Перекрестки Клюже

Игнар присвистывает, провожая крылю взглядом. Оборачивается — а дверь в купе захлопывается и защелкивается прямо перед ним.

— Малой, не играй со мной, — басисто предупреждает Игнар. — Открой дверь.

Под стук Игнара Клюже хватается за голову. Глаза лихорадочно мечутся от угла вырезов маски к углу.

— Ты обещал прийти, Клюже, — он соединяет ладони. — Это все, о чем следует помнить... Л'ф, что же делать?

Стук в дверь прекращается, отчего уши Клюже встают вертикально. Клюже ищет в тесном купе и озаренно хватается за свой правый бедренный плавник. Он сглатывает, застыв в раздумии.

— Л'ф, — уже молитвенным тоном шепчет Клюже и отстегивает фальшивый чехол. Стряхивает форму чехла, преобразуя в духовную материю. Месит в воздухе точно шматок теста, затем лепит на окно. И, просунув руку сквозь стекло, раздвигает территорию налепленного "теста". 

В купе водопадом вливаются звуки: статический гул, женский голос в громкоговоритель, транспортные сигналы, далекий гомон толпы. И едва уловимый звон как от колокола, в который когда-то ударили, и эхо все тянется, тянется... 

Позади Клюже через невообразимую щель между дверью и стеной проникает нечто тончайшее, полупрозрачное. Оно верно поднимается к защелке.

Дверь распахивается. Клюже отскакивает от стены и ловко ныряет сквозь окно через созданный им разлом.

— А ну стой! — Игнар лезет за ним, но в разлом не умещаются его плечи. А после того, как Игнар перестает лезть, разлом рассеивается.

Прощальный жест у виска Клюже сопровождает улыбкой. Он расставляет ладони. И успешно продолжает вектор движения, отдаляясь от магнеплана.

— Л'ф! — Клюже панически работает большими пальцами правой руки, чтобы снять перчатку с левой. 

Пару раз прокрутившись в невесомости, Клюже обнаруживает источник колокольного звона.

— О, нет!!!

Звон исходит от головы существа, что левитирует над городом. Величественный по сравнению с домами внизу и крохотный по сравнению с тинтаном, что заслоняет полнеба. Ромбовидное существо высотой в многоэтажный дом покрыто серебристой плотной мантией, испещренной глазами. Руки его распахнуты, и полная тень под ним выглядит как крест за счет формы мантии. Тень скользит над дворцом, затем равняется с вокзалом.

Клюже освобождает перчатку прямо перед столкновением. 

Бым-м-м-м-м-м-м... Он боком врезается прямо в голову этого существа, и звон разливается по кругу. Очи на мантии существа оживают. Их графический взгляд устремляется в сторону звука. Затем и вовсе очищают от себя мантию. Толпы горожан внизу синхронно поднимают головы на существо. Оно останавливается, и из его нутра зачинается хоровое пение...

Клюже жмет локоть к пострадавшему боку, пока снимает вторую перчатку. От пения его волосы встают дыбом, а уши медленно, точно по принуждению, раскрываются. Та же реакция у спешащего к нему Игнара. Внимание Игнара прилеплено к существу, и видны его кроткие попытки отвести взгляд. Кажется, что и конечности перестают мужчину слушаться, он с трудом тормозит перед существом.

— Это тяга... тяга... — заплетающимся языком повторяет Клюже, однако его внимание пригвождено к покрытой голове существа. 

Без шума, плавно и естественно над существом движется длань Ликонтана. На длани, в венце пяти пальцев лик, похожий на лицо цеземца: острые скулы и вытянутый подбородок, простолит на лбу. Уста столь велики, что могли бы съесть существо в мантии. Очи закрыты. Длань полонит часть космоса, незанятую телом Ликонтана. Бесшумно, необратимо увеличивается, притягивается, вызывая слезы в немигающих глазах, скрытых под масками.

Зрачки Клюже сильно расширяются, прежде чем он их закрывает и лихорадочно бубнит себе:

— Это иллюзия. Это иллюзия.. Можно ли доверять этому? Нет, только себе доверяй. Ты себе опора, ты Клюже. Тяга временна. Мы можем противиться тяге, мы вместе... Сфокусируйся.

Клюже широко расставляет пальцы свободной руки. Перепонки между пальцами натягиваются, и Клюже отталкивается от воздуха, как от стены, инициируя снижение. По ходу снимает перчатку со второй руки, подглядывает одним глазом направление и плывет брассом. Движется в полном лентообразных духов воздухе, — как среди медуз, только незаметных обычному глазу. Ритмично приближается толпа, оцепеневшая между помпезными домами. 

Лик позади него увеличивается. Невозможно определить расстояние, близок ли он уже или, столь огромный, еще далек. По бокам лика оттопырены пальцы, еще три длинных кривыми башнями стоят над лбом. Если кого-то хватит сердечный удар, то можно не выяснять, по какой причине. 

