласите свою семью, господин художник? Вы постоянно находитесь во дворце, и у вас нет возможности видеться."

"А можно? О, и можно, я приведу соседских детей. Они так давно мечтают посмотреть на замок..."

"Другие художники тоже приглашают своих семьи, так что господин художник, конечно же, тоже может."

"Но я не уверен, что эти люди будут в восторге". 

Наро посмотрел на новых художников, собравшихся на высокой башне. Они льстиво пристали к Хуасяньмулю, главному художнику. Большинство новых художников происходили из знатных семей и получили честь запечатлеть это императорское мероприятие на картинах. Наро, попавший в немилость к Хуасяньмулю, был исключен в первую очередь. Вместо этого ему довелось заниматься подсобными работами, такими как управление материалами или обслуживание новых художественников. С точки зрения таланта и опыта, именно Наро должен быть на их месте, и это вызывало у меня горечь. 

Безусловно, и в живописи, и в жизни Наро был учителем гораздо ценнее. 

Подойдя к жилищу художников, я вручил Наро приготовленный мной сверток.

"Не знаю, подойдет ли он вам, но мне кажется, он хороший. Я взял несколько штук. Не экономьте, используйте их без стеснения." 

Наро развернул сверток и подскочил.

"Это же угольный карандаш с горы Морусан! На бумаге с горы Натисан! Как ты это...? А, наверное, снова Его Величество помог?"

"Я не в курсе, но вы сразу узнали."

"Уголь с горы Морусан отличается своим цветом. Он так прекрасно ложится на бумагу, что даже пыль не поднимается, видишь этот мерцающий оттенок? Даже известные художники годами ждут, чтобы его получить, а мне позволено им пользоваться...?"  

Мне казалось, я просто выбрал мягкий уголь, который не пылит.  Иногда Гарон был более внимателен ко мне, чем я сам. Я был тронут картиной моего отца, которую привез Гарон. После этого он начал собирать все его работы по всей стране. Пошли слухи, что можно заработать кучу денег, если привезти картины моего отца в Нарагаон, и стали появляться подделки. 

Однако было несколько человек, которых Гарон быстро обнаружил и чуть не обезглавил. Это были настолько сложные копии, что даже я был одурачен, но Гарон сразу узнал в них подделку.

Наро, в отличие от первоначального радостного удивления, только и делал, что вертел в руках ценный материал. До сих пор, он вздрагивал, услышав даже шаги Гарона.

"Если вам неудобно, можете продать материалы в лавке и купить те, что вам больше по душе."

"А, нет, нет, я буду пользоваться ими!"

Наро сложил материалы в сверток и спрятал его в своей комнате. Он был похож на белку, прячущую орехи в дупле.

Солнце уже поднималось к зениту, пора было идти во дворец. Когда я стал собирать художественные принадлежности, Наро тоже встал.

"Почему, почему? Куда ты идешь?"

"Во дворец, чтобы пообедать."

"А, да, верно."

Попрощавшись с Наро, я вышел из его комнаты. Навстречу мне шли новички-художники. Они кашлянули и прошли мимо меня. Сначала они открыто презирали меня из-за моего происхождения, а теперь даже не смотрели на меня. Всё изменилось после того, как они узнали, что я рисую портрет императора и живу во дворце.

Я шел вдоль стен крепости, следуя за кругами, нарисованными на них. Поскольку я часто терялся после того, как срезал белый рог, Гарон приказал нарисовать на стенах метки. 

Круг означал дорогу ко дворцу, треугольник - к домам художников, а ножницы - к выходу из крепости.

Внезапно я услышал за собой торопливые шаги и обернулся. Наро, словно спелый каштан, готовый выскочить из своей скорлупы, спешил за мной.

"Почему вы идете за мной?"

"Проверяю, как ты идешь. С тех пор, как ты лишился рог, ты часто теряешься."

"Я просто буду следить за метками и идти по ним."

"А как ты узнаешь, куда эти метки тебя приведут? А вдруг в дворец проникнет убийца?”— не унимался Наро. —“В последнее время, ходят слухи, что какой-то Имаэ заколдовал императора и губит страну! Народ уже роптать начал, требуют, чтобы этого Имаэ казнили на площади! Ладно, хватит болтать, пошли уже!”

Наро решительно шагнул вперед. После того, как он узнал о моих отношениях с Гароном, он стал часто ходить за мной. Иногда я чувствовал себя под наблюдением. Но я старался не обращать на это внимания, понимая, что пережитое потрясение не прошло бесследно для Наро.

Перейдя через мост, ведущий ко дворцу, мы вошли во внутренний двор. В глубине сада я заметил трех братьев-телохранителей. Их присутствие здесь означало, что Гарон вернулся. 

Самый младший, Уса, стоял, скрестив руки на груди, а старший, Унса, выглядел недовольным.

"Неужели действительно нужно  приглашать правителей на церемонию  завершения строительства?"

"Ну да, вдруг они украдут чертежи «водяного дракона», это будет неприятно. Чиновники тоже были против проведения церемонии открытия, но непонятно, почему Его Величество настаивает на своем."

"Это не наше дело, но из-за этого у нас работы прибавится, вот что. Если бы не строили этого «водяного дракона», то не было бы риска кражи чертежей."

"Благодаря этому у людей больше не будет проблем с водой, так что нечего зря языком трепать," —услышав их разговор, рявкнул главный советник за их спинами.

"Невежды! Вы думаете, что Его Величество сделал водовод просто так, чтобы подарить его простолюдинам? Под предлогом обеспечения водой, он намерен отправить наших солдат в соседние государства и захватить военные базы! Вдобавок, мы будем закупать у них местные товары по дешевке, убиваем двух зайцев одним выстрелом! Даже высокопоставленные чиновники, считающие себя умными, говорят те же глупости, что и вы, ну и куда мы катимся, как же быть с будущим этой страны?!"

Гарон был прирожденным военачальником и торговцем. Те государства, с которыми можно было договориться, он завоёвывал с помощью торговли, а те, что не желали склонять головы, беспощадно уничтожал. Поэтому те немногие правители, которым посчастливилось сохранить мир с Баэдальгуком, каждый год отправляли Гарону щедрую дань.  

Главный советник вздохнул, глядя на небо. 

