Шаг третий: заботьтесь о нём
Позднюю осень по праву можно считать любимым периодом утонченных личностей, к которым Ричи себя, само собой, не относил, потому что для него поздняя осень, это, в первую очередь, паршивое настроение, промокшая обувь и хлюпающий носом Эдди, которого в период вспышки инфекционных заболеваний даже в школу не отпускают. Сам Ричи осенью болел часто и со вкусом, но на учебу, как правило, все равно добросовестно ходил. Именно из-за таких как он, паранойя Сони Каспбрак увеличивалась в геометрической прогрессии, ведь ее Эддичка такой хрупкий и ранимый. Практически любое, на первый взгляд, незначительное заболевание, по мнению миссис Каспбрак являлось потенциальным возбудителем серьезных осложнений и если говорить об отношении к этому самого Эдди, то умом он понимал — мать гиперболизирует, но сделать ничего не мог. Слишком сильное давление оказывал на него единственный близкий человек, и, скорее всего, именно из-за этого давления однажды Эдди не выдержал. По крайней мере, его внезапное появление на традиционной вечерней прогулке никто из клуба неудачников по-другому объяснить не мог. На Эдди была не по сезону тоненькая кофта и какие-то совсем смешные тряпичные кроссовки. Терпение маменькиного сыночка лопнуло, и он восстал против тотальной гибели собственной юности. В конце концов почему ровесники могут бегать по лужам и кидаться листьями, а он нет? Единственное, о чем Эдди почти сразу пожалел, оказавшись на промозглом ветре, это о решении в порыве смелости выбежать из дома без верхней одежды, потому что уже через двадцать минут он продрог до самых костей. Неудачники поглядывали на друга с нескрываемым сочувствием, но вопросов не задавали, понимали — Эдди не вернется домой из чистого упрямства, из желания доказать матери, что он такой же подросток, и ему не чужды всплески переходного возраста. Ричи должен был радоваться.
Должен был, но не мог.
Он так давно мечтал, чтобы Эдди наконец-то осмелился показать коготки своему персональному домашнему тирану, но когда это произошло, Ричи осознал, что совсем не чувствует себя счастливым. Смотреть на астматика, пребывающего в столь подавленном и жалком состоянии, было выше его сил. С посиневшими от холода губами, стиснутыми руками и подрагивающими плечами Эдди вызывал лишь рациональное желание сгрести его в охапку и греть, греть, греть. Еще и Бев со своими подглядываниями, которые Ричи хоть и пытался, но расшифровать никак не мог, но несмотря на это продолжал с уверенностью считать, что Бев являлась той подругой, о которой можно только мечтать. Все просто: она не вмешивалась. Тогда, во время случая с цветами, Бев безошибочно провела все параллели, но даже разобравшись во всем, продолжила хранить тайну, доверенную ей. Бев действительно была великолепным другом, потому что человека, молча поддерживающего его всю прошедшую неделю без Эдди, Ричи по-другому охарактеризовать не мог.
Ричи подопнул мокрый камешек и бесшумно вздохнул. После случая в игровом центре они ни разу не заговорили вплоть до того, что астматик вовсе перестал ходить на занятия. Даже сейчас он держался особняком, совершенно не реагируя на раздражающие выпадки Ричи. А ведь у того с самого начала возникли вопросы касательно третьего пункта плана. В смысле: как вообще можно заботиться о человеке, мать которого видит в этом смысл своего существования? Да и самому, обычно терпеливому и неконфликтному Эдди, эта забота уже стояла поперек горла настолько, что он даже убежал из дома. У Ричи был заготовлен один вариант, как лучше поступить в сложившейся ситуации, но о реакции ребят, а главное, самого Эдди, оставалось только догадываться.
Поймав ободряющий взгляд Бев, Ричи уверенно кивнул ей и принялся расстегивать собственную утепленную куртку. Обогнув Бена, ставшего случайным свидетелем сцены у игрового автомата и с того дня тоже что-то подозревающего, Ричи поравнялся с Эдди и придержал того за локоть.
— Эй, ботаник.
Эдди остановился и чуть нахмурился. Смерив куртку в руках друга нечитаемым взглядом, он неосознанно повел плечами.
Остальные неудачники так же остановились. Ветер зловеще свистел и гнал по дорогам опавшие потемневшие листья; где-то поблизости мяукала соседская кошка, но никто не решался взять слово и тем самым прервать подступивший момент, когда Ричи либо скажет что-то очень важное, либо сморозит очередную глупость.
— Я хочу, чтобы ты надел ее, — кивнул в сторону своей куртки Ричи.
— Ч-что мне еще с-сделать? — Эдди скрестил руки на груди, совершенно не подозревая, насколько сильно дрожь в голосе делает его уязвимым со стороны.
— Просто надеть ее, — в эту минуту сдержанность Ричи дала трещину, и он грустно осознал, что не так долго удалось порадоваться собственному самоконтролю. — Послушай, я не хочу, чтобы ты заболел какой-нибудь хернёй вроде воспаления легких. А если твоя мамаша вдруг возомнит, будто способна вылечить все сама, ты еще и сдохнешь дома!
Ребята, включая Эдди, вытаращились на Ричи так, словно он только что не позаботился о друге, а как минимум Генри Бауэрсу в любви признался. Ричи почувствовал, как начинает краснеть. Даже цепкий ветер, продувающий водолазку и отправляющий стада мурашек по всему телу, отошел на второй план.
— Знаешь что, мне плевать, наденешь ты ее или нет! — Ричи хмыкнул, когда удивленный Эдди на автомате поймал его куртку. — А я домой пошел — холодно.
Несмотря на неловкость сложившейся ситуации, Ричи чувствовал, как в груди разливается приятное тепло. Во-первых, он отомщен. Если перед Беном оправдаться не составило большой проблемы, то как Эдди поведет себя перед компанией в полном составе — очень интересный вопрос. Во-вторых, краем глаза Ричи заметил, что, может быть, находясь в состоянии аффекта, но Эдди все-таки натянул его куртку. Жаль правда, что вернуться назад и рассмотреть его во всей красе было бы странным решением даже для кого-то вроде Тозиера.
***
Стоит ли говорить, что когда на следующий день Ричи слег с температурой, больным горлом и насморком, Эдди стал первым, кто пришел навестить и, конечно же, отчитать его?