!!!Все проблемы от стресса, а голод тут не причем!!!
Знаю я, с каждым шагом всё ближе
Все двери открыты, изъяны убиты
Но оглянувшись назад
За вьюгой не видно метели обиды
А дождь, словно крики
Вернуть всё как было
Из-за чего этот страх?
Финала не будет - конец солнечных дней.
___________________________________________
Горячие капли разбиваются об кожу и разлетаются в стороны. В ванной комнате уже давно витал пар и выглядело это непривычно, потрму что мелкие капли можно было увидеть в воздухе прям перед глазами. Из-за высокой температуры воды и ее долгого воздействия на кожу, она ощущается не просто холодной, а ледяной. Как бы Джисон не пытался сегодня согреться, ничего не помогало. Кожа была настолько распаренна от горячей воды, что при каждом движении неприятно саднила. Хан вновь приобнял себя за плечи, чуть растирая и так красную кожу, но тепло все никак не приходило. Парень шумно сглотнул, вновь подставляя лицо под горячие капли. Джисон убрал лицо из под душа, протирая мокрые глаза, чтобы вновь открыть их. Сейчас он мылся в линзах, хотя врачи говорили, что при ванных процедурах их лучше снимать. Хан чувствовал образовавшийся ком в горле. В голове как всегда летали мимолетные импульсивные мысли и желание, которые в последнее время все больше пугают самого парня. Джисон медленно перемещает руки с плечей на шею. Нет, ну а разве это не интересно. Парень чуть сжимает руки, чувствуя, как пульс стучит прям в руку, ведь пальцы передавливают сонную артерию. Первые несколько секунд Хан чувствует нарастающее покалывание в губах и то, как голова становится тяжелее, будто в нее понемного накачивают воду. Воздух, естественно начинает заканчиваться, а новые в легкие не поступает. Руки неосознанно начинают подрагивать, но Джисон заставляет держаться их на шее. В глазах начало темнеть, а в ушах все громче стучал ускоряющийся пульс. Перед глазами вдруг стало совсем темно и руки расслабились сами собой. Парень расставил ноги чуть шире, чтобы точка опоры была больше, но это не особо помогало, ведь его начало шатать по сторонам. Дышать было не просто тяжело, а почти невозможно. Когда очередной раз шатаясь Хан ударился виском об кафельную стену, парень опустился на корточки, упираясь дрожащими и онемевшими руками об пол в душе. Опора на все четыре конечности не помогли придать более устойчивое положение, потому что парня все ещё трясло. Дышать было тяжело, а перед глами темнело все сильнее. В груди проснулось чувство страха, когда парень чувствовал тяжесть, с которой его прибивало к полу. Джисон опустил лоб, добавляя телу ещё одну точку опоры. Несмотря на горячую воду, кафель на полу был чуть прохладным. Со временем дыхание становилось чуть спокойнее и глубже, а темнота перед глазами начала проходить. Его все ещё чуть трясло и пошатывало, но постепенно организм успокоился. Ну нихуясебе. Сегодня Хан не пошел в школу по непонятной ему самому причине. Грубо говоря просто захотелось, поэтому он и не пошел. Хотя причина все-таки была - парню было пиздец как холодно (тут именно "пиздец", потому что другое слово не сможет настолько хорошо это описать). Именно по этой причине Джисон не ходит в школу последние четыре дня. За эту неделю парень не появлялся в школе ни разу, хотя уже четверг. На сообщения друзей с вопросом о его отсутствии, он лишь написал, что все в порядке, он просто приболел. А когда друзья порывались прийти к нему домой он соврал, что блюет чуть ли не каждый час, поэтому, чтобы друзья не заразились ротавирусом, им лучше пока не видеться. Минхо парню не писал. Хана морозило даже под теплым одеялом и в толстовке, именно поэтому он пошел в душ посредине дня. Но горячая вода ни капли не помогла и не улучшила ни его физическое, ни моральное состояние. Парень медленно открыл дверь душевой, выключив воду в душе. Парень ступил на холодный пол ванной комнаты и тут же поежился. Зеркало запотело, поэтому его отражения не было видно. Пока горячие капли остужались на теле и капали на пол, Хан провел рукой по зеркалу, ненадолго убирая пар со стекла, чтобы увидеть свое отражение. Джисон заметно осунулся и кости начали чуть заметнее выпирать, чего раньше не было. Под глазами были темные синяки, которые появились толи от голода, толи от бессонницы, толи от всего того что навалилось разом. Кстати, у Хана появилась новая причина для его тяжелого сна - теперь он не знает как ему лечь, да и сидеть в целом. Даже сидя на мягкой кровати парень чувствовал, что в его собственную кожу впивались его же кости. И сейчас в зеркале, чуть поворачиваюсь, Хан видел, что как минимум на ягодицах у него есть большие синяки, которые будто протерлись под выпирающими тазовыми костями. Пиздец - по другому и не опишешь. Сейчас Джисон весил уже сорок восемь килограммов. Парень не думал, что за двадцать четыре дня сможет похудеть на четырнадцать с лишним килограммов. Раньше он думал, что это что-то на грани фантастики либо чьей-то лжи.
