"Империя"

     Ну вот, миновала ещё одна ночь в этих ебучих джунглях... И, к моей великой радости, на сей раз я действительно поспал. Спишу это на величайшую в моей жизни изнурённость и банальный недосып, оставшийся от первой ночёвки. Не сказать, что прямо-таки выспался, но в голове хоть было ясно, в отличие от вчерашнего.

     Не знаю, кстати, сколько я вообще тут дрых. Алиль я не обнаружил в лагере, видать она не стала меня дожидаться и одна отправилась по делам своим нехитрым. Ловушки проверить, еды раздобыть. У костра стояла только металлическая чашка, наполовину заполненная водою, по всей видимости кипячённой. Такая мелочь, а ведь как приятно ощущать её заботу...

     Я, кстати, только сейчас задумался, а откуда у неё чашка, если акалиров не снабжают снаряжением? Впрочем, оно легко объясняется тем, что некогда данная планета принадлежала чужакам, которых ятки истребили или выгнали. Планета, наверняка, подвергалась неоднократной уборке, но какой-то процент мусора всё равно проглядели, а для отправляемых сюда акалиров он просто на вес золота. Чашка, бутылка, прочая бытовая фигня в условиях первобытной жизни несказанно упрощает выживание. И мусор разгребают, и жизнь свою упрощают. Похоже, акалиры — это действительно последний рубеж в очищении планеты...

     Но ладно, а где, собственно, сам акалир? Пойти что ли поискать её... Хотя по сути чем мне ещё заняться, правильно? Я здесь только и могу, что помогать ей, ибо без Алиль я просто пропаду. Подозреваю, что она опять направилась к реке. Плюс, она недалеко, так что я гарантированно не заблужусь по пути. Итак, отпив живительной водицы и утолив жажду, я отправился на её поиски.

     Спуск со склона протекал без лишних приключений и нежелательных встреч. Ну, почти... Скорпиона вот заметил, здоровенного тарантула... Но я их не интересовал и мы разошлись мирно. Какие они всё-таки противные... А ведь что интересно — я, здоровый человек, побаиваюсь их. И не только, муравьёв я тоже не жалую, как и оводов, а также прочих кусачих гадов. Я к тому, что я гораздо больше них и они никоим образом не смогут меня убить, только особо-ядовитые персоны. Но всё равно возникает ощущение, будто всё, чего они хотят — это сожрать меня, пускай и по микроскопическим кусочкам. А глядя на копошащихся муравьёв, так и кажется, что те хотят всем скопом облепить тебя и обглодать до костей. Может, в отдельных случаях этот страх обоснован, но сдаётся мне, по большей части он был и остаётся просто выдуманным.

     И пяти минут, наверное, не ушло на то, чтобы ступить на зелёный берег, мягко переходящий в миниатюрный песчаный пляж, вкраплённый разносортной галькою. Во мгновение ока я опознал крошку Алиль, стоящую по пояс в воде. И за миллисекунду я выпал из окружающей меня реальности, увидав, что была она вообще без ничего... Но что самое страшное — мне ведь некуда бежать! Как только я закончу эту мысль, она меня сразу заметит, я даже в кусты не успею шмыгнуть! Получается, что... Смотреть и наслаждаться, пока можно? Смотреть, как зачерпанная в её руки вода окатывает её личико, десятками безудержных потоков скатываясь вниз, по плечам, груди и бёдрам? Я сейчас не то, что бы краснею — не впервые всё же голых вижу — но хочу сквозь землю провалиться. Вряд ли она меня поколотит, но чёрт возьми... Как ни крути, я вторгся в её личное пространство, отчего всё окружение как будто потускнело — настолько тяжёлой оказалась атмосфера, сдавливающая каждый сантиметр моих органов, лёгких в частности.

     Ну вот, взгляд её переместился на меня. Надо полагать, следует ожидать визгов и ругательств? А также последующих неловкостей, что непременно вкрапятся в наши и без того туманные взаимоотношения?

— Извини пожалуйста! — немедля выпалил я, закрывая глаза и намереваясь уже семимильно топать восвояси. — Это вышло случайно! Обещаю, больше не повторится!

     И сделал я уж было один шаг, как позади раздался обескураженный голосок акалира, заставивший меня застыть на месте: 

— П-Постойте! За, а что вы сделали-то?

     Поначалу я растерялся, совершенно не понимая Алиль. Осторожно повернувшись к ней лицом, я больше в целях эксперимента, чем банального любования вновь пробежался глазами по заманчивым изгибам её тела, непроизвольно задерживаясь в наиболее эрогенных зонах. Но... Ей, похоже, было совершенно похрен, что на неё пялятся. Ноль реакции, понимаете? Просто ноль. Без палочки.

— За-а? — позвала она меня, выдирая из преддверия астрала. — Что у вас случилось?

— Эм... — промычал я, не зная с какой стороны подступиться. — Тебя не заботит, что я тебя без одежды увидел? — вскинув кверху одну бровь, тыкнул я указательным пальцем в её направлении.

     Алиль же, прибывая в недоумении, опустила голову и оглядела себя самолично, не произнеся ни единого слова. Для сравнения: аналогичной реакции можно добиться от любого человека, если пожалуетесь ему на излишнюю белизну облаков. Кончился её осмотр тем, что девочка лишь неопределённо пожала плечами и как ни в чём не бывало вернулась к ванным процедурам, не обронив на лицо ни грамма пунцовой пудры.

     Я, конечно, херею с неё... Хотя блин, она ж ятканской породы. Они себя самцами с самками зовут, пять лет на лоне природы живут без ничего, а также придерживаются естественного отбора. Стоит ли удивляться бесстыдному отношению к наготе, в самом-то деле?

— Ну ладно... — ещё не до конца отойдя от этой щекотливой ситуации, я поспешил ретироваться. — Не буду тебе мешать.

— Может, тоже сполоснётесь? — прилетело мне её предложение в спину. — Жарко всё-таки.