“Эх, раньше за такие речи головы рубили с плеч… но Его Величество стал слишком мягок..."

"В последнее время во дворце стало скучно."

Унса потянулся, как будто устал. Заметив нас, главный советник вежливо поклонился мне. В последнее время он стал гораздо мягче ко мне, в отличие от прошлого, когда он был со мной груб. Пунбэк подошел к Наро. Все знали, что он в последнее время проявляет к Наро неподдельный интерес. Наро поклонился, а Пунбэк кивнул, не меняя выражения лица.

"Тебя проводить?"

"Простите? Вы знаете, куда я иду..."

"Куда ты идешь?"

“Я провожаю Роху до дворца ”

“Пошли."
"Ах, нет. Я подожду его здесь, пока он не пообедает. Можно я подожду?"

"А, да......?"— ответил я.

Наро прижался ко мне и захлопал глазами, полными слёз. Младший телохранитель цокнул языком, глядя на Пунбэка.

"У брата Пунбэка глаз — алмаз, когда дело касается охоты, а вот людей он совсем не разбирает..."

"Да, у Пунбэка с детства был странный вкус. Ел лягушек, землю жевал..."

Унса многозначительно ухмыльнулся, глядя на Наро. Простодушный Наро не понял, что стражники над ним насмехаются, и только непонимающе хлопал глазами. Мне это не понравилось, и я хотел было увести его, но в этот момент голос Унсы остановил меня.

"Лучше не упоминай это имя перед императором." 

Обернувшись, я увидел, что Унса смотрит на Наро. Наро смущённо спросил: 

"Вы… вы мне?"

"Да, тебе"

"Но… какое имя?"

“«Роха» или как там, имя, которое будто придумал какой-то хлыщ, не смей произносить перед Его Величеством.”

“… П-почему?"

"Не хочешь лишиться языка, так не называй."

Лицо Наро побелело. Чувствуя, что ещё немного, и он упадёт в обморок, я поспешил увести его подальше от телохранителей.

Я уговорил Наро не ждать меня перед дворцом и вернутся в свое жилище.

Служанки распахнули передо мной двери во внутренних покоях. Я прошёл несколько комнат и остановился перед последней дверью. Не успел слуга прикоснуться к ручке, как дверь открылась. 

На пороге стоял Гарон. Он вопросительно приподнял бровь, будто укоряя меня за опоздание. За его широкими плечами в чаше лежала разделанная курица.
Недавно мы с Гароном решили обедать вместе. Не помню, кто первый предложил, это произошло как-то естественно. Само собой. 

Гарон взял у меня из рук художественные принадлежности и отошёл в сторону. Я шагнул в образовавшийся проём.  

Бум - звук закрывающейся двери всегда заставлял меня вздрагивать.

Я сел за низкий столик. Гарон сел напротив меня, ополоснул руки в чаше с водой и взял в руки кинжал. Он ловко отделил мясо от костей — движения его рук были отточены и ловки. Странно было видеть, как эти руки, лишившие жизни столько людей, теперь готовят кому-то еду.

Мне вспомнился недавний разговор главного советника и телохранителей. 

"Вы в порядке?"

"Что?"

"Я про церемонию открытия. Не опасно ли приглашать на неё правителей других земель? Вдруг они украдут секрет «водяного дракона»? Или под видом гостей в город проникнут убийцы…" 

Гарон смотрел на меня с любопытством.

"Звучит так, будто ты беспокоишься обо мне."

"Да, ведь если Ваше Величество будет в безопасности, то и моя жизнь будет в безопасности." 

Пусть я и ответил с напускным безразличием, но на сердце было тяжело. Желающих убить Гарона было хоть отбавляй. Если кто-то проберётся во дворец под видом гостя, его будет не остановить. Не мне ли не знать, ведь я сам отравил императора и выкрал чертеж Джинчонро…

"А, можно ли пригласить на церемонию открытия братьев художника Наро? Он много помогал мне, когда я рисовал чертежи." 

Уверен, Гарон и сам понимал, что Наро будет спокойнее, если он получит личное разрешение от императора. 

Гарон устремил на меня свой взгляд.

“Ты слишком добр к нему,”—  произнес Гарон, глядя прямо на меня.
Его слова озадачили меня. Заметив мою реакцию, он пояснил:

"Ты будто живёшь, чтобы радовать его и осыпать подарками." 

Может быть, он заметил, что в моей комнате не хватает некоторых из материалов? Да, у Наро такие глаза… отказать ему невозможно. Интересно, какой была бы реакция Гарона, если бы он узнал, что Наро напоминает мне мою мать?

"Прошу прощения, Ваше Величество… Я не должен был раздавать то, что Вы…"

"Я не это имел в виду."

Он определённо не был тем, с кем легко находиться рядом. Но он уже не вселял такой ужас, как раньше. Я склонил голову, встречаясь взглядом с Гароном.

"Так… можно ли пригласить братьев господина художника?" 

Гарон нахмурил брови вместо ответа.

"Можно ли пригласить?"

Я настаивал на ответе, и его глаза сузились.

"Делай, что хочешь."— бросил он, поднося кусок курицы к моим губам.

Запах крови только что убитого животного иногда вызывал у меня отвращение. Я поторопился с обедом, чтобы Гарон тоже мог поесть. Он всегда ел только после того, как я достаточно насытился.

"Ваше Величество, пожалуйста,  поешьте и вы скорее."

"Правда хочешь этого?"

Губы Гарона накрыли мои. У меня во рту еще была куриная кровь, и я поспешно отвёл голову. Он тут же схватил меня за затылок. Кончик его языка скользнул по моим губам, зубы несильно прикусили нижнюю губу. В этот момент я всегда съёживался.

Казалось, что его губы, испачканные кровью, съели мой язык. Моя рубаха соскользнула с плеч, и моя голова коснулась пола. Гарон жадно впивался в мои губы, прерывисто дыша. 

Книги на полках лежали в идеальном порядке, как и в тот день, когда я впервые переступил порог этой комнаты. Джинчонро тоже были на месте. Только мы с Гароном вносили хаос в эту комнату.

