"Империя"

     Знавал я в былые времена людей, заявляющих мне что они бы согласились до конца времён бороздить вселенские просторы, созидать и бесконечно наслаждаться сими уникальными пейзажами. Да-да, знавал... И сейчас, вытерпев полёт, длиною в две недели, я готов сказать им... Да пошли вы! Серьёзно! Думаете сможете вечно наслаждаться космосом? Я вас умоляю, здесь так скучно! И заняться нечем, не считая пилотирования в те редкие моменты, когда по курсу вырисовываются астероиды. Даже Сэм подтвердит, невзирая на то, что попасть сюда было её мечтой. Ожидание — реальность, называется...

     Главным нашим врагом оказались никакие не пришельцы, а обыкновенное безделье. Многие из наших часами напролёт просто висели в воздухе, болтали, всякой хренью страдали, и больше ничерта не делали. И вот лично для меня это накаляло обстановку. Я всё ещё безумно боюсь за Сэм, поэтому не отпускаю от себя ни на метр. Даже спим мы в соседних капсулах, хотя не знаю, применимо ли это слово ко мне... Меня уже давно мучает бессонница из-за нервов, да и просто с непривычки.

     И вы можете назвать меня параноиком, но я ведь вижу все эти хищные и животные взгляды, периодические адресуемые ей почти со всех сторон... Честно вам признаться, я не знаю почему так защищаю её. Я к тому, что... Между нами прослеживались маленькие искорки, но ведь ничего серьёзного меж нами не было. И дружим мы не так уж долго... Как бы тупо это ни звучало, но по-моему я делаю это просто из чувства долга. Ну... Если оно так, то у папани ещё остались хоть какие-то причины мною гордиться. Могу не только убивать девчонок, но и защищать их... А, кстати... Ещё, быть может, я таким образом стараюсь искупить вину за убийство Джул. Всё может быть...

     Так или иначе, а эти переживания в конец изнурили меня, поэтому мои глаза слипались просто поминутно. И сперва меня это пугало... Что произойдёт с Самантой, как только я решу покемарить? Вот-вот... Пришлось мне хитрить, чтобы избежать неприятностей. Я бегло научил её основам пилотирования и строго-настрого запретил ей покидать штурвал, пока я сплю. И было неважно, есть впереди угрозы или нет, главной фишкой этой стратегии было, так сказать, внушение важности Сэм другим зекам. Пусть они думают, что могут умереть, если помешают ей рулить. Не самая надёжная стратегия... Но как показала практика, рабочая. Хоть я и припрятал под рукой одно ружьё, на всякий случай.

     И хотя я думал, что усну как младенец, будучи столь сильно измотанным, сон мой вышел скорее уж кошачьим: я просыпался от любого шума извне, но удостоверившись в том, что он не представляет из себя ничего тревожного, тут же засыпал опять. И вот так раз за разом, пока меня не разбудили уже намеренно. А если быть точным — короткостриженый блондин с рукавом татуировок, один из бывших заключённых по имени Кристофер.

— Капитан! — панически стучал он кулаком по стеклу моей капсулы. — Капитан, ёпт твою мать! Просыпайся давай!

— Чё? — с силой разлипая уставшие глаза, спросил я его. — Чё случилось-то?

— Пришельцы случились, чё! — ещё сильнее повысил он голос, отчего мою сонливость как рукою сняло.

— Серьёзно что ли? — тут же побледнел я от волнения. — Где!?

— Прямо по курсу! Дуй в кабину и увидишь, там такая херабора летает!

     Так быстро, как я только мог, я покинул спальную капсулу и стрелою полетел за Крисом. Ну, стрелой замедленной естественно... Вся наша банда в кабине не уместилась, поэтому частично она расположилась позади неё, видимо уже вдоволь насмотревшись на инопланетян и дав возможность посмотреть всем остальным. Но всё равно протиснуться к стеклу оказалось проблематично, людей здесь где-то пятнадцать или двадцать.

     И что же я увидел, спросите вы меня? Я увидел мрачную, серую и явно изношенную металлическую махину, превосходящую наш шаттл где-то в десять раз, если не больше. Единственными вещами, что я смог в ней различить — это торчащие пушки и выглядывающий сверху капитанский мостик. И судя по тому, что двигателей я не видел, можно было предположить, что этот крейсер был повёрнут к нам носом. Насчёт того, летел ли он навстречу, я ничего сказать не мог.

— Ебануться... — протянул я, не спуская с него взгляда и покрывая всю спину мурашками, попутно отключая двигатели, а также режим автопилота.

— И не говори. — закивал один из зеков.

— Ну чё, мы их увидели. — запереживал другой. — Разворачиваемся и валим!

— Ни за что! — повысила голос Сэм. — Миссия ещё не выполнена, мы должны выйти на контакт!

— Да ну нах! И как ты предлагаешь это сделать из текущего положения?

— Они не пытаются выйти на связь? — спросил я у учёных.