     О-хо-хо, ну нет, спасибо! Боюсь, что если я к тебе залезу, то мне станет ещё жарче. Или душа дракона не в ту голову ударит, а мне потом оправдываться.

     Разумеется, не озвучив ничего вышеуказанного, я тактично отказал ей и потопал обратно. Может, если бы она мне нравилась, то я бы ещё согласился, но... Как уж дела обстоят. Нет, Алиль мне нравится, но исключительно как личность — знакомая, может подруга. Дело в том, что я не воспринимаю её, как зрелую девушку, с которой возможны близкие отношения. И я душой отца могу поклясться, что никакой это не преждевременный пиздёж — Алиль правда мне безразлична. Именно в плане романтики. А так, в межличностных отношениях, естественно, нет.

     Дожидаясь её в лагере, восседая на акалирском контейнере, я поймал себя на мысли, что помыться мне всё-таки лишним не будет. В последний раз я умывался только влажными салфетками, будучи на борту челнока, а с тех пор, наверное, уже неделя прошла. Да и побриться бы мне не мешало... Три сантиметра растительности точно уже вымахало. Господи Боже, блага цивилизации начинаешь ценить только после таких злоключений...

     Возвратилась Алиль только минут через двадцать примерно, взбодрённая и посвежевшая, со всё ещё мокрыми волосами, уже не такими растрёпанными. В руке она сжимала весьма крупный гриб-трутовик, по всей видимости попавшийся ей по пути.

— Я так понимаю, ты это хочешь съесть? — не без намёка кивнул я.

— Ну, можно... — скованно признала Алиль. — Только он уже взрослый, а значит ядовитый. У трутовиков съедобны только молодые особи. Так что если его и есть, то только мне. Но я его не потому взяла.

— А для чего тогда? — вопросительно вскинул я брови.

— Трутовики пригождаются в выживании. — вооружившись привычной улыбкой, прижала она свою находку к щеке, забавно деформируя эластичную кожу. — Он ведь неспроста так называется. Из его твёрдых волокон можно изготовить качественный трут, а если надломить гриб и поместить вовнутрь тлеющий уголёк, то он не потухнет на протяжении нескольких часов. Представляете?

— Представляю. — без лишнего энтузиазма выплюнул я, прежде чем подняться на ноги, потянуться и развернуться к ней спиною, в который уже раз оглядывая вездесущие заросли. — Ладно уж, какие планы на сегодня? Опять пойдём искать еду, после чего вернёшься к своим наблюдениям?

     Всё свободное время Алиль тратила на фиксирование поведения местных животных, в частности насекомых, рептилий, амфибий, птиц и рыб, ибо млекопитающие нас старательным образом избегали. За что я им премного благодарен, ибо не хватало мне ещё на ягуара наткнуться.

— Да вы, по-моему, уже еду нашли... — неловко усмехнулась Алиль.

— Это ты о чём? — переглянулся я через плечо, после чего заметил, как блондинка вынимает из опоясывающей её шкурки продолговатый и острый камень, а в другой же зажимает широкий плотный лист.

— Не двигайтесь. — скомандовала она мне, подходя сзади.

— Эй-эй, Алиль! — машинально я заёрзал, заподозрив неладное. — У меня на спине кто-то сидит!?

— Да. — решила она не юлить. — Сейчас смахну, не бойтесь.

     Один точный и мягкий шлепок по спине — и услышал я, как что-то глухо ударилось о прелый подлесок. Развернувшись на пятках, я понадеялся застать посягнувшуюся на меня тварину удирающей в лесную гущу, но она уже оказалась нанизана на первобытный нож Алиль. Нарушителем спокойствия оказался здоровенный волосатый паук, истерично дёргающий всеми восьмью лапами и оголяющий для вида острые клыки.

— Алиль, ёпта! — скрючился я в приступе отвращения. — Ты серьёзно собралась его жрать?

— Ну да, а что? — после секундного молчания произнесла она. — Они так-то неплохи на вкус, просто прожарить надо, стрекучие волоски удалить. Иногда в них вообще попадается мясо, чужое правда...

     Меня сейчас вывернет. Ох, сдаётся мне, я никогда не пойму ятков...

     Так или иначе, день протекал вполне себе спокойно. Паука она действительно зажарила и предложила мне отведать его плоти, от чего я изначально отказывался, но в конце концов решил не брезговать и хотя бы попробовать одну лапку. И знаете, на самом деле не так страшно оказалось — горелый привкус, надо полагать, заглушил присущую членистоногому мерзость. Я даже вторую лапу съел, при этом не опорожнив желудок.

     Оставшаяся часть суток была потрачена на акалирские наблюдения, где мне оставалось только в стороне отсиживаться, ибо на зоолога я совершенно не тянул. Я больше фрукты высматривал, которыми мы на протяжение дня и закусывали, запивая их водою из лиан, которые приходилось рубить. Да, оказывается в некоторых лианах имеются неплохие такие запасы питьевой воды... Перерубил — и пей, будто из шланга, по крайней мере пять секунд.

     Но фрукты были редкими и ближе ко второй половине дня мы уже ощутили подсасывание в желудках. Что, всё о еде, да о еде? А вы чего хотели, это выживание. В общем, своевременно спохватившись, мы — а точнее Алиль — оторвались от исследований и отправились на поиски провианта. Первый час закончился несолоно хлебавши... Алиль даже предложила закусить кузнечиками, ибо неизвестно когда раздобудем нормальной еды. Тропическими кузнечиками, здоровыми такими... Я, естественно, запротестовал и отказался, а она превозмогла себя и к моему отвращению действительно съела парочку, заверив меня, что есть вещи куда омерзительнее. Охотно верю, но проверять не решусь.

     Но тем не менее, жалеть мне не пришлось. Нормальную еду мы всё-таки нашли, а именно — сухопутную черепаху, приличных таких размеров. Жалко? Может быть. Но мы за свою жизнь боремся, поэтому не время слёзы лить. Даже Алиль пришла в восторг, а оно, согласитесь, говорит о многом. Черепашка оказалась весьма скромной, даже не пыталась укусить нас своим клювом. Сперва старалась убежать, но я зажал её крепкой, голодной хваткой, отчего она быстро сдалась и просто-напросто укрыла голову в стенах своей передвижной крепости.