Клюже открывает глаза, когда дома становятся больше, чем его фигура. Цеземцы надежно стоят повсюду. Стоят и на мощеной площади около вокзала. Мужчины с неприкрытым торсом мешаются с молодежью в коротких туниках. Среди дам в элегантных платьях, сжатых корсетом, находятся женщины в скромных одеяниях, с тканевыми поясами. У вокзала внимает происходящему кучка цеземцев в темной спецодежде с поясами в бутылях. В их руках посохи с крючком на концах. 

Все загипнотизированы происходящим в небе. И лишь единицы среди сотен подвижны. Один бесстыдно лазит по карманам и снимает украшения с дамских шей. Другой растерянно бродит среди толпы, схватившись за голову.

И женщина в ободранной одежде и условной маске — просто дырявая ткань — пристально следит за Клюже с самого начала звона. И сейчас, когда он падает вниз, очевидно, хочет его встретить. Она пихает богачей локтями, на мгновение приводя их в сознание. Однако их взгляды все равно возвращаются вверх. 

Клюже замечает тревожную цеземку, и тревога передается ему. Направление, куда Клюже стремится, вполне очевидно. У входа в вокзал находится знакомая фигура в золотой маске с крылей в руках. Очевидно, она намеревалась сесть в транспорт, но отвлеклась, и теперь зачарована подобно толпе.

— Открой лицо! — орет нищенка Клюже, и у ближайших к ней цеземцев раздраженно дергаются уши. — Достоин ли ты?!

Клюже отталкивается от крыши дома и стремительно несется вниз, на проезжую часть. Эта точка расположена между матерью и заводной. Нищенка опирается на плечи богатых господ и несется над толпой по воздуху, наперерез. 

Ряд узеньких транспортов — нечто вроде закрытых моторикш на четыре места сзади, с тонированными стеклами, накрененными на крыше "крыльями" и вентилятором вместо выхлопной трубы — скрывает за собой Клюже. На полусогнутых он преодолевает две моторикши и садится в ту, около которой стоит семья с двумя детьми.

Клюже снимает маску. В свете кристаллов лицо его блестит и переливается, запотевшее. Его губы беззвучно шепчут имя между жадными глотками воздуха. Оглядывается в окна. Нищенка приносится к моторикшам. Рукой опирается на крышу транспорта и встает на крышу в одержимом поиске Клюже. 

— Прячешься! Трус! — кричит она под хоровое пение. 

Титаническая длань внимательно следит, как нищенка спускается с крыш и открывает моторикши, одну за другой. Клюже вылезает и бросается в сторону площади, когда нищенка видит его сквозь темное стекло изнутри авто.

Клюже оборачивается к нищенке и встает в напряженную позу, точно бы готов с ней драться. Однако что-то внезапно меняется в пространстве. Мгновение перелистывается. Это заметно лишь в ощущениях, но сразу после Клюже поворачивается вправо, нищенка — влево... и они бегут спринт по дороге зеркально друг другу и оба кричат: 

— Открой лицо! Достоин ли ты?!

Бегут мимо застывших цеземцев точно статуй. Бегут, бесконечно крошечные по сравнению с дланью. Бегут недолго, до тех пор, пока их пути не сходятся у очередной моторикши. Кожа их насыщенного цвета, — у Клюже ровного цвета, у нищенки пятнистого. Оба уставшие, поднимают друг на друга глаза. 

— Зар... — выдавливает она. 

Клюже кивает ей. И возвращается к матери. Нищенка больше не преследует его.

Перед тем, как подойти к мати, Клюже ловит духа. Не лентообразного, но выглядящего, как точка стянутого пространства. В его руках дух заряжается, и при взгляде на него бьет током. Он подносит его прямо к носу матери. Мать вздрагивает и переводит взгляд на духа.

— Мати, — шепотом к уху матери, словно боится, что рядом стоящие его услышат. — Это все иллюзия. Это все мимица. 

Несколько мгновений, и мать поднимает глаза на Клюже. 

— Бездна... — чеканит она, и звучит это как страшный мат.

Лик наверху точно бы слышит их и начинает уменьшаться. Мать видит это, и взгляд ее все еще трепетный, шокированный, однако подвижный. Она оставляет в воздухе крыли и вытаскивает из рукава зеркальце, беря его за ручку бородкой вверх. Поддевает бородкой дух из руки Клюже.

— Садись, — велит ему.

Клюже охотно залезает в салон, прихватив с собой крыли. Им приходится податливо примяться на потолке, чтобы влезть. Мать обходит моторикшу и сует духа под нос водителя.

— Это все тяга с мимицей. Нам нужно срочно уезжать.

— Неужели? — с кротким сомнением спрашивает водитель. — Никогда прежде Лики не обