Первый шаг в последний путь

Сегодня тепло, и мне в принципе похуй,
А завтра опять я утону в сомнениях
Что все, что я делаю - это очень плохо.
Нерешительность плюс злость и невезение.
Мы едем на досках мимо душных улиц,
Мечтая о море, едем в закат.
Нам везде тесно, и нет интереса,
Нет интереса возвращаться назад.

Самым тупым - ssshhhiiittt!.

___________________________________________
Первое ноября встретило Джисона совсем не радужным настроением, а головной болью и жутким похмельем. Помимо этого желудок в очередной раз напоминал о себе, очень сильно хотелось есть. Первая мысль, которая появилась в голове парня, как только он открыл глаза, стала его порывом вскачить с кровати и рвануть в сторону туалета. Хан сразу вцепился пальцами в холодный керамический ободок унитаза, ударяясь голыми коленями об кафель. Если бы он промедлил хоть секунду, то сейчас содержимое его желудка оказалось бы не в унитазе, а где-нибудь на полу посреди квартиры. Но содержимое желудка - слишком громко сказано. Рвотный позыв накатывал на него ещё несколько раз подряд, но все что выходило из его рта было смесью воды, желудочного сока и слюны. При этом с каждой волной горло раздирало так, будто его одновременно скреблосвоими очень острыми и длинными когтями минимум двадцать варанов приличного размера. Джисон трясущейся рукой нажал на смыв и закрыл кружку унитаза, до сих пор сидя на коленях, тяжело дыша. Парень не знал, сколько ещё он просидел в таком положении, но потом наконец-то поднялся, пытаясь удержаться за стену, потому что ноги тряслись настолько сильно, что казалось сейчас и вовсе сломаются и отвалятся. Джисон в таком состоянии дополз до кухни, дрожащими руками наливая воду в стакан. По настенным часам, висевшим над столом, парень кое-как смог определить, что уже два часа дня. Определить время было трудно, не только потому, что часы содержали в себе ебучий элемент стрелок, но ещё и потому, что выбегая из комнаты Джисон, естественно, не успел надеть очки. Чуть ли не выпив всю воду залпом, парень заметил на столе небольшую записку, написанную подчерком Юнджин, поэтому поставил пустой стакан в раковину и взял лист в руки, приближая его к глазам настолько близко, что казалось Хан уже утыкался в бумагу своим носом:

Сон-и, надеюсь ты помнишь, что мы с Хэрин сегодня уезжаем и вернемся только тридцатого ноября. Если ты все-таки забыл, то напомню, у твоей сестры наметилась экскурсия в соседний город на целый месяц и я еду с ней как сопровождающая. Джисон-и, я тебя люблю, на первую неделю еду я тебе наготовила - все в холодильнике. Если понадобятся день на еду, пиши, я скину. Я конечно не особо довольна тем, в каком виде ты пришел с вашего школьного праздника, но понимаю, что лучше с друзьями, чем с кем-нибудь за гаражами. Поблагодари за меня Минхо.

Уехали? Блять, точно. Хан положил записку обратно на стол, а затем спустя секунду поднял обратно, перечитывая последнюю строчку. Поблагодарить? За что? Джисон переложил записку на подоконник рядом с горшком фиалки. Дома было непривычно холодно, толи от того, что мать с сестрой отсутствовали, толи от того, что все тело его все ещё немного лихорадило от похмелья. Голова совсем не варит, потому что варить там и нечего, будто все адекватные мысли парень уже выблевал в туалете. Губы неприятно жгло, так, будто он в данный момент пил чистый кипяток, а когда Хан провел по ним языком то тут же поморщился от их сухости, видимо они обветрились на улице. Хан решает сходить в комнату, чтобы найти свой телефон и заодно наконец-то надеть очки, чтобы не шататься по квартире как слепой крот. Надо написать и спросить у Минхо, что вчера было и за что его мама его благодарит. Джисон открывает дверь в свою комнату, заходя в помещение тут же беря со стола очки. Наконец-то божий свет, наконец-то очки пофиксили фокус в глазах. Шторы открыты, поэтому холодный свет, проходящий сквозь дождевые тучи по касательной скользит по всей комнате. Хан находит свой телефон лежащим на краю кровати и тянется к нему, попутно замечая, что вчера после празднования Хэллоуина в школе он так и не переоделся и даже не снял широкие шорты, которые надел, несмотря на прохладу на улице. Внезапно с кровати доносится слабый зевок и одеяло шевелится, будто кто-то переворачивается на другой бок. Из под него выглядывает темноволосая макушка и закрытые глаза с блестящими в слабом свете ресницами:
- Ух ты ж блять! - громко матерится Джисон, роняя телефон на пол, отчего тот издает громкий стук от деревянного паркета, отскакивая к двери, хватаясь за стену, чтобы не упасть от неожиданности. Спящий до этого момента парень хмурится и кряхтя открывает глаза, пытаясь протереть их руками, переводя взгляд своих полусонных янтарных глаз на друга:
- И тебе доброе утро, - хрипло отзывается Минхо, пытаясь принять сидячее положение, попутно чуть не свалившись с кровати, запутавшись в одеяле. Парень был в одной из огромных футболках Хана голубого цвета и в его широких домашних серых штанах. С первого взгляда, казалось, что Ли забыл смыть вчерашний грим, но спустя мгновение становилось понятно, что эти синяки настоящие и вполне себе свежие. Джисон поджал губы, присаживаясь на кровать, рядом с другом:
- Ты почему не сказал? - слова прозвучали слишком тихо. Казалось, будто они и вовсе не произносились, но парень напротив все равно их услышал. Почему-то на душе у Джисона висел тяжелый камень, который давил на грудь настолько сильно, что становилось страшно и непонятно, что не так:
- Все в порядке, не волнуйся, я привык, - улыбнулся Минхо и тут же зашипел убирая улыбку с лица, чуть приподнимая руку. Его губы были искусаны и потрескались, поэтому сейчас от улыбки несколько маленьких ранок вновь открылись, наполняясь небольшими капельками крови, почти сразу застывая:
- А с губами что? - вновь нарушил тишину Хан, елекасаясь подбородка парня своими пальцами, чтобы получше их рассмотреть, уже придумывая сценарии в голове, что могло случиться. Каждый раз при виде каких-либо раз у Ли, парень сразу вспоминал его рассказы об "отце":
- Ничего, - отозвался Минхо, уходя от руки друга. Джисон так и застыл с протянутой к лучшему другу рукой, не понимая, что произошло. Ли раньше никогда не отстранялся от объятий или обычных прикосновений. Но что случилось сейчас? В груди неприятно кольнуло, ещё один осколок сердца больно и бесследно пропал в невидимой черной дыре, которая уже разраслась на половину. Непривычная пустота с каждым днем все больше и больше поглощала парня, хотя тот этого совершенно не замечал:
- Хо, ты чего? - все что смог выдавить из себя Джисон, опуская руку на ладонь друга. Это все было странно. Будто в параллельной вселенной, где всей их дружбы просто не существовало и Хан вновь оказался в том времени, когда в первый раз увидел этого парня и даже не обратил на него внимания и не был с ним знаком. Сейчас все вокруг казалось неестественно холодным и сюрреалистичным. Не может быть такого. Минхо же только недавно наконец-то ему доверился. Что случилось? Блять, почему все вновь ломается именно в тот момент, когда Хан опять дал себе надежду на то, что все наконец-то будет нормально. Но Минхо не отвечал, даже не смотря на друга. Что-то точно произошло вчера, а то, что Джисон ничего не помнить только заставляет его ещё больше погрузиться в панику:
- Я тебя вчера как-то обидел? Что произошло на празднике? - попытал счастье в одной из догадок Хан, поджимая губы. Его руки непроизвольно сжались и он поочередно хрустел пальцами, безостановочно сдирая свою кожу ногтями в некоторых местах, в которых чувствовалось легкое жжение:
- Нет, Сон, все в порядке, я наверное домой пойду, - отозвался Ли, поднимаясь с кровати друга. Его лицо, казалось, не изображало никаких эмоций. Холодно, очень холодно было в комнате из-за открытой форточки и гуляющего по комнате ноябрьского ветра.

