Глава двадцать пятая
Уже издалека я заметила перед зелёной дверью Генри, который о чём-то увлечённо спорил с Лотти. Та прислонилась к дверной раме и явно не хотела пускать его внутрь. Лотти стояла, уперев руки в бока, на ней был праздничный дирндль с чёрным передником из парчи.
— Присутствие богов? — спросил Генри.
Лотти покачала головой.
— Очень мило, но нет. Не так возвышенно. Попробуй ещё раз. Итак, что неизвестно?
Генри вздохнул.
— Это что-то из Гёте?
— Нет, — Лотти склонила голову набок и кокетливо поправила жуткую парчовую ленту у себя на талии. — Не из Гёте и не из Шиллера.
— Ты должна просто спрашивать, а не давать подсказки, — укорила её я, а Генри тем временем переключился на меня и произнёс:
— Вот и ты наконец!
— Ах, мне так нравится с ним разговаривать. Он такой вежливый мальчик... — Лотти широко мне улыбнулась. — И он приходит сюда каждую ночь. Эта кровожадная ручка-ящерица укусила его за палец, так что пришлось мне его немного подлечить, и мы подружились.
— Да, это была действительно заковыристая преграда, — сказал мне Генри. — С каких это пор у ящериц есть зубы?
— С тех самых пор, как им приходится защищать мои сны от непрошеных посетителей, — ответила я. — Это вампирская ящерица. Вампирская ящерица-убийца. И, кажется, со своими обязанностями стражника она справляется куда лучше, чем моя няня.
— А ты знала, что Генри умеет печь пироги? — Лотти одарила парня улыбкой, преисполненной материнской любовью. — Его очень заинтересовал рецепт моих ванильных полумесяцев, которые подходят на все случаи жизни. А взамен он поделился рецептом орехового пирога. Кроме того, он спросил меня, умею ли я танцевать вальс и не могла бы научить его этому. Правда же, он просто милашка?
На какой-то момент я просто лишилась дара речи. Кажется, пришла пора мне поднять бровь и насмешливо поглядеть на Генри.
Тот смущённо почесал нос.
— Чего только не сделаешь, чтобы разгадать загадку, — пробормотал он.
— Не сдавайся, малыш. Думай проще, а лучше в народном ключе, — подбодрила его Лотти. — Давай же, попробуй ещё разок. Итак, что неизвестно?
Я возмущённо задышала.
— Ты не настоящая Лотти, ты просто Лотти-выдумка, и я поставила тебя, чтобы ты охраняла мою дверь. И если ты не будешь справляться со своими обязанностями, я тебя уволю и найму мистера Ву. Он не только владеет ударом тигра, ещё его наверняка не так-то просто обмануть. Ореховый пирог. Подумать только!
Лотти явно обиделась.
— Я-то думала, моё воспитание привило тебе больше уважения, — сказала она. — Хочешь зайти? Как-то дует тут.
— Нет, я ещё побуду здесь. Закрой дверь, — строго приказала я. — И никого не впускай, слышишь?
— «Благодарность немцев»? — быстро спросил Генри, прежде чем Лотти успела войти и закрыть за собой дверь. Лотти с сожалением покачала головой.
— Я же сказала — в народном ключе!
— Лотти!
— Всё-всё, ухожу! До свидания, Генри.
Очень медленно, много раз недовольно вздохнув, Лотти всё-таки закрыла дверь.
— «Благодарность немцев»? — повторила я, когда мы наконец остались одни.
Генри утвердительно кивнул.
— Я нашёл это в интернете, в каком-то манифесте Черчилля. Там говорилось о неблагодарности немцев, которая точно существовала.
— И ты подумал, что наоборот — благодарность немцев может быть неизвестной? — я захихикала. — Надо же до такого додуматься! Но как же быть с Гансом?
— Ах, чёрт возьми, это действительно сложная загадка. Я уже сотню раз искал в интернете Ганса и неизвестно, но... о! — Кажется, ему в голову пришла какая-то идея, глаза Генри засветились.
— Что?
— Но это ведь не на немецком! — он провёл ладонью по лбу. — Так что я до сих пор не нашёл ответа.
— И? Что будешь делать? Проснёшься и бросишься к компьютеру? Или вытащишь из кармана свой выдуманный телефон и прямо отсюда зайдёшь в интернет? — я рассмеялась, и Генри вместе со мной.
