Глава двадцать четвёртая
— Вы красивы? — спросил Гамлет, а Флоранс, казавшаяся очень хрупкой в невзрачном платье и с высоко зачёсанными каштановыми локонами, смущённо спросила в ответ:
— Что ваше высочество хочет сказать?
— Отлично, правда? Она идеальная Офелия, — прошептала Лотти рядом со мной, не спуская глаз со сцены.
Но такой уж идеальной Флоранс вовсе не была. К полному недоумению Гамлета она начала проговаривать его же текст вместе с ним:
— Если вы добродетельны и красивы, то ваша добродетель не должна допускать собеседований с вашей красотой.
— Э-э, точно, Офелия, — сказал Гамлет. — Как раз хотел сказать то же самое!
Флоранс мило улыбнулась.
— Разве у красоты, мой принц, может быть лучшее общество, чем добродетель?
Гамлет наморщил лоб.
— Да, это правда ...
Но закончить фразу ему не удалось, так как Флоранс снова его перебила:
— Потому что власть красоты скорее преобразит добродетель из того, что она есть, в сводню, нежели сила добродетели превратит красоту в свое подобие!
— Да вы не даёте мне сказать ни словечка! — возмутился Гамлет. — Я вас любил когда-то, но сейчас вы для меня лишь нахалка, которая крадёт мой текст.
— Какая... современная постановка, — восхищённо прошептала Лотти. — Декорации тоже такие авангардные, смесь стимпанка, фольклора и минимализма... Невероятно экстравагантно.
— Надеюсь, ты пошутила, — прошептала я в ответ.
Декорации были просто ужасными. Ничто не сочеталось друг с другом и уж точно не подходило к стилю Гамлета. Который как раз с ума сходил от злости на Флоранс, потому что она положила руку на грудь и злорадно прокричала:
— Быть или не быть!
— Ну всё, с меня довольно. Надо было мне заколоть не бедного Полония, а вас! — прорычал Гамлет, схватил Флоранс за глотку и прижал её к светящейся покрытой зелёным лаком кулисе. — Зачем мне кинжал, я задушу вас голыми руками.
— Сейчас постановка приобретает окраску Отелло, — поражённо сказала Лотти. — Эй, Лив, ты куда? И когда ты научилась летать?
— Летаю я только во сне, — заверила её я и устремилась по воздуху к своей зелёной двери. При этом я даже ни разу не взмахнула крыльями, да и вообще, никаких крыльев у меня не было.
Когда я приземлилась на сцене, Лотти громко захлопала в ладоши. А Флоранс, горло которой до сих пор находилось в руках разъярённого Гамлета, прохрипела:
— А я всех женщин вовсе не жалче и не злосчастней! Ты, придурок, о как же сердцу снесть, только не моему, а твоему! — и тут она коленом двинула Гамлету прямо в живот.
Честно говоря, я могла поспорить, что сегодня ночью меня будут преследовать кошмары об окровавленных лезвиях, ножах из дамасской стали или хотя бы о потусторонних существах с рогами, которые восстают из нарисованных мелом знаков и требуют от меня самое дорогое. Но нет, вместо этого я снова обнаружила себя в бесконечной веренице ужасных бредовых снов о «Гамлете», которые мучили меня уже ночи напролёт. Что можно сказать о моём душевном состоянии? Я решила над этим не задумываться.
Бежать, бежать отсюда, и поскорее.
Я отодвинула Флоранс и Гамлета в сторону, повернула ручку-ящерицу и вышла в коридор.
Как только я оказалась снаружи, меня окружила долгожданная тишина. Я осторожно огляделась по сторонам. Кроме меня здесь, кажется, больше никого нет. По крайней мере, в моём поле зрения. Чёрная дверь Генри всё ещё находилась напротив моей, рядом с дверью Грейсона. Я помахала Страшиле Фредди, и тот в ответ величественно опустил клюв. Я могла в любую секунду нанести визит в сон Грейсона, потому что у меня имелась его личная вещь. После обеда я вытащила из корзины с грязным бельём его футболку. Это была одна из тёмно-синих школьных футболок, отсутствия которой он уж точно не заметит, потому что у него наверняка есть ещё не менее пятнадцати таких же.
Я нерешительно прошлась чуть вперёд и обратно, не особо понимая, чего, собственно, жду. Или кого.
У меня не было ни малейшего понятия, сколько времени я уже проспала. Мы с Грейсоном пришли домой около полуночи и тут же отключились. Как странно — «пришли домой». Я до сих пор не очень верила, что это мой новый дом. Мне всё время казалось, что мы лишь гости Спенсеров.