В последнее время Гарон потерял интерес к бессмысленным убийствам. Он был больше заинтересован в том, чтобы провести день без пролития невинной крови, и получал от меня награду за это. У меня тоже произошли изменения, но незначительные. Мне стало комфортнее называть его по имени — Гарон, а не «Черный Король» или «Ваше Величество». Тот, кого я так хотел убить, стал мне небезразличен. Иногда меня настигали воспоминания о матери, и тогда я терял контроль над собой. Гарон терпеливо ждал, пока мой гнев утихнет.

***

Утром в день церемонии открытия водного дракона столица Нарагаон кипела от жизни. В город съезжались правители соседних земель, их семьи и слуги. Бесконечной вереницей тянулись повозки с дарами для императора. Поток людей не прекращался.

Те, кто не смог приехать лично — в основном, по состоянию здоровья, — прислали послов с богатыми подарками. Стражники у ворот едва успевали проверять гостей и их багаж.

Даже после того, как все гости благополучно вошли, в праздничной атмосфере чувствовалась напряженность — на стенах и башнях, на площадях и перекрёстках дежурили вооружённые стражники. 

Никого из племени Имаэ видно не было. После захвата их земель Баэдальгуком, большинство было перебито, а немногие выжившие кто сбежал, вели кочевой образ жизни на окраинах страны.

Новые художники устроились на высокой башне — им предстояло запечатлеть это историческое событие на своих картинах.

Я тоже был занят тем, что заносил на холст процессию людей из других стран, руки и глаза работали без передышки. Я сделал эскиз, а окрашивание решил оставить на потом. Конечно, в дворце есть отдельные художники, которые могут писать картины для истории, так что эта картина предназначалась только для меня.

У подножия башни стояли три человека из Сенбигука. Их лица были мрачными.

"Это сталь с горы Гольнару. Сталь с горы Гольнару не ржавеет в воде и не истирается."

"Но даже если так, она не продержится и десяти лет в воде. Почему сталь серебристо-белого цвета? На поверхности трубы что-то блестит, но я не понимаю, что это."

Трубы «водяного дракона» были сделаны из особой стали с добавлением серебра, а сверху покрыты слоем специального клея. Гарон подсмотрел, как я пользуюсь похожим клеем, когда работаю с бумагой, и предложил использовать его свойства при строительстве водопровода. Клей заполнял мельчайшие трещины в стали, не давая воде разрушить её, и значительно продлевал срок службы труб.  Заметив, что кто-то выходит из-за угла, жители страны Сенбигука поспешно удалились.

Я вернулся к своим зарисовкам. Я был так увлечён работой, что не заметил, как рядом со мной кто-то остановился. 

"Что ты здесь делаешь?"

Я поднял голову и увидел, что надо мной стоит Унса. Он тяжело дышал, словно только что поднялся на вершину горы, хотя у башни было немного ступеней.

"Его Величество скоро прибудет, а ты что делаешь?"

"Вот поэтому я и жду здесь." 

Унса нахмурился в ответ на мои слова.

"Встань. Ты ушел, не сказав ни слова, и во дворце все в панике."

"Почему.......”

"Служанки ждут, чтобы принарядить тебя."

"Почему меня?"

"Хочешь в таком виде стоять рядом с Его Величеством, когда он прибудет?"

Я рассмеялся. Рисовать процессию императора — это ещё куда ни шло, но стоять рядом с ним перед толпой? Правители соседних земель наверняка будут шептаться за моей спиной, удивляясь, почему Гарон держит рядом с собой монстра… 

"Я не пойду. Я поговорю с Его Величеством потом, а пока передайте ему мои слова."

"Уговаривать тебя я не стану. Но если сегодня будет бойня, то все будет на твоей совести,"— многозначительно сказал Унса. 

"Хорошо."

Унса выразил недоумение в ответ на мои слова. Потом на его лице появилась хитрая улыбка.

"А знаешь, почему Его Величество  решил пригласить всех этих правителей, хотя это и рискованно? "

"Не знаю."
"Чтобы заманить Раонхильо. Он может скрываться среди присутствующих."

Мне потребовалось время, чтобы вспомнить, кого имел в виду Унса.
Унса продолжал говорить то, что я не хотел слышать, так как я еще не осознал всего.

"Недавно воины Гуя вышли на след логова Раонхильо. Хотели уничтожить их всех, но те словно почуяли неладное и скрылись. Значит, нужно заставить их прийти самим, верно?"

Видимо, ему понравилась моя растерянность, и он спустился с башни лёгкой походкой. Раонхильо безрассуден, но он не настолько глуп, чтобы попасться в ловушку Гарона. В тот день, когда Раонхильо дал мне имя, он полностью отпустил меня. Как и я его. Я на мгновение задержал дыхание, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством вины перед матерью и Раонхильо.

"Роха!"

Наро махал мне рукой снизу. Рядом с ним толпились дети. Они были так плотно прижаты друг к другу, что напоминали ребятишек, которые пришли играть в войнушку. Я отложил в сторону кисти и спустился вниз.

"А-а-а! Монстр! Монстр!"

"У него рог! Бежим!"

Увидев меня, дети закричали и спрятались за Наро. Самый младший из них, не успев убежать, разрыдался. Наро стал отчитывать их.

"Эй! Какая бестактность! Обзывать монстра монстром прямо в лицо!”— пристыдил их Наро. — “Благодаря этому художнику вам разрешили войти в замок и даже монстра увидеть, так что ведите себя прилично!”

"Спасибо~,”—пролепетали дети и, шмыгая носами, поклонились мне.

Наро всегда был застенчив перед другими художниками, но сегодня он вел себя как настоящий старший брат.

"Почему только дети?"

"Мама говорит, что у нее болит колено и она не может прийти. Вот, это мама просила передать тебе..."

Наро неловко протянул мне увесистую сверток. Я развернул ткань. Внутри лежал детёныш огненного дракона с толстым брюхом, задранным кверху. Мёртвый.

"Вчера мама пошла в горы и, поймала его там. Она, кстати, из-за него и пострадала. У нее опухла нога. Ты так хорошо обо мне заботишься, вот она и решила… В общем, это тебе подарок. В нем нет ничего особенного, но я надеюсь, что ты примешь его.”

"Если яд дракона распространится, это может быть опасно для жизни. Мама в порядке?"

"Не волнуйся, она нашла лечебные травы! Ах да… твои подарки были куда ценнее… Мне даже неловко…"

"Он такой упитанный, думаю, что будет очень вкусным после дня маринования. Передай маме, что я обязательно его съем."