— Да ты в отличном настроении, особенно если принять во внимание, что недавно вступила в клуб потерянных душ, — заметил он.
— А ты довольно пессимистичен, если вот так просто позволяешь своей душе потеряться, — отозвалась я.
— Хотя... — Я вдруг вспомнила обо всём, что мне пару минут назад рассказала Анабель, и смех замер у меня на губах. — Ты вообще был знаком с прошлым парнем Анабель, Томом?
— Том Голланд? Конечно, он был на год старше. А что?
— Ну, просто...
Потому что Артур его ненавидел, а теперь он мёртв. Нет, я не могла этого сказать. Я нерешительно переминалась с ноги на ногу.
— Может, отправимся в какое-нибудь более уютное местечко? — Генри вопросительно взглянул на меня. — Например, пройдём через эту дверь?
— Какая милая попытка, — сказала я.
— Тогда давай хоть немного прогуляемся, — Генри улыбнулся и протянул мне руку. Я на секунду замешкалась, а потом подала ему свою ладонь.
Просто это было слишком уж хорошее чувство.
Мы медленно пошли вниз по коридору. Когда дошли до угла, за которым находилась дверь Анабель, я спросила:
— Как думаешь, что случится, когда будет сорвана последняя печать?
Генри пожал плечами.
— Ты же сегодня сама прекрасно слышала: Повелитель теней сбросит свои оковы, восстанет из пролитой крови и проявит благодарность каждому, кто был ему верен.
И когда же я такое слышала?
— Кажется, я это пропустила, — сказала я.
— Ах да, точно, ты же не знаешь латынь. В общем, «cruor» означает «кровь», только не такую, как «sanguis», а пролитую в бою.
— А тебе не кажется, что это просто метафора? Как, например, с оковами... то есть... Что это было?
Я услышала какой-то звук, похожий на тихий скрип открывающейся двери.
— Понятия не имею, — Генри отпустил мою руку и обнял за плечи. — Но лучше нам уйти куда-то, где мы сможем спокойно поговорить. Например, к тебе.
Я обернулась. Двери, двери повсюду. Но вокруг было совершенно тихо, никакого движения и даже шороха. Почему же тогда я чувствовала, будто за мной наблюдают?
— Пойдём! — Генри схватил мою руку и снова потянул меня в направлении наших дверей. В иной обстановке я бы возмутилась, но сейчас с радостью последовала за ним.
— Здесь ведь никого нет, правда?
— Никогда нельзя знать наверняка, — ответил он, и впервые с тех пор, что я его знала, голос Генри звучал жёстко. — Если у тебя достаточно сильная фантазия и ты умеешь сосредотачиваться, то сможешь превратиться во сне во что или в кого угодно.
— Я знаю.
Мне ведь уже пришлось как-то побывать во сне совой. Фантазия у меня была отличная, а вот сосредотачиваться не очень-то получалось.
Но коридор был абсолютно пуст. Вот только почему Генри шёл всё быстрее и быстрее? И почему он говорил шёпотом? Это не особенно помогало мне успокоиться.
Он снова взглянул назад через плечо.
— Если постараться, можно превратиться в другого человека или в тигра, в комара, в люстру, в дерево, в порыв ветра... Например, я мог бы выглядеть как Генри, но на самом деле оказаться кем-то совершенно другим.
О боже. Теперь уж мне точно не успокоиться. Не замедляя шаг, я внимательно посмотрела на Генри, оглядела контуры его лица, серые глаза с густыми ресницами, красивые губы, маленький завиток в уголке рта. Нет, это был Генри. Совершенно точно.
— Тс-с-с! — он остановился.
Я тоже это слышала. Какой-то шорох. Как будто кто-то сдвинул занавеску.
Я вцепилась в руку Генри. Вот, этот звук повторился снова. Да, будто шевелится какая-то ткань. Или кто-то с шумом вдыхает, сцепив зубы. Сложно сказать, откуда раздавался этот шум. Но раздумывать некогда — он был уже совсем близко.
Генри снова потянул меня вперёд, и я была так благодарна ему за это, потому что мои колени вот-вот собирались отказать. Как всегда — каждый раз, когда во сне меня кто-нибудь преследовал, они превращались в дрожащий пудинг. А земля под ногами будто покрывалась песком или толстым слоем снега, и я начинала двигаться, словно в замедленной съёмке. Я терпеть не могла такие сны.