***
Сегодня пятница и, к счастью, им сегодня нужно было прийти аж к пятому уроку, что не могло не радовать, естественно, многие одноклассники Хана решили, что идти в школу ради четырех последних уроков - это не круто, поэтому вообще решили не приходить. Джисон же решил, что раз он и так не вылезал из дома почти всю учебную неделю, ради приличия стоит прийти хотя бы в пятницу, хотя бы на четыре урока. Из компании своих друзей, Хан пришел первым и уже сидел в почти полностью пустом кабинете физики. Парень как обычно сидел на своей предпоследней парте парте (раньше ее называли последней, так как на дальних партах обычно вообще никто не сидел, но теперь там сидит Бан Чан). Джисону все ещё было холодно, поэтому на нем была футболка, поверх которой он надел теплую толстовку с меховым подкладом, но и это помогало так себе. Сидет на стуле вообще было невыносимо, к сожалению, больше одного слоя одежды на ноги он надеть не смог, так как выглядело бы это, откровенно говоря, смешно, на зато он сидел не как обычно в своих шмроких джинсах, а в спортивных штанах, у которых тоже был меховой подклад. Но сейчас даже толстый слой штанов не смегчал ситуацию и не помогал ровным счетом никак. Хан чувствовал, что буквально сидел на костях, будто у него даже слоя кожи нет и он просто кинул свою тазовую кость на жесткий деревянный стул. Казалось, будто он даже не на школьном стуле, а на холодной и жесткой бетонной плите сидит. Парень лежал на парте, опираясь на нее своими руками и головой, чтобы хоть как-то перенести вес тела с таза на руки. Все ещё было неимоверно холодно, поэтому Хан даже надел на голову капюшон своей толстовки, полностью пряча лицо в руках. Вскоре в класс начали понемногу заходить остальные ученики, которые решились на отважный шаг и пришли на уроки в конце дня, привнося в мертвую тишину в кабинете привычные разговоры и смешки. Вскоре парта чуть дрогнула, что означало, что за парту кто-то сел:
- Сон? - прозвучал тихий, немного взволнованный голос, когда рука опустилась на плечо парня. Хан не вздрогнул, хотя так и не смог определить, к кому из друзей относится этот голос. Парень лишь продолжил неподвижно лежать на парте в том же положении, что-то неразборчиво промычав в ответ. Даже простые движения вызывали у Джисона большие трудности, боль и тяжесть в теле и конечностях. Наконец-то он повернул голову, все ещё продолжая лежать головой на парте. Теперь он мог видеть человека, сидящего рядом, а так же то, как менялось его лицо с обеспокоенного, на испуганное. Это, естественно был Минхо, который, кажется, не ожидал, что парень придет сегодня в школу, так как его не было всю неделю:
- Бля... Хан-и, у тебя все хорошо? - друг всматривался в лицо парня и будто не узнавал его. Перед ним сидел кто-то другой, но явно не Хан. Щеки Джисона и до этого казались меньше чем при их знакомстве, а теперь вообще казались впалыми, Ли лишь оставалось надеяться, что ему это кажется из-за плохого освещения в кабинете классного руководителя. Хан лишь хмыкнул, елезаметно кивнув. У него не было сил как обычно соврать, поэтому он лишь продолжал улыбаться, держа свою маску беззаботности и детского веселья до последнего:
- Всмысле нормально блять? Хан, ты выглядишь так, будто сдох ещё месяц назад! - тихим, но возмущенным шепотом говорил Минхо, хватаясь за плечо друга, заставляя его приподняться с парты. Джисон лишь чуть улыбнулся, будто сдерживая смешок:
- Блять, ты вообще что-нибудь ешь?