— Повезло, ничего не скажешь. — улыбаясь во весь рот, приподнял я эту живую консерву. — Правда, как её разделать?

— Никак. — не медлила Алиль с ответом. — Прямо в панцире на костёр — и всё, она сама пропечётся. Панцирь обгорит и начнёт крошиться, от него несложно будет избавиться.

— Живую что ли? — малость прифигел я. — Убежит ведь. Или ты её перевернуть хочешь?

— Не-е-е, мы её в лагере острогой убьём. — с лёгким состраданием заглянул акалир в чёрные глазки беззащитной добычи, легонько поглаживая её панцирь. — Она сейчас не высунется, нужно что-то длинное и острое. Слабое место любой рептилии — область шеи, соединяющая спинной мозг с головным. Один точный удар — и она умрёт мгновенно, без мучений.

     Я был доволен, как слон. Но только до поры, до времени... Ибо по пути в лагерь заприметили мы с Алиль, что небо хмурилось, а облака сгущались, формируя тяжёлые неразборчивые формы, сливающиеся в единую свинцовую мглу, норовящую зашторить нас от привычных солнечных лучей, а дальний горизонт уж рокотал, предвещая надвигающийся гнев природы.

— Вот так всегда... — вздохнула Алиль, стоило первым каплям окропить истомлённый лес. — Потеешь, ждёшь дождя, а он всё не идёт... Устаёшь, в конце концов умываешься и как назло он решает разразиться.

— Закон подлости никто не отменял. — прокомментировал я сказанное, неся ещё живую черепаху. — Я так понимаю, огонь мы развести не сможем? И, как следствие, поесть?

— Боюсь, что да... — разочарованно свесила она голову. — А лить он может хоть до завтра, по опыту знаю.

     Ну ёбанный в рот... Всё же так нормально шло, почему этот сраный дождь пошёл именно сейчас!?

— Кстати, а нас молния не захерачит? — вдруг насторожился я в знакомой всем манере. — Мы ж на холме сидим, да и у тебя там металлический ящик стоит...

— То, что молния бьёт в возвышенности — это древний миф. — налегке усмехнулась Алиль. — Молния вообще непредсказуемое явление. Да и если уж на то пошло, у нашего холма есть более высокий участок. А мой ящик состоит из специальных сплавов, обладающих почти что нулевой электропроводимостью.

— Ну хоть так... — вздохнул я, заглядывая в глазки спрятавшейся черепахе. — Возрадуйся что ли. Возможно, не съедим. А как хотелось... Сколько хоть до эпицентра грозы, не знаешь, Алиль?

     Помнится, она определила направления света при помощи одной только железки. Мало ли, что она ещё знает?

— Сейчас. — ответила она, переводя взгляд на периодически сверкающую зарницу. — Молния ударит, подсчитаем.

     Ждать пришлось, наверное, половину минуты. Как и полагается, молния опередила гром, вспыхнув на горизонте первой.

— Раз... — начала Алиль отсчёт. — Два... Три... Четыре... Пять... Шесть... Семь... — гром, заставивший землю слегка задрожать, перебил её голос. — Два километра с хвостиком.

     Как к гадалке не ходи, знал что она прошаренная. И оттого я удивился не столь сильно, но всё равно решил поинтересоваться.

— Как определила?

— Молнию мы видим сразу, так как скорость света лишь немногим ниже трёхсот тысяч километров в секунду. Скорость звука же немногим больше трёхсот тридцати метров в секунду. Отсчитываете, сколько секунд требуется грому, чтоб достигнуть ваших ушей и умножаете на триста тридцать метров, переводя показатель в километры.

     Подпортил, конечно, этот ливень наши планы, а с другой стороны освежусь. Правда, от мыслей, что придётся голодать вплоть до нескорого утра, я ловил нехилую такую хандру. Вот так дилемма, либо тараканов хавать, либо голодать. Мы с Алиль, конечно, отыскали и употребили пару фруктов, но от этого не легче. Сами-ка попробуйте на двух грушах полтора дня продержаться.

     По мере нашего подъёма дождь всё усиливался... В тому моменту, как мы возвратились в лагерь, плотно пристроившись под естественным навесом из широких тропических листьев, зарядил он по-полной. Но гроза, что несомненно радовало, бушевала где-то далеко и, видимо, обходила нас стороной. Сидели мы с Алиль совершенно без дела: я периодически высовывал руку под воду, чтобы умыть ею лицо и волосы, а Алиль же удерживала черепашку, чтоб не убежала. До завтра мы её решили не держать — всё равно ночью не сможем надзирать за нею, так что сейчас мы на неё смотрим скорее, как на питомца, а не как на будущий шашлык. Хотя я всё ещё питаю слабую надежду, что природа сжалится над нами и распогодится...

— Ну вот... — вздохнула Алиль, удручённая погодой. — Не люблю я безделье... Такая трата времени.

— Ага. — ответил я, прислоняясь спиною к древесному стволу. Организм мой будто с облегчением вздохнул после такой продолжительной жары. Тело словно омывалось не только свежей водою, но и волнами умиротворяющего экстаза. Не заводя уж речи, что впервые за несколько дней комары наконец перестали курсировать вокруг меня и, честно, это просто охуенно! Эти кровососы любого с ума сведут... — Но отдыхать тоже надо, согласись. Иногда, чтобы дойти, нужно остановиться. — припомнил я одну неглупую цитату.

— Ваша правда. — признала Алиль, неловко занимая схожее положение. — Значит, болтать будем? Если я вам не надоела, конечно...

— Алиль, как ты можешь надоесть? — лениво повернул я к ней своё лицо. — Ты всё для меня делала и делаешь, пусть мы с тобой даже едва знакомы. Знала бы ты сколько дифирамб я внутренне спел в твою честь, только постыдился озвучивать вслух.

