"Империя"

     Я, конечно, уже готовился переезжать на ПМЖ в Рай, однако же прекрасно понимал, что пение райских птичек вовсе не значило, что я в самом деле подох и как только открою глаза, ангелы приветственно протянут мне свои белёсые руки, пошире расправляя пернатые крылья. Не-е-ет, эти курицы могут также жить в тропическом лесу, а оно в свою очередь значит, что нифига я не помер, просто очнулся, как после знатной пьянчужки. А взяв во внимание то, что мой желудок всё так же негодует, я всё же рискну предположить — мой кошмар далёк от завершения. Но мне всё равно заметно полегчало, даже несмотря на тяжесть в голове. Тело словно бы остыло и вернулось в состояние относительной нормы.

     Итак, я был уверен, что зрелище за сомкнутыми веками меня ждёт то же самое. Но что меня всерьёз насторожило — это положение, в котором я лежал. Насколько бы моя башка не была затуманена от последствий солнечного подзатыльника, я ведь помню, что просто рухнул оземь на живот. Но сейчас я определённо лежу на спине... Отсюда встаёт очевидный вопрос: каким образом я перевернулся? Сам что ли, во сне? Нет, всё возможно, но учитывая насколько мне было хреново, я что-то сомневаюсь в этом.

     Открывать глаза мне пришлось через прищур, ибо местная звезда уже клонилась к закату, окрашивая бесконечные небеса сразу в несколько оттенков багрянца. Лес готовился ко сну, о чём свидетельствовали ранние сверчки, отличившиеся от остальных сородичей чрезмерным энтузиазмом и рвением. Постепенно мои очи различили густую зелёную крону, повисшую надо мной метрах так в семи выше. Тень, которую она отбрасывала, вероятнее всего сыграла весомую роль в процессе моего охлаждения. Но внезапный ветерок, пробежавший вдоль моей частично обнажённой кожи ясно дал понять, что дело было далеко не за одним лишь деревцем. Не сразу я понял, что лежу с голым торсом, уже порядком расцелованным москитами... А вот это уже действительно настораживает. Сквозь сон я ещё мог перевернуться на спину, но никоим образом не раздеться! Я ведь даже в бодром состоянии не смог это сделать, что уж про сон говорить. Что здесь происходит?..

     Хотя долго мне гадать не пришлось. Всего лишь повернув голову вбок, я заметил её, усевшуюся возле мелководья, усыпанного камешками: и мелкими, и крупными. Безмятежно болтая босыми ножками в воде, да подпирая свою откинутую спинку обеими руками, наполовину погрузив запястья в остывающий после дневного пекла песок, она мечтательно созерцала вечернее небо, на котором только-только начинали маячить далёкие звёзды. Нерасчёсанные светлые волосы закрывали обе лопатки и слегка покачивались на ветру. Издалека она мне показалась лесной нимфой из каких-нибудь добрых сказок, написанных специально для детишек, а вот вблизи я даже был готов поверить, что она ею и являлась в самом деле... 

     А оглядевшись по сторонам, я окончательно убедился в том, что это она обо мне позаботилась. Помимо того, что пляж был старательно вытоптан, что говорило о её недавней суете, снятая с меня одежда аккуратно висела на низких ветках, покачиваясь в такт ветру, прямо как волосы этой нимфы, а в паре метров от меня даже слабо тлели угольки. Рядом с тем, что некогда явно представляло из себя небольшой костёр, стояла старая металлическая чаша, о содержимом которой мне оставалось лишь догадываться, ведь поить меня водой в спящем состоянии было обречённой затеей.

     Мне было страшно двигаться. Страшно издавать звуки... Складывалось ощущение, словно предо мной и правда сидело загадочное, никем не изученное мифическое создание, которое при малейшем шорохе со страхом взглянет на меня, за секунду вскачет на ноги и как молния умчится в заросли, в затерянную страну своих не менее таинственных сородичей, оставив на прощание лишь смутные воспоминания и едкую тоску от осознания того, что я даже не успел её поблагодарить. Но с другой стороны она выглядит такой расслабленной... Это зрелище слишком волшебное. Для полноты образа ей не хватало разве что острых эльфийских ушек, однако же они ничем не отличались от моих. Только кожа на них будет явно нежнее. Ей даже музыка не нужна — лесные звуки были идеальным фоном для её созерцания.