- Хо, все нормально. Я нормально ем, это из-за стресса наверное, у нас же скоро полугодовые контрольные, - отмахнулся Хан. Его голос тоже изменился и звучал чуть более хрипло, тише и будто чуть тоньше, будто он вернулся в то подростковое время, когда у него ещё не сломался голос. Ли неотрывно смотрел на друга, показывая ему, что он явно не верит ни единому слову. В этот момент в класс зашел Ён Бок, держа Хенджина за руку. Когда оба парня сели за парту и повернулись в друзьям Феликс по привычке начал улыбаться, озаряя всех своей яркостью и искренностью:
- Привет Хо, привет Ха.. - блондин запнулся и замолчал, не закончив приветствие. Ён Бок сразу обратил внимание на друга и естественно заметил, что тот за прошедшую неделю похудел ещё сильнее. Австралиец все хотел что-то сказать, но не мог, будто ему перекрыли горло и не давали сказать ни слова:
- Привет, Ликс! Привет, Джинни! - как обычно улыбнулся Джисон, переводя взгляд на только что вошедших друзей. Несмотря на его внешний вид, он говорил ровно такой же интонацией, как и всегда. Ровно таким же тоном, ровно с такой же улыбкой, будто все действительно осталось также, даже спустя неделю, что они не виделись. Парни молчали взволнованно смотря на друга:
- Эй, вы чего? - спокойно сказал Хан, продолжая лежать на парте, чуть шорка щекой по ткани кофты на локте:
- Ты придурок!? - Ён Бок наконец смог отмереть и резко схватил друга за ворот толстовки, рывком поднимая с парты. Сам парень наконец-то переступил порог своего нормально веса. Ему повезло, что за время своего рпп он похудел меньше чем на десять килограммов, так как изначально никогда не был толстым и худел он тяжело и долго. Сейчас ему официально разрешили посещать уроки физической культуры и, либо они ему пошли на пользу, раз он смог поднять Джисона с парты, либо Хан похудел слишком сильно и стал значительно легче для подъема. Но сам парень не верил, что это второй вариант, Джисон же сам себе готовил, что это все чисто для здоровья, чтобы не нагружать сердце. Когда Феликс рывком поднял друга, Хенджин тут же перестал молчать и попытался их разнять, потому что испугался, что сейчас ни с того ни с сего начнется мордобой, несмотря на то, что Ли никогда не поднимал ни на кого руку и даже никогда не повышал голос:
- Ликс-и, тише, тише! Ты чего, - попытался разнять друзей коротковолосый парень. Минхо все ещё сидел неподвижно, смотря на друзей немигающим взглядом:
- Ответь мне блять! Ты долбаеб? Думаешь, я слепой блять? - парни никогда не видели Ён Бока таким злым, но они все ещё не понимали, что он имел в виду, когда говорил это. Парень все ещё крепко держал Джисона за ворот толстовки, будто не давая ему опуститься обратно за парту, но тот упорно молчал, продолжая улыбаться. Феликс вдруг скинул с плеча руку Хвана, который пытался его успокоить и, чуть не уронив стоящий рядом стул, который покачался, но вернулся в остойчивое положение, потащил Хана к выходу из класса чтобы вывести его в коридор. Тот, казалось особо и не сопротивлялся и не возражал. Джисон не особо соображал в этот момент, поэтому даже не понял, как они так быстро оказались в туалете, который находился чуть ли не в противоположной части коридора от кабинета физики. Блондин наконец-то отпустил друга, стоя прямо напротив него, от чего Хан сразу оперся на стену, чтобы не потерять равновесие, потеряв точку опоры в виде рук Феликса:
- Сколько ты весишь? - напрямую спросил парень, чуть сжимая ладони в кулаки. Со стороны действительно казалось, что он сейчас со всей силы вмажет Хану по лицу, но этого не происходило. Все потому, что на самом же деле Ён Боку просто было страшно. Страшно от того, что он единственный в компании, кто знал о том, что у старшего брата Джисона было психологическое расстройство, то же самое, которое было и у него самого - расстройство пищевого поведения. И Феликсу было страшно от того, что человек, который в начале года помог ему собраться с силами и наконец-то выйти в ремиссию, сейчас тает буквально на глазах и не просит помощи, будто отрицая свои проблемы и их наличие. Ему было страшно предполагать, от чего именно Хан так стремительно теряет вес и с каждым днем выглядит все болезненнее:
