16 - Порученство
Старейшины утирают губы салфеткой и первыми выходят из-за стола. За ними находится Юлиан. Тихонечко выскальзывают дети. Елизавета сразу приближается к Клюже.
— Сильно ранило?
— Царапинка, — не переводя из прострации взгляда, мельком показывает Клюже палец и отмахивается.
Этирут оборачивается к Клюже:
— Что приклеился к месту, как не родной? — словив короткий кивок от Уяззы, добавляет. — Идем, адмер! Поручишься перед тинтанами за добрый кон новорожденной.
— Да, Клюже, — коротко поддерживает Уяззако.
В глазах Клюже мелькает какое-то теплое понимание. Он следует за всеми на задний двор, где их взбудораженные фигуры встречает сад.
— Но что мне делать? — Клюже тихонько ищет у матери поддержку.
— Покажешь ребенка каждому из тинтанов. Попросишь всех благ, какие тебе придут на ум, — вместо нее отвечает Этирут.
— Говори от сердца, Клюже, — приобнимает его Елизавета. — Ты справишься.
— Непременно, — соглашается Уязза.
— А когда-то я был порученцем Клюже, — растроганный, рассказывает Юлиан близнецам, пока они ждут его дочь. — Я вознесся над черноцветием, и пока обращался к каждому из тинтанов, нас как ослепило белизной! Видите? — Юлиан подтягивает к себе Клюже и показывает на его глаза, которые близнецы оглядывают как музейный экспонат. — Если бы я его не укрыл от света, он был бы полуслепым, а его глаза светились бы во тьме. А так только у зрачков немного осталось. Теперь же он для моей дочери будет просить...
— Юли, оставь моего сына, — забирает Елизавета у брата Клюже, а те смеются. Клюже снимает свою обувь.
К семье выносят белоснежный сверток. Внутри елозит девочка лысая, с молочно-белой, как воск, полупрозрачной кожей. Ее личико аккуратное, с высоким лбом и большим простолитом. Из-под прикрытых век прослеживаются огромные, альбиносово-красные глаза. Девочка то плавно двигает телом, то замирает и крутит ушками.
— Кто порученец? — спрашивает акушерка.
Восемь пальцев указывает на Клюже.
— Имя новорожденной: Юновь от-Эннеа́с, — оповещает акушерка.
С краской на щеках, трогательно растерянный, прижимает к себе младенца. Девочка хватается за одну из его хрустальных бусинок и приоткрывает глаза.
Тем временем к щиколоткам Клюже привязывают яркие алые ленты из одного конца клубков. Другой их конец удерживают лакеи.
— Только очень аккуратно! И не высоко!
— Я тебе тоже самое говорила, а ты что сделал? — поддевает Юлиана Елизавета.
Клюже отрывается от земли и плывет ввысь. Гребет ногами, волнуя шлейф из алых лент. Поднимается выше дома Юлиана, над просторными участками с особняками на фоне гигантского колена Ликонтана. В сумраке пейзаж напоминает раннее зимнее утро после снегопада. Ветер прошел, а миллиарды кристаллов снега окутали природу в чехол. В его отсвете покоится горой Соннтан. За ним, из гармошковой земли торчат части Осколнтана. Снецение зависло на фоне Межентана, и кажется обманчиво, что их фигуры одного размера.
— Что ж, малышка... перед нами с тобой совершенно новый мир...
Клюже протягивает к ручке кузины палец. Она хватается, но быстро отпускает. На ее ладони остается кровь.
— Л'ф, — Клюже с досадой оглядывает кровоточащий палец. — Никогда не подставляйся в синецветье, Клюже, это база...
Трясущейся рукой Клюже берет платок из кармашка на жилете. С одной стороны прижимает к нему свою царапину, другой стирает оставленную кровь. Однако замечает, что бледное мажентовое пятно не спешит исчезнуть с восковой ладони.
— Что это значит? — дыбится у Клюже копна.
Он оглядывается вниз. Крошка-семья стоит внизу, и едва можно разглядеть их машущий жест, мол, торопись.
Затем Клюже обнаруживает на себе пристальный, впервые широко открытый взгляд Юнови. В отличие от взрослых цеземцев, у нее почти не видно жемчужных белков — лишь огромная, с фиолетовым оттенком радужка.
— Л'ф...
Нервно сглатывая, Клюже осматривает вторую ручку, на что Юновь морщится. На второй руке, как на голове и груди, все чисто.
— Какого нтана...
Снова пытается оттереть пятнышко, и снова тщетно. Он бледнеет. Взгляды кузенов встречаются.
— Что-то мне подсказывает, что это очень подлая шутка. Не более, чем совпадение. Ты ведь не думаешь, что это я тебе поставил?
Юновь расплывается в младенческой улыбке и делает такой звук на полувздохе, в котором при фантазии можно услышать слово "Ты!".
Посетовав на Л'ф в последний раз, Клюже вытягивает младенца перед Соннтаном.
— Да будет Твоя воля, первый и единый, вести в потоке жизни эту малышку, — поворачивает к Осколнтану. — Да будет Твоя воля раскрыть Юнови смысл ее жизни, — к Межентану. — Да будет Твоя воля таинством украсить ее путь, — поворачивает к последнему тинтану, видимому из-за колена Лика. — Да будет Твоя воля одарить чувствительностью ее сердце, — затем Клюже прижимает ее спиной к себе и закрывает глаза. — Да будет Твоя воля наградить ее свободой от страха смерти в роковые моменты. Да будет Твоя воля раскрыть Юнови ее место в мире и помочь ей защитить, что дорого ей. Да будет Твоя воля прояснять ее присутствие на протяжение жизни. Да будет Твоя воля отвести ей меру справедливую на каждый промежуток времени ее. Да будет Твоя воля пробуждать в ней вкусы к каждому моменту, — наконец, Клюже ложится спиной к земле, лицом к лику на огромной длани. — Да будет Твоя воля сделать ее надежной себе опорой и честно связать со всем миром.
Он оборачивает Юновь к себе. А в ее глазах сияет голубизна Цеземии. Клюже еще раз вглядывается в ее ладонь. Пятнышко в форме черты под углом, к которой с правого верхнего и левого нижнего концов зеркально прижаты две запятые, все еще на месте.
Клюже чешет висок, как замечает подергивание лент.
— Что ж, будь как будет.
По возвращении наземь Клюже спрашивает у тянущегося к младенцу Юлиана:
— У нее на ладони пятно...
Доктор, стоявший рядом с Юлианом, суетливо оглядывает одну ладошку. Затем другую.
— Где? — зычно осведомляется доктор.
Клюже озадаченно смотрит на чистые ладони.
— Мимица, — говорит он.
— Очень вероятно, — утратив к Клюже интерес, доктор несет девочку домой.
— Надеюсь, ты попросил там много богатства и славы, потому что я для тебя этого просил, — Юлиан спешно чмокает Клюже в висок и несется по воздуху за доктором.