Глава семнадцатая
Вилла Артура, точнее, его отца оказалась точь-в-точь такой, каким я себе представляла дом Эрнеста до первого совместного ужина. Широкие массивные ворота с видеонаблюдением на въезде, огромный сад, больше напоминающий парк, арка с колоннами, которая вполне сгодилась бы для фильма «Унесённые ветром», и настоящий фонтан в холле. Я с трудом могла себе представить, что в таком месте можно просто жить.
— Тут как в частной клинике для наркозависимых детей, у которых богатые родители, — прошептала я Грейсону.
— В чём-то ты права, — ответил он. — Хотя здесь всё наоборот — наркотики и спиртное раздают направо и налево.
— Моя мама пришла бы в восторг, — сказала я.
— Хм, — Грейсон почесал затылок. — Она немного отличается от других матерей.
— Да, ты тоже заметил? Кстати, я очень рада, что ты снова со мной разговариваешь.
По дороге сюда он лишь мрачно глядел перед собой. Когда я села в машину, Грейсон ограничился коротким «Привет», и больше ни одного слова не слетело с его губ за всё время поездки. Сейчас Грейсон пожал плечами.
— Так или иначе, я всё равно ничего не могу изменить. Ты тут, хотя я тебя предупреждал.
— Да, — довольно сказала я.
В машине на меня навалилась такая усталость, что я просто боялась заснуть рядом с молчащим Грейсоном. С этими практическими опытами и перестановкой мебели я совершенно выбилась из сил. Но сейчас снова чувствовала себя бодрой и готовой разделаться с парой-тройкой тайн.
Дверь нам открыл какой-то испуганный молодой человек, сказавший лишь:
— Молодёжная вечеринка происходит у бассейна, — и отправил нас в один из боковых коридоров.
Если верить Грейсону, это был личный секретарь папы Артура, который сегодня тоже устраивал вечеринку (папа Артура, конечно, а не секретарь).
Слово «небольшой» в представлении Гамильтонов приобретало весьма интересное значение. Например, «небольшой» бассейн был метров пятнадцать в длину, а само помещение оказалось огромного размера, больше всех тех домов, где мне приходилось жить. Очень многие предметы вокруг были сделаны из стекла, и от этого становилось как-то страшновато. Бросаться тут камнями совершенно противопоказано.
В глубине зала находилась барная стойка, настолько профессионально обставленная, что её можно было бы поместить в любой дорогой паб. Бассейн волшебно освещался со всех сторон, вода выглядела очень привлекательно, но в ней почему-то никто не плавал. Ну что ж, может, всё ещё впереди. Людей здесь было полно, многие из них танцевали так близко к краю бассейна, что, казалось, рано или поздно всё равно плюхнутся в воду. Настроение вокруг царило просто замечательное.
Разглядывая девочек в облегающих платьях и туфлях на каблуках, я размышляла, не слишком ли много на мне одежды, но потом заметила ещё нескольких девчонок в джинсах и футболках и вздохнула с облегчением. Я и так нарядилась весьма вызывающе, если принять во внимание мой обычный стиль. На тёмно-синей футболке был довольно глубокий вырез, а новые джинсы, которые мне купил папа в порыве щедрости во время одной из наших прогулок по Цюриху, сидели как влитые. Кроме того, у меня были накрашены глаза и губы, а ещё я нанесла на лицо немного тонального крема. В волосах красовалась заколка в виде серебряной бабочки — её мне подарила Мия, потому что ей эта бабочка казалась слишком броской.
— Вон Артур и Джаспер, — мне приходилось почти кричать, потому что смесь музыки и голосов в помещении с таким количеством стекла была настоящей акустической катастрофой.
— Почему это Джаспер поднял большой палец и одобрительно улыбается?
— Ему кажется, что я сделал невозможное и привёл тебя сюда вопреки запрету твоей мамы, — ответил Грейсон, пока Артур и Джаспер проталкивались к нам мимо танцующих. — Ты можешь просто отказаться, — он схватил меня за руку и строго заглянул в глаза. — Слышишь меня, Лив? Просто откажись.
— От чего? — спросила я, но тут до нас добрались Артур и Джаспер.
— Малышка Лиз! С распущенными волосами и без очков! Ух ты! — Джаспер одарил меня сияющей улыбкой. — Отлично, Грейсон! — воскликнул он затем и поднял руку, наверное, чтобы Грейсон по ней хлопнул. Но тот лишь криво улыбнулся. А рука его всё ещё крепко держала мой локоть.
— Как замечательно, что тебе всё-таки удалось прийти, Лив, — сказал Артур. Без школьного пиджака он выглядел ещё прекраснее, чем раньше, если это вообще возможно. Почти как классическая статуя работы Микеланджело, только не голая, а в джинсах и облегающей футболке-поло.
— Я же говори... — начала я, но Грейсон меня перебил.
— Убедить её маму было не так-то просто, — соврал он, сжав мой локоть ещё крепче. — Пришлось пообещать, что я верну Лив домой ровно в одиннадцать.