— Хах, правда? — неловко усмехнувшись, она обоюдно перевела на меня взгляд. — Что ж, я рада, что мой труд оценили. Однако... Нужно ли знать пострадавшего, чтобы предложить ему помощь? Не уверена, заслуживаю ли я этой похвалы.

— Это ты просто скромная. — решив позволить себе что-то смелое, я потянулся к её головке и ласково потрепал по белокурым волосам. — И добрая не в меру.

     Думалось мне, этот жест её подбодрит. Однако же к моему диву она резко приуныла, о чём кричали одни только её глазки, потускневшие как огоньки рождественской гирлянды, коим недоставало электричества.

— Добрая? — переспросила она вялым голоском, поджимая коленки и обхватывая их свободною рукою, пока взор её был устремлён в никуда. — Бесхребетная скорее.

     Это что за меланхолия на неё накатила, тем более так спонтанно? Я что-то не то сказал? Да вроде бы нет... Стало быть, Алиль решила предстать передо мною в, казалось бы, немыслимой вариации? Хотя чего здесь немыслимого... Тоскливая сторона есть у каждого из нас, нету на свете личности, держащей хвост трубой семь дней в неделю и Алиль, видимо, не исключение. Она как Луна, из-за разницы в размерах и скорости вращения всегда повёрнутая к Земле одной и той же стороной, скрывающая от глаз свою вторую половину, укрывая в непроглядной тьме свои уродливые шрамы, нанесённые мириадами забияк-метеоров.

— Эй, ну ты чего? — постарался я подступиться к ней как можно мягче, что для меня, прямо скажем, достижение. — Я ведь этого не говорил.

— Но подумали хотя бы раз, верно же?

     На самом деле да, было дело... В самый первый день.

— Спасибо за тактичность, но я ведь знаю свои слабые стороны. — ответила Алиль на моё растерянное молчание. — Меня о чём-то попроси — и я всенепременно это сделаю, ибо банально лишена характера, чтоб воспротивиться. Я даже не думаю, что хоть когда-нибудь смогу воспитать свою группку детей, проводя акалирскую инициацию. Зная меня, скорее дети примутся меня воспитывать, а не я их. Абсурд совершенный... И тем не менее на него я и обречена.

     Минуту я следил за приунывшей Алиль, размышляя над тем, что следовало бы сказать ей, дабы наверняка утешить. Я совсем не психолог, но сомневаюсь, что с Алиль нужно слишком мудрить. Она простушка с душою нараспашку, так может с ней необходим аналогичный подход?

— Ох и несправедлива же ты к себе. — притянув девочку за плечо, я по-отцовски прижал её к себе, надеясь передать ей вместе с телесным теплом и уверенность в самой себе. — Я без сознания лежал и ничего не мог тебе приказывать. Ты помогла мне из собственного желания, сострадания и — повторюсь — доброты. Может, тебе и впрямь недостаёт характера, но хотя бы добродушность не оспаривай.

     Ответа не последовало. Видимо, анализирует сказанное. Ну ладно, пусть лучше размышляет, чем тоскует. Застала, конечно, врасплох... Что это, на неё так дождь действует?

     Просидели мы в текущем положении, наверное, минут пятнадцать. Алиль не сопротивлялась, не пыталась выбраться из моей, впрочем, некрепкой хватки, чего не скажешь о черепахе, прилагающей все усилия, чтобы слинять из её хвата.

     К громовым раскатам мы уж попривыкли и обращали внимание лишь на самые громкие и близкие рокоты. Вообще, это действительно жутко... Одно дело сидеть дома во время грозы, да потягивать какао, и совсем другое — беззащитно сидеть прямо под тучами и немо надеяться, что гром тебя не разразит. Однако же, как выяснилось, не грозы нам стоило страшиться...

     Пребывая в ожидании очередного грома, в уши наши неожиданно ударила целая какофония из обезьяньих голосов, нещадно надрывающих связки. Хандру Алиль как водою смыло... Только она заслышала этот панический хор, как вздёрнула голову кверху, точно перепуганный кролик, пока зрачки её ежесекундно сужались. Эти бабуины с нами уж давно и, сколько я их помню, никогда не шумели. А это, надо полагать, означает лишь одно...

— Хищник! — прошептала Алиль, живо вскакивая на ноги.

— Ч-Чего!? — последовав её примеру, вполголоса спросил я.

— Скорее уходим отсюда. — схватив меня за руку и нетерпеливо потянув за неё, Алиль вновь намылилась идти к реке, что протекала у подножья нашего склона. — На ближайший час здесь будет слишком опасно, нужно отсидеться где-нибудь в сторонке. И чем дальше, тем лучше.

     Сложно это — спасаться бегством, попутно прилагая все усилия, чтобы не шуметь. Полагаю, столкновение с сухопутным хищником было лишь вопросом времени, но всё равно я оказался к этому морально не готов. Да и физически, что уж таить! Я просто человек, без когтей и клыков, чтобы противостоять животному. От которого даже ядовитый ятк решил дать дёру! Чувствую, как давление от нервов подскочило... Виски пульсируют, провоцируя небольшую мигрень... Ощущаю острую нехватку воздуха, что особенно забавно в пропитанных кислородом джунглях...

     Но страх мой постепенно спал по мере отдаления от ревущих приматов, сопоставимых в моём подсознании со свистом сброшенной бомбы. Насквозь вымокшие, мы пересекли неглубокую реку и с облегчением рухнули на противоположный берег, игнорируя даже размытый ливнем ил с песком, которые всё равно смоются через минуту.

— Фух! — надеясь успокоиться, я широко раскрыл рот и проглотил скопившуюся в нём чистую воду. — Не знаешь, кто это был, Алиль?

— Не-а. — покачала она головой. — И, честно, не хочу знать. А хотя... — на секунду призадумалась она. — Нет, пожалуй, я бы посмотрела, но с безопасного расстояния.

