Глава двадцать треняя
Книга выглядела вовсе не такой старой, какой я её себе представляла, и совсем не была толстой. Она оказалась всего лишь черновиком с неровными краями и выгоревшими страницами.
Кто бы ни был этим умником, который выдал указания по освобождению демона из подземного мира, жил он вовсе не в мрачном Средневековье, а намного позднее.
Возможно, записал он это даже шариковой ручкой, но сейчас, при свете свечей, сказать наверняка было трудно. Печать, которая скрепляла последние страницы книги, напротив, выглядела очень старой и драгоценной. Она была красной, словно кровь, как и положено. Такими же кроваво-красными были и остальные сломанные печати, которые остались висеть на страницах.
— Это перепечатка семидесятых годов, — объяснил Артур, будто прочитав мои мысли.
— Ага, — ответила я. — И она вот так просто стояла у Анабель на книжной полке?
— Конечно нет, — возразил Артур. — Анабель нашла её в старом письменном столе, это была часть семейного наследства.
— Конечно, — хмыкнула я.
Да, в старом письменном столе, как же иначе. Наверное, в каком-нибудь потайном ящичке, рядом с волшебным кольцом и письмом от Санта-Клауса.
— Ну что, ты придумала, какое желание загадаешь, Лив?
О да, заветное желание! Должна признаться, эта часть действа казалась мне наиболее заковыристой. Все последние дни я старалась вытеснить из своих мыслей историю с желанием Грейсона и болезнью Хантингтона. Но каждый раз, когда я его видела, мне снова вспоминались эти слова и у меня опять выступала гусиная кожа. Пусть даже всему есть совершенно ясное и логичное обоснование и можно просчитать процент вероятности, но я никак не могла...
— Лив, ну как?
Я поспешно кивнула.
— Да, я знаю, какое желание загадать.
Генри, как всегда, прислонился спиной к книжному шкафу и скрестил руки на груди. Мама Джаспера, очевидно, любила бульварные любовные романы, потому что прямо возле головы Генри я с раздражением обнаружила названия «Поцелуй меня, бунтарь!» и «Дай мне умереть в твоих сильных объятиях». Лучше уж вообще не смотреть в ту сторону.
Гостиная Грантов была обставлена с отличным вкусом (если не считать книг), во всяком случае, если представить, как выглядели бы ковры и мебель, будь они на своих местах. Сейчас всё было сдвинуто в сторону, чтобы кто-то — может, Артур? — смог нарисовать на тёмном деревянном полу огромную пентаграмму.
Её обрамляли загадочные затейливо изогнутые знаки — мне они казались совершенно незнакомыми. Комнату освещали свечи, которые стояли и на комодах, и на буфете, и на подоконниках. Я бы в жизни не поставила горящую свечу так близко к занавескам.
Джаспер и Грейсон как раз зажигали новые свечи и расставляли их на столе. Но никакого мрачного настроения этот огонь не создавал. Возможно, дело было во множестве фотографий, на которых Джаспер и его старший брат изображались ещё совсем малышами. Вот это да, они были настоящими пупсами...
— Продумай очень тщательно, как именно ты сформулируешь своё желание, — сказал Артур, опустив взгляд в книгу. — Потому что именно так оно и исполнится... Чем сложнее желание, тем дольше времени понадобится для его исполнения. Наверное, это тоже стоит тебе рассказать.
— А сколько времени прошло, прежде чем исполнилось твоё желание?
Я задала этот вопрос как бы мимоходом, но мне вдруг показалось, что все вдруг замерли, не смея даже вдохнуть, и уставились на Артура. Но он, видимо, этого не заметил.
— Мы присягаем, что не будем рассказывать о своих желаниях, — ответил он, не поднимая глаз от книги.
Ага, Артур уже перестроился на высокопарный лад. Надо, чтобы кто-нибудь ему обязательно об этом сказал — при свете свечей вид у него, конечно, замечательный, но вот такая манера речи далеко не самая обворожительная.
— Это сделка между тобой и Повелителем теней.
— Понимаю.
Мой взгляд метнулся к Генри, но мне пришлось тут же снова отвернуться, потому что он склонил голову набок и прямо над его ухом показались розовые буквы нового названия — «Страстное желание». О боже, я ненавижу вкус миссис Грант. Ну почему она не увлекается, например, детективами?
— Слова, которые тебе нужно будет повторить следом за мной, в основном на латыни, — продолжал Артур. — Давай вкратце обсудим их значение, чтобы не пришлось прерываться для этого во время церемонии, — он нежно провёл рукой по обложке книги. — Текста не так уж и много. Если коротко, ты клянёшься честью быть верной Повелителю теней, и клянёшься ты своей кровью.
