"Империя"

     Скачок во времени мы совершили относительно небольшой — часа, эдак, на два. Этого нам более чем хватило, чтобы раздобыть съестное и вернуться в лагерь. А если быть точным, то под съестным я подразумеваю примерно два десятка мелких рыбёшек, заплывших в ядовитую западню Алиль. То есть... Да, опять кормилицей выступила она! Но ко мне чур не цепляться, я рыбу поймал. Только Алиль вынудила меня её выпустить... А потом мне как-то перестало везти. Скорее всего, я просто продолжил ловлю без должного энтузиазма, вот нихера и не поймал.

     А акалиру, меж тем, опять взбрело в голову учить меня азам выживания. На сей раз она решила вверить в мои руки разведение костра... Вы как там, в меня верите? А впрочем, не переживайте — я сам в себя не верю. Нет, ну серьёзно, о чём думает Алиль? Я и у плиты порою тратил спички три, прежде чем успешно её зажечь, а тут мне, блять, предлагают орудовать палочками! И нет, я не жалуюсь на преподавательские навыки Алиль. Это у меня просто руки не из того места растут. И запас терпения не соответствует поставленной задаче...

     Наверное, я целый час уже убил в своих потугах растереть древесину до углей, а их всё нет и нет... Да что уж там, даже дымком не зашлейфило! А руки уже все к хуям в мозолях. И почему я не отказался изначально? Наверное, я даже не намеревался браться за дело всерьёз, но позже всё-таки принял вызов, будучи охваченным азартом... И позорно продул. Ладно, чё уж страдать... Хватит хернёй заниматься, доверю дело профессионалу.

— Аргх, да не могу, Алиль! — обречённо взревел я, на эмоциях бросая своё едва ли даже наполовину завершённое занятие. И поднялся, дабы размять затёкшие ноги.

— Ну что ж... — хоть она старалась звучать сдержанно, разочарование в её вздохе от меня не смогло ускользнуть. И я её не обвиняю... Я сам в себе разочарован, скажу честно.

     Больше ничем не обмолвившись, акалир опустился туда же, где минутой позже сидел я и молча приступила к добыче пламени, куда усерднее и в то же время аккуратнее меня. Со стороны разница в наших умениях бросалась в глаза особенно отчётливо. В её руках палочка крутится, как бывалая фигуристка, наворачивающая нескончаемый аксель, а в моих же как неряшливый любитель поотбивать свою пятую точку о лёд по выходным. Не выспавшийся, голодный, измождённый жарой, а теперь ещё и окончательно разбитый в плане самооценки. Сейчас я чувствую себя самым жалким существом во всей вселенной...

— Может, ещё хвороста собрать? — спросил я у Алиль, полыхая желанием ну хоть где-то оказаться ей полезным.

— Не повредит. — кивнула она мне.

     Работа пустяковая, но кто-то ж её должен выполнять. Подстрекаемый совестью, уже неоднократно прокричавшей мне в уши, дескать я типичный нахлебник для бедняжки Алиль, я подошёл к делу со всей ответственностью и рвением, на которые я только был способен. И, справедливости ради, замечу — на сей раз я действительно собрал гораздо больше сухих веток, чуть ли не в два раза. Удивительно, насколько продуктивным становится человек, подгоняющий себя самолично.

— Вижу, вы постарались. — легонько улыбнулась Алиль, бросая взгляд на охапку в моих руках, но легче мне стало лишь на немного.

— Нужно же тебе хоть как-то помогать, пускай и полной фигнёй. — высказал я, подкладывая ветки в холодное кострище, усыпанное серым пеплом.

     Она промолчала. Да знаю я, по большей части я для неё просто обуза, но вслух она это никогда не признает. Пытаюсь всё понять, с чем это связано... Со страхом огрести за неряшливую грубость или всё-таки эмпатией?

— Алиль, а нельзя что ли разжечь костёр зелёными листьями? — спросил я у неё. — Я понимаю, что они влажные, но ведь во время, например, лесного пожара, сгорает тупо всё.

— Там горит главным образом древесина, листья просто, ну... Коптятся что ли. Свежие листья бросают в костёр только чтоб сигнал подать, так как они создают густой белый дым. Для растопки же они бесполезны.

     А, ну ясно. Мог и догадаться, что дельной затеи от меня не дождёшься.

— Фух... — ненадолго оторвалась она от растирания палочек, вытерла предплечьем капли пота, поблёскивающие на лице и вздела голову к безоблачному небу. Хотя вернее выразиться — к его кусочкам, проглядывающимся сквозь сочную тропическую листву. — Дождя что-то давно не было... Обычно льёт либо ежедневно, либо через день... А уже трое суток прошло.

— И что, это намёк на неполадки в планетарной призме? — снова отыскался фактор, расшатавший мои нервы. Ведь если призма взаправду сломается, то это может ухайдакать всё живое на планете, включая нас с Алиль.

— Не-е-ет, за ней следят специалисты. — акалир поспешила меня успокоить, попутно возвращаясь к разведению костра. — Немножко странно, конечно, что дождь задерживается, но всякое бывает. Скорее уж чужаки прорвутся сквозь границу и подорвут программный блок короны. Да и это им не нужно, ведь солдат здесь ещё нет, только акалиры. Сподручнее им будет присвоить планету себе, а призмой дорожить не меньше нас.