     Пускай мы утопали с неспокойной территории, но паранойя всё равно разыгралась. Битый час мы с ней, будучи не на шутку взвинченными, вглядывались вперёд, в густую зелёную рощу... Сердца наши замирали с каждым подозрительным покачиванием ветки, виновником движения которой на деле был либо дождь, либо ветер...

     Вот когда действительно осознаёшь роль человека в природе. Находясь в отопленном доме, восседая в мягко обитом кресле и окидывая взглядом свою коллекцию охотничьих трофеев, имея возможность в любую минуту откланяться на кухню и откушать яств, от коих твой холодильник просто трещит, крайне легко вообразить себя царём животного мира. Но попробуй ты согреться с помощью костра, который нужно развести без спичек или зажигалки... Без ружья добыть ну хоть какую-то достойную добычу... Хоть один день продержаться без крыши над головою... Как ты непременно осознаешь, насколько ты на самом деле жалок. Жалок и зависим от милости матушки-природы, к которой ты утратил всякое подобие уважения.

     Повременив ещё, наверное, двадцать минут, мы с Алиль наконец решились возвратиться в лагерь, пусть и в настороженном режиме. Хорошая ли это была идея — спорный вопрос, согласен. Но и перспектива разбивать новый лагерь тоже заманчивой не казалась, не говоря уже о том, что места-то не проверены... Не имеют обезьяньей сигнализации, безопасного отхода и так далее. Была не была...

     Здесь и обычно-то не видно дальше вытянутой руки, а разразившийся ливень будто и вовсе сгустил окружающий нас воздух, окутав лес подобием тумана. Солнца тоже стало в разы меньше... Или как там называется здешняя звезда? Цафаст по-моему. Ну что за напасть, а?

     Итак, мы на месте... Видим ящик Алиль, наши гамаки, промокшее насквозь кострище. Голову влево — никого. Голову вправо — тоже никого. Что я могу сказать? Тихо. Очень тихо. Подозрительно тихо. Только дождик барабанит о тропические листья, да далёкий гром беснуется. Возникает очевидный вопрос — почему, не так ли? А очевидных ответа здесь может быть только два. Либо хищник всё-таки убрался восвояси... Либо это обезьяны, убоявшись участи сгинуть у него в желудке, благополучно ретировались всей стаей. Конечно, возможен также третий вариант, совмещающий в себе сразу оба... И я в принципе на всё согласен, кроме, разумеется, второго. Господи, пожалуйста, пусть здесь никого не будет...

     Мой следующий шаг ну прямо был достоин фильмов ужасов. Я даже не понял, на что наступил — просто ощутил ступнёй какую-то нестандартную форму. Будто бы в миску... Но, медленно опустив глаза, я ощутил шальной холодок, невольно пробежавшийся у меня по спине. Кусок панциря... С которого ещё можно было соскрести остатки черепашьего мяса. Даже вода, скопившаяся в нём, отдавала красноватым оттенком. Прости, дорогая... Но, надеюсь, этот зверь тобой наелся и отправился на послеобеденный сон, а не счёл за лёгкую закуску и не рыщет по округе в поисках чего-то посолиднее.

— Алиль. — тихо подозвал я акалира, но оставшись без ответа и какого-либо внимания, сам подошёл к ней, пристально вглядывающейся в зелёные заросли.

     Но я не единственный, кто в этот миг решился сделать шаг. Из-за высокого кустарника внезапно появился тот, кого я, собственно, и опасался... Длинное мускулистое туловище, под слоями изумрудной чешуи которого прослеживались вздутые каналы вен, явно говорящие о высоком снабжении конечностей кислородом и, как следствие, возможности развивать высокую скорость и длительное время мчаться без остановок. Вытянутый, лишь постепенно сужающийся гибкий хвост, явно служащий рулём и позволяющий хладнокровному практически мгновенно менять направление во время погони. Мощные длинные ноги, снабжённые когтями. Чешуя на них, устремляясь вниз, из насыщенно-зелёной плавно перетекала в тёмно-древесную. S-образная шея, оканчивающаяся клиновидной головою. Зубов не видно, но думается мне, челюсти у него мощные, раз хватило силы разгрызть черепаху... Глаза жёлто-зелёные, с вертикальным змеиным зрачком. И, наверное, главная фишка многих рептилий — гуляющий вверх-вниз раздвоенный язык. Блять, ну и зверюга...  Да она в высоту метра два с половиной, а длинной, наверное, все шесть!

— Алиль... — предварительно присев и проглотив скопившуюся слюну, повторно воззвал я к ней, практически беззвучно. — Это кто такой?

— Эмхефоспей. — ответила она встревоженно, но по неведомым мне причинам даже не понизив голоса.

— Тс! — нервно встрепенулся я. — Ты чего, услышит же!

— Не услышит. — не спуская взгляда с рыщущей рептилии, заявила она. — Он совершенно глухой. И видит только то, что движется.

     Серьёзно что ли? Ну... Это утешает, что сказать. Есть шанс остаться незамеченными. Вот сейчас, я вам отвечаю, его глаза направлены на нас, но он совсем не реагирует. Вздохнул бы с облегчением, да всё равно боюсь пошевелиться после наставлений Алиль.

— Нужно выждать подходящий момент. — говорил мне акалир. — Как только он отвернётся. И ни в коем случае не вздумайте идти, когда эмхефоспей нагнётся и положит нижнюю челюсть на землю. Он, может, и глухой, но она у него чрезвычайно чувствительна: в радиусе как минимум пятнадцати метров от него не ускользнут даже малейшие вибрации.

— А ему дождь не мешает? — спросил я, глядя как этот бескрылый дракон взаправду кладёт подбородок на почву, намереваясь обнаружить всю солидную живность поблизости.

— Мешает. — подтвердила Алиль. — Вообще странно, что он вышел на охоту. Во время ливня животные ищут укрытия и сама идея их разыскивания становится попросту нелогичной. К тому же сейчас всё пропитано озоном, а наш пот уже смыло водой. Он нас даже не почует.