Потом Наро представил мне братьев и сестёр. Вскоре дети начали жаловаться, что голодны, и Наро повел их в банкетный зал.

***

Прозвучал мощный барабанный бой. Музыканты, выстроившиеся вдоль дороги, начали играть с энтузиазмом. Я поднялся на башню и посмотрел вниз. Гарон вышел в черной мантии. Никогда не видел, чтобы кто-то так эффектно носил черный цвет. За ним следовали братья-телохранители и солдаты, марширующие с флагами, а главный  советник вытирал слезы платком... Я быстро набросал на холсте момент, когда император шел в процессии.
Перед величием императора правители соседних государств в едином порыве склонились в низком поклоне. Гарон завершил  торжественное шествие и достиг канала. Издалека он напоминал гигантского дракона, прилёгшего отдохнуть. Трубы заканчивались массивной конструкцией в виде головы дракона с раскрытой пастью. Это мне в голову пришла идея сделать такое оформление, и Гарону она понравилась. Вдали прозвучали трубы, сигналящий о начале  движения. Солдат стоявший на стене, поднял флаг и начал размахивать им, подавая сигнал. Тогда двое других солдат потянули вниз массивный рычаг. Толпа затаила дыхание, наблюдая за тем, что произойдёт дальше.

В тот же миг где-то вдали послышался звук приближающейся воды по стальной трубе. Он напоминал рев гигантского дракона перед взлетом. Река,  протяженностью в сотни ли, текла  через центр города и достигала  дворца. И вот, преодолев этот долгий путь, она с шумом изверглась из пасти «водяного дракона», устремляясь в специально подготовленный заранее колодец.
Толпа вздохнула и зааплодировала.

Когда Гарон впервые придумал эту систему каналов и начал ее строить, все были пессимистичны. Но канал,  который он видел в своем  воображении, был продуман до мелочей  — местоположение, форма,  каждая деталь. Я до сих пор помню  тот момент, когда я переносил его мысли на холст.

Я всю жизнь держал кисть в руке, но никогда раньше не создавал таких полных жизни картин.

Правители соседних земель, наверняка, мечтали, чтобы сегодняшний праздник не состоялся. Чтобы планы Чёрного Короля рухнули, а его империя погрязла в хаосе. Когда-то и я этого хотел. Но что, если бы я был обычным жителем этой империи? Стал бы я восхвалять Гарона? Для кого-то он был кровожадным тираном, а для кого-то — мудрым правителем, который обеспечил своих подданных едой и защитой.

Гарон долго смотрел на фонтан, бьющий из пасти «дракона». Он добился своего, осуществил свою мечту, но на его лице не было никакой радости. Может быть, его огорчил мой отказ присоединиться к нему? А может быть, он рассчитывал увидеть здесь своего врага, но тот не появился? Главный советник встревоженно поглядывал на императора, стараясь угадать его настроение. Все правители соседних  государств и чиновники Баэдальгука начали волноваться. В итоге Гарон  прошел через толпу и отправился куда-то. Я не волновался. Важно  было не то, что он был раздражен, а  то, что он сдержался и просто ушел.

Вдруг я увидел Наро, который вместе  с братьями и сестрами наблюдал за  процессией. Дети уплетали угощения с таким азартом, словно не ели несколько дней. В неподалеку от них я заметил несколько новичков-художников, которые смотрели на Наро. Они подошли к нему и увели его куда-то. Братья и сестры Наро последовали его примеру. Я бросил свою картину и побежал за ними.

Когда я добрался до стен жилища художников, то совсем выбился из сил. Обычно этот путь не занимал много времени, но сегодня приходилось буквально протискиваться сквозь толпу. Если бы стражник не сказал мне, куда увели Наро, я бы еще долго блуждал по крепости. Длинная стена казалась бесконечной, а ворота всё не приближались. 

И тут из-за стены донеслись голоса новых художников.

"Какого черта ты притащил сюда эту ораву попрошаек? Совсем нас опозорить хочешь?! Хоть бы прилично одел их, что ли!" 

"Это не нищие, а мои братья и сестры."

"Заткнись! Мы доложим учителю о твоём поведении, и тогда тебе не поздоровится! Надо было выгнать тебя ещё тогда, когда ты украл драгоценный чёрный уголь. Не место нищим во дворце!"

"Я ничего не крал! Это Роха подарил мне этот черный уголь. Сколько раз я вам говорил!"

"Конечно, прикрываешься своим дружком-наложником! Посмотрим, долго ли продержится твой покровитель! Сколько бывших наложниц Его Величества были выгнаны ни с чем из дворца, посмотрим, как долго протянется его власть!" 
"Весь дворец знает, что этот наложник пытался отравить Его Величество!"
"Неправда! Я же говорил, это ложь!”
Голос Наро громогласно прозвучал за стеной. Я знал, что за моей спиной люди уже шепчутся и тыкают в меня пальцем. Когда я вернулся в Нарагаон, все уверяли, что меня выгонят через месяц. Ведь император, которого они знали, был холодным и безжалостным человеком, который использовал наложниц для удовлетворения своих сиюминутных желаний. Мне было плевать, что они говорят. Но я не хотел, чтобы Наро тоже страдал от оскорблений.

Я собрал остатки сил и побежал к воротам.

"Ты смеешь кричать на меня?! Сегодня я тебе покажу!" 
Когда я вошел на двор, то увидел такую картину, что остолбенел. Новые художники смеялись и поливали коричневой краской лицо Наро. Дети сидели в углу и плакали. Они никогда не забудут этот день. Когда мне было десять лет…Я уже видел подобное. Мою мать обвиняли в том, что она связалась с человеком и родила полукровку. Я до сих пор отчетливо помню соплеменников, которые бросали камни, и детей, и печальное выражение лица моей матери.
"Это я подарил Наро черный уголь. Его Величество Гарон принес слишком много, так что его осталось в избытке." 
"С чего вы взяли, что мы можем забыть? Я никогда не забуду то, что произошло сегодня."
Они бросились бежать, извиняясь перед мной, хотя я к этому отношения не имел. Если они еще раз тронут Наро, я попрошу о помощи Гарона. Мне не хотелось обращаться к нему за помощью, потому что я дорожил тем хрупким миром, который появился в моей жизни во дворце. Но я понял, что на силу нужно отвечать силой и без крови эту проблему не решить. Как же горько это осознавать.
Наро посмотрел на меня своими чистыми глазами.