В коридоре снов так ничего и не менялось. У небесно-голубой двери с резными совами, которую я считала входом в сны Мии, я обнаружила празднично украшенную к Рождеству дверь из соснового дерева, которая вела в лавку. Прежде чем успела прочитать вывеску, я уже знала, кому она принадлежит. «Пекарня Лотти. Сделано с любовью. Посыльных просим заходить через чёрный вход». Я растроганно вздохнула. Лотти такая милая! Только я хотела присесть на её пороге, прямо под веткой омелы, точно такой, под которой принято целоваться на Рождество, — вдруг Генри снова понадобится повод ещё для одного поцелуя (какие замечательные традиции у этих саксонцев!), как вдруг услышала приближающиеся шаги. Но это оказался вовсе не Генри, как я надеялась, а Анабель.
— Я тебя искала, — сказала она нежным голосом.
Я бы тоже с радостью её поискала, особенно если бы знала, где именно. С момента нашей последней встречи я просто ужасно хотела узнать о ней побольше. Как и в прошлый раз, выглядела Анабель просто потрясающе. Одета она была в бирюзово-зелёный, в цвет глаз, свитер с широким вырезом, джинсы и балетки.
— Прости, что во время нашей прошлой встречи я вела себя так несерьёзно, — сказала я. На самом деле, я так вовсе не считала, но предстать перед ней сейчас в хорошем свете показалось мне не такой уж плохой идеей. Я лишь надеялась, что ей не придёт в голову снова произнести это имя — Лулила — иначе я за себя не ручаюсь.
— Да ладно, всё в порядке, — Анабель попыталась улыбнуться, но вид у неё был очень напряжённый. — Послушай, у нас не очень много времени. Я знаю, что этим вечером ты дала клятву. — Она быстро огляделась по сторонам. — Поэтому-то я и хотела с тобой встретиться. Мне твой поступок кажется... по-настоящему смелым.
— Н-да... — Мне, в общем-то, тоже.
— Смелым и самоотверженным! Благодаря тебе всё действительно может закончиться хорошо. Если ты, конечно, не совершишь ту же ошибку, что и я. Пойдём, я покажу тебе кое-что.
— Куда мы идём? — недоверчиво спросила я.
— Тут недалеко.
Анабель была уже на несколько шагов впереди меня. Я последовала за ней.
Мы завернули за угол и оказались в новом коридоре, прошли ещё чуть-чуть и остановились у двустворчатой двери с массивной золотой обивкой, которая уходила вверх, напоминая мне вход-портал в церковь готического стиля. Внешне она не очень-то подходила Анабель, я ожидала, что её дверь окажется более нежной. Но моя спутница уверенно толкнула одну из створок и лишь потом обернулась ко мне.
— Ну где же ты?
— Это вход в твои сны? Но я думала... У меня ведь нет никакой твоей вещи.
— Она тебе и не нужна, если я лично тебя приглашаю и встречаю, — сказала Анабель.
— О, как у вампиров?
Анабель растерянно наморщила лоб. Кажется, она не слишком хорошо разбирается в вампирских привычках. Ну да ладно, зато она специалист по демонам.
— Пойдём! Думаю, тебя это заинтересует. И поможет понять некоторые взаимосвязи.
Если это действительно так, то медлить нельзя. Ничего на свете я не хочу сейчас сильнее, чем понять некоторые взаимосвязи. Я переступила через порог и оказалась в залитом солнечным светом саду. Деревья, кусты и разноцветные цветочные грядки обрамляли огромную изумрудно-зелёную лужайку, совершенно свежую и отлично подстриженную — типичный английский газон. Внизу виднелся дом. Из кустов к нам выпрыгнул маленький белый пёс и подскочил к Анабель. В зубах у него был мяч, пёс выплюнул его у ног хозяйки и, виляя хвостом, подпрыгнул от нетерпения.
— Хватит тебе уже, Ланселот, маленький сорванец! — Анабель потрепала его по загривку и рассмеялась. Смех был ей очень к лицу. Она взяла у пса мяч и бросила его в самую середину клумбы. Малыш места себе не находил от возбуждения, так ему хотелось поскорей найти свою игрушку, и он ринулся вперёд через всю лужайку.
Я окинула взглядом сад.
— Что именно ты хотела мне показать?
Улыбка тут же сошла с лица Анабель.
— Его, — она указала на Ланселота, который вцепился в мяч и изо всех сил мчался к нам. — Он был моим лучшим другом. Но сейчас... Посмотри сама!