— Ну и слава... — чуть не сказал я "Богу". — ...Кель-Каце. А говорила, здесь почти нет хищников.

— Нет, я говорила, они есть. Просто лично я увидела немногих за всё время пребывания на Этлиасе. Но эмхефоспея я доселе не видала, особенно с такого близкого ракурса... Какой он великолепный, правда? — пользуясь тем, что он немного отошёл от нас в сторонку, Алиль в восхищении таращилась на рептилию-переростка. — Один из немногих животных, способных усваивать сельвертокс. Можно сказать, наш природный хищник.

— Нахуя вы вообще его подселили сюда? — поинтересовался я с нотками истерического нытья. — Вы ж собираетесь здесь жить, и разводите в окрестностях таких опасных соседей!

— Но природа же его зачем-то создала. — хлопая глазами, констатировала Алиль. — В ней всё взаимосвязано, даже незримые микробы играют в ней незаменимую роль. Экосистема во многом смахивает на домик из домино. Вынимая всего один-единственный кирпичик, ты рискуешь обрушить вообще всю конструкцию. А страдать потом придётся всем без исключения.

     Ох, Алиль, скажи это земным браконьерам. Да и человеку в целом. Сколько мы видов истребили, и до сих пор кое-как живём. Жалуясь, что климат какого-то хрена вздумал меняться не в лучшую сторону.

     Так или иначе, нужно было сьябываться отседова. И не просто удирать, сломя голову, а тактично отступать, не сводя с эмхефоспея взгляда, чтобы знать, когда необходимо будет замереть. Если так задуматься, то под дождём не так уж плохо... Он хоть запахи сбивает.

     Отступать от неопознанной угрозы и пытаться сохранять спокойствие пусть было тяжело, но даже опознав её, задача нисколько не упростилась. Сердечко моё бедное просто с ума сходило, а выровнять дыхание никак не получалось. Стоя на месте, я хоть знал — дракон меня не засечёт. Сейчас же, переминая подкашивающиеся ноги, я был вынужден молиться, чтобы ему не приспичило внезапно оглянуться или положить челюсть на землю. Тут ещё так скользко, блин... Ебучий склон.

     Методичный отход, чувствую, растянулся аж минут на пять, хотя по ощущениям и длился целую вечность. И, что безумно радовало, рептилия не шла за нами по пятам, по-прежнему слоняясь исключительно в лагере. Что она там, собственно, забыла? Может, запах Алиль её удерживает? Всё-таки там вещи, коими она не первый месяц пользуется.

     Но методичным он был только до поры, до времени. Ситуация накалилась, стоило углу под нашими ногами перерасти в более крутой. Сука, разница всего в несколько градусов, а сколько геморроя-то... Шагать теперь придётся вдвое аккуратнее. Зак, не срукожопь... Не здесь, не сейчас...

— Ай-а-ай! — забавно, пока я сетовал на собственную неуклюжесть, из нас двоих удосужилась поскользнуться именно Алиль. И она бы всенепременно шлёпнулась в грязь, не успей я схватить её руку.

     Бледное личико, суженные зрачки, подрагивающие пальчики, вздымающаяся грудь. Постшоковое состояние, не иначе. Ничего, Алиль, мне самому страшно... Эмхефоспей, вроде бы, не услышал, а значит его челюсть не была на земле. Кажется, пронесло...

     Только вот... Удерживать от падения сразу две туши было, мягко скажем, тяжело. А ведь дело обстояло далеко не в моих мускулах, а в элементарном балансе. Все усилия я прилагал, чтобы покрепче упереться ногами в этот размытый водою дёрн, только Алиль всё равно, пусть и неумышленно, но бескомпромиссно тянула нас вниз.

     Нить госпожи-удачи, доселе хоть как-то удерживающая нас от падения, лопнула в единую и злополучную секунду. Не справившись с возложенным грузом, ботинки мои соскользнули и опрокинули нас обоих, сдобрив крушение не только физической болью и очевидным ужасом, но и нежелательной громкостью. Впрочем, на громкость насрать, лишь бы только этот чешуйчатый чёрт не засёк нас...

     Пересёкшись с Алиль взглядом, я приметил очевидную в текущей ситуации гримасу ужаса, перекосившую её перепачканное в грязи лицо. У самого-то, небось, не краше... Затаив дыхание, мы с акалиром обоюдно навострили слух, силясь понять — была ли причина для реальной паники. Был ли повод подрываться и бежать, куда глаза глядят... Господи, пожалуйста, ну пусть нам снова повезёт! Не может же всё так закончиться. Чтобы нам и вот так умереть? Да нет же, ну нет, умоляю...

     Раздавшееся в отдалении шипение красноречиво подтвердило наихудшие из опасений. Ещё и резкое такое, ну точно спалила, падла...

— Бежим! — выдавила Алиль, прежде чем вскочить на ноги. — Врассыпную!

     Быть может, если бы не акалирский голос, я бы и дальше отлёживался на земле. Дожидался надвигающейся смерти, не с косой, но с острыми зубами, будучи неспособным расшевелить своё одеревеневшее тело. Я уже понял, что страх меня сковывает похлеще цемента. Мозг переходит в автономный режим, сквозь блокаду которого ни одна моя мысль не способна прорваться. Чего, видать, нельзя сказать насчёт приказов извне... Иначе как объяснить, что я незамедлительно дал дёру, стоило мне лишь заслышать слова Алиль?

     Только пятки сейчас, наверное, и сверкают. Мне дважды повторять не надо, бежать так бежать! Вниз по склону, напролом через хлещущие по лицу кустарники и возникающие перед лицом деревья. Я только не понял, почему Алиль решила разделиться: ввиду неизвестной мне тактики или затем, чтоб съели кого-то одного? Надеюсь, что не второе...