— Коротко, — повторила я.
— Своей девственной кровью, — уточнил Артур. — Ты подтверждаешь, что девственница и останешься ею, пока не будет сорвана последняя печать.
— А когда именно это произойдёт? Я имею в виду печать?
— Повелитель теней поставит нас в известность заблаговременно.
Я подняла брови.
— А можно поточнее? Не хотелось бы повторить судьбу тётушки Гертруды... — Я могла побиться об заклад, что слышала, как Генри хихикнул из своего угла, но когда я к нему обернулась, он лишь сосредоточенно рассматривал свои ладони. — Не то чтобы я очень спешила, — быстро сказала я. — Просто на всякий случай.
— Мы предполагаем, что последняя печать будет сорвана на Хэллоуин, — ответил за Артура Грейсон. — В тот самый день, с которого всё началось...
Ну отлично, теперь и он заговорил таким же патетическим тоном.
— Послушай меня, Лив, — он схватил меня за руку. — Если ты решила дать эту клятву, тебе придётся соблюдать правила и играть до конца.
«Ну да, ясное дело», — собиралась уже ответить я, но его серьёзность и строгий взгляд меня остановили.
— Хочу, чтобы ты действительно поняла, — Грейсон поглядел на Артура. — Артур забыл упомянуть об одной мелочи. В обмен на исполнение желания и на власть, которую ты получаешь, ты оставляешь дем... Повелителю теней залог. Ты обещаешь отдать ему самое любимое и дорогое, что у тебя есть, — он поглядел на меня так, будто я тотчас должна была броситься к выходу, сметая всё и всех на своём пути.
— Вовсе я не забыл, — оправдывался Артур, и впервые за то время, что я его знала, мне показалось, он немного занервничал. — Я как раз хотел перейти к этому пункту.
Мне вдруг стало страшно жаль их.
Ведь именно поэтому они собрались сегодня здесь: каждый ужасно боится, что демон может забрать залог, если они прекратят проводить ритуалы.
— Самое любимое и дорогое, — повторил Грейсон. — Если ты передумаешь...
Я покачала головой. Было понятно, что Грейсон пытается нагнать на меня страху, и делает он это только из хороших побуждений. Но ведь если я сейчас выйду из игры, никому лучше не станет. Кроме того, я никогда не смогу узнать, что за всем этим скрывается. А что касается их истории с залогом, такой уж неожиданной и ошеломляющей она мне вовсе не показалась. Как, интересно, демону по-другому заставить людей держать своё слово? Да и вообще, в обмен он исполнял заветное желание и давал невиданную силу, это ж демон, а не какой-нибудь там ангел — чего они ждали? Я бы с удовольствием озвучила все эти мысли, но, наверное, они зашли уж слишком далеко. Не хватало ещё пуститься защищать сейчас этого демона, которого вообще не существовало.
— Может, есть что-то ещё, о чём мне следовало бы знать? — вместо этого спросила я.
Демонов не существует — я держалась за эту мысль так крепко, как только могла. И поскольку демонов не существует, они ничего ни у кого не могут отобрать, как бы много им ни было обещано. Всё. Баста.
Грейсон отрицательно покачал головой и отпустил мою руку.
— Тогда давайте начинать. Всё ли готово? — торжественно сказал Артур и указал на маленький стол в центре пентаграммы. На нём были разложены кубок, бумага, ручка и нож. Довольно большой нож, как мне показалось.
Грейсон, проследив за моим взглядом, объяснил:
— Охотничий кинжал, он принадлежит папе Джаспера, ручная работа.
— Триста пятьдесят слоёв дамасской стали, — дополнил Джаспер, который до этого момента вёл себя как-то удивительно тихо. Даже приготовлением коктейлей не занимался. — Острый, словно скальпель.
Я кашлянула.
— Чем острее нож, тем слабее боль, — заметил Генри.
Да уж, отличное утешение.
— Кажется, я забыла вам сказать, что я не переношу вида крови, — сказала я.
— Я тоже, — Джаспер задул спичку, которой зажёг последнюю свечу. — Я просто всегда закрываю глаза, ты тоже попробуй.
— Итак, братья и сёстры, встаньте в круг, — потребовал Артур.
Я прикусила нижнюю губу. Последний раз я стояла в кругу примерно в средней группе детского сада.
...Встаньте, дети, встаньте в круг...
Но тут мой взгляд упал на нож, и смех, готовый вот-вот вырваться, снова исчез.