— Если честно, то... Пытаются. — получил я ответ от одного из них. — Но сами посмотрите, что из этого выходит.

     Потянувшись к будке радиосвязи, он переключился на широкий канал, после чего мы все услышали шум помех, на фоне которых была слышна какая-то несвязная и прерывающаяся речь. Хоть он и взялся за настройку частоты, как бы он ни старался отыскать нужное положение резистора, ничего из этого не выходило.

— Но не думаю, что велика потеря. — сказал он, отключая радиосвязь. — Они же всё равно не говорят по-нашему.

— Вот! — подхватил всё тот же заключённый. — Ещё одна причина к ним не лезть!

     О как они зассали, когда мы в самом деле наткнулись на чуждую цивилизацию. И не стану хвастать, я тоже боюсь... Но миссия есть миссия и если мы вернёмся просто так, то всё человечество может оказаться под невиданной угрозой. Так что собрав всю свою волю в кулак, я уселся перед штурвалом и принялся повторно активировать двигатели.

— Ты что делаешь, Зак!? — испугалась половина всех присутствующих.

— Лечу к ним. — хладнокровно ответил я. — Не видно что ли?

— Нахуя!? Сдохнуть решил? Хоть со штабом свяжись для начала!

— Успокойтесь вы уже. — пришла Сэм на подмогу. — Хотели бы они нас уничтожить, мы бы уже болтались в космосе среди обломков, а на связь выходить бесполезно, мы слишком далеки от Земли. Давай, Зак, лети... Но медленно.

     Кажется, мы с ней мыслили одинаково, по крайней мере сейчас. Оружия у нас никакого не установлено, поэтому отсутствие видимой угрозы должно немного успокоить инопланетян. Ту же роль сыграет медленное приближение. Надеюсь, они поймут наш жест...

     Мы все, было, испугались, когда заметили что под крейсером что-то стало выдвигаться, но к нашему облегчению этим "чем-то" оказалась не громадного размаха пушка, а посадочная платформа. Они серьёзно приглашают нас? Я сейчас просто смеяться готов от восторга! Но с другой стороны ещё неясно с какой целью они нас зовут: с мирной или враждебной. Нужно перестраховаться...

— Мигель, Колин, Остин. — обратился я к трём заключённым, попутно протягивая им связку маленьких ключей. — Прихватите с собой всех, кто вне кабины и дуйте в оружейный отсек.

— Оружейный? — испугалась Сэм, хватаясь за мою руку. — Зак, ты что творишь? Мы не с войной к ним прилетели!

— Да знаю я! — раздражённо бросил я ей. — Но мы понятия не имеем, как они на нас отреагируют.

— Предположим. — согласился Колин. — Но как конкретно мы должны действовать?

— Мы выйдем к ним и попытаемся поговорить. Жестами там и прочим... А вы, будучи при оружии, затаитесь сзади и в случае чего открывайте огонь.

— А потом?

— Чего потом!? — повысил я голос от нервов.

— Как съебёмся оттуда!? Нас же сейчас как лифтом отправят наверх!

— Не знаю. Сымпровизируем.

— Думаешь, это так легко? — спросил меня уже другой зек.

— Ой, свалите уже нахуй! Мы все сейчас в опасном положении и у нас нет стопроцентной гарантии на успех. Возьмите уже яйца в кулак и сделайте всё от вас зависящее, а позже будь что будет!

     Видимо мой голос полоснул по ним как гибкий хлыст, прогнав плаксивость с неповиновением, ведь стоило мне кончить, как три фигуры вылетели прочь, чтобы исполнить отданный приказ. Разнылись тут... Дядя, дядя, всё ведь будет хорошо, да? Сам не знаю, блять! Сам хочу развернуться и улететь домой, только вот там мне самому шею свернуть на триста шестьдесят за столько просранных бачей на этот вылет, даже не закончившийся контактом с инопланетянами. Всё, что я сейчас могу — это выполнять свой долг и надеяться на лучшее.

     Постепенно я залетел на предоставленную нам платформу, только вот понятия не имел, каким образом я должен был остановиться. Мы же в космосе, понимаете? Никакая гравитация не опустит шаттл на посадочную площадку — мы просто пролетим дальше. По крайней мере я так думал... Пока нас не окружили четыре энергетические стены, внутри которых гравитация всё же появилась и наш корабль громогласно рухнул вниз. По серьёзному никто не пострадал, но ушам пришлось несладко... Да и челноку тоже, если честно. Я теперь вот сомневаюсь, пригоден ли он к дальнейшему использованию. Не успели мы даже толком отойти от нашего падения, как вдруг почувствовали — платформа стала подниматься. 

     Ноги уже отвыкли от возможности твёрдо стоять на поверхности, а если прибавить к этому наш общий страх, заставляющий поджилки трястись, то становится понятно, почему мы направились к шлюзу вовсе не твёрдой и не уверенной поступью. Герои, ага... Просто люди, которым не оставили выбора. Но в исторических книгах нас опишут по-другому.

— А там есть кислород? — вдруг испугался один из наших.