     Я так и не сдвинулся с места. Не проронил ни единого слова, а просто несколько минут завороженно смотрел на неё. Не как при любви с первого взгляда. А скорее как... На невероятное чудо. Как на картину, не имеющую себе равных. Выглядела она весьма даже юно, отчего зрелище обретало ещё большую свежесть. Я даже ноющий желудок игнорировал, настолько нимфа завладела моими глазами. А вот она в свою очередь не стала игнорировать моё урчание и бросила взгляд через плечо. Взгляд своих неописуемо живых карих глаз, явно не простившихся с энтузиазмом и энергией, о чём мне подсказывал этот озорной блеск. Кислород за какую-то долю секунды исчез из моих лёгких. И неспроста, ведь мне оставалось лишь гадать, что же произойдёт дальше... Я жаждал знать, но слишком переволновался.

— А, вы уже очнулись! — как ни в чём ни бывало зафиксировала она факт, говоря на нисколько не изломанном, чистом ятканском наречии.

     Лучезарно улыбаясь, нимфа неторопливо стала подниматься на свои худенькие ножки, пока я тем временем пребывал в ещё большем недоумении. Конечно, хорошо, что мы друг друга может понимать, однако же... Чем обосновано её знание этого языка? Неужели она тоже ятк? Как бы да, логично — людей-то здесь точно не будет, но вы только вдумайтесь... Какая, к чёрту, может быть связь между вооружёнными по последнему слову техники завоевателями и этой девочкой, на которой даже одежды нормальной нет!? Серьёзно, кстати... От всеобщего обзора её грудь и бёдра защищают какие-то жалкие обноски, сделанные из животной шкуры и прочих лесных материалов. Что за?.. Что, твою мать, здесь происходит!?

— Что такое? — стоило ей оценить, с каким замешательством я на неё смотрел, как улыбка резко сползла с её лица. — Неужели вас ещё и лихорадит?

     В одно мгновение нимфа подскочила ко мне. Не успел я опомниться, а она уже сидела на коленках в паре сантиметров от меня и прижимала загорелую ладонь к моему лбу, старательно определяя мою температуру. Так, ладно... Она меня точно не боится. И убегать не собирается, хоть здесь могу вздохнуть. Однако я по-прежнему не знаю, кто она такая.

— Да вроде нет. — наконец-то убрала она ладонь, сосредоточенно вглядываясь в моё бледное лицо. — С вами всё в порядке?

— Т-Ты кто? — с силой выдавил я из себя слова, но явно не те, на которые нимфа рассчитывала.

— А? — самую малость удивилась она. — Да просто акалир, только и всего.

— Кто? — задал я очевидный вопрос, но сразу же был вынужден схватиться за скрученный в агонии живот, протяжно застонавший.

— Отравились всё-таки? — как-то чрезмерно спокойно спросила она.

— "Всё-таки"? — сконфуженно поднял я свои глаза, собирая всю волю в кулак, чтобы не сомкнуть их.

     Но вместо того, чтобы хоть как-то ответить словесно, нимфа решила перейти от слов к делу, подбирая с песка металлическую чашу и протягивая её мне. Хоть подарочек я принял, но меня малость смутило содержимое... То ли вакса какая-то, то ли чернила для принтера...

— Выпейте, вам полегчает. — простодушно улыбаясь, заявила жительница леса.

— Что это? — продолжал я пялиться в чашу, тщетно пытаясь разглядеть её дно.

— Просто кипячённая вода с древесным углём. Если у вас диарея, то в первую очередь необходимо профильтровать желудочно-кишечный тракт.

