Глава 2
Солнце освещает большой дворец, своими лучами проникая сквозь тонкую шелковую занавеску, которая слегка колышется от утреннего бриза, и освещая белоснежное личико маленького принца, которое от яркого света начинает морщиться, словно в недовольстве от прерванного сна, и невольно открывает глазки, чёрные, как пуговки, блестящие и полные детской невинности. Улыбаясь сонно, он встаёт со своего места на мягкой постели, покрытой белыми простынями с вышитыми золотыми узорами, потягиваясь, как маленький котёнок, и оглядывая свою комнату, наполненную игрушками и книгами, которые он так любит.
Маленькому господину уже шесть лет, малыш растёт в полной любви и заботе, окружённый вниманием, которое дарит ему каждый день его любимый хён... Жаль только, что никто другой не помнит о принце, никто из придворных или слуг не уделяет ему того тепла, которое он заслуживает, лишь его хён Гуки остаётся постоянным источником радости и поддержки, и этого омежке хватает сполна, пока его хён рядом с ним, оберегая от всех бед. Омежке не страшно ничего в этом огромном мире, полном интриг и тайн, потому что он знает, что Гуки всегда защитит его. В свои шесть лет мальчик умеет многое: читать и писать без единой ошибки, его почерк аккуратный и изящный, как у взрослого; играть на флейте и пиано, извлекая мелодичные звуки, которые эхом разносятся по коридорам дворца, принося умиротворение; а также стрелять из лука с удивительной точностью, целясь в мишени на расстоянии.
О да, мальчик стреляет великолепно, никогда не промахиваясь даже в сложных условиях, когда ветер дует или цель движется, и всё благодаря его учителю, который терпеливо показывал каждое движение, поправлял стойку и хвалил за успехи. Ведь всему омежке учил Чонгук, посвящая часы и дни этому занятию, превращая уроки в веселые игры, полные смеха и поощрений. Однако больше всего Чимину нравится танцевать и петь, мальчик в полном восторге от уроков по танцам, когда генерал учит его вальсу в просторном зале с паркетным полом, когда малыш стоит на ступнях альфы, чувствуя тепло и силу его ног, и кружится в вальсе с Чоном, хихикая от радости, пока музыка льётся из граммофона, а солнечные лучи танцуют вокруг них.
Одевшись самостоятельно в белый ханбок из тонкого шелка, украшенный серебряной вышивкой в виде цветов и листьев, и надев маленькие туфельки из мягкой кожи, которые идеально сидят на его ножках, омега бежит в тронный зал по длинным коридорам дворца, его шаги легкие и быстрые, как у оленёнка. Он знает, что хён там, знает это интуитивно, как знает каждый уголок этого места, и каждое утро бежит к альфе, бросаясь в его объятия с радостным визгом. В самые родные объятия, где он чувствует себя в полной безопасности, окруженный теплом и ароматом знакомых феромонов. Вот только у порога в тронный зал омежка внезапно замечает короля и его сына, которые за ручку идут в сторону тронного зала, их шаги уверенные и размеренные, а лица полны спокойствия. Мальчик видит брата и машет ему ручкой в знак приветствия, его личико сияет надеждой на ответ, однако тот игнорирует его полностью, отводя взгляд в сторону, а король лишь фыркает на омегу с презрением, приближаясь ближе и шипя, как змея, на ребёнка, его голос низкий и полный яда:
—Сколько раз тебе говорить, не разговаривай с Мингё, он тебе не брат, понял? Ты не входишь в нашу семью, ты чужой здесь... Ошибка своего отца. Вот кто ты на самом деле, и лучше бы ты это запомнил раз и навсегда.
Усмехнувшись холодно, Ёнчёль встаёт и не обращая внимания на слёзы, которые начинают блестеть на глазах мальчика, собираясь в большие капли и катясь по щекам, уходит прочь, его шаги эхом отдаются по залу, полному колонн и гобеленов. Даже если он замечает эти слёзы, то не придаёт этому никакого значения, ведь скоро пожаловаться некому будет, его планы зреют в голове, как тёмные тучи. Он хочет сломать принца окончательно, чтобы тот не претендовал на наследство своего отца, чтобы все права достались его собственному сыну, и для этого он готов на любые интриги. Только он не учёл, что Чимин всего лишь ребёнок, невинный и хрупкий, и ему нужны только любовь и забота, простые вещи, которые делают мир ярким, а не власть или трон.