     Первые мгновения побега я взаправду слышал увесистый топот за спиною, вкупе с треском ломающихся ветвей и шелестом раздвигаемых листьев, но довольно скоро этот реквием затих. И хотя сперва я уговаривал себя ни в коем случае не оборачиваться — просто удирать, однако же в конце концов не удержался и переглянулся через плечо. Счастья моего не передать словами, стоило мне осознать, что за спиною никого и не было... Да ладно, он внатуре отъебался от меня? Аллилуйя, блять! Спасён, теперь и выдохнуть можно...

     Впрочем, много ли у меня поводов радоваться? Ведь если эмхефоспей отстал от меня... То сейчас он, вероятнее всего, гоняется за Алиль. Вот ведь незадача... Знаете, не буду строить из себя героя и сознаюсь честно. Мне очень... Очень... Очень!.. Прям несказанно, невыразимо хочется остаться здесь, вдали от угрозы. Пустить ситуацию на самотёк и просто понадеяться, что Алиль выкрутится самостоятельно. А самому отсидеться и втихаря дождаться эвакуаторов, которые, к слову, должны будут явиться буквально на днях. Но... Понятно же, что я не мог так поступить? Если бы не эта кроха, я бы уж давно коньки откинул. Поэтому неважно, как мне страшно... А подоспеть к ней на выручку я просто обязан. Хоть я, прямо скажем, и не представляю, каким образом смогу помочь. С голыми руками, да на дикого зверя... Ну-ну. Если бы острый язык умел резать...

     Пришлось возвращаться, попутно взывая к Алиль с просьбами откликнуться. Варан-переросток всё равно глухой, как вековой дед, поэтому похер. Горла я не щадил, наверное поэтому акалир быстро отозвался. Надрывающимся, источающим неподдельный страх голосом, заставившим меня буквально мчаться на источник, дорожа каждой секундой.

     Времяисчисление уж перестало для меня существовать. Растворилось в кипящем котле происходящего экшена, умещая каждое событие в едином пузыре сумасбродства. Понятия не имею, сколько мне понадобилось времени, чтоб отыскать Алиль: может, десятки секунд, а может, несколько минут... Хотя по факту отыскал я вовсе не её, а эмхефоспея... Пытающегося протиснуть голову в громадный полый ствол давно упавшего и уже полусгнившего дерева.

— Алиль! — крикнул я. — Ты в дереве что ли сидишь!?

— Да! — если мне не показалось, то она сейчас ревёт.

— Тебя как туда занесло!?

— Я пыталась спрятаться! — с накатившими эмоциями оправдался акалир.

— Ой, бля... — прошёлся я рукою вдоль вымоченного дождём лица. Но ладно уж, она была в критической ситуации. Немудрено было и сглупить. А может, я бы и вовсе поступил так же... Преследуя желание просто забиться куда-нибудь.

— Выбраться не могу! — истерично кричала блондинка. — Как только я пытаюсь выбежать, неважно откуда, он мигом меня настигает!

     И чё делать-то? Отвлечь? Тогда он меня сожрёт... Вот чем мы с Алиль заслужили этого обжору? Ну... Ладно, я — много чем, но она?

     А рептилия тем временем не унималась. Совсем напротив — запрыгнула на ствол, трещащий под весом этого чешуйчатого исполина, но, кажется, всё равно его выдерживающий. Похоже, он запомнил примерное местоположение Алиль и сейчас находится прямо над ней, вперившись в кору голодным взглядом.

     И всё бы ничего, если бы эта зверюга не пустила в ход свои острые когти, разрывая древесину в щепки. Какой он упорный, я не могу... А время теперь вдвойне поджимает. Алиль какое-то время сможет поползать, но рано или поздно от крыши над её головушкой ничего не останется.

     Бля-я-ять, чё делать-то!? Думай, Зак, думай... Докажи, что тебе есть чем! Ну, врукопашную я на него точно не попру, так что палку бы сперва найти... Наскоро порыскав, я её таки нашёл, причём достаточно длинную, пусть и увесистую. Правда, вытащить её из-под толщи спутавшейся травы оказалось проблематично, отчего процесс невольно затянулся. А я, сука, ещё тороплюсь, действую резко... Ну а как иначе, когда нервы накалены!? Джул потерял, Сэм потерял... Что, Алиль туда же? Не позволю.

     Вооружившись этим неотёсанным шестом, я осторожно зашёл к эмхефоспею за спину и тактично сокращал дистанцию, пока рептилия была увлечена раздиранием хлипкой древесины. Так, Зак, у тебя всего одна попытка... Проебёшь — и поминай, как звали. Эх... Ссыкотно нереально. Может, нафиг, а?.. Да-да, трусишка снова встаёт у руля. Но бля, я ведь живой! У меня имеется инстинкт самосохранения! Ай, в жопу его... Чем больше я буду думать, тем дольше буду колебаться. Мне нужно просто сделать это. На минуту отключить здравомыслие и попытать удачу. Всё или ничего, пан или пропан.

     Наскоро выдохнув, я приступил к действиям. Должным образом прицелившись, я нагло тыкнул в эмхефоспея своей палкой, провоцируя того оглянуться. И сразу же отвёл её вбок, готовясь к меткому замаху. Как и следовало ожидать, рептилия отвлеклась от прежнего занятия, раскрыла зубастую пасть и угрожающе зашипела, но не успела она наброситься на меня, как ему немедля прилетело прямиком по нижней челюсти.

     Силы я в удар не пожалел, поэтому не удивлён тем фактом, что дракон свалился набок. Уж не знаю, насколько челюсть у него чувствительна, но мои яйца и те не ощущают все вибрации в радиусе пятнадцати метров, однако даже я бы от подобного удара мог откинуться от болевого шока. Выбросив отслуживший мне шест, я подорвался к бревну, из которого Алиль как раз выбиралась на подрагивающих ногах и, не желая медлить, схватил её за руку.

— Всё, быстрее драпаем, пока он не очухался! — панически прокричав, потянул я её за собою.

     Фух, получилось!.. Но рано ещё расслабляться, ещё не факт, что спасены. Ну и жесть, я вам скажу... Я такими темпами и вовсе поседею.