     Надо же, как просто и логично. А ведь у меня ни на секунду не возникло мысли вылечить живот углём. Наверное, потому что все идеи, связанные с добычей огня я просто вычеркнул, как невозможные, но у этой нимфы, кажется, подобных проблем нет. Что же, плюс одно очко в пользу реальности, ведь будь она взаправду каким-то волшебным существом, она бы явно дала мне вместо угля какой-нибудь универсальный отвар, исцеляющий от всех известных болезней. Вода уже давно остыла и обжечься было невозможно. Глотать уголь было не столько противно на вкус, сколь по самим ощущениям. Будто песок, скрипящий на зубах... Но если он гарантирует моему желудку мир во всём мире, то я, так уж и быть, потерплю его. С этими мыслями я и выпил всё до дна, где остался слой чёрного порошка и особо крупные куски, однако я хотел надеяться, что их мне жрать уж не придётся.

     Однако же эффект я должен ощутить лишь через какое-то время, а пока придётся терпеть. Но терпеть я могу боль, а не естественные позывы... Тем более что теперь, когда моя одежда снята — а если быть предельно честным, небрежно разрезана — и у меня появилась возможность элементарно приспустить штаны, моя выдержка явно ушла в отпуск. Ладно раньше — возможности не было, но теперь я чувствовал, что если не убегу в кусты, то просто взорвусь изнутри. И судя по всему, лицо выдало мои желания.

— Идите, я всё время буду здесь. — успокоила меня нимфа, ибо я взаправду боялся потерять того, от кого, возможно, зависит жить мне или нет.

— Спасибо! — выпалил я и помчался прочь.

— Не торопитесь! — крикнула она мне в след.

     Без паники, в совсем мерзкие подробности я не пущусь. Но, пожалуй, отмечу, что с подгузником я простился с величайшим облегчением... Ну, со взрослым. В шаттле, знаете ли, туалет не установишь, вот и приходится хитрить. И хотя в случае с малой нуждой он справлялся неплохо, думаю диарею он не осилит. И пусть всё время, проведённое в кустах, я потратил на попытки осознать кто эта девочка такая, ни к одному здравому выводу я прийти не смог. Она могла быть частью местной первобытной общины, но не кажется ли вам, что она слишком раскрепощена со мной? Она ведь совсем не боится меня, как потенциального чужака. И говорит на ровном ятканском! Она дикарка внешне, но вовсе не поведением. И это вводит в замешательство...

     Вернулся я, наверное, лишь спустя десять минут и застал нимфу, суетящейся возле ожившего костра. На двух косо воткнутых в песок палках были нанизаны четыре небольшие рыбёшки, купающиеся уже не в водяной стихии, а в насыщенном дыму. И надо признать, стоило мне почуять этот импровизированный кебаб, как ротовая полость сразу же наполнилась слюной. Я был готов схватить шампур уже сейчас, но всё же проявил выдержку. Я уже отравился разочек и понял, что в сыром виде лучше ничего не есть.

— Кажется, и здесь я не прогадала? — отвлекла она моё внимание от жареных рыбёшек, фокусируя его на своё довольное лицо.

— А... Да... — неловко признал я.

— Вот, съешьте пока это.

     Нимфа осторожно обхватила пальцами края уже знакомой мне железной чашки, содержимое которой источало слабый пар, который было ещё сложнее заприметить из-за дующего ветерка, и протянула её мне. Что, вторая порция угля? Если надо, то уж ладно — выпью, но сейчас мне хочется чего-то посытнее. Или там отвар какой-то? Я просто вижу, что из чаши выглядывает витая травинка, отчего и предположил подобное.

     Но приняв очередной подарок лесной нимфы и заглянув внутрь, я остался бесконечно рад своей ошибке, ибо в ней меня дожидались пять небольших речных крабов, каждый из которых крепился к этой гирлянде при помощи перевязи на одной лапке. Впрочем, растительные волокна уже успели развариться, из-за чего стали мягкими и легко шли на разрыв. Честно, моей благодарности предела не было... Она не только оттащила меня в тень и позаботилась о моём желудке, но ещё и накормить готова! В душе я уже припал к её ногам и спел хвалу небесную. Но в жизни... Отреагирую, пожалуй, сдержаннее.

— А... — вертя в руках одного краба, обратился я к нимфе. — А как его вскрыть?

— Его не надо вскрывать. — уже в который раз улыбнувшись, заговорила она. — Ешьте прямо так, у них не толстый панцирь.

     Ну, учитывая их скромный размерчик, это объяснимо. Хотя я всё равно побаивался сломать зубы и потому-то решил укусить осторожно. В принципе он оказался не прочнее печенья, зато порядком более хрустящим. То ли от панциря, то ли от песка, забившегося в сочленения... Но мне было как-то всё равно на эти неудобства, ведь это, чёрт возьми, еда! Даже приготовленная на огне! Да, пресная из-за отсутствия соли, но я был настолько голоден, что наплевательски отнёсся к этому. Ещё бы, начал бы я капризничать перед этой чудо-девочкой, ещё бы и соль отправил её искать. Вот было бы позорище...

     Я уже откусил половинку от последнего краба, а нимфа тем временем проверяла рыбу на костре, не обращая на меня внимания. Зато я, частично утолив свой аппетит, теперь горел немыслимым желанием узнать хотя бы кто она такая. Единственное, я не знаю как спросить её об этом. Складывалось ощущение, что она не воспринимает мои вопросы всерьёз. Но можно подумать, у меня есть выбор... Всё, что мне остаётся — это пойти напролом, ведь обходные пути для меня просто-напросто неизвестны.

— И всё же, кто ты такая? — спросил я и принялся жевать остатки краба медленнее, стараясь приглушить хруст во рту.

— Говорю же, акалир. — высказала та, не поворачивая головы.

— Это имя твоё что ли?

     А вот теперь она взглянула на меня... И стоит заметить — как на дурачка. Ну что ты от меня хочешь, мы с тобою не сородичи!

— Вы серьёзно? — вопросительно приподняла она бровь.

— Серьёзно. — едко подтвердил я. — А что?

— Я впервые вижу ятка, который не знает об акалирах. Потому что о нас в принципе невозможно не знать.

— А может, у меня проблемы с памятью? — демонстративно уставился я на неё, склоняя голову вбок.

— Ну это маловероятно! — искренне рассмеялась та.

     Казалось бы, сам солнечный свет подчинился её звонкому хохоту и решил искупать её юную кожу в собственных лучах, мельком отражающихся от блондинистых волос. Честно говоря, впервые в жизни я встречаю красоту столь сказочного вида. Построенную не на одежде, фигуре или макияже, а на эдакой... Невинности. Она создаёт впечатление наивной и жизнерадостной девочки, готовой помочь всем, кого встретит. И лишь потому, что незнакома с жестоким современным обществом, от которого её так и хочется закрыть. Как светлячка в своих ладонях... Только выпусти — и улетит. И неизвестно, что будет ждать его впереди. Порадует ли он собою сотни добрых глаз... Или же нарвётся на парочку злых, которые решать его испортить. Оторвать его брюшко просто чтобы посмотреть, как долго оно будет гаснуть в руке.

     Но что-то я совсем в даль улетел... На сей раз нимфа уставилась на меня совсем по-другому: взволнованно и, очевидно, неловко из-за недавних сомнений. Ей потребовалось время, чтобы вновь заговорить.

— Вы... Это сейчас серьёзно?

     В ответ я лишь демонстративно развёл руками.

— По крайней мере меня в этом заверили.

— Кто? — с сосредоточенным лицом сказала та, показывая тем готовность слушать.

— Военные, кто. Как там войска назывались?.. А, точно! Деволс Ай.

— Ну, я не сильно интересуюсь нашей политикой и армией. — неловко почесала та затылок.

     "Нашей"... То есть она знает об этих чертях со здоровенными пушками. Она живёт в лесу, но всё же знает о научных новшествах! Ох, мать твою налево... Как не напрягаю мозг, а это всё равно никак не вяжется. Будто бы пытаюсь съесть селёдку в шоколаде. Кстати о рыбе, нимфа что-то забыла о ней... И спохватилась только сейчас, живо выдернув ветки из песка.

— Ай-яй-яй... — виновато бранила та саму себя. — Вот же дура, заболталась. Простите, они снизу подгорели... Но с другой стороны рёбра прожарились, кости будут мягкими... Хе-хе...