В тот же самый момент Ланселот заскулил и свалился в траву. Он так и лежал, корчась от боли и вздрагивая.
— О нет, что это с ним? — я хотела подбежать к собаке, но Анабель схватила меня за руку и удержала.
— Он умирает.
— Что? — испуганно спросила я.
— Это моя вина. Он у меня его отнял, понимаешь? Потому что я нарушила правила его игры. Я показываю тебе это, чтобы ты не повторила моей ошибки.
Говоря «он», Анабель, очевидно, имела в виду демона. В тот момент я наверняка не рассмеялась бы, даже если бы она назвала его по имени.
— Но что... но как он смог... почему..? — беспомощно бормотала я, а маленький пёс тем временем в судорогах катался по земле. Он ещё пару раз вздрогнул, затем вытянул лапы и больше не шевелился.
— В реальности это продолжалось намного дольше, — глухо сказала Анабель. — Когда я проснулась, он лежал, дрожа, перед дверью моей комнаты, корчась от страшных болей, он всё время провёл у меня на руках и заглядывал мне в глаза, будто хотел... — голос её сорвался. — Ветеринар сказал, что у него случилось внутреннее кровоизлияние.
— Мне... мне так жаль, — прошептала я. — Но я не понимаю... Тебе кажется, что это демон убил твоего пса?
— Ланселот был моим залогом, — Анабель вытерла со щеки слёзы. — Тем, что я обменяла на своё заветное желание. Но когда я нарушила правила, он забрал у меня этот залог.
Я не могла отвести взгляд от маленького слабого тельца, лежащего в траве. Этот пёс был для Анабель самым любимым и дорогим? То есть я, конечно, всем сердцем люблю Кнопку, но Мию, маму и Лотти я люблю ещё больше (пусть и не всегда в такой последовательности). И папу тоже, если задуматься. Но даже если у Анабель напряжённые отношения с родителями, как насчёт Артура? Помнится, во время нашей первой встречи она утверждала, что он её настоящая большая любовь? Я попыталась сосредоточиться.
— И что же именно произошло? — спросила я, поклявшись себе, что закричу, если только она вздумает снова говорить намёками и загадками, которые никогда не бывают нормальным ответом.
Но Анабель меня ошарашила.
— У меня случился первый секс, — сказала она и посмотрела мне прямо в глаза. — Я поклялась хранить девственность до конца игры, но... Я просто не думала, что это так важно. И была совершенно уверена, что никто об этом не узнает. Но от него невозможно ничего скрыть. Он был так зол на меня, он меня изгнал...
— ...и убил твоего пса, — дополнила я.
И всё это лишь из-за того, что она лишилась девственности? Какая-то суровая реакция. С каких пор демоны стали католиками? Как бы там ни было, это нечестно с его стороны, ведь замешаны были они оба.
— А почему же де... э-э-э... Он не разозлился тогда на Артура?
— Артур, — выдохнула Анабель, и на глазах у неё снова показались слёзы. — Это было хуже всего... Ведь я причинила боль Артуру. Никогда не забуду, как он смотрел на меня.
— Так Артур..? — я с недоумением уставилась на неё. И тут до меня неожиданно дошло. — Это случилось вовсе не с Артуром! — воскликнула я. — Ты была с кем-то другим!
Наконец-то все путаные нити начали составлять какой-то узор, и это оказалось так просто: Анабель тайно переспала с кем-то, демон её застукал и выдал. Вопрос только в том, кем был этот другой парень? И почему, ведь Артур... как она там говорила? ...буря всей её жизни. Тогда слухи из Балабо-Балаба не такие уж беспочвенные — все эти рассказы о романтической искре между ней и её бывшим парнем, который погиб.
Анабель глядела на меня испытующе.
— Как я уже сказала, мне хотелось, чтобы ты об этом узнала. Мне необходимо было рассказать тебе. Потому что именно я подставила тебя и мальчиков.
Да уж! Это я уже поняла. Фраза «Это всё моя вина!» — излюбленная формулировка Анабель. Но ей явно очень нужно было выговориться. Я видела, что после признания Анабель стало гораздо лучше, казалось, в неё влились новые силы. Лёгким взмахом руки она заставила пса исчезнуть, и откуда ни возьмись на лужайке вдруг появилась подстилка для пикника — она сама расстелилась на траве. Картину дополнили корзинка с едой и пара подушек.
— Что..? — пробормотала я.