— Должен быть. — заверила его Сэм. — Вселенная состоит из одних и тех же элементов, так что вероятность того, что неземные формы жизни дышат другими газами крайне мала.

— А может, он им не нужен?

— Даже многие бактерии не живут без кислорода, что уж говорить о многоклеточных организмах. Хотя в нашем случае правильнее говорить о воздухе, который является смесью разных газов, и кислород в нём вовсе не лидирует по процентному содержанию.

— Не спорь с учёным. — подвёл я итог.

     Остаток времени мы провели в молчании, ожидая того момента, когда платформа полностью окажется внутри. Как только мы остановились, то услышали шум механизмов где-то глубоко под нами, а также звуки пара, выходящего из труб, что скорее всего означало запечатывание шлюза, и вовсе не нашего. Немногим позже мы услышали практически что те же самые звуки, но уже доносящиеся сбоку. Перед нами словно шторы раздвинули, из-за чего на шаттл упал неяркий луч света. Для нас он был сигналом — можно выходить, не задохнёмся. Итак, собравшись с силами я отворил нашу крепко герметизированную дверцу и сделал шаг вперёд.

     В десяти метрах перед нами уже стояло несколько слегка горбатых гуманоидов с морщинистой синеватой кожей, маленькими глазёнками и несколькими полуметровыми отростками, спускающимися вниз как бородой. И казалось бы, я должен был удивиться их внешнему виду, но... Нет, психологически я уже был подготовлен ко встрече с чем-то необычным. Удивило меня совсем другое... Ведь я даже не успел сообразить, что мне им сказать и как вообще произвести информационный обмен, как один из них уже указал на первых вышедших из шаттла пальцем и громко заорал:

— Яткас! Натрана хо сансарса! Хакла, хакла!

     По самой интонации уже можно было заключить, что нам здесь не рады... Но, очевидно, пришельцы решили закрепить сей факт при помощи двух десятков солдат, сбежавшихся на крики и наставивших на нас оружие, имеющее лазерные прицелы красного цвета. Всё, что нам оставалось сделать, это просто поднять руки и попятиться назад.

— Зак, ты что им сказал!? — спросил меня обливающийся холодным потом зек, пока на нас цепляли какие-то навороченные наручники.

— Ничего!  Я даже словом не обмолвился! Кха-а! — тут же получил я коленом в живот от одного из них.

— Цонколда, шоглан! — бросил мне солдат, ударивший меня.

     Сам ты шоглан, — подумал я про себя. Ну что это такое? Просто на ровном месте взяли под арест! Говорил же я, что нахуй им не упал союз с Землёй, они нас даже слушать не хотят! Уже половина наших была взята под строгую охрану, а оставшаяся половина организовала перестрелку с теми пришельцами, что забрались внутрь шаттла, посмотреть нет ли ещё кого-то. И кажется, что их оружие не особо-то отличается от нашего... Ну, оно более современное, но никаких "пиу-пиу" я не слышу — только огнестрельные выстрелы. Хотелось бы мне верить в своих ребят, но они явно сейчас загнаны в угол, ведь подкрепления этой неизвестной расы всё забегали внутрь и забегали... Всего через минуту выстрелы стихли и к нам начали выходить раненные пришельцы.

— Кород яткас не лодор. — сказал один из них своему сородичу, одетому в более официальную форму, держась в это время за простреленное плечо.

— Тойс. — кивнул он ему, но скорее уж задирая голову, а не опуская её. — Зин ула огрой бат?

— Чоклод кас. — показал ему одно из наших ружей уже другой солдат, вышедший следом. — Эхом апрат шок.

— Кир. — устало покачал он головой перед тем, как снова посмотреть на нас. — Уйнап яткас дохорнот горул. Дайзертан слот каг.

— Энед! — воскликнули солдаты перед тем, как грубо толкнуть нас вперёд и повести куда-то.

     В молчании нас повели вдоль ангара, заполненного десятками боевых машин, по большей части предназначенных для воздушных и космических сражений, однако танки тоже попадались на глаза. Повсюду сновали либо вооружённые солдаты, либо же чумазые механики и никто из них не упустил возможности окатить нас с головы до пят презрительными взглядами или неясными нам выкриками, предположительно ругательными. Радушный приём, ничего не скажешь...

     Очень скоро нас сопроводили в, как я понял, местный карцер: грязный, пыльный, кое-где сырой и пахнущий ну не ахти. И несмотря на полное отсутствие сопротивления с нашей стороны, впихнули нас в него довольно грубо — толчками или же пинками. И если прутья выглядели достаточно обычными, то дверь явно имела электронный замок, поскольку выдвигалась сверху и подобно гильотине отрубала нам надежды на побег. Стоило ей захлопнуться, а пришельцам по ту сторону уйти, как на меня накинулись почти что все присутствующие, выражая мне свою любовь при помощи кулаков и ругательств.

— Остановитесь! — закричала Сэм этим громилам. — Прекратите, хватит!