— Э-э-э... — я постаралась не слишком пялиться на Грейсона.
— Что ж, это лучше, чем ничего, — обрадовался Артур. — Есть хотите? У моего папы сегодня тоже вечеринка, отмечают какую-то удачную сделку. Я организовал для нас парочку блюд. Суши, канапе и пирожные со смородиной.
— Нам почти досталась горячая рыжеволосая официантка, — подал голос Джаспер. — Но папа Артура захотел оставить её у себя... А вот и Генри.
Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Одно упоминание его имени заставило моё сердце на секунду замереть. Не помогало и то, что волосы Генри выглядели так, будто он сушил их во время двенадцатибалльного шторма. Когда я вспоминала о том, что во сне мы держались за руки, то страшно смущалась. Хотя поведение Генри не давало ни малейшего повода думать, что он видел тот же сон, что и я. В школе мы не заметили друг друга в толпе учеников, то есть это он меня не заметил, а я только сделала вид.
— Дружище, ты хотел приехать два часа назад, — сказал Джаспер.
— Да, я знаю, — ответил Генри.
Он поглядел на руку Грейсона, которая всё ещё сжимала мой локоть.
Грейсон вздрогнул и отпустил меня, будто только сейчас поняв, что всё это время почти полностью перекрывал мне приток крови к запястью.
— Простите, — сказал Генри. Под его глазами красовались большие тёмные круги. — Я просто не мог уйти из дома. Обычный маленький семейный кризис выходного дня.
Они с Грейсоном, как обычно, изобразили своё детское приветствие с цеплянием пальцами, хлопками и пожатиями, и на какой-то момент с лица Грейсона почти полностью исчезла напряжённость.
— Но теперь всё разрешилось? — сочувственно осведомился Артур.
Генри кивнул, видимо, не собираясь распространяться.
— Привет, сырная девочка, — сказал он вместо продолжения и улыбнулся мне. — Ты всё-таки пришла?
— Да, моя самая строгая на свете мама разрешила в виде исключения провести этот вечер вне дома, — ответила я, украдкой поглядывая на Грейсона.
— Но только до одиннадцати, — невозмутимо дополнил он.
— Ёлки-палки! — Джаспер указал на рыжую девочку в голубом открытом платье, таком коротком, что оно вполне могло бы сойти за купальник. — Кому пришло в голову пригласить сюда Мэдисон?
Значит, вот так выглядит бывшая девушка Джаспера. Сейчас она стояла, прижавшись к какому-то парню, у самого края искрящегося бирюзовым светом бассейна, и громко смеялась.
— Мэдисон тут с Натаном, — доложил Артур. — Крепись, Джаспер. Я быстро с ними поздороваюсь, ладно? Скоро буду.
— Тьфу, — скривился Джаспер, наблюдая, как Артур подходит к этой парочке. — Да мне вообще по барабану, просто раздражает, что она ведёт себя так, будто сама меня бросила. Хотя на самом деле всё было не так.
— Естественно, — пробормотал Грейсон.
— То есть... Натан? Что Мэдисон себе позволяет? Хочет заставить меня ревновать, расхаживая с этим садовым гномом? Меня, Джаспера Гранта! Не знает, что я его в душе видел? Да у него один только нос больше, чем всё остальное!
— Ладно тебе, Джаспер, мы на твоей стороне, — перебил его Генри.
Вдруг тон голоса Джаспера из обиженного превратился в медово-сладкий.
— Мэдисон можно только посочувствовать, правда, малышка Лиззи? — не упуская из вида свою бывшую подружку, он положил руку мне на плечо. — Сначала таскается за мной месяцы напролёт, пишет слезливые любовные письма, но не успел я и глазом моргнуть, как она уже бросается на шею первому встречному. От отчаянья. — С каждым словом он пододвигался чуть ближе, теперь его губы почти касались моего уха. — Кстати, от тебя отлично пахнет.
— Оставь её в покое, Джаспер, — напрягся Грейсон, но Джаспер не обратил на него внимания.
— Что это за духи? — прошептал он мне прямо в ухо. — Они сводят меня с ума.
— Да, это видно. Особенно если учесть, что я вообще сегодня духами не пользовалась.
Я высвободилась из его тисков, но сделала это гораздо менее резко, чем мне бы хотелось, потому что Мэдисон продолжала поглядывать в нашу сторону.
— Хочешь пить? — спросил Джаспер и просиял, когда я утвердительно кивнула. — Сегодня я создам новый напиток в твою честь. Я назову его «Сладкая Лиз» в честь самой привлекательной блондинки в этом доме.
Генри хмыкнул.
— Её зовут Лив. Л. И. В. И ей всего пятнадцать, Джаспер, — всё больше раздражался Грейсон. — Я не позволю ни накачивать её спиртным, ни подставлять, давая Мэдисон повод для ревности. Да и вообще...