Чимин стоит так несколько минут у массивных дверей из резного дерева, украшенных золотыми инкрустациями, его маленькое тело дрожит от обиды, но быстро вытирая глаза и щёки от слёз рукавом ханбока, пытаясь собраться с силами, хочет войти в тронный зал к своему хёну, ища утешения в его присутствии, как слышит приказ императора, который разрушает все надежды маленького омеги, словно молния, разрывающая небо.
—Генерал Чон, на север напали вражеские силы, вам нужно выехать как можно быстрее, пока мы не потеряли границы и не позволили им продвинуться глубже. Вы должны уехать сегодня, без промедления, чтобы возглавить войска и отразить угрозу.Говорит император, смотря на своего мужа, который коварно улыбается в ответ и кивает ему одобрительно, что всё Чон делает правильно, его глаза блестят от удовлетворения этим планом.
—Но ваше величество... Я не могу уехать так внезапно... Чимин... — с тяжестью в душе, что он оставит мальчишку одного в этом враждебном месте, говорит альфа, смотря в глаза императора с мольбой и решимостью. — Я должен забрать маленького господина с собой в северный дворец, оставлять его тут крайне опасно, особенно с теми, кто плетёт интриги вокруг.
Смело произносит он, смотря прямо на Ёнчёля, который готов даже убить младшего, лишь бы его сыну все дороги были открыты, его взгляд полон ненависти и жажды власти, скрытой за маской спокойствия.
—Как ты смеешь требовать о таком, Чонгук? Это его дом и здесь ему безопасно, он же тоже мой сын, и я позабочусь о нём, как положено.
—Но друг, за все эти года вы даже не спрашивали о самочувствии своего ребёнка, ни разу не интересовались им по-настоящему, не проводили с ним время, хотя времени побаловать младшего наследника у вас было предостаточно, вы предпочитали другие дела. Я не доверяю своего ребёнка вам, потому что вы его биологический отец, но воспитывал его я, день за днём, обучая и любя. Поэтому требую забрать сына с собой, чтобы защитить его от всех угроз.
—Что за наглость! Чон Чонгук, я не мог поверить, что из-за какого-то ребёнка вы и нашу дружбу на кон поставите, рискуя всем, что мы строили годами. Прости, но у меня не остаётся выбора, кроме как изгнать вас на север навсегда, генерал, и это окончательное решение.
Чонгук шокировано смотрит на Хосока, не веря ушам своим, его сердце сжимается от предательства, а потом сзади слышит тихие всхлипы и топот маленьких ног, что бегут из этого места как можно дальше, унося с собой боль и отчаяние. Нет... Это невозможно, Хосок же специально устроил это, чтобы избавиться от него, нет никакого нападения на самом деле, первым бы Чонгук узнал об этом как генерал... Да и Чимин всё это слышал своими ушами, и Чонгуку впервые так больно за этого малыша, за его хрупкую душу, которая не заслуживает такого. Он больше никого не слушает в зале, полном напряжения и шепотков придворных, и бежит за ребёнком, его шаги быстрые и решительные. Искать приходится недолго, следуя по знакомым тропинкам сада. Альфа находит малыша на самом большом дереве в королевском саду, где ветви раскидистые и густые, а листья шелестят на ветру.
—Котёнок ~... Мой хороший, спускайся к хёну, свет очей моих, не бойся, я здесь... — тихо шепчет омеге, его голос мягкий и успокаивающий, а тот лишь пухлые губки покусывает, пытаясь сдержать свои рыдания, которые рвутся наружу. Качает головой в знак отрицания, слезы капают на ветки, и Чонгук обречённо вздыхает, понимая всю глубину боли ребёнка, сам поднимается за малышом по стволу, ловко и уверенно, и, взяв на руки, осторожно спускается вниз, прижимая к себе.
—Отпусти меня... ты оставляешь меня одного... Ты уедешь и забудешь обо мне, как все остальные в этом замке, которые даже не смотрят в мою сторону... Ты не любишь меня по-настоящему... Потому что оставляешь меня здесь... — говорит омежка, маленькими кулачками бья альфу в грудь, его удары слабые, но полные отчаяния, слезы текут ручьем. Но Гук лишь сильнее к себе прижимает маленькое тельце, чувствуя его дрожь.