— Ебало завали, сука тупая! — процедили ей сквозь зубы. — Не с тобой сейчас говорят! Ну, Томпсон? Доволен теперь!? Выполнил долг, а!? Говорили тебе, не лети сюда — нет ведь, попёрся!

— А что ещё было делать, имбецилы!? — ответил я им, попутно отбиваясь от организовавшейся потасовки с собою в главной роли, хоть и по большей части я лишь получал по рылу.

     От последнего удара аж в глазах поплыло, из-за чего я попятился назад и упёрся в пыльную стену, из последних сил стараясь устоять на ногах, но правый похоронный, пришедший мне меж глаз плотно приложил мой череп к металлу позади, отчего я медленно сполз вниз, уже неспособный даже подняться. И Сэм, подскочившей ко мне, ещё предстояло убедиться в этом.

— Хватит! — обливаясь жгучими слезами, умоляла она остальных. — У него уже кровь идёт, вы его такими темпами убьёте!

— И это будет справедливо. — хрустя костяшками, ответил ей один из зеков. — Ведь из-за него умрём мы все!

— Хватит обвинять капитана Томпсона! — единственный выживший учёный, за исключением Саманты, всё же решил заступиться за меня. — Штаб дал вам чёткие указания: отыскать пришельцев и выйти с ними на контакт. Не выполни вы эти условия, вас бы порешали на Земле.

— К тому же ничего ещё не ясно. — поддержала его Сэм. — Нас взяли в плен, значит мы нужны им, будучи живыми.

— Ага. — угрюмо передразнил её высокий худощавый зек, навалившийся на стену. — Напомнить тебе, скольких они застрелили?

— Из-за оказанного сопротивления... — тяжко выдавил я из себя. — Это всё моя вина. Быть может, не выдай я им ружья, их бы тоже просто повязали.

— Не унывай, ты просто беспокоился за нашу безопасность. — погладила меня Сэм по волосам.

— Да, только вот эффект мы получили совершенно обратный. — сказал ей кто-то в этой комнате.

— Заткнись! — рявкнула та на него.

— А что, разве не так? — паясничал тот.

— Ты!..

— Всё в порядке. — сказал я Саманте, отговаривая её от бессмысленной перепалки. — Он прав, я вас действительно подвёл. Мы и так в дерьме, хуже мне уже никак не станет, что бы мне ни высказали.

— Так, всем успокоиться. — тут же встала Сэм на ноги в попытках взять инициативу на себя. — Всё будет хорошо, ясно вам? Верьте в лучшее до самого конца. Пока мы будем работать вместе, мы всё преодолеем.

— Это пустые слова. — ответил ей пессимист, уже забившийся в угол. — Взгляни правде в глаза. Эти блядские пришельцы взяли нас всех под арест и куда-то повезли. На еду, на опыты, на продажу в рабство... Как при таком раскладе можно верить в лучшее!? Признай уже, надежды нет!

— Надежда есть всегда, пока мы живы.

     Так-то оно так, но надолго ли? Мне очень хотелось поддержать её, но сейчас я был согласен с большинством. И тем не менее её слова ярко выжглись в моём разуме, повторяясь раз за разом, словно эхо в тёмном гроте. Может быть, на остальных Саманта оказала то же самое воздействие, ведь присутствующие резко стихли, расселись кто куда и молча стали ждать конца полёта. Ну или же того момента, когда к нам кто-нибудь придёт.

     По ощущениям полёт продлился ну где-то десять часов минимум. Мучительное ожидание вердикта и стресс на нервной почве быстро утомили нас, но спать никто не мог. Сейчас мы были так похожи на коматозных овощей, что аж хотелось плакать. Жалкое зрелище... Сидим тут, медленно моргая и вздыхая над своим же положением, двигаясь только тогда, когда хотелось почесаться. Однако даже здесь мы смогли определить тот час, когда крейсер стал садиться, гудя своими многочисленными двигателями, постепенно убавляющими свою мощность. В момент соприкосновения с твёрдой почвой, мы ощутили небольшой толчок, выступивший для нас в качестве сигнала пробуждения. Практически сразу после приземления к нам вернулись вооружённые солдаты. Мы всё ещё не понимали, что они нам говорят, но здесь всё было ясно и без слов. Поднимайтесь и идите с нами...

     Нас тут же вывели из корабля, но вовсе не на чистый воздух... Совсем напротив — он был грязным и тяжёлым, ровно как и всё вокруг, вплоть до атмосферы. Не думаю, что вся планета такова, но тот её участок. где мы высадились больше походил не на научную фантастику, блещущую своими техническими достижениями, а на бедняцкий пост-апокалипсис... Под свинцовыми тучами простёрлась выжженная земля, устланная мусором и обломками. От высоких и величественных зданий остались только хлипкие развалины и огрызки — все местные жители, тощие, чумазые и нередко сильно покалеченные, расположились прямо на улице, в многочисленных лагерях, греясь у костров, поднимающих в небо ещё больше чёрного дыма, говорящего о том, что использовали они для растопки груды грязного мусора. То и дело на глаза попадалась военная техника или всюду снующие солдаты. Похоже, оружия у них больше, чем элементарной еды.