     Теперь она смотрела на меня как-то виновато и обеспокоенно, чуть ли не с ужасом, то и дело сбегая взглядом прочь. Причём на полном серьёзе — не как мы смотрим на родителей, уронив горшок с цветами, а будто бы в одном шагу от эшафота. Кажется, она действительно испугалась последствий... Даже глаза слегка дрожат, да поблёскивают отчаянием.

— Ты... — осторожно начал я. — Ты не бойся, ладно? Без тебя бы мне пришлось и вовсе есть рыбу сырой. Если б я её вообще поймал...

     Чтобы подкрепить слова действиями, я аккуратно принял из её руки один шампур, демонстрируя тем самым готовность съесть плоды её трудов. Лишь затем она приподняла глаза, остановившись на второй ветке, оставшейся в другой руке.

— А как же эту? — тихо и неловко спросила она.

— Тебе, конечно. — твёрдо ответил я. — Не уплетать же мне всё.

     Медленно и плавно её зрачки перебежали с моего лица на ветку, рассматривая её содержимое. Кажется, она что-то обдумывает. И судя по тому, что пальцы её больше не дрожали, белокурые волоски снова прилегли к голове, а кожа приняла привычный загорелый цвет, я бы пришёл к выводу, что она успокоилась. Через какое-то время, кажется, от её сердца окончательно отлегло. Вымучив из себя признательную улыбку, большая часть эмоций которой заключалась не в губах, а в полуприкрытых карих глазках, она лишь немногим громче недавнего озвучила свои мысли:

— А вы... Добрый.

     Не слишком ли она торопится с выводами? И к тому же что я вообще сделал, чтобы породить такое впечатление насчёт своей персоны? Это же элементарное человеческое отношение. И у пришельцев оно... Ну... Тоже должно быть.

— Найдутся подобрее. — спокойно заявил я ей, откусывая кусочек рыбьего мяса со спины.

     Как и прежде, блюдо оказалось абсолютно пресным, что частично вводило в уныние, но сейчас в моём приоритете стоит элементарное восполнение сил и наполнение желудка. К тому же могло быть гораздо хуже, согласитесь. А на этих рыбках даже чешуи нету, что безумно радует. А нимфа, кстати, снова протянула мне вторую ветку... Господи, какая она услужливая! В плохом смысле, ей бы характер заиметь.

— Говорю же, ешь и ты! — практически скомандовал я ей под нервами.

— Спасибо вам, правда. — говорила та, не дрогнув. — Но я просто не хочу. И так с трудом осилила зайца, пойманного утром, так что всё это для вас.

     А, ну это уже другое дело... Если она сыта и я её никоим образом не объедаю, тогда, полагаю, я действительно могу взять всё. Она, конечно, может лгать из вежливости, но уж слишком, как по мне, эта нимфа открытая личность.

     Таким образом я ел, а она просто сидела на песке и безостановочно смотрела на меня, как на дорогущий экспонат. И честно вам признаться, это напрягало... Вызывало некий дискомфорт. Но я понимал, что она делает это вовсе не из желания позлить, а скорее лишь из интереса. А может быть, она просто забыла элементарные манеры, неизвестно сколько времени прожив в лесу... Или у её народа таких манер не существует в принципе. От рыбы, кстати, оставались только головы и позвоночник, ибо внутренности явно были вынуты заранее, а остальные кости знатно пропеклись из-за ошибки... Акалира, как она себя зовёт. В общем эта оплошность пришлась как раз кстати. Поскольку рыба была насажена на ветку через рот, даже потеря мяса не мешала ей держаться как и прежде. Покончив с одной, я просто переходил к следующей.

— А... — вдруг подала озадаченный голос та девочка. — А почему не едите глаза? И мозг?

     Вот сейчас я немного смутился... Нет, я понимаю чем обоснован её вопрос — когда ты вынужден сражаться за своё существование, приходится хвататься за каждую соломинку, которую тебе предоставляет судьба, даже самую незначительную. И нимфа просто озадачена, почему я упускаю возможность заполучить как можно больше питательных веществ. Но... Но блин, я не хочу их есть... Я знаю, что некоторые употребляют их в пищу, но лично мне это в новинку.