“Ты и вправду собираешься стать наложником Его Величества? — спросил он в ответ. — Ты… ты действительно… любишь его?”

Не стоило увиливать с самого начала. Что бы он ни решил — прогнать меня или оставить рядом — ему нужно было знать правду.

Я должен был помочь Наро сделать окончательный выбор. Я посмотрел на него твёрдым взглядом.

"Ты знаешь, что случалось с другими наложницами, которых выгоняли из дворца?! Ты хоть представляешь, сколько их покончило с собой из-за него?! Я этого не допущу! Пока я жив, этому не бывать!"
"Мне не нужно ваше разрешение, господин художник, — спокойно ответил я. — Если вам неприятно на меня смотреть, то просто не смотрите." 
Я сам только сейчас узнал, насколько решителен. Наро был шокирован моими словами и упал на колени.

"И после этого ты говоришь, что я тебе не нужен?!"

"Не в том смысле, что мне не нужен господин художник ..."

"Тебе-то я, может быть, и не нужен, но я не могу жить без тебя! Если с тобой что-то случится, я убью себя, прокусив язык!"

Он разрыдался в голос, и братья с сестрами, заразившись его отчаянием, тоже заплакали. У меня заболела голова. Наро устраивал истерику из-за всякой ерунды, но почему-то именно я каждый раз чувствовал себя виноватым. Я сделал глубокий вдох и постарался успокоить его:

"Если я почувствую неладное, то сразу же убегу из дворца. Не волнуйтесь."

"Правда? Ты никогда не должен цепляться за подол мантии Его Величества!"
Его непокорность заставила меня улыбнуться. Я был уверен, что я сразу же почувствую, если Гарон остынет ко мне. Я чувствую его страсть каждую секунду, я просто не могу этого не заметить. Я снял свою верхнюю одежду и одел ее на Наро. Я также снял свою обувь и одел ее на него. Мы были примерно одного роста, так что одежда и обувь были впору.

Я попросил солдат Баэдальгука позаботиться о Наро и его детишках,  показать им город. Сам я не мог пойти с ними — моё присутствие привлекло бы лишнее внимание и доставило бы им лишь неудобства.

Проводив Наро и его спутников, я отправился в укромный уголок крепости, чтобы немного передохнуть. Прислонился головой к холодной стене. Мой взгляд упал на круглую метку, вырезанную на камне. Если идти по этому знаку, то можно дойти до дворца. Только Гарон мог беспрепятственно ориентироваться в этом лабиринте коридоров. Говорят, что он придумал план крепости Нарагон ещё в десятилетнем возрасте, а в двадцать лет лично руководил её строительством. Поэтому, бродя по крепости, я невольно чувствоваю себя так, будто брожу по закоулкам его сознания.

Слуги испугались и поспешно удалились. Только сейчас я осознал, что брожу по крепости в одной нижней рубахе и босиком. Мне захотелось ещё немного подышать свежим воздухом, но я решил, что на сегодня приключений достаточно, и мне лучше вернуться в свои покои. Но сначала нужно было забрать свои кисти, которые я оставил в башне.
Когда я добрался обратно до башни, уже зашло солнце. Я стоял в нижней рубахе и чувствовал, как меня пробирает холодный ночной ветер. Я поспешил забрать кисти и собирался уходить, как вдруг...
Чья-то рука из-за спины зажала мне рот. Я не успел оказать сопротивления. На долю секунды в моей голове промелькнули лица художников, которых я отчитал днём. Может быть, они решили отомстить? Или это наёмный убийца, подосланный из другой страны?
Рука, зажимавшая мне рот, скользнула к подбородку и резко дёрнула его назад. Я подумал, что мне сейчас сломают шею, но в следующее мгновение увидел перед собой бездонные чёрные глаза.
К счастью, это был не убийца, но вот гарантировать, что он безопаснее, чем убийца, я не мог. Я попытался успокоить себя и взглянул на Гарона.

"Ничего подобного."

"Я узнаю, кто это был, еще сегодня,”— глаза Гарона сверкнули опасным блеском.

Он смотрел на мои губы, словно охотничья собака, ожидающая сигнала. Казалось, он предупреждает, что в любой момент может вернуться к прежнему поведению. Он был тем, кто больше всего меня злил и разрушал. Было странно осознавать, что тот, кто раньше причинял мне столько страданий, теперь успокаивал мое сердце.

"Мне уже стало легче от того, что вы спросили", — к моему собственному удивлению, я действительно почувствовал облегчение. Гарон посмотрел на меня с непонятным выражением. 

Губы Гарона коснулись моего лба. Я невольно съежился. Он всегда набрасывался на меня с таким взглядом, будто хочет съесть мои глаза. Но его язык коснулся лишь моих ресниц и отодвинулся.

Его прохладные губы накрыли мои. Язык, напротив, оказался неожиданно мягким. Рука Гарона скользнула под мою одежду, и я вздрогнул, отстраняя ее. Я боялся, что нас увидят стражники. Стоило кому-нибудь из подвыпивших случайно поднять голову — и нам несдобровать. 
Гарон схватил мои руки и поднял их над головой. Я попытался отвернуться, но мой рот был заполнен стонами и судорожным дыханием. Его возбужденный орган через ткань штанов давил на мои бедра и торопливо терся. Гарон склонил мою голову назад и нежно покусал мою шею. Я стонал от боли, но его острый язык продолжал жалить мою шею. Он засунул руку под мою полураспахнутую рубашку и погладил мою грудь.

Он выгнул спину и толкнулся, его яички коснулись входа. Я невольно подался вперёд под напором его движений. Он точно знал, куда бить, заставляя мои стенки сжиматься от удовольствия. Его сдавленные стоны отдавались в ушах. Я закусил губу, сдерживая крик. Он продолжал двигаться, отступая и снова резко входя в меня. Я вцепился в подол его мантии, когда волна наслаждения захлестнула меня, шея горела огнём. В один момент у меня помутилось в глазах, и все моё тело свело судорогой. Он последовал за мной и тоже кончил, внутрь меня.
Гарон опустился рядом на полу и обнял меня сзади. Мы оба были мокрые от спермы и пота, но вытираться не торопились. Он провел языком по моему влажному от поцелуев горлу и уснул. Со всех сторон дворца доносились крики толпы, восхищавшейся игрой шутов и танцовщиц. Фиолетовый закат окрасил стены крепости, постепенно уступая место бархату ночи. Рука Гарона, обвившая мою талию, будто полыхала в последних лучах солнца.
Имя, выгравированное в зрачке, исчезает только после смерти, когда тело обращается в прах. Я слышал, что попытка произнести другое имя приносит невыносимую боль. В худшем случае можно ослепнуть. И всё же, мне было безумно интересно узнать, как двигались бы его губы, как звучал бы его голос, когда произносил бы имя "Дамха"...
Вдалеке была видна вершина горы Ханару. Если бы все шло по плану, то он должен был разрушить могилу матери, а на месте цветущих лугов возвышались бы стены новой крепости. Этой осенью я смогу увидеть золотые волны цветов, танцующие и плачущие на ветру. Смогу ли я пройтись по тем местам, где гулял с матерью, с Гароном? Останется ли на месте осока, которая так сильно качалась от ветра? Насколько глубока будет ночь, покрытая печалью? Куда приведет меня имя, которое он выгравировал на моем сердце?

 Казалось, весь мир сводится к этому звуку. Впервые я произнес это имя вслух.

 Дамха…..

“Кхек! Кхек...!!”

Наро кашлял так, что казалось, будто его позвоночник разваливается на части. Солнце заливало веранду дома ярким светом, но Наро все равно знобило. Во время церемонии завершения строительства «водяного дракона», художники сняли с него рубаху и изрисовали его тело, так что он подхватил простуду. Как назло, этим утром учитель приказал Наро расписать двенадцатистворчатую ширму в зале императора. И чтобы к завтрашнему утру было готово! Отказаться не было никакой возможности – таков был приказ самого главного  художника. 

Новоиспечённые художники, едва переступив порог дворца, тут же начинали подлизываться к главному художнику, осыпая его подарками. Тот, кто попадал в милость к учителю, получал самые выгодные поручения: роспись карт и пейзажей, даже украшение дворцовых покоев. Жалование было высоким, карьерный рост стремительным, поэтому конкуренция среди художников очень жестокая.

Самой почётной работой считалось создание портрета императора. Последний раз его портрет писал сам учитель, когда император был ещё совсем юн. Он до сих пор пользовался уважением императора и полагал, что его оно непоколебимо. Но всё изменилось, когда во дворце появился один из племени Имаэ. Мало того, что безумный император доверил чужаку написание своего портрета, так он ещё и хранил его в своих покоях, как величайшую драгоценность! Неудивительно, что главный художник был взбешён. Но выместить свою злобу на самом Рохе он не мог, поэтому отыгрывался на Наро, поручая ему самую кропотливую и неблагодарную работу. 

Наро снова закашлялся. В этот момент чья-то рука нежно погладила его по спине. Подняв голову, он увидел Роху, в глазах которого читалось беспокойство.

“Лекарь говорил, что вам нельзя перенапрягаться,”— сказал Роха.— “Давайте я закончу за вас. Отдохните сегодня.”

"Если учитель поручил мне такую важную работу, значит, он что-то задумал. Наверняка он сговорился с другими художниками и решил сделать из меня козла отпущения! Если я не успею закончить к завтрашнему дню, кто знает, что они со мной сделают. Сколько я ни старался им угодить, перед золотом они все становятся слепы и глухи."

"Давай работать вместе, тогда точно успеем. А если нет, тогда и будем думать, что делать."
Раскосые глаза Рохи немного прищурились, и его губы, всегда готовые к шуткам, слегка поднялись. С момента возвращения Рохи в замок Нарагаон цвет его лица улучшался с каждым днем. Он даже немного поправился. Обычно сдержанный, Роха вдруг одаривал его такой чувственной улыбкой, что Наро терял дар речи и, сам того не замечая, замирал, очарованный. Неудивительно, что сумасшедший император так за ним гоняется.
Все эти тяготы дворцовой жизни Наро выдерживал исключительно благодаря Рохе. Из-за работы над «водяным драконом» они почти не виделись, но после вчерашнего дня Роха ходил за ним по пятам, и Наро чувствовал себя сытым даже без еды. Сегодня, если бы не Роха, который предложил помочь с росписью ширмы, Наро бы точно не справился. Он паниковал при малейшей проблеме, а Роха был склонен сначала справиться с делом, а уже потом разбираться с последствиями.
Возможно, он научился сохранять спокойствие в любых передрягах из-за тех преследований и унижений, которые пережил в деревне Имаэ.
После происшествия на праздновании никто из молодых художников больше не смел задирать Наро. Зато они стали смотреть сквозь него, будто его не существует, и даже главный художник присоединился к этому заговору. Они, выходцы из знатных семей, не могли отказаться от своей ничтожной гордыни, а Роху боялись, поэтому выбрали самый простой способ.
Новички, униженные Рохой во время церемонии, кипели от злости. Они даже деньги ставили на то, когда же Роху наконец выгонят из дворца. Наро не разделял их низменных увеселений, но уже присматривал солнечное местечко, где можно было бы похоронить своего несчастного друга. Дело было не в самом Рохе, а в императоре, который славился своей жестокостью.

"А ещё говорят, что вчера поймали одного парня из племени Нати. Он, представь себе, пытался срисовать чертежи “водяного дракона»! Я слышал, что Его Высочество собственными руками снес ему кисть из Джинчонро. Он же вроде успокоился было, а тут на тебе – такая жестокость прямо посреди праздника!”– Наро обнял себя за плечи, ежась от ужаса. 
Судя по удивленному лицу Рохи, он слышал об этом впервые. Его ответ был просто шокирующим: 
Кашель то утихал, то начинался снова, и он не мог даже дышать. Роха взял Наро за руку и заставил лечь в постель, а когда он лег, то ему захотелось поспать. Роха потрогал лоб Наро, а потом поднялся с места.
Наро рос в бедности и с детства усердно учился. Он так мечтал попасть в императорский дворец, но с тех пор, как он переступил его порог, жизнь его превратилась в сплошную череду мучений и унижений из-за старой гвардии художников. Он думал, что безумный император избавил его от этих мучителей, убив их. Но недавно дворец наполнился молодыми художниками из знатных семей. Они смотрели на Наро, как на слугу, и превратили его жизнь в сущий ад.
Роха ушел топить печь, но прошло уже много времени, а он все не возвращался. Его друг часто терялся после того, как отрезал рог. Наро боялся, как бы с ним что-нибудь не случилось. Мало ли, вдруг на него напали убийцы? Раньше чиновники, пользуясь безумием императора, творили бесчинства и набивали свои карманы. Но после появления Рохи Его Величество резко изменился, и они начали терять свои позиции. Чиновники с неприязнью смотрели на Роху, который завладел разумом императора.

Наро вскочил с постели и распахнул дверь. В глубине двора он увидел Роху, который о чём-то спорил с… с императором! Император обнимал Роху и целовал его. Было видно, как их языки сплелись в страстном поцелуе. Император прижимался к Рохе, его рука скользила под одеждой. Наро понял, что Роха не отвечает на ласки. Роха вырвался из объятий императора и бросился к дому. Все выглядело так, будто Роху силой заставляют подчиняться.

Наро закрыл дверь и натянул на голову одеяло. Через мгновение дверь открылась, и Наро услышал, как Роха присел на край постели. Наро притворился спящим. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно во всём доме. Он приоткрыл глаза. Одежда на Рохе была примята, а губы слегка распухли.

Его любимый друг, в котором не было ни одного недостатка, вступил в интимную связь с безумным императором. Как бы он ни пытался понять, сердце его обливалось кровью. Он вскакивал с постели по ночам, не находя себе места..

Как мужчина может спать с мужчиной?! Неужели возможно, чтобы он влюбился в безумного убийцу? 
Роха говорил, что это по его воле, но он очевидно поддался угрозам императора, который обнаружил его слабое место. В противном случае, идеальный во всех отношениях Роха никогда бы не влюбился в этого сумасшедшего императора.

Когда Наро проснулся, в комнате было темно. Он вспомнил о поручении, которое дал ему главный художник и, сбросив одеяло, выбежал наружу. Ширмы, стоявшей на крыльце, не было. Он должен был закончить работу к утру. У него в глазах потемнело.
Все художники, наверное, спали - в доме было темно и тихо. Неужели они затаили злобу и выбросили ее? Сначала он решил спросить Роху, где ширма, и выбежал из своего жилища. Солнце уже зашло, так что Роха, наверняка, был во дворце. Но нельзя было просто так заходить туда, иначе император мог увидеть его. Нет, что теперь? Либо он погибнет от гнева учителя за пропажу ширмы, либо от рук безумного императора. В любом случае, гибели ему не избежать.

Он бежал вдоль крепостной стены. По всей ее длине ярко горели факелы. У каждого входа во дворец стояли ночные караульные. 

Как и было договорено с Рохой, стражники пропустили его, узнав его в лицо.

Когда Наро миновал длинную стену, перед ним показался изогнутый мост, ведущий во дворец. Освещенный только лунным светом, мост казался жутким, будто из него вот-вот выскочит убийца или призрак. Наро спешил, но увидев мост, он почувствовал страх, и ноги отказались двигаться.
В этот момент он увидел на площадке за мостом одинокую идущую фигуру. Это был его единственный друг Роха. Наро был крайне неудачлив в жизни, и всегда считал, что судьба против него, но в этот раз ему повезло. Наро замахал рукой, радуясь встрече.
Но Роха не оглянулся. Он был странным. Он шел в одной нательной рубашке, босиком, и выглядел как человек, потерявший разум. Наро быстро побежал к нему и протянул руку. В этот момент его охватил холод, и он услышал жуткий голос:
"Убери руку."

Из тени стены вырвались два блеска. За ними появилась темная фигура. Это был безумный император. В его руках висела отрубленная голова.
Ииик! Наро попятился и плюхнулся на землю, низко кланяясь. В несколько раз лучше было встретить убийцу или призрак, чем безумного императора.

“П-п-пощадите! У меня старая больна мать и младшие братья и сестры, они все на моём иждивении…”

“Замолчи. Разбудишь.”

Разбудишь? Кого? Наро с трудом поднял голову. Роха, казалось, не замечал происходящего вокруг, уставившись вдаль. И тут Наро понял, почему Роха вел себя так странно. Он страдал лунатизмом, но в последнее время приступов не было. Видимо, болезнь вернулась. 

Император накинул на плечи Рохи свою черную мантию, которую он держал в руках. Оказалось, что это была не отрубленная голова, а эта мантия. Роха снова пошел неторопливым шагом. Он словно не спал, но и не бодрствовал, не шел сам, но и не был кем-то ведом.
Роха чуть не врезался в колонну. Император протянул руку, обхватил его лоб и осторожно развернул в другую сторону. Когда Ро пошел в правильном направлении, император отступил на шаг и последовал за ним. Он не спускал с него глаз, готовый в любой момент прийти на помощь.

На этот раз Роха направился к каменному мосту, ведущему к пруду. Один неверный шаг —  и он упадет в темную воду. Император снова обнял его за плечи и направил к мосту. Казалось, Роха сойдет с моста и пойдет дальше, но он вдруг остановился. Роха дошел до того места, где мост заканчивался, и начинался внешний мир.
Он посмотрел в пустое ночное небо, сонно зевнул и уже хотел было улечься прямо на землю, но император подхватил его на руки. Роха посмотрел на императора затуманенным взглядом и уснул. Император прислушивался к его дыханию, словно хотел пересчитать каждый его вздох. Плотный туман, поднимавшийся от пруда, окутал их. Эта сцена была прекрасной и пугающей одновременно. 
Наро вздрогнул –  голос императора леденил душу. Император продолжал говорить медленным тоном.
“Он останавливается и смотрит так, словно не знает, куда идти. Или как будто предупреждает меня, что все зависит от меня.”
“Одно можно сказать точно: не я держу его здесь.”
Он наклонился и, словно поглощая, прижался губами к губам Рохи. С жадностью вдыхал его дыхание. Только когда император отстранился, Наро поспешно опустил голову.
После смерти прежнего императора Черный Король взошёл на трон, и мощь страны Баэдальгук достигла небывалых высот. Жители Баэдальгука везде пользовались почтением, а народ восхвалял Черного Короля как божество. Однако за императором закрепилась слава безумного тирана, бога войны,  сеятеля смерти. Куда бы он ни пошёл, его неизменно сопровождали разрушения и хаос. Но сейчас тот, кто получал все, что хотел, силой, смотрел печальным взглядом.
Наро считал чудом то, что он выжил, когда император казнил всех остальных художников. Возможно, император сохранил ему жизнь, потому что он был другом Рохи. Но были и другие вещи, которые ему не хотелось признавать, они давили на него. Как то, что император добывал для Рохи лучшие материалы, как то, что он разыскивал по всей стране все работы отца Рохи, как то, что в крепости Нарагаон, где не проходило и дня без кровопролития, теперь царило, пусть и тревожное, но спокойствие, как то, что он сейчас, прямо сейчас, был таким… Если чувства императора к Рохе были искренними? Если они были глубже, чем он думал?