***

Все воскресенье Минхо почти безвылазно провел в своей комнате, выходя лишь пару раз: на обед и ужин - к счастью, в одиночестве, потому что опекуны наконец-то решили улететь на недельный отпуск, о котором так долго молился Ли. Парень не хотел видеть совершенно никого, поэтому на приглашение друзей погулять по центру написал, что у него появились внеплановые дела, который совершенно ни в коем случае нельзя перенести, и отказался от встречи с ними. Ага, конечно дела у него. Прокрастинировать целый день, втыкая в потолок, это же такие пиздец важные дела, важнее лучших друзей прям. И ему хотелось бы, чтобы мыслей в голове не было совсем, пусть даже до конца жизни у него не будет никаких мыслей и он будет жить в слошной апатии, да вот только мысли были, хотя Минхо до последнего пытался выкинуть их из своей головы. И все они были направлены только в одном направлении - в направлении Джисона. Минхо ещё утром понял, что друг совершенно ничего не помнил. Он не помнил ни то, что пил, ни то, что прямо пошутил про суицид (а пошутил ли?), ни того, что сам притянул к себе друга и долго целовал, не давая отстраниться. Оно и понятно, ведь его так разнесло от алкоголя на празднике, что, казалось, что он наблюет прям в зале. Несмотря на то, что пил Джисон немного, опьянел он так, будто в одиночку выбухал весь винный погреб. Ли изначально понимал, что это был лишь импульсивный порыв эмоций, вызванный повышенным градусом в крови друга, но все же он же ему ответил, хотя Минхо находился в твердом состоянии более-менее адекватной трезвости. Почему, если это был лишь импульсивный порыв, он настолько плотно засел в его голове. Почему каждая мысль несмотря ни на что возвращается обратно к обветренным и искусанным губам с металлическим привкусом. Почему перед глазами все ещё стоят по-щенячьи блестящие карие глаза с длинными ресницами. Почему он все ещё помнит, какого было ощущать под своей рукой чуть влажную щеку друга. В понедельник Ли как всегда пошел в школу и уже отсидел примерно половину уроков. Хоть он и волновался о причине сегодняшнего отсутствия Джисона, в глубине души он был рад тому, что не увидит его сегодня. Минхо слишком тяжело сейчас уживаться со своими мыслями, а если он ещё и увидит того, кто не собирается вылазить из его головы, он точно сорвется, а вот сорвется на что, оставалось загадкой даже для самого Минхо, ведь он просто не мог понять, что чувствует в данный момент. До их встречи парень должен успеть разобраться в себе и понять, что вообще за хуйня с ним происходит:
- Хо, пойдем сегодня гулять? - так как Хан по непонятным причинам сегодня отсутствовал, к парню подсел Бан Чан, которому очестало скучно сидеть одному. Минхо оторвался от своего привычного перебирания цепочки с светло-розовым кольцом, и посмотрел на старосту. Крису действительно шла новая прическа, хотя нельзя сказать, что и до этого ему не шел блонд, казалось, что если парень побреется на лысо, он все равно будет выглядеть брутально и вообще ахуенно. Хенджин, который тоже координально изменил прическу лежал головой на парте, смотря на друзей исподлобья. Ли, кажется пропустил вопрос, который ему задал друг, поэтому продолжал сидеть, скользя взглядом по полупустому классу. Минхо пытался понять, свои же чувства и разобраться, почему же на том сраном празднике он сразу же не оттолкнул своего друга. В кабинет зашел Феликс, который до этого ходил прогуливаться по коридору. Хван тут же поднял голову с парты и улыбнулся, как только увидел белобрысую макушку в проходе. Когда Ён Бок сел за парту, парень сразу притянул его к себе, обнимая так, что блондин упирался своим затылком в грудь Хенджина:
- Ликс-и, я думал я без тебя тут откинусь, - протянул парень, утыкаясь лбом в его висок. Феликс лишь усмехнулся и чуть повернул голову, чтобы коснуться лба Хена своим. "Австралийский поцелуй" эхом пронеслись в сознании пьяные слова Хана, сказанные перед тем, как он притянул Минхо к себе за шею. Ли неосознанно усмехнулся, краем глаза, смотря, что Хван и Феликс продолжают сидеть в таком положении:
- Чан, а австралийский поцелуй можно считать проявлением любви? - вдруг тихо спросил Ли, чуть наклоняясь к старосте, чтобы его слова мог услышать только он. Минхо продолжал смотреть за двумя друзьями, даже не смотря на того, к кому адресовывался этот вопрос:
- Чисто теоретически. А тебе зачем? - спокойно отозвался Крис, следя за взглядом друга. Парни все так же сидели в обнимку, чуть прикрыв глаза:
- Сомневаюсь, что ты спрашиваешь ради взаимоотношений Ликса и Джинни, - хмыкнул староста, вновь переводя взгляд на Ли. Парень не ответил, вновь переводя взгляд на свои руки, продолжая рассматривать подвеску на цепочке. Подвеску, которую так то тоже подарил ему Джисон. Куда Минхо не посмотрит, везде, абсолютно каждая вещь напоминает ему о Хане. Будто бы и не было у парня жизни в целом, до того момента, пока он не перевелся в этот класс и не встретил этого парня, который в начале был очень зажатым, затем раскрылся и расцвел, а теперь вновь начинает увядать, хотя и делает вид, что все в порядке. Но это же странно, да? Он же, чуть ли не с первого года обучения в школе познакомился с Хенджином, который был его единственным и лучшим другом на протяжении долгих лет. Получается, что у него были друзья, причем до безумия хорошие и самые настоящие, ну или один друг. Джисон тоже его лучший друг. Да вот только друзья просто так не целуются пьяные под лестницей. Минхо провел свободной рукой по волосам, чуть зацепляя пряди пальцами, издав при этом тихий раздраженный рык. Крис продолжал смотреть на друга, а вот Ён Бок и Хван наконец-то разорвали объятия, чтобы понять, что случилось у Ли, но задать вопрос они так и не решались. Минхо определенно чувствовал что-то к Хану, потому что при каждой встрече, в грудной клетке неожиданно появлялось тепло, которое нельзя просто сравнить с повышением температуры. Парню хотелось каждый раз срываться с места, когда он вдалете видел силуэт Джисона. Хотелось трепать парня по голове, зарываясь пальцами между прядями. Обнимать его и как можно чаще целовать в щечки, чтобы Хан постоянно улыбался, ведь его улыбка настолько яркая и чистая, что он становится похож на милого щенка, которого так и хочется затискать. Хотелось до безумия долго смотреть на его лицо абсолютно в любое время: пока Хан спит, пока ест, пока что-то пишет или рисует каракули в тетради. Нет, Минхо далеко не был сентиментальным, он был реалистом, то те чувства, которые заставлял его испытывать друг, подшатнули его понимание мира и его доверие к самому себе. А точни ли Джисон ему просто друг:
- Блять.. - тихо простонал Ли, слабо ударяясь лбом об парту. Ну не мог он влюбиться в лучшего друга. Ну сука не мог.