поцелуй змеи
Карета, запряженная четверкой невидимых фестралов, неслась сквозь ночной туман, словно костяная игла, сшивающая клочья тьмы. Внутри пахло старой кожей и резким, бьющим в нос ароматом зелья «Живой смерти» — Северус Снейп всегда носил его с собой, как последний аргумент в споре с судьбой.
Рейвен сидела напротив отца, глядя в окно на проносящиеся мимо силуэты голых деревьев. Они походили на скрюченные пальцы мертвецов, пытающихся ухватиться за ускользающую карету. Рядом с ней Теодор Нотт сжимал кулаки так сильно, что костяшки его пальцев светились в темноте, как жемчужины.
— Когда мы войдем, — голос Снейпа был тише шелеста сухой листвы, — вы не будете смотреть ему в глаза. Вы будете смотреть на его подбородок, на его руки, на змею у его ног. Но если вы позволите его взгляду проникнуть в ваш разум… — он сделал паузу, и в этом молчании Рейвен услышала приговор. — Вы станете открытой книгой, страницы которой он вырвет с корнем.
Колеса кареты с хрустом, напоминающим треск ломающихся ребер, затормозили на гравии Малфой-мэнора.
Огромные кованые ворота распахнулись сами собой, и поместье предстало перед ними во всем своем зловещем величии. Окна верхних этажей светились тусклым, лихорадочным желтым светом. По идеально подстриженным газонам, словно призраки, бродили белые павлины, чьи крики в ночи походили на вопли истязаемых душ.
В главном холле их встретила Беллатриса Лестрейндж. Её черные кудри были в беспорядке, а глаза лихорадочно блестели. Она окинула детей жадным взглядом, облизнув пересохшие губы.
— Северус… ты привел своих щенков, — пропела она, и её смех колокольчиком рассыпался по мраморному полу. — Надеюсь, они не обмочат ковры Люциуса, когда увидят Его.
— Миссис Лестрейндж, займитесь делом, — отрезал Снейп, проходя мимо неё.
Они вошли в столовую. Длинный стол из темного дерева казался бесконечным. За ним сидели Пожиратели Смерти — тени в масках и дорогих мантиях, но внимание Рейвен было приковано к изголовью.
Лорд Волан-де-Морт не сидел — он парил над креслом, окутанный черным туманом своей мантии. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а лицо напоминало череп, обтянутый тонким пергаментом. На столе, лениво переплетаясь кольцами, лежала Нагайна. Её чешуя переливалась изумрудом и золотом в свете камина.
— Северус… — прошипел Темный Лорд. — Ты всегда был точен, как швейцарские часы, которые так любят эти жалкие маглы.
Он повернул голову к Рейвен и Теодору. Его глаза — две узкие щели, наполненные кипящей лавой — впились в них. Рейвен почувствовала, как в её разум ударил таран. Холодная, липкая воля Темного Лорда начала ощупывать её обсидиановые стены. Она стиснула зубы, представляя, как её сознание превращается в бездонный колодец с ледяной водой.
— Дочь… и сын, — прошептал Волан-де-Морт, медленно поднимаясь. — Два сосуда. Один полон амбиций, другой — тайн. Теодор, подойди.
Нотт сделал шаг вперед. Его дыхание было прерывистым, но спина оставалась прямой.
— Твой отец подвел меня, Теодор. Он позволил запереть себя в клетке, как безродную собаку. Ты хочешь доказать, что его кровь не превратилась в воду?
— Да, мой Лорд, — голос Теодора дрогнул, но не сломался.
— Хорошо. Тогда вот твое испытание. В подземельях Малфоев томится пленник. Магл, который возомнил, что может воровать у чистокровных магические артефакты. Убей его. Не палочкой. Ножом. Я хочу почувствовать запах его страха через твои руки.
Теодор побледнел еще сильнее, но кивнул. Когда он уходил вслед за смеющейся Беллатрисой, он не обернулся.
Волан-де-Морт перевел взгляд на Рейвен.
— А ты, маленькая змейка… Ты — отражение своего отца. Такая же тихая. Такая же… сложная. Северус говорит, что ты превзошла его в искусстве ядов.
Он протянул свою длинную, костлявую руку. На ладони лежал флакон с прозрачной жидкостью.
— Это «Слезы вдовы». Один из самых редких ядов, который парализует не тело, а магическое ядро. Я хочу, чтобы ты усовершенствовала его. Сделай так, чтобы он действовал мгновенно, но оставлял жертву в сознании. Она должна видеть, как её магия испаряется, превращая мага в сквиба. Если справишься — ты займешь место подле меня. Если нет…
Нагайна приподняла голову и угрожающе зашипела, глядя Рейвен прямо в лицо.
— Я не подведу, мой Лорд, — Рейвен приняла флакон. Стекло было ледяным, и ей показалось, что она держит в руках собственное замерзшее сердце.
— Ступай, дитя, — Волан-де-Морт снова опустился в кресло. — Твой отец покажет тебе лабораторию. И помни… в моем кругу нет места для любви. Только для долга.
Когда они вышли из зала, Снейп схватил Рейвен за локоть и потащил вглубь коридора. Его пальцы впились в её кожу, как когти.
— Ты должна сделать это, Рейвен, — прошептал он, когда они оказались в тени винтовой лестницы. — Но ты должна сделать это так, чтобы яд можно было нейтрализовать. Ты понимаешь?
— Ты просишь меня о двойной игре перед лицом смерти, отец? — она посмотрела на него, и в её глазах он увидел свое собственное отражение — человека, обреченного вечно ходить по краю бездны.
— Я прошу тебя выжить, — ответил он.
Где-то внизу, в глубине подземелий, раздался первый, полный ужаса крик. Теодор Нотт начал свое испытание.