— Поверь, если бы я только могла повернуть время вспять, я бы обязательно это сделала, — сказала Анабель, помещая на подстилку маленькую вазу с цветами. — Я жалею каждый день. Мы с Артуром были настоящей влюблённой парой, словно сошедшей со страниц классической литературы, мы созданы друг для друга, чтобы прожить вместе, пока смерть не разлучит нас. Как Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда...
Из неё наверняка тоже получилась бы неплохая Офелия, в её голосе звучала как раз подходящая трагическая нотка. Анабель была так увлечена, что я решила воспользоваться моментом и задать ещё один наводящий вопрос. Я выпалила первое, что пришло мне в голову:
— Эта книга, которую вы нашли в подвале твоего дома, откуда она там взялась?
Анабель подняла голову.
— О, книга! Артур сразу понял, что мы обнаружили настоящий клад. Что ей суждено изменить ход наших жизней.
Ладно. К этому надо будет обязательно вернуться позднее. Но мне не давал покоя ещё один вопрос, который обязательно нужно прояснить.
— Твой бывший парень, этот Том... — начала я.
— О, Том? — Анабель удивлённо взглянула на меня. А затем кивнула. — Понятно, ты прочитала об этом в блоге Балабо-Балаба и теперь думаешь, что... — она на секунду замолчала. — Да, конечно, все так думают. Артур тоже.
Что? Значит, она переспала вовсе не с Томом? Но с кем же тогда? И вообще...
— Артур всегда страшно ревновал меня к Тому, он просто ненавидел его, — призналась Анабель. — Потому что тот был первым парнем, который меня поцеловал.
— А потом Том погиб? — когда я это произнесла, на руках у меня выступила гусиная кожа.
— Да, — кивнула Анабель. — В июне он попал в автокатастрофу. Но виноват был вовсе не Том, его подрезал пьяный водитель грузовика.
Я почувствовала, как моё тело уже полностью покрывается гусиной кожей.
Если принять во внимание все события, то это совпадение теперь казалось мне вовсе не случайным. Анабель поправила подушки.
— Как я уже говорила, я глубоко сожалею о том, что сделала, — сказала она. — И хочу, чтобы между Артуром и мной всё стало как прежде. Он уверяет, что простил меня. Но иногда, заглянув ему в глаза... — Она обхватила себя руками. — Я до сих пор вижу в них ту боль, которую ему причинила. И холод, который вонзается в моё сердце, словно нож.
Очевидно, возвышенные речи ей нравились не меньше, чем Артуру. Но мне всё равно было жаль Анабель. Она казалась по-настоящему несчастной.
— Боюсь, что он никогда не посмотрит на меня так, как раньше, — прошептала она. — Я... О, а вот и он!
Я обернулась. И действительно, через готический портал как раз прошёл Артур. Он шагал по лужайке и его волосы светились на солнце, словно чистое золото. Мне почему-то вдруг очень захотелось убежать отсюда.
— Прошу, только не выдавай ему, о чём мы с тобой говорили! — нервно улыбнувшись, Анабель смахнула прядь волос со своего лица.
— Это настоящий Артур или Артур из твоих снов?
Она засмеялась.
— Настоящий Артур лежит сейчас в своей кровати в Хампстеде, во всяком случае, хочется на это надеяться.
— Точно! И к тому же совершенно один! — заверил её Артур.
Анабель сделала несколько шагов и упала в его объятия.
— Погляди только, кто здесь, — она указала на меня. — Я хотела поблагодарить её.
— Привет, Лив!
Интересно, мне это только показалось или в его глазах действительно мелькнуло удовлетворение победителя?
— Ну как — ощущаешь себя героем?
Артур приобнял Анабель за плечи, нежно убрал волосы с её затылка и принялся покрывать её шею поцелуями.
— Как же я по тебе соскучился, милая моя.
Я смущённо скосила глаза, стараясь не смотреть в их сторону.
— Извини, Лив, — сказала Анабель. — Просто... уже три недели я живу в Швейцарии, нас разделяют тысячи километров. Единственное, что нам остаётся, — встречи во снах.
— Да, это куда лучше, чем разговоры по скайпу, — засмеявшись, Артур прижал к себе Анабель ещё сильнее. — Посидишь с нами?
— Э-м-м, нет, мне как-то не хочется вам мешать.
У меня оставалось ещё очень много вопросов, но на первое время пищи для размышлений предостаточно.
Артур потянул Анабель за собой на подстилку.
— Какое мудрое решение, — сказал он, а Анабель успела крикнуть мне вслед лишь короткое:
— До скорого, Лив!
Затем я открыла дверь и вышла в коридор, но они этого уже не заметили.