- Ну пятьдесят четыре примерно, я на весы раз в десять лет встаю - спокойно отозвался парень, смотря на Феликса. Конечно он будет врать, потому что иначе Ён Бок припишет Джисону какому-нибудь прихическое расстройство, но ведь у парня его нет. Все у него нормально, он же худеет просто для здоровья. Поэтому Хан и сказал ему цифру, которую видел на весах в последний раз больше недели назад:
- Блять, Джисон, что происходит? Какого хуя ты теряешь вес на глазах? Ты же сам говорил, что тебе было страшно за брата, так нахуя ты это делаешь? Почему ты худеешь все больше и больше? - Феликс уже чуть ли не дрожал от возмущения и страха за друга, сейчас казалось, что ещё немного - и он расплачется:
- Ликс, я ничего не делаю. Я нормально питаюсь, все так же три раза в день, как и всегда. Ну подумаешь скинул немного. Мы с мамой ходили ко врачу, мне врач сказал, что это из-за стресса, и надо просто снизить нагрузку - Джисон со спокойной легкостью пожал плечами и говорил эти слова настолько уверенно, что уже сам начинал себе верить, будто так все и было на самом деле. Ни к какому врачу он не ходил, его мама с сестрой до сих пор в другом городе, а он им даже не звонил ни разу за это время, не то что видел их. Нихуя он не ест, даже один раза в день. Он ест лишь тогда, когда живот болит невыносимо и появляется ощущение под названием "срать нечем". Но ведь он нормальный. Сейчас ему просто нужно убедить в этом и Феликса, чтобы он перестал волноваться о нем и его состоянии:
- Ты издеваешься надо мной? - рыкнул Ён Бок, вновь хватая друга за ворот толстовки, впечатывая его в стену. Сейчас его глубокий голос казался угрожающим и ярко контрастировал с его по-детски ангельским личиком:
- Ты думаешь я тупой и не понимаю?! Ты можешь обманывать их, но не смей врать мне! Если ты думаешь, что у тебя получится ввести меня в заблуждение - ты ошибаешься. Ты понимаешь, что я говорил всем вокруг то же самое? Что я говорил, что выгляжу так из-за стресса, а на самом деле закидывался слабительным? Ты блять это понимешь?! - с каждым словом Феликс все больше из состояния гнева переходил в состояние неконтролируемой истерики. Ему было страшно за друга и это было видно. Наконец Джисон поднял глаза, аккуратно снимая руки друга со своих плеч, даже не прилагая особых усилий, потому что руки Ли уже начали мелко подрагивать от перенапряжения:
- Ликс, я понимаю, что ты беспокоишься, но поверь мне, прошу - со мной все нормально, я в порядке! Ты же знаешь, как я переживал за брата, мне нет смысла худеть специально. Просто у последнее время столько всего навалилось, ещё и Минхо резко решил отстраниться и я не понимаю причину такого поведения. Тебе не о чем беспокоиться, я уже по совету врача уменьшаю нагрузку в школе и стараюсь чаще отдыхать - не волнуйся, - всем бы так умень врать, как сейчас врал Хан, в его словах была часть правды, но это не отменяло того факта, что он нагло пиздит одному из своих лучших друзей, которого он считает очень близким человеком. Но он делал это с такой теплой улыбкой и таким успокаивающим голосом, что Ли невольно начал верить ему, тоже начиная виновато улыбаться, чуть шмыгая носом, что придает ему ещё более детский вид:
- Прости, Сон-и, не знаю, что на меня нашло.. Просто пойми, как это для меня со стороны выглядит. Ты же мой друг и ты очень важен для меня, поэтому я испугался. Прости ещё раз.. Если тебе поможет, могу успокаивающий чай подарить, он со сном помогает и стресс уменьшает, - сказал блондин, смотря на друга. Из коридора послышался звонок на урок и парень тут же схватил друга за запястье:
- Ой, побежали на урок, а то Чонин наверное уже в кабинете! - улыбается австралиец, пытаясь скрыть вину, которую он чувствует за то, что так внезапно набросился на друга со своим беспокойством. Но Феликс все равно полностью ему не верил, слишком все это странно. Он слишком хорошо знаком с анорексией.