     И вновь речь зашла о чужаках, которых здесь явно не любят похлеще евреев во Вторую Мировую. Хотя, по-моему, сейчас у них дела тоже не ахти. Но, как мне кажется, у Алиль неприязни просто быть не может, она слишком наивная. Может, даже если б я признался ей, она бы не сдала меня, но рисковать не стану. А вот расспросить — пожалуйста.

— Алиль. — вдруг обратился я к ней. — Скажи, что ты думаешь о текущей войне?

     На пару мгновений она в недоумении потупила на мне взгляд, будто сама пыталась прочитать во взгляде уже моё личное отношение. Может, опасается наткнуться на идейного оппозиционера? Накликать на себя беду за порицание нынешней политики? Хотя при первой нашей встрече, помнится, она восхищалась имперскими солдатами.

— А вы сами как считаете? — всё-таки расхрабрилась она, унылою интонацией уже выдавая своё отношение.

— Ну, видимо плохо. — пожимая плечами, высказал я.

— А кто её вообще может любить? — ещё заметнее помрачнела эта девочка. — На свете нет ничего, хуже войны, особенно для ятка, как никто другой знающего, что жизнь наша бесценна. Это дар, которым нельзя пренебрегать, но война самым вопиющим образом его рвёт во имя интересов власть имущих.

— Учитывая нашу философию, удивительно что война вообще разразилась. Ты не находишь, что это странно?

— Ну, не сказала бы... — уклончиво ответила она. — Император Габбел как-то высказал по телевидению, что... "Чужаки обожают разглагольствовать на тему того, чего существовать не должно. Притеснений, алчности, насилия, грубости и прочего. Война — это совокупность всего, что существовать не должно, но тем не менее она есть, одним этим фактом смеясь в морды каждому толеранту."

— М-да уж... — опустился я на крышку ящика, прогулявшись по вспотевшему лицу ладонями. — Породило ж Кель-Каце на свет подобного тирана.

— Император Габбел не тиран. — внезапно заявила Алиль, чем заставила меня мгновенно бросить на неё свой взгляд. А сидела она, просто на месте застыв. И хлопая своими широченными глазами.

— Как не тиран? — немедля растерялся я. — Это же на нём ответственность за воцарившуюся мясорубку?

— Ну, на нём... — уклончиво признала Алиль. — Ладно, может и тиран. Но лишь для чужаков, для нас же он неоспоримый благодетель и хранитель. Он поднял наше государство с колен, изгнал с него каждого иноземного паразита и сломал оковы материализма, что нас связывали. По крайней мере, как утверждает более старшее поколение... — уже умерила она свой пыл. — Поколение, помнящее правление императора Майреса.

— Я так понимаю, это предшественник Габбела? — спросил я больше для того, чтобы она продолжила и выдала мне больше информации.

— Угу. — но как назло, она всего лишь промычала.

— И что, он был плохим правителем?

— Не то, что бы плохим, но... — задумавшись, акалир неловко почесала правую щёчку. — Мягкотелым, выразимся так. И доверчивым. Вследствие чего империя часто страдала от невыгодных сделок. Многие наши принципы оставались непоколебимы, но всё равно чужаки активно навязывали нам собственную правду жизни. В общем, неприятное соседство было, но времена хотя бы оставались мирными. Да и сделки с лихвой компенсировались оживлением планет и медицинскими услугами. Жить можно было, вот что я хочу сказать.

— А потом на трон взошёл Габбел? — неукоснительно я покосился на неё.

— Узурпировал, так будет корректнее. Правда, революция его прошла почти без крови — император Майрес сам отрёкся от престола. Ныне же он более известен, как доктор Майрес. — возвратилась Алиль к разведению костра. — Вспомнил всё, чему учился в молодости и вернул на свои плечи белый халат, попутно становясь правой рукой императора Габбела. Только занят он сейчас по большей части не лечением больных, а разработкой смертельных патогенов, требуемых армией. "Гаскар Экс-10", "Осфибрю Эйс-14," "Миканефрон"... Может, слышали? Это всё его работы.

— А говорила, мягкотелый... — поделился я своей заметкой.

— Нет, он правда добродушный. — поспешила Алиль на его защиту. — Он много где говорил, что не поощряет нынешнюю политику, однако до войны могло и не дойти, если бы он больше заботился о своих гражданах, а не прогибался бы перед чужими властителями. В императоре Габбеле он видит очень мудрого и перспективного преемника, обладателя твёрдой руки, готового действовать непоколебимо и решительно... Да, кровопролитие ему пришлось не по сердцу, но не страдать же гражданам из-за его прихотей? Внутри доктора Майреса произошла схватка между личными приоритетами и голосом рациональности. Победило, как нетрудно догадаться, второе...

     Любопытно. Значит, были времена, когда империя сосуществовала в мире с окружающими её народами и занималась, главным образом, экологией и медициной. И война действительно разразилась с подачи именно текущего монарха, но в народе он слывёт спасителем. Мне-то Габбел представлялся диктатором, а имперский строй — тоталитаризмом... Хотя Алиль уже говорила мне, что призыв в армию здесь только добровольный, что, опять же, идёт вразрез с предполагаемой диктатурой. Неужели прогадал?..