     Гнали мы куда глаза глядели. В лагерь возвратимся позже, Алиль у нас всё равно ходячий компас. Сейчас главное шкуры свои сберечь, а остальное — мелочи.

    Из-за густоты древесных крон, нависших над головою, мы с ней даже не заметили, как забежали в относительный тупик — к огромной и крутой скале, торчащей из земли. Но не спешите поливать меня бранью, потому что это даже хорошо. На ней то и дело встречаются относительно плоские выступы, способные на время приютить нас. Приютить на высоте, куда эмхефоспей не заберётся. А потом, ну... Не будет же он круглосуточно дежурить там, внизу? По крайней мере я на это очень надеюсь... А даже если будет, всё равно спасатели скоро прибудут. Относительно скоро... Не пропадём, я думаю.

— Ну что, полезли? — поторапливая Алиль, вопросил я.

— А-Ага... — неуверенно кивнула та. — Только я не очень хорошо лазаю... Отлично плаваю, но плохо лазаю...

     Ну хоть где-то я её превосхожу. Я вот напротив, всегда любил аттракционы со скалолазанием и знаю множество фишек в данном искусстве.

— Значит, просто следуй за мной, а я уж высмотрю безопасный маршрут. — наставлял я, совершая первые движения наверх. — Руками, главным образом, просто держись, а отталкивайся ногами. И смотри, чтобы минимум три конечности постоянно поддерживали контакт со скалой.

     Дождь, конечно, сильно усложнял задачу, делая камни скользкими. Но опять же, этим догонялкам нужно положить конец, ведь рано или поздно зверь настигнет нас. Довольно быстро я залез на первый, не слишком-то высокий выступ, и начал дожидаться Алиль, пристально следя за её действиями.

— Молодец. — подав в последний момент руку, я помог акалиру взобраться. — И вот так, постепенно, залезем на безопасную высоту.

— Угу... — зажато закивала она.

     Лезла она, конечно, как улитка. Проверяла камень по пять раз, прежде чем ступить на него или ухватиться. Оно похвально так-то, но ведь я шёл впереди и самолично убедился в безопасности пути. Хотя, быть может, дело даже не в страхе... Она вот разок шикнула от боли и тогда-то я догнал, она же не в ботинках... Голыми ножками на скалу лезет. Кажется, я даже кровь завидел, прежде чем её смыл ливень...

— Давай тогда поступим так. — сказал я, укорённый собственной недальновидностью. — Я залезу на нужную высоту, а потом скину тебе боты. И дело сдвинется с мёртвой точки.

     Выступ это был, наверное, пятый... А высота — метров восемь. Здесь, я думаю, нам ничего не будет угрожать. Скала крепкая, практически не сыплется, а конструкция под ногами более, чем устойчива. Итак, попросив Алиль подождать, я начал стягивать с себя ботинки, промокшие насквозь. Малоприятно, скажу вам, носить их... Но с ними всяко лучше, чем без них.

     Но стоило мне снять всего один ботинок, как ситуация вновь накалилась... Копна веток, устилающих подлесок треснула под весом рептилии, вновь настигнувшей нас. Стоит признать, долго он не приходил в себя... Но теперь, надо полагать, эмхефоспей ещё злее, чем раньше. И в опасности опять не я, а Алиль, что ж ты будешь делать!

— Алиль, лезь скорее! — паникуя, крикнул я.

     Не один только мой голос подгонял её. Исполин, мчащийся за спиною, явно подначивал ещё хлеще, отливая кровь от замирающего сердца. Наверное, вовек я не забуду тот животный страх, что в данную минуту искажает бледное личико акалира. Дыхание было сбито, сопряжено с невнятными стонами, чуть не срывающимися на рыдания. Естественно... Как иначе, когда смерть дышит тебе прямо в затылок?

     Эмхефоспей тем временем стоял на задних лапах, опираясь передними о скалу. Блять, в который уже раз отмечу, какой же он огромный... Кажется, до Алиль он не достаёт, и слава Богу... Только разделяет их всего-то десять сантиметров, двадцать максимум. На конце которых поджидают грозно клацающие челюсти...

     Я уже ей руку протянул, молился чтобы не пошло всё наперекосяк в решающий момент. Рептилия же, в свою очередь, тоже не собиралась сдаваться. Впиваясь когтями в крошащийся камень, она явно пыталась подтягиваться, то и дело совершая рывки ввысь.

     Ещё немного... Совсем чуть-чуть и я схвачу её ладонь. А там, быть может, залезем ещё немного выше, что-то я недооценил животное упорство.

     Но стоило мне лишь коснуться этих хладных и дрожащих пальцев, как дракону удалось вцепиться в шкурку, обматывающую её торс и беспощадно сорвать Алиль вниз. Глухой стук, сопроводивший её встречу с землёй прямо в ушах отдался... Грудной клетке явно досталось, иначе как объяснить этот измученный кашель, вырвавшийся прямиком из акалирских лёгких?

     Ей требовалось время, чтобы встать... Но, видимо, адреналин, распространившийся по жилам, притупил её боль, стоило шипящему эмхефоспею наконец отлипнуть от скалы и встать на четвереньки. Пусть неуклюже, пусть прихрамывая, но Алиль удалось подняться на ноги и вновь помчаться прочь, через каждые полтара шага постанывая от агонии, а зверюга же, само собою разумеется, погналась вслед за раненной добычей.

     Мне при всём моём желании потребовалось время, чтоб спуститься со скалы. И, хоть я торопился, но как минимум минуту всё-таки затратил. Снова я помчался искать Алиль, но на этот раз мои усилия не оправдались. Сколько бы я ни бродил, ни кричал... Как бы ни надрывал связки... Ответа не раздавалось. Джунгли замолкли, впитывая мои вопли, точно дождевую воду. И всё, что мне в конце концов осталось — опустошённо рухнуть на колени. И отчаянно гадать, почему Алиль не откликнулась. Не потому ли, что попросту меня не услышала?.. Или потому что...