***
В темной комнате посреди ночи царит почти мертвая тишина, прерываемая тяжелым и рваным дыханием. Свет выключен во всей квартире, но сейчас одинокому парню в своей комнате страшно даже с закрытыми глазами. Ноги чуть дергаются, а тело вздрагивает , несмотря на, вроде бы глубокий, сон. Парень резко вскочил с кровати тяжело, судорожно хватая ртом воздух, будто он только что вынырнул со дна озера. Одеяло, в котором он запутался во время сна, сейчас только усилило чувство тревожности и страха остаться в замкнутом пространстве наедине со своим страхом. Клаустрофобия внезапно заявила о себе, хотя раньше парень ею не страдал. Он не думал, что когда-нибудь ещё будет мучаться от ночных кошмаров. И если раньше его самым главным кошмаром были очередные избиения от опекуна или буллинг во времена его жизни в детском доме, теперь сегодняшний сон казался Минхо самым страшным из всех существующих снов, которых он мог вообще себе представить. От этого кошмара его бросало то в жар то в холод и, по сравнению с ним, все его бывшие страхи были настолько слабыми, что становилось до истерики смешно и одновременно страшно до мурашек на спине. Ему снился Джисон, но в этот раз не было того поцелуя, который Ли не может выкинуть из головы уже неделю. В его сне Хан лежал на полу возле своей же кровати, сжавшись в комочек, как маленький до смерти замерзший котенок. Казалось, будто он сжимается настолько, что ещё немного и он окончательно исчезнет, растворившись в воздухе, как приведение, как дым от его сигарет или как брызги парфюма, оставив после себя лишь боль и густой запах крови. Он выглядел настолько болезненно худым, что в горле парня непроизвольно вставал ком, который невозможно проглотить либо выплюнуть вместе со своей душой, чтобы не чувствовать этот животный страх. Его ребра выглядели так, будто его скелет просто обернули тонкой кожей, больше похожей на чистый лист бумаги, и сейчас кости прорвут ее и вырвутся наружу, даже не прилагая для этого определенных усилий. Хан до безумного страха, напоминал парню те самые страшные картинки умирающей от голода собаки, которую обычно делали пугающим символом средневековой чумы или символом меланхолии с когда ее считали одним из смертных грехов. Он лежал на полу, трясясь от боли, волнами проходящей по всему тело, и пронзающего его желудок голода. Минхо сейчас дышит тяжело, хватаясь руками за ткань свободной футболки, пытаясь оттянуть ее ворот, потому что дышать резко стало тяжело и практически невозможно. Было страшно, было страшно это просто представлять, а видеть это в своем собственном сне было просто невыносимо до рвоты и слез. Хан выглядел настолько болезненно, что на протяжении всего сна Минхо чувствовал смертный, чуть ли не трупный затхлый запах. Страшно, очень страшно. Страшно, когда ты видишь, что человек, в которого ты оказался влюблен, возможно безответно, но, кажется что на всю жизнь, но все ещё пытаешься это отрицать, постепенно тает и умирает на твоих глазах не только во сне, ведь с каждым новым днем Джисон выглядел все хуже и хуже, путь он и пытался это отрицать и сваливал все на стресс перед полугодовыми экзаменами. Нихуя это не стресс. От стресса не может быть настолько хуево. Хан сейчас выглядит ещё болезненнее, чем Феликс в период рассвета своей нервной анорексии, когда ещё не собирался и даже не думал уходить в ремиссию. Не может быть, что жизнерадостный парень, который всегда стремится помогать всем, просто от стресса постепенно умирает, потому что по-другому состояние друга Минхо назвать нельзя. Не может быть, что это просто случайность или обычный кратковременный стресс. У Джисона точно есть проблемы, и теперь Ли окончательно это осознал. Остается понять, в чем именно проблема Хан и, как ему помочь. Остается понять, как помочь человеку, который эту помощь всячески отталкивает от себя, и отрицает наличие у себя каких либо проблем.