Снова раздался этот странный шорох. Что там Генри говорил про порыв ветра? Может ли порыв ветра кого-нибудь преследовать? И бывают ли шуршащие порывы ветра... с зубами?
— Тебе не кажется, что тут как-то потемнело, Генри?
Он не ответил. Мы снова оказались перед нашими дверями, но Генри не остановился, а потянул меня ещё на несколько метров вперёд, к розовой лакированной двери из дерева, которая была разрисована пёстрыми цветами. Даже ручка была сделана в форме цветка.
— И ещё тут похолодало, — я сама обратила внимание, что мой голос звучит как-то истерично. — Или мне это только кажется? Прошу, скажи, что мне это только кажется.
— Намного лучше — тебе всё это просто снится.
Генри провёл пальцем по жёлтому цветку. Он как будто пощекотал его, во всяком случае, в ответ кто-то тихо хихикнул. Генри нажал на ручку, и дверь поддалась. Я на секунду замешкалась.
— Пойдём же, тебе понравится.
Генри втянул меня внутрь, дверь за нами с шумом закрылась и отделила от того, что, возможно, находилось в коридоре.
Я облегчённо вздохнула.
Но это состояние длилось не дольше секунды. Что-то мокрое хлопнуло меня по лицу, и я испуганно вскрикнула. И тут же увидела мыльные пузыри. Сотни пузырей! Они парили над поросшими травой холмами в самом голубом и ясном небе на свете. Да и вообще, все цвета здесь были такими кричащими, будто кто-то настроил яркость в телевизоре на максимум. Повсюду цвели цветы, листья на деревьях были не только зелёные, ещё жёлтые или розовые. Вдалеке можно было различить башни какого-то замка. Золотые башни.
Совсем недалеко от нас под нежную музыку детской шарманки крутилась карусель, играла мелодия из мультиков Диснея «Этот маленький мир веселья». На одной из пёстро разрисованных лошадок сидела и самозабвенно улыбалась маленькая светловолосая девочка. Она всё ехала и ехала по кругу. Как ни странно, она не услышала моего громкого крика, да и вообще, казалось, не заметила нашего присутствия.
— Мы что, попали в страну Оз? — спросила я, стирая ладонью со щеки мокрый след от мыльного пузыря. — Но почему тогда впереди пасётся барашек Шон? Ой, погляди-ка, дерево из воздушных шариков.
— Я же говорил, что тебе понравится, — Генри рассмеялся. — Добро пожаловать в розовый мир снов Эми. Ну разве здесь не удивительно?
Он снял меня с карусели и потянул в тень огромной яблони, на которой одновременно росли и цветы, и зрелые яблоки. И парочка апельсинов, насколько я успела заметить.
— А кто такая Эми?
— Моя младшая сестра, — он с гордостью кивнул на девочку на карусели. — Ей четыре года и у неё самые волшебные сны на свете, как ты и сама уже успела убедиться. Когда мне начинает казаться, что всё в мире очень плохо, я прихожу сюда. Здесь мир всегда в полном порядке. Не происходит ровным счётом ничего. Хочешь яблоко?
Я покачала головой.
— Мы же спим, их вкус всё равно не почувствуешь.
— Всё зависит от силы твоей фантазии, — Генри улыбнулся. — Но я тоже не слишком-то научился ощущать вкус и запах во сне, — признался он затем. И тут же нагнулся вперёд и взял в руку прядь моих волос. — Как жаль.
Я почувствовала, что заливаюсь краской, и вздохнула.
— А что там, снаружи?
— Думаю, ничего хорошего, — пожав плечами, он присел в тени дерева на мягкий мох.
— А почему у меня получилось пройти через эту дверь? Я ведь не знакома с твоей сестрой и тем более у меня нет никакой её вещи.
— Видишь, как замечательно, что рядом с тобой оказался я. — На волосы Генри приземлился большой мыльный пузырь, он медленно покачивался и даже не думал лопаться. — Иначе пришлось бы тебе до сих пор торчать снаружи. В панике ты рвалась бы в каждую дверь и дрожала от страха.
— Только не надо шутить. Это действительно было жутко, — я присела рядом с Генри и прижала коленки к подбородку. — Думаешь, это до сих пор ждёт нас у двери? Если да, как нам теперь вернуться домой?
— А кто сказал, что нам обязательно нужно отсюда выходить? Мы вполне можем остаться здесь, пока не проснёмся.