— Пятеро сорвали печать, пятеро дали клятву и пятеро откроют дверь, как гласят записи, — сказал Артур. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы снова завершить круг и обновить нашу клятву.
И тут случилось нечто очень странное. Если бы кто-то рассказал мне заранее, что я буду вот так здесь стоять, я бы по полу каталась от хохота. Но сейчас мне было совершенно не смешно. Возможно, всё дело в свечках, а может, в торжественной серьёзности ребят или в предостережениях Грейсона... Но когда я повторяла за Артуром слова, которые он мне читал, в горле у меня будто застрял ком. Я даже не пыталась перевести и понять, что именно я говорю, мне только помнилось, что «sanguis» — это кровь. Это слово встречалось чаще всего, во всех возможных формах. Время от времени парни тоже должны были что-то повторять, но они, скорее, невразумительно бормотали, в отличие от Артура, который продекламировал свою часть так самозабвенно, будто стоял на сцене.
В конце я должна была подойти к столу и записать своё желание на клочке бумаги. Времени мне понадобилось довольно много, я проверила всё несколько раз, но остальные терпеливо ждали, пока я завершу процедуру.
Я пожелала, чтобы демонов не существовало, и поэтому они никому не могли причинить никакого вреда. Ладно, идея, возможно, не гениальная, но в данных обстоятельствах она показалась мне очень даже разумной. Потому что это парадокс, и он мог бы защитить меня на случай, если бы этот демон действительно существовал. А парадоксы всегда могут прийти на помощь в случае сражения с потусторонней силой — это мне было известно из соответствующей литературы.
Артур поднёс сложенный клочок бумаги к пламени свечи и прочёл из книги ещё какое-то предложение на латыни, тем временем лист бумаги горел и пепел, кружась, опускался на пол. На этом всё закончилось. К неприятной части мы перешли гораздо быстрее, чем я предполагала.
— Итак, мы клянёмся в верности тебе, носитель тысячи имён, Повелитель тьмы, — сказал Артур и торжественно передал мне кинжал. — И скрепляем эти слова нашей кровью.
Я нерешительно подняла вверх руку с кинжалом. Ну почему как раз сейчас мне в голову полезли всякие дурацкие детские стишки? «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана...»
— Где резать? — спросила я.
— Лучше всего на ладони, — сказал Генри. — Там заживает лучше, чем возле пальцев. Только не так сильно дави, эта штука действительно адски острая. Если хочешь, я тебе помогу.
— Да ладно, всё в порядке, я и сама справлюсь. — Я набрала в лёгкие побольше воздуха и прижала лезвие ножа к подушечке большого пальца. Тут же брызнула кровь. Ой! — А теперь что?
— Вот сюда, — Грейсон подал мне бокал, который уже был наполнен красной жидкостью. Почти теряя сознание, я наблюдала, как из пореза на моей руке вытекает тонкая струйка крови и капает в бокал. Одна капля, вторая, третья...
— Этого достаточно, — сказал Грейсон, и Генри передал мне платок, чтобы я могла остановить кровь. Рана немного щипала, но в общем всё оказалось не так уж и сложно.
Не без гордости я передала нож дальше, Грейсону. После того как в бокале оказалась кровь каждого из нас (Джаспер действительно закрыл глаза, когда дело дошло до него), наступило самое неприятное. Артур потряс фужер с жидкостью, чтобы наша кровь как следует перемешалась, а потом каждый должен был сделать глоток и сказать: «Sed omnes una manet nox [11] ». (Интересно, что это означает? «Но у всех есть ночная рука»? «Ночью все руки становятся одной»? Моя латынь действительно никуда не годится.)
Мне пришлось очень сильно постараться, чтобы проглотить эту гадость, не почувствовав её вкуса. Это оказалось не так уж просто. Меня всю трясло. Теперь я больше никогда не смогу даже смотреть на красное вино, не говоря о том, чтобы пить его, даже если у него не будет привкуса крови. Но хорошо хоть, что меня не стошнило.
Остальные вели себя куда спокойнее, чем я. Было видно, что для них это стало уже совершенно обычным делом. А Джаспер даже сделал целых два глотка.
— Теперь круг снова замкнулся, о Повелитель тьмы и теней, — сказал Артур и скорчил довольную мину. — Мы ждём твоих указаний, чтобы сорвать последнюю печать и исполнить наше обещание.
— Но ты вполне можешь не спешить, — это, конечно же, подал голос Джаспер, он просто обязан был испортить торжественное окончание церемонии. Парень начал задувать свечи. — А что? Ну правда ведь, он вполне может подождать ещё немного, пока мы не выйдем в финал.