— Я... Это, ну... Просто не люблю их, понимаешь?

     Теперь она сидела, подперев одну щёку кулачком, и глядя на меня как аналитик, словно заполняя журнал наблюдений у себя в голове, добавляя один пункт за другим или что-то из него вычёркивая. Но судя по тому, что черты её лица приняли минимальные изменения и до сих пор сохраняли подобие лёгкой улыбки, чрезмерной пропасти в нашем взаимопонимании, очевидно, не возникло.

— Ясненько. — только вырвалось из её рта.

— Слушай, акалир. — решился я спросить её, взявшись за последнюю рыбёшку. — А ты не знаешь, где ближайший город? Ну или деревня... Что-нибудь цивилизованное в общем.

— А-а-а-а-а... — неловко огляделась та по сторонам, будто бы не в силах подобрать слова.

— Дай угадаю, очень далеко отсюда? — недовольно посмотрел я на неё.

— Ну... — неловко соединила нимфа свои указательные пальцы. — Как бы вам сказать-то?..

— Говори прямо. — строго потребовал я.

— Здесь нету городов и деревень. Вся планета Этлиас полностью необитаема.

     Я, было, собирался откусить ещё кусочек, но застыл на месте от услышанного, словно бронзовая статуя. Это как, блять, так — необитаема?.. Меня вообще-то эвакуировали нахуй! Это что выходит, либо меня военные подставили, либо эта девка мне сейчас втирает дичь. Скорее всего, второе. Ведь в конце-то концов...

— Как это необитаема!? — взорвался я на месте, отчего та снова побледнела, подскочила на месте и немного отползла назад, огораживая нас руками. — Ты-то здесь! Чё за херню ты несёшь!? Хочешь сказать, ты с неба свалилась!?

— Я акалир... — еле слышно прошептала та, с трудом шевеля губами.

— Я в душе не ебу, что это значит! — сделал я шаг в её направлении, а она в свою очередь снова отползла назад. — Акалир, акалир, блять... Меня сюда эвакуировали, чтоб ты знала! Хочешь сказать, меня нарочно отослали на необитаемую планету!? Что-то здесь нахуй не сходится, тебе не кажется!? А именно!..

     Во мне было закипело невыразимое желание высказать ей ещё несколько ласковых, а может даже организовать до кучи парочку уроков по физическому воспитанию, чтобы нехуй было взрослым лгать, но меня остановили эти поджатые тонкие губы и дрожащие глаза, в уголках которых уже наворачивались бусинки слёз. Ох, ну я эмоциональная скотина... Опять, опять, ну вот опять эти истерики... И всегда они выходят мне боком. Каждый раз мысленно повторяю себе, да начни ты уже следить за своим поведением, со стороны похож на пятилетку, обвязанную тротилом. И каждый раз я наступаю на одни и те же грабли...

     А вообще, мне должно быть стыдно. Она оттащила меня в тень, разрезала этот грёбанный скафандр, напоила меня, накормила, даже дала лекарства. А я срываюсь на неё... Конечно, всё может быть, но она не выглядит прескверной личностью и вряд ли желает мне зла. Как минимум я должен быть признателен за её помощь. Быть тактичнее, терпеливее... Иначе совесть в конец меня задушит. Ну или задушит здоровый питон, на которого я наткнусь, когда эта девочка в слезах убежит от меня.

— Прости. — сожалеюще вздохнул я, опуская поднятые в гневе руки. — Мне не стоило наезжать на тебя. Мне очень жаль, правда. Ты только не плачь, хорошо? Я больше не буду кричать. Ну, по крайней мере, я постараюсь...

     Не найдя что мне ответить, девочка провела в текущей позе ещё несколько секунд, не сводя с меня взгляда и периодически хлопая глазами, постепенно втягивая чудом не сбежавшие слёзы вовнутрь и растворяя ими ком, что только-только начал образовываться в горле. Хоть не заревела, уже хорошо... Впрочем, перед тем, как поджать коленки к животу и обхватить их тонкими руками, она всё-таки шмыгнула носом, а значит нимфа определённо была близка к критической отметке.