     И если сперва эти пришельцы вызывали во мне лишь отрицательные эмоции, то сейчас я испытал к ним даже жалость... Но оно и понятно. Как не соболезновать тем, кто на своих тощих ногах даже за тараканами бегает? Ну или кто тут у них обитает...

     Они же в свою очередь взаимно смиряли нас взглядами, но вовсе не сочувствующими. Матери прижимали к себе детей при нашем виде, то ли закрывая их от нас, то ли запрещая им самим смотреть... Кто-то наблюдал за нами с потаённым страхом, кто-то с немой ненавистью... А нашлись и те, кто запустили в нас подручными предметами, приправляя свои действия громкими восклицаниями — наверняка отборным матом. Мне вот, например, заехали камнем в плечо, отчего я сам ругнулся.

     Солдатам было полностью насрать на подобное обращение, но оно и понятно. К счастью, нам не пришлось слишком долго терпеть народный гнев. Нас довольно быстро отвели в более-менее уцелевшее здание, явно представляющее из себя военный бункер, судя по тому, как глубоко нам пришлось спускаться по лестницам и по количеству ребят в форме. Мы остановились в каком-то грязном помещении с неведомой нам аппаратурой и, кажется, принялись кого-то ждать. Никто уже не ронял ни слова... Мы давно перестали понимать, что здесь происходит.

     Где-то через несколько минут к нам зашли аж два новых пришельца: первый снова в форме, а второй был лишь самую малость опрятнее тех, которых мы видели снаружи. Коротко что-то обговорив со своим сородичем, второй осторожно подошёл к нам и заговорил:

— Доль хойнота кьюзань, яткар?

     Мне показалось или они заговорили с нами по-другому? А впрочем неважно, мы всё равно ничего не поняли. Он ещё несколько раз повторил свой вопрос, а мы продолжали молчать. Когда же он стал агрессивнее и напористее, у некоторых начало кончаться терпение...

— Да завались ты уже. — бросили ему. — Здесь никто в душе не ебёт, чё ты там пиздишь.

— Гельнат? — снова спросил он.

— Да, гельнат, гельнат! Что бы, твою мать, это ни значило.

     Наконец, этот тип отстал от нас и пристал к сородичу в форме, что-то ему настойчиво объясняя. Тот молча его слушал, периодически кивал и постоянно поглядывал на нас. Как только те закончили, военный устало пожал плечами и отдал своим ребята какой-то приказ, после чего они нашли среди аппаратуры какие-то ободки с тянущимися от них проводами и принялись цеплять их нам на головы. Мы, разумеется, испугались и принялись сопротивляться, но пушки, дышащие нам в затылок, быстро усмирили нас и вынудили подчиняться.

     Как только все аппараты сели нам на макушки, пришельцы принялись что-то настраивать на массивных консолях, к которым ободки и были подключены, судя по проводам. Закончив, каждый гуманоид перевёл на нас свой взгляд в ожидании результатов. Не знаю, что сейчас чувствуют остальные, а вот мне кажется, что моя голова вот-вот взорвётся от боли, нарастающей с каждой секундой. Хотя ещё неизвестно, что я сломаю в первую очередь — её или зубы, которые я стиснул изо всех сил.

     Сейчас я ощущал себя самым настоящим психом из-за множества голосов и образов, молниями сверкающих у меня в голове. Они раскаляли мой мозг... Сжимали каждую его молекулу. Но каждый раз, когда я думал, что уже достигнул своего предела, боль нарастала с новой силой, ещё хлеще предыдущей. Будто дрель воткнули в мозг и активировали, насилуя его мякоть сверлом. Многие из наших этого не выдержали и рухнули на колени или и вовсе на пол, попутно крича или как минимум шипя сквозь зубы в агонии, которая стала стихать лишь через минуту, показавшейся нам вечностью. Словами не передать мою радость в тот момент, когда пришельцы сняли с нас эти херовы ободки и положили их обратно на громоздкие консоли.

— Язык свой забыли, ятки? — услышал я унылый голос, не принадлежавший ни одному из наших ребят.

     В недоумении мы подняли свои глаза, всё ещё плывущие из-за пережитой терапии, и уставились ими на того пришельца в форме, скучающе следящего за нами.

— Это... — осторожно заговорила с ним Сэм. — Это вы нас сейчас спросили?

— Естественно. — ответил он ей. — Наконец-то заговорили.

— Это что сейчас было такое!? — панически заговорил один из зеков. — Вы нам свой язык впихнули в головы!?

— Не наш, а ваш. — поправил он его. — Удивляете, конечно — взять и забыть свой язык.

— Может, они его и не знали. — сказал ему второй пришелец в комнате, помимо разве что солдат. — У них же дохрена племён, языков тоже много.