— Давай, вали к своей Эмили, всё удовольствие мне испортил, — перебил его Джаспер. Он указал на двух девушек, которые как раз зашли в широко распахнутые двери. Одной из них была Флоранс, а второй — тонкая и кареглазая девочка с каштановыми волосами до лопаток — Эмили Кларк, редактор школьной газеты.
От любопытства я встала на цыпочки, чтобы получше их разглядеть.
Флоранс выглядела восхитительно. Блестящие локоны спадали на её небрежно накинутую кожаную куртку, к которой она подобрала короткую юбку и сапоги. Эмили была как минимум на голову выше подруги, со строгой стрижкой, в своей чёрной кепке и чёрных штанах она могла сойти за старшую сестру Флоранс. И выглядела она как студентка, которая основательно подходит к учёбе. Или как страховой агент. Кстати, мы с Мией подозревали, что Эмили Кларк может оказаться Леди Тайной и вести блог Балабо-Балаба, основываясь в основном на том, что за все три года его существования о ней там ни разу не было написано ничего плохого. Кроме разве что одной статьи, где упоминался непривлекательный вид её шлема для верховой езды и слишком уж хорошие оценки в школе. Но употреблённое в блоге слово «заучка» вполне могло бы сойти за скрытый комплимент или самовосхваление, а фотография Эмили верхом на лошади в полном обмундировании была очень даже привлекательной. Кажется, ей посчастливилось быть одной из тех немногих, на ком шлем для верховой езды не сидел совсем уж отвратительно.
— Неужели наша феминистка Эмили побывала в парикмахерской? — спросил Джаспер. — Это помада у неё на губах? — он тихонько присвистнул. — Кажется, Грейсон, она втюрилась в тебя не на шутку.
Как будто в доказательство его слов, Эмили улыбнулась и помахала нам рукой. Тем временем Флоранс повернулась к темноволосому пареньку с покатыми плечами и проблемной кожей, которую можно было различить в неярком свете даже отсюда. О боже! Это наверняка и есть Прыщавый Сэм, сто процентов. Его взгляд блуждал по залу, он явно кого-то искал.
Возможно, Флоранс как раз предлагала ему сто фунтов за то, чтобы он пошёл со мной на бал, и сейчас он раздумывает, достаточно ли выгодна эта сделка. Я была почти уверена, что моя мама готова заплатить и больше, лишь бы только поглядеть на меня в бальном платье. Я спряталась за Грейсона.
— Можно подумать, что Эмили стоит на балконе в Букингемском дворце, с таким достоинством она улыбается и машет, — съехидничал Генри. — Мне кажется, она желает видеть своего принца.
Грейсон глубоко вздохнул, а Джаспер наградил его тычком между лопаток.
— Иди уже! Мы приглядим за Лиз.
— Лив!
— Ну а я что говорю?
— Ладно, я скоро вернусь, — сказал Грейсон в пустоту, затем развернулся и поплёлся к Эмили. Мы с Джаспером и Генри остались наблюдать, как он с ней здоровается.
— Категория «непринуждённый поцелуй в щёку», — констатировал Генри.
— Именно так я целую свою тётушку Гертруду, приходя в гости, — сказала я. (Целуя тётушку, я всегда задерживала дыхание, потому что от неё неприятно пахло мокрой псиной и лаком для волос.) Но Эмили, кажется, не собиралась останавливаться на поцелуе в стиле тётушки Гертруды. Она коротко поглядела в нашу сторону, обняла Грейсона за шею и притянула к себе, чтобы подарить ему самый настоящий голливудский поцелуй взасос.
— Йу-у-у-у, — протянул Джаспер, а Генри заметил:
— Всё, помаде конец.
— Она просто хочет быть уверенной, что никто не подумает, будто от неё пахнет мокрой псиной, — возразила я.
— Только между нами — мне кажется, от неё всегда немного попахивает конюшней, — прошептал Артур, который незаметно снова оказался за нашими спинами. — Сеном, кожей и навозом... Только не проболтайтесь об этом Грейсону. Судя по развитию событий, скоро она воспылает к нему большей страстью, чем к своей лошади.
— А её, кстати, зовут не как-нибудь, а Завоеватель, — добавил Генри. Даже не глядя на него, я знала, какое выражение появилось на его лице в тот момент.
Я старалась не засмеяться. Эмили с Грейсоном всё продолжали целоваться, и мне стало как-то неприятно за этим наблюдать.
— Поискали бы себе какую-то комнату, что ли, — пробормотал Джаспер. Генри с Артуром быстро переглянулись.
— М-м, Лив, послушай, хочешь посмотреть на мой кинотеатр и фильмотеку? — тут же спросил Артур.
В эту же секунду мои усталость и растерянность исчезли. Неужели настал момент истины? И сейчас я наконец узнаю, почему Грейсон так старался помешать моему присутствию на этой вечеринке?
Джаспер, Артур и Генри, казалось, напряжены не меньше, чем я. Они выжидающе глядели на меня, готовясь услышать ответ. «Просто откажись» — в моей голове до сих пор крутились слова Грейсона.
— Да, — сказала я твёрдо. — С огромным удовольствием.