     Повисло неловкое молчание. На ветке у меня осталось ещё немного уже остывшей рыбы, но вгрызаться в неё после случившегося было как-то неприлично. Обидел — и жрать сразу, причём её готовку. Надо бы разрядить эту гнетущую атмосферу, только я не знаю как. Я вообще ничего не знаю, если уж на то пошло... Не знаю где я нахожусь, не знаю кто она такая и не знаю что мне делать!

— Вас не могли эвакуировать сюда. — вдруг подала девчонка тихий голос, смотря на песок возле своих ног, скромно расчерчивая босой пяточкой несуразные узоры. — Это всё-таки синяя зона, а не зелёная.

— И что это значит? — спросил я её, но гораздо спокойнее.

— У вас что, правда проблемы с памятью? — наконец, нимфа снова подняла ко мне глаза.

     Видимо, пришла пора гримироваться, тренировать горло, повторить сценарий, напялить костюм и снова взвалить на себя роль ятка, страдающего амнезией. Нет, ну а что мне ещё делать? Она, конечно же, не выглядит агрессивно настроенной, но чем чёрт не шутит... Если она одной крови с этими нацистами, то с ней определённо стоит быть настороже. Не факт, что она прикончит меня, узнав что я ей не сородич, но зато она может убежать куда подальше, а я в свою очередь опять останусь с джунглями один на один, совершенно не представляя, как мне выживать. Я уже пытался, напомнить чем же всё закончилось? Вот-вот... Встреча с ней — это просто подарок судьбы. Второй шанс на жизнь и его ни в коем случае нельзя проебать.

— Так да... — устало схватился я за свою голову, взглядом стараясь выразить растерянность и даже частичный страх своего положения. — Я ничего не помню, вот совершенно. Только, как меня эвакуировала армия... Там к врачу сводили, голову мою осмотрели, которая, к слову, знатно побаливала. Ну и чё, пришли к вердикту — амнезия. Посадили в спасательную капсулу и отослали на... На, как там назывался-то?.. — уже взаправду подзабыл я. — Пра... Прамитон что ли.

— Прялмио? — уточнила нимфа.

— А, да. — кивнул я ей. — Только там, по-моему, говорили "Прялмион".

— Ну, так уж у нас заведено. — пожала та плечами. — Самцы зовут нашу столицу в мужском роде — Прялмионом, а мы, самки, уже в женском — Прялмио.

— Ясно... — с натяжкой произнёс я, косо глядя на неё. — А тебя подобная формулировка не смущает?

— Какая формулировка? — склонила она голову вбок.

— Ну... Самкой себя звать.

     Блин, мне даже говорить это неловко... Не у меня ж одного в голове возникает ассоциация грубо-сексуального характера, тобишь они просто куски мяса для удовлетворения грязных желаний? С самцами ситуация примерно та же, но всё равно не столь критична. Можно даже сказать лестна, но в случае с женским полом я силюсь конвертировать это в комплимент.

— А... — озадаченно нахмурила та брови от подобного замечания. — Как ещё прикажете мне называться?

— Не знаю. — смешливо пожал я плечами. — Девочкой, девушкой... Может, даже женщиной?

     На последний вариант она, конечно, не тянула, но он был всяко лучше самки. Но судя по всему, наше с ятками воспитание порядком отличается... Иначе почему она теперь смотрит на меня, как на отбитого дебила? Этические нормы говорят, что всё должно быть наоборот. Только вот эти нормы — человеческие... И, очевидно, не разделяются народом прялмионцев.

— Эти словесные прикрытия нужны лишь чужакам, стыдящимся своей натуры. — отчеканила она без капли сомнения в голосе.

     Ну вот, собственно, и ответ. Чую, мне придётся долго привыкать к их этике... Или отвыкать от земной. Может, проблема во мне? Может, я просто слишком испорчен, вот и всё? Ятки, видимо, смотрят под другим углом и подобными словами действительно всего лишь подмечают пол, без какой-либо кринжовой ассоциации. Ну ладно, положим что так.