Наро всё ещё не понимал, запуган ли Роха или нет. Но одно было ясно… 

"Н-н-нет, не так, Ваше Величество… Ро…" 
Наро вспомнил, как телохранитель предупреждал его не упоминать имя Рохи перед императором. Кстати, он ни разу не слышал, чтобы император называл его Рохой. 
"Мой друг…Он… Обычно больше всего говорит о Вашем Величестве… И когда говорит о Вашем Величестве, то всегда улыбается… " — Наро сглотнул и продолжил,—"он… говорил, что по-настоящему любит Ваше Величество… Тогда у него не дрогнул ни один мускул на лице, когда он сказал это. … Он был совершенно на себя не похож… Он был так поглощен мыслями о Вас, что даже забывал обо мне, своем друге, и все время рисовал… и часто просто смотрел в одну точку… И не раз он бросал все и мчался во дворец, только чтобы пообедать с Вашим Величеством..."

Даже после того, как шаги императора совсем стихли, Наро не мог сдвинуться с места. Все тело было в холодном поту, ноги подкашивались. Он с трудом поднялся и побрёл прочь, не помня себя от страха. Встреча с императором казалась ему дурным сном.

Следующим утром Наро разбудили крики главного художника. Выйдя на веранду, Наро обнаружил там… ширму. Ту самую ширму. Вчера её здесь не было. Кто-то успел не только доставить её, но и закончить роспись. Кроме него, только Роха обладал таким мастерством.

Тем не менее, Наро пришлось стоять на коленях посреди двора, выслушивая ругательства главного художника. Молодые художники украдкой поглядывали на него, еле скрывая удовольствие. Главный художник тыкал пальцем в ширму и кричал:

“Зачем же вы поручили это важное дело такому бестолковому идиоту, как я?! Разве можно расписать двенадцатистворчатую ширму за одну ночь?!  —  взорвался он. — И вообще! Это вы сделали меня придворным художником! Почему же вы так меня ненавидите?! Я всегда исправляю ваши ошибки, я даже пишу за вас любовные письма к служанкам, я делаю всю черную работу, а вы ко мне так относитесь? Может, это из-за того, что я вам ничего не дал?”

У главного художника от ярости покраснело лицо.
“Ах ты, мерзавец! Ты смеешь мне дерзить?! Да, я сделал тебя художником, вот значит и решено. Ты мне здесь больше не нужен. Собирай свои вещи и убирайся прочь!”

“Прошу вас, я все исправлю! Это была минутная слабость! У меня старая больная мать и маленькие братья и сестры, они все надеются на меня!”

Учитель оттолкнул Наро, презрительно цокая языком. Молодые художники смотрели на это с нескрываемым злорадством.  Наверное, даже придворным шутам не приходилось терпеть такие унижения. 
«Может, поджечь мастерскую и покончить с собой?» — мелькнуло в голове у Наро. От обиды на глаза навернулись слезы. 
В этот момент за воротами послышались шаги. Через мгновение во двор ворвались императорские телохранители. Поговаривали, это были суровые воины, славившиеся своей жестокостью не меньше, чем сам Черный Король. Пунбэк помог Наро подняться и отряхнул его колени и ладони от пыли. Потом он приподнял край своего ханбока и бережно вытер Наро слезы. 
Появление телохранителей озадачило учителя и молодых художников. Унса подошел к главному художнику. Тот пригладил свою длинную бороду, пытаясь сохранить остатки достоинства. 
“А по-моему, этот парень здесь единственный, с кем все в порядке,”— холодно ответил Унса. 
“Считайте, что вам повезло, что Его Величество слишком занят, чтобы придти сюда лично.”
“Ч-что?! Что вы несете? Кто вас сюда послал?”

Молодые художники переглянулись в изумлении. Главный художник попытался сохранить спокойствие.
“Не беспокойтесь о том, что вас уже не касается. Новый главный художник сам разберётся. Так что не суйте нос не в своё дело и убирайтесь поскорее,”— сказал Унса и указал на Наро подбородком. — “С сегодняшнего дня ты — главный художник.”

Наро не верил своим ушам. Неужели телохранители явились сюда ни свет ни заря ради такой шутки? Должность главного художника, главы придворных художников, считалась очень почетной. Обычно ее занимали люди, прослужившие во дворце лет двадцать, не меньше. И тут вдруг он, Наро, проработавший здесь менее пять лет…У него задрожали ноги, как тогда, ночью, перед императором.

Бывший главный художник рухнул на землю, не в силах вымолвить ни слова. Молодые художники застыли с открытыми ртами от шока. Но Наро не успел опомниться, как стражи схватили учеников и каждому отрубили пальцы на правой руке. Теперь Наро понял, что Унса имел в виду, говоря, что им повезло. Действительно повезло, что император не пришел сам… Двор наполнился криками и запахом крови. Учитель, не выдержав, с пеной у рта грохнулся в обморок.
Унса и Уса собрали и завернули окровавленные пальцы в платок. Наро сидел посреди всего этого кошмара, не в силах пошевелиться. Перед уходом Пунбэк наклонился к нему и прошептал:
Наро захотелось засмеяться. Это наверняка сон… Просто дурной сон, который начался после встречи с императором… Чтобы выбраться из кошмара, он решил снова заснуть. 

                         [КОНЕЦ]

         спасибо что читали этот
           фанфик,это многое для
                меня значило.