—Это не так, котёнок... Я обожаю тебя всем сердцем... Люблю до бесконечности, мой маленький господин, ты — смысл моей жизни. Я не хочу оставлять тебя, моё солнышко, не хочу и не могу представить это... но если я этого не сделаю, тебе навредят те, кто завидует... Я боюсь твоей боли, радость моя, боюсь, что без меня ты пострадаешь... Мой ангел, мой родной... Гуки любит тебя и всегда будет рядом в мыслях. Я вернусь к тебе, моя роса... приду и заберу навсегда, в своих объятиях спрячу от всего мира, обещаю тебе это всем своим существом. — альфа выпускает свои феромоны, успокаивающий аромат снега и силы, а сам лёгкий шлейф утренней росы вдыхает от омеги, крепче малыша к себе прижимая и выцеловывая всё личико, от щёчек до глазок, собирая каждую капельку слёз большим пальцем, нежно и ласково.
—Я тоже люблю Гуки... Очень сильно люблю... и буду скучать каждый день, каждую минуту...
Ребёнок уже не выдерживает и рыдает вслух, прижимаясь к хёну всем телом, крепко в своих ручках чужой ханбок сжимая, ткань мнётся под пальчиками.Чонгук садится под дерево на мягкую траву, усыпанную лепестками цветов, и качает малыша из стороны в сторону, как в колыбели, кудряшки за ушко убирает нежно и слова любви шепчет тихо, повторяя их снова и снова. Не хочет остановить ребёнка насильно, пускай плачет, выплёскивая всю боль, легче станет на душе, и хуже уже не будет, ведь это прощание, но не навсегда...
Чимин вскоре в родных объятиях засыпает, его дыхание становится ровным, а личико расслабляется от усталости, и Чонгук встаёт осторожно, направляясь в сторону садового домика, который построил самостоятельно для своего мальчика из дерева и камня, где всё, чем они занимались вместе, хранится как сокровища: книги, которые читали вечерами у камина, картины, которые рисовали яркими красками, письма и стихи, что писали друг другу в шутку, большой и маленький лук, из которого стреляли в мишени, а также меч. Меч Чонгука, который забирать он не смеет, пусть он будет защитой для Чимина в его отсутствие, как и лук, символизируя силу и воспоминания. Чонгук ложит ребёнка на диван с мягкими подушками и оставляет поцелуй на лобике, теплый и нежный, а также на виске, вдыхая его аромат в последний раз.
—Я люблю тебя, Минни ~... Моя роса, мой омега... я вернусь к тебе, свет мой, только дождись меня, мой маленький принц.
Альфа надевает на маленькую шейку свой амулет, который никогда не снимал с тех пор, как отец ему подарил его в детстве, символ защиты и силы, а потом встаёт, тяжёлыми шагами направляясь к выходу, каждый шаг даётся с трудом, сердце разрывается. Тяжело оставлять, но выбора нет, Ёнчёль может навредить малышу в его отсутствие, а так он в относительной безопасности, по крайней мере, на время.
Первым делом договорившись с Ким Сокджином, верным слугой, которого он знает годами, чтобы тот занимался ребёнком в отсутствии Чонгука, присматривал за ним, учил и защищал, и заплатив большую сумму за эту услугу, чтобы мотивировать на преданность, альфа ушёл в сторону своих покоев. Собрав вещи быстро, упаковав только необходимое в сундуки, он оставил всё на слуг, чтобы они погрузили в колесницу, сам же пошёл к Хосоку, который ждал альфу всё это время в тронном зале, сидя на троне с холодным выражением лица.
—Я уезжаю, но знай, что вернусь непременно, вернусь и заберу то, что моё по праву, то, что ты не ценишь. Ты предал меня и своего сына, Хосок, предал нашу дружбу и доверие. И предашь страну, если не откроешь свои глаза и не оглянешься, кто рядом с тобой на самом деле, кто плетёт паутину лжи. А я уезжаю. И да, Ёнчёль, чтобы свои ядовитые лапы при себе держал, не дай бог, если узнаю, что с головы Чимина хоть волосок упадёт, я вернусь с армией. Аривидерчи, до встречи.
С совершенной ненавистью говорит альфа, его голос твёрдый, как сталь, садясь в колесницу, запряжённую сильными лошадьми, и уезжая прочь от дворца.
А Хосок вспоминает всё, что видел в саду случайно, истерику сына, его отчаяние и грусть, слёзы и рыдания, вот только это Хосока не трогает ни капли, альфа сам не понимает, почему он так равнодушен к собственному сыну и его чувствам, почему сердце не болит от этого зрелища, но изменить что-то не хочет, потому что если Чимин станет слабым местом Хосока, то войны не избежать, враги используют это, и династия падёт.
И прошли старые дни, а в новых нет уже тебя... И как мне жить... Как мне жить так... без тебя?..