— Но хоть основное наречие знать должны. Да и будь они дикарями, в космос бы не полетели. Кстати, что у вас за корыто такое? — снова перевёл он взгляд на нас. — Габбел серьёзно продешевел, если допустил к производству судно даже без гравитурбин.

— Кто? — непонимающе спросил его один из наших.

     Спросил и тут же получил хлёсткую пощёчину от нашего неземного друга.

— В уши мне не ссы. — грозно высказал тот ему чуть не в лицо. — Ладно язык не знать, но своего императора...

— Какого ещё императора?.. — трясясь от страха, спросил он, всем своим видом показывая, что и правда не понимает, в чём дело.

— Не заставляй меня выбивать тебе зубы.

— Послушайте, мы правда не понимаем о чём вы говорите! — привлекла к себе внимание Саманта. — Давайте просто поговорим и попробуем всё уяснить! Придём к взаимопониманию!

— Да, да... — саркастически кивал он ей, и до кучи отмахнулся как от назойливой мухи. — С ятками взаимопонимание невозможно, все это давно поняли.

— Мы никакие не ятки! Мы люди, или земляне, если говорить о планете. Впервые контактируем с чуждой нам цивилизацией.

— Вы ятки, или прялмионцы, если говорить о планете. — упорно не верил он ей. — И вот уже половину века истребляете чуждые вам формы жизни просто потому, что считаете их обделёнными правом жить.

— Это невозможно... — бледнея, ответила она ему. — Мы впервые в истории вышли за пределы нашей звёздной системы.

— За пределы Маргеи вы вышли уже давным-давно. А вот историю о том, как вы пересекли имперскую границу, я бы с удовольствием послушал. Как это вас Кель-Мекколи не уничтожили, как потенциальных нарушителей?

— Я уже боюсь задавать вам этот вопрос, но... — набрался я смелости обронить пару слов. — Это ещё кто такие?

     Но вместо того, чтобы хоть как-то мне ответить, он лишь протяжно вздохнул, будто бы умоляя своего Бога дать ему сил стерпеть нашу тупость. Но что мы ещё можем сказать, если правда не знаем, о чём идёт речь!?

— Ладно, мне надоело. — провёл он руками по лицу, как бы увлажняя его последней имеющейся каплей терпения. — Кто у вас за главного?

     И все разом посмотрели на меня! Естественно, чего ещё стоило ожидать от этих паразитов? Сэм, так и быть, винить не стану — её взгляд бы не обвиняющим, а кротким и сочувствующим. Не прошло и десяти секунд, как тот пришелец уже стоял ко мне в анфас.

— Ну здравствуй. — вовсе не приветливо сказал он мне. — Как звать?

— Капитан Томпсон! — подбросил ему кто-то из заключённых.

— Капита-а-ан? — тут же протянул он, не спуская с меня своих маленьких глазёнок чёрных, проникающих в самую душу.

— Ну да... — замялся я под его прожигающим взглядом.

— Какой ротой командуешь?

— Чего? — опешил я. — Никакой.

— Батальоном?

— Никаким...

— Дивизионом?

— Я не военный капитан. Среди нас вообще военных нет.

— У вас было оружие. Которое вы, между прочим, применили против нас. — заметил он, демонстративно поднимая палец. — Да, допотопное, как и ваш корабль, но всё-таки оружие. Это раз. Два: всем ведь известно, что границу имперских владений могут пересекать лишь военные лица. Торговля у вас только внутренняя, так что даже не пытайся оправдываться ни импортом, ни экспортом. Не первый год с вами воюю. 

— Ох, да что ещё сказать, чтобы вы поняли: мы впервые в истории законтактировали с инопланетной нацией! Мы не могли воевать с вами, услышьте вы уже! Я в душе просто не ебу, о какой империи вы говорите! Вы требуете от нас информацию, которой у нас элементарно быть не может!

— Тай Ол, пробей-ка в информационном центре его имя. — обратился он к своему ассистенту, или кем он там ему приходился.

— Сейчас. — сел он перед тонким монитором, который выдвинулся прямо из стола. — Как там тебя зовут? — выглянул он ко мне.

— Томпсон. — закатил я глаза. — Зак Томпсон.

— Так "Зак" или "Томпсон"?

— Это имя и фамилия.

— У вас же нет фамилий.

— Говорю же, вы нас с кем-то путаете! — внезапно вклинилась Сэм в наш разговор. — Видите, как много уж всплыло неясностей?

— А ты... — окинул её взглядом первый пришелец. — А ты, я так понимаю, его самка?

— Ч-Что?.. — не знала Сэм, как ей реагировать на эту грубую формулировку.

— Назови-ка и своё имя тоже.

— Саманта Стюарт...

— Проверь и её тоже. — сказал он своему помощничку. — Должна быть старшим сержантом по их военной иерархии.

— Сейчас. — ответил он ему. — Капитана проверил — нет ни среди разведанных командных центров, ни среди повстанческих движений. А Саманта... Нет, тоже ничего. Пус-то.

— Значит, с Габбелом. — сделал свой вывод командующий. — Видать, формируют новый командный центр.

— Нет же! — устало протянула Саманта. — Сколько раз нам нужно повторить, что...

— Мне тоже, знаете ли, надоел ваш цирк. — пропустив её слова мимо ушей, он направился к нам за спины, из-за чего мы больше не могли следить за ним. — Не желаете сотрудничать по-хорошему, значит придётся прибегать к жестоким мерам.

     И пока по моей спине струился холодный пот, мои сородичи осыпали его тоннами вопросов о том, что он собрался с нами сделать, но ему, видно, было хоть бы хны. Очень скоро он вернулся к нам с чем-то вроде пистолета в руке, с которым он прошёл в самый конец нашей шеренги, противоположный мне. Ни капли не дрожа и не сомневаясь в своих действиях, он прижал дуло ко лбу мертвецки побледневшего зека и, глядя на меня, сказал кромсающей сердце интонацией:

— Поступим так. Вы наконец-то раскалываетесь насчёт информации, а я в свою очередь на раскалываю вам бошки.

— П-П-П-П-Постой!.. — запинаясь, сказала его жертва. — П-Пожалуйста, не делай этого!

— Жить тебе или нет — решать капитану. Но если тебе самому что-нибудь известно, я с радостью выслушаю тебя.

     И пока тот жалобно скулил, из последних сил стараясь не свалиться в обморок, этот иноземный упырь выжидающе глядел на меня.

— Первый вопрос, капитан. Как будет называться ваш новый командный центр?

     Я закусил губу... Нервы словно вызвали во мне короткое замыкание, лишив тем самым сил свободно размышлять. Я даже не знаю, что ему ответить, а на кону чужая жизнь! И ведь неважно, что я ему скажу — я всё равно не знаю правды, а она рано или поздно всплывёт на поверхность! Это же просто...

     Но не успел я закончить мысль, как он уже нажал на курок, выбив тем самым мозги моему сослуживцу. Все присутствующие истошно завопили сразу от трёх вещей... От резкого громкого звука... От потери своего товарища, кровь которого уже растеклась и коснулась некоторых ног... И от осознания того, что этот инопланетянин вовсе не блефует в своих действиях...

— Ладно, спрошу другое. — приставил он дуло ко лбу следующего зека. — Будут ли в ваших рядах Кель-Мекколи? И если будут, то сколько?

     И вот опять... Опять я должен отвечать, даже не зная, как именно! Но одно я понял точно — если я не отвечу совершенно ничего, то убийства нам не миновать.

— Двенадцать... — неуверенно ответил я чисто наобум.

     Пришелец неясно покосился на меня... Несколько секунд что-то взвешивал у себя в голове... И снова выстрелил, ясно дав понять, что мой ответ его не удовлетворил.

— Почему!? — закричал я ему, полугневно, полуотчаянно.

— Двенадцать слишком много. — спокойно пояснил он мне. — Столько Габбел не закинет всего в один командный центр. Не пытайся обмануть меня и выходи уже на чистую воду.

     И вот так... Он постепенно убил всех, кроме Сэм, что стояла прямо сбоку от меня, когда очередь дошла и до неё. Блеск в её глазах исчез... Поджилки тряслись... Пот, струящийся с её лица явно содержал в себе больше соли, будучи смешанным со слезами, поскольку он очерчивал дорожки близ её сухих губ, которыми она так искренне рассказывала мне о своей вере в чуждые нам расы и в их образованность. Не жалеет ли она сейчас о своей вере? И не умрёт ли она прежде неё самой?

— Ну и выдержка у тебя, ты просто беспощаден. — укоризненно взглянул пришелец на меня, прежде чем задать новый вопрос. — Давай, последний шанс. На каких войсках командный центр будет основываться?

     И снова... Снова, снова, снова я должен отвечать, не зная даже как! Но на этот раз ситуация ещё острее... Я всего в одном шагу от потери дорогого мне человека... Всё одновременно в моих руках, но и в то же — не в моих, ведь я совершенно бесполезен! Молчать — убить... Ляпнуть что-нибудь — убить!..

— Зак!.. — тихо сказала Сэм своим хриплым голосом, умоляя меня хоть что-нибудь сделать, только бы сберечь её, жмуря при этом свои дрожащие глаза.

     Но всё, что я сейчас мог сделать — это лишь ответить на её слёзы своими собственными, передавая ей тем самым своё немое сожаление. Кажется, это конец... Не только для неё, но и для меня, банально неспособного сотрудничать с этими паскудами. Мы с Самантой только и ждали того рокового звука, выбивающего перепонки из ушей и серое вещество из головы. Однако же вместо него мы услышали, как пистолет в руках пришельца тихо щёлкнул, словно зажигая маленькую спичку в непроглядной темноте, в которую мы успели погрузиться.

— Гм... — посмотрел пришелец на своё оружие. — Как не вовремя.