Мыльный пузырь до сих пор красовался на волосах Генри.
— «Есть одна лишь луна и одно золотое солнце, — распевала Эми на своей карусели. — И улыбка означает дружбу с каждым...»
— Она такая милая, — сказала я.
— Ты тоже милая, — Генри глядел мне прямо в глаза. — Иногда я просто теряюсь от этого.
Моё сердце забилось быстрее. И с перебоями.
— Когда я увидел тебя впервые, в аэропорту, с этим сыром, уже тогда ты показалась мне очень милой.
Что ж, отлично, теперь ещё и дыхание перехватило. И когда он наклонился ко мне, дышать стало совершенно невозможно. Мысль, которая как раз крутилась в моей голове, раздробилась на мелкие кусочки. Что-то с аэропортом... Цюрих... Кажется, Санкт-Галлен — это совсем близко от Цюриха? И... какие же у Генри красивые глаза. Если он снова захочет меня поцеловать... Может, стоит сначала... лучше... Я быстро протянула руку вперёд и ткнула указательным пальцем в мыльный пузырь на его волосах.
Глаза Генри округлились от удивления.
— Прости, это была такая смешная картина, будто бы тебе на голову приземлилась перевёрнутая десертная тарелка, — пробормотала я и разочарованно вздохнула, потому что он снова выпрямился. Как будто у него и в мыслях никогда не было меня целовать. Может, он действительно об этом и не думал.
Так о чём я размышляла только что? Кажется, о чём-то важном.
Сзади раздался цокот копыт и тут же мимо нас галопом пронеслись два пони, один белый с коричневыми пятнами, а второй полностью белоснежный. Когда Эми увидела их развевающиеся гривы, она заливисто рассмеялась. Это был такой чистый сердечный смех, какой бывает только у маленьких детей.
Моё дыхание немного успокоилось. Но в голове дико мельтешили обрывки мыслей.
Мне вдруг резко расхотелось продолжать все свои исследования. Все эти тайны, которых становилось больше и больше с каждым днём. Сны, противоречащие всякому здравому смыслу. Генри, в присутствии которого мой мозг превращался в розовую сахарную вату. Анабель со своим странным признанием. Артур, который выглядел как настоящий ангел, но почему-то внушал мне страх. А теперь ещё и это... нечто в коридоре. Я протёрла глаза. На меня вдруг навалилась страшная усталость, невзирая на то, что я в этот момент вообще-то спала.
— Всё в порядке? — осведомился Генри.
Я глубоко вздохнула. Затем выудила обрывок мысли, один из тех, что кишели у меня в голове, и озвучила его:
— Том Голланд... Правда ли, что Артур его ненавидел?
Генри поднял бровь.
— Как же изящно ты сменила тему, — заметил он. — Не думаю, что прямо ненавидел, так категорично я бы не высказывался на твоём месте. Но он действительно терпеть его не мог, это правда. Честно говоря, Том не вызывал особой симпатии, он был гордым самовлюблённым идиотом. Артур страшно ревновал к нему Анабель, потому что Том был её бывшим парнем. И Том этим пользовался, провоцируя Артура при любой возможности. Однажды они так сильно подрались, что Грейсон, который попытался их разнять, получил кулаком в глаз. Когда речь заходит об Анабель, Артур теряет контроль над собой и чувство меры. Он действительно её обожествляет.
— Хм, — протянула я. — И сейчас? Анабель рассказала мне о том, что она... э-э-э... нарушила правила. Думаешь, он ей простил? Я имею в виду то, что она ему изменила?
Генри нахмурился.
— Лив, Артур — один из моих лучших друзей. И я не собираюсь его обсуждать, тем более в таких интимных подробностях. И где, скажи, пожалуйста, ты виделась с Анабель?
Нет, нет, нет, нет — никаких вопросов на вопрос! Я спросила первой. И меня очень радовал тот факт, что я снова смогла собраться с мыслями.
— Но... не кажется ли тебе странным, что Том Голланд мёртв? — продолжила давить я.
Генри отвернулся.
— Водитель грузовика быль пьян. Это ужасно, но иногда такое случается.
— Я знаю. Но, может, эта автокатастрофа исполнила заветное желание Артура?
Генри замешкался, и я поняла, что эта мысль уже не раз приходила ему в голову. Но затем он медленно покачал головой.