— Но знаете, я охотно верю в вашу амнезию. — серьёзно обратилась ко мне нимфа, в это время поднимаясь на ноги. — Опираясь на ваше поведение, вы явно провели много времени в обществе причастных чужаков. И столько забыли, это просто кошмар... Как же вас должны были бить? — прижала она свои маленькие ручки в сердцу, изображая на лице живое сострадание. — Всё-таки наши доблестные солдаты и правда герои Империи! Сколько они терпят, чтобы мы жили в мире...

— Эм... Да, наверное. — мне было ужасно неловко приписывать к себе чужие заслуги, а тем более ещё и пожинать незаслуженные плоды. — Но я ж не помню, каким хорошим солдатом я был, так что не восторгайся так сильно.

— Но из вас ведь выбивали информацию, правильно? — вдохновение вперемешку с гордостью и патриотизмом явно встали у её руля. — И вы молчали! Молчали вплоть до самого конца! Можно сказать, унесли секреты в могилу! Это уже достойно восхищения.

— Ну, знаешь ли, всё может быть... — уже начал я страдать смущением. — Меня могли бить просто так, в отместку за всё хорошее.

— Что ж, ваша правда. — кажется, она наконец-то унялась, хотя её глаза по-прежнему сияли. — Но в любом случае вам явно нужна помощь, как с возвращением памяти, так и с эвакуацией. Говорите, вас отправляли на Прялмио?

— Да. — угрюмо подтвердил я. — Только как ты мне поможешь? Не в обиду тебе сказано, но что ты сможешь сделать? Развести сигнальный костёр? Выложить опознавательный рисунок из камней?

— Не к чему так заморачиваться, я просто свяжусь по рации. — усмехнулась она моим идеям.

     Рация? У этой оборванки, живущей в лесу на необитаемой планете есть хренова рация?.. Fuck the logic, называется. Я уже ничего не понимаю...

— Только она у меня в лагере, до которого ещё нужно дойти. — добавила она, видя моё замешательство. — Не волнуйтесь, это недалеко отсюда.

— Спасибо... — с облегчением вздохнул я, понимая, что всё-таки сегодня не умру. — Даже не знаю, как тебя благодарить. Эм... А у тебя имя-то есть?

— Ну конечно, как без этого? — весело подхватила та, цепляя кончиками пальцев железную чашу, в которой она совсем недавно смешивала уголь и варила крабов, а затем резко повернулась ко мне на пятках, сверкнула ослепительной улыбкой и приложила свободную ручку к сердцу. — Меня зовут Алиль, приятно познакомиться.

— Ага, взаимно. — тем временем стягивал я свою одежду с ветки. — А я За...

     Оборвавшись на полуслове, я панически заткнулся. И, наверняка, до кучи побледнел от осознания того, что чуть не выболтал ей своё имя, которое уж точно показалось бы ей странным. Да, всего одну букву умолчал, но всё равно... Это надо полагать, что Алиль опасна для меня не столь физически, сколько психологически. Она кажется настолько открытой личностью, что ей невольно открываешь и сам. А я подобную роскошь себе позволить не могу... И вот, стоит она сейчас напротив, прожигая во мне дырку выжидающим взглядом, так и не услышав удовлетворяющего ответа.

— За-а-а?.. — вопросительно протянула Алиль, глядя исподлобья.

— За... — промычал я, на ходу придумывая оправдание. — За-а-а... Дальше не помню.

     И пока я вкладывал все силы в пробуждение моего внутреннего актёра без Оскара, пытаясь как можно драматичнее и в то же время правдоподобнее повесить нос, да нарисовать лицом печаль вселенского масштаба, Алиль не спускала с меня оценивающего взгляда.

— Что ж... — тихо вздохнула она, очевидно, поверив в мою аферу. — Надеюсь, со временем вспомните. Хотя б две буквы нам известны, пока буду именовать вас ими. Ну что, За? Пошли?

— Пошли... — устало кивнул я акалиру, роль которой в имперском социуме по-прежнему оставалась мне неясна.