     Мы обменялись с Сэмми взглядами, всей душой благодаря если не Бога, то хотя бы сами обстоятельства, которые так выстроили нашу команду. На душе так полегчало, словно бы сквозь грозовые тучи к нам прорвались лучики родного солнца. Но... Тут же спрятались обратно, когда мы заметили, как эта инопланетная мразь молча заменила магазин. Кажется, сам мир поднял на ноги нашу надежду только для того, чтобы ещё раз повалить её и испинать в луже грязи, смешанной с её же кровью.

— Ладно, сочтём это за самый-самый последний шанс. — повторно пригрозил он пистолетом, нацеленным на Сэм. — Самое время ответить, не считаешь?

     Откровенно говоря, страха во мне больше не было. Всего за несколько мгновений он успел смениться жгучим гневом и кипящей ненавистью, которую мне так хотелось вылить на него... Если б только не наручники, я б на него с кулаками полез, вот помяните моё слово! И похер мне на его пушку, сколько можно!? Оскалив зубы, я впился в него злобным взглядом и стал рычать на одном дыхании:

— Да отъебись ты наконец, хуесос проклятый! Сколько раз тебе уж повторили, что мы не вдупляем, по какой херне ты нас допрашиваешь!? Придумал тут какую-то хуйню! Коли сам родился без мозгов, так на чужие не покушайся! Не знаем мы, о чём ты говоришь, вдолби уже себе в башку, пиздопидор ты чмоподобный! Мухи что ли оба глаза обосрали, коль не видишь нихера, мы!..

     Огнестрельный выстрел, пробивший Саманте её череп, перебил меня эффективнее любого слова... Ощущая кожей, как кусочек её мозга сползал вниз по моей щеке, я окончательно лишился дара речи. И хоть воздух то и дело вырывался из моего горла, то были лишь хриплые и несвязные возгласы. Меня просто вышибло из реальности, в которую я так не хотел верить. Но это несомненно была она... Иначе я б не ощутил этот размашистый удар пистолетом по голове, которым меня поблагодарили за свою недавнюю откровенность и от которого я чуть с ног не свалился, ощущая как со лба течёт кровь, на этот раз уже моя.

— В каземат эту имперскую свинью! — отдал он приказ солдатам, тут же подхватившим меня на руки. — Позже я решу, какие пытки смогут развязать ему язык.

     Сил идти совсем не было, но всё-таки за неповиновение меня награждали ещё большими пиздюлями и потому мне пришлось шагать чисто на автомате. Хоть мозги мои остались и на месте, голова моя полностью опустела. Не было ровным счётом ничего... Ни мыслей... Ни эмоций... Даже понимая текущей ситуации. А главное, у меня даже желания не было ничего понимать. Пожалуй сейчас, я испытываю самую сильнейшую апатию в своей жизни, самую натуральную прострацию.

     Даже когда меня бросили в камеру и захлопнули за собою дверь, я даже встать не попытался. Остался всё в том же лежачем положении, разливая тихие слёзы по грязному полу. Не было дела ни до жажды, ни до голода по вполне очевидным причинам. Я всё ещё не верю, что она мертва... И снова... Снова мои эмоции погубили человека! Человека близкого и дорогого! Нет, чтобы успокоиться, подумать головой... Нет, блять, давай орать! Какой я всё-таки тупой... И ладно бы от этого страдал один лишь я, но ведь страдают другие! И это самое ужасное.

     И как я только в это вляпался... Только сейчас я понимаю, что земная тюрьма была практически курортом. Там меня бы не пытали ради информации, которой у меня банально нет. Полагаю, это и называется безысходностью?.. Нет, серьёзно, что меня вообще спасёт? Я умру здесь... Медленно и мучительно, если только не найду способа покончить с собой самостоятельно. Неплохая идея, кстати...

     Повернув голову вбок, я посмотрел на свою жилистую руку. Всего-то вену вырвать, только и всего... А потом просто ждать. Ждать конца... Освобождения... И кто знает, может Рай реален? Говорят, что самоубийство это грех, который Господ Бог не терпит, но что поделать, я ведь не хочу страдать. И даже если я окажусь в Аду, всегда можно пройти Семь Кругов. Даже Преисподняя кажется мне более заманчивым вариантом, чем оставаться в этой заднице. Потянувшись к предплечью другой рукой, я было вцепился в свои жилы, но не успел даже порвать кожу, как в голове всплыли слова Сэм:

— "Надежда есть всегда, пока мы живы."

     Может и так... Но как долго я задержусь в живом состоянии? И как долго эта надежда будет сиять? Сама логика кричала, что надежды нет, но всё-таки что-то заставило меня разжать пальцы и просто обессиленно вздохнуть. Эти слова — всё, что от неё осталось. Я уже никогда не услышу её голос, не дотронусь до её кожи... Но хоть уважение к её принципам я ещё в силе выразить. Так и быть, пока не стану покушаться на себя. Но была в моей голове одна вещь, не дающая мне покоя. Эти инопланетяне определённо нас с кем-то спутали. И оттого всплывает очевидный вопрос... С кем?