— Артур действительно терпеть не мог Тома, да, это неприятно, но я уверен, что он не мог желать его смерти. Это не в его стиле.
Тут вдруг что-то громко загудело и визгливый женский голос заглушил мелодию карусели.
— Кто из вас, проклятые забияки, разбросал здесь части конструктора?
Я огляделась по сторонам в поисках человека, который это сказал, скорее, проорал. Но никого не было видно.
— Вы что, хотите, чтобы я сломала себе шею? Вашему папаше это понравится! — бушевал голос. Казалось, он раздаётся одновременно со всех сторон. — Тогда он избавился бы от меня навсегда и зажил бы счастливо с этой шлюхой.
Карусель остановилась, Эми больше не выглядела так самозабвенно, а скорее, озабоченно.
— Что это..? — начала я, но, обернувшись к Генри, поняла, что он пропал. Я подпрыгнула.
Куда он запропастился? Исчез бесследно.
— Генри! Генри! — кричала я, а внутри нарастала паника. — Прошу, вернись! Это совсем не смешно.
Но Генри не возвращался.
— Уходи прочь! Давай, оставь меня здесь снова, я буду лежать и умирать! — закричал женский голос, и Эми на карусели вздрогнула. — По мне всё равно никто скучать не будет! Никто!
И вдруг, словно кто-то вытянул вилку из розетки, резко стало темно. Пол под моими ногами поплыл, и я почувствовала, что лечу в пустоту.
Восемнадцатое сентября
Флоранс Спенсер идёт на бал с Каллумом Касперсом. Если вы сейчас спрашиваете себя, с каким таким Каллумом, то знайте, я разделяю ваши чувства. Мне пришлось сначала проверить, учится ли вообще этот Каллум в нашей школе. Учится. Уже шесть лет. Ой.
Я раздобыла для вас прошлогоднюю фотографию, на ней члены математического кружка — Каллум второй слева.
Что ж, дорогие незаметные мальчишки с некрутыми интересами и смешными гривастыми причёсками, хватит грустить, ведь и у вас есть надежда. В один прекрасный день самая милая и любимая девочка во всей школе может спросить именно вас, хотите ли вы быть её кавалером на Осеннем балу.
Тогда вы просто расслабленно смахнёте с лица глупую длинную чёлку и скажете — «Да!». Именно так и поступил Каллум Касперс. (Может, назовём его для простоты КаКа, что скажете?) И чёлка его больше не лежит, как прежде. Да и вообще, рядом с Флоранс Каллум перестал выглядеть таким уж незаметным и некрутым.
Но я всё равно этого не понимаю. Флоранс могла пригласить абсолютно ЛЮБОГО. Ну, кроме одного...
Возможно, именно тут и кроется разгадка. Может, Флоранс тайно вздыхает по Артуру Гамильтону? Может, она просчитывала свои шансы стать королевой бала и заменить Анабель рядом с Артуром? Может, узнав, что Анабель специально приезжает из Швейцарии, Флоранс предложила стать её кавалером первому, кто попался ей на глаза, особо при этом не раздумывая.
Ну что ж, если это так, то нашему КаКа просто крупно повезло.
Кстати, я до сих пор отстаиваю свою точку зрения — отношения на расстоянии невозможны как вообще, так и между Артуром и Анабель в частности. Возможно, ради бала они ещё сойдутся, но рано или поздно этому придёт конец. Вы ещё вспомните мои слова. Даже до Рождества они изменят свои статусы в Фейсбуке на «одинок». И тогда все дороги снова открыты. А до тех пор, милый КаКа, наслаждайся моментом. А ты, Флоранс, не падай духом.
Увидимся!
Ваша Леди Тайна
P.S. После долгих пререканий с отделом пожарной безопасности организационный комитет бала разрешил провести фейерверк на сцене и использовать искусственный туман. Друзья, у меня замечательное предчувствие. После того как мы выдержим официальную часть и директор Кук, а затем и миссис Бекетт со своими вальсами отвалят, начнётся настоящая вечеринка!
Это будет самая головокружительная бальная ночь со времён существования нашей школы.
P.P.S. Внизу вы найдёте список всех старшеклассников, которые до сих пор не определились с партнёршей для Осеннего бала. И среди них сливочный красавчик Джаспер Грант. Мой вам совет: девчонки — срочно хватайте его! (В танце он тихий ужас, но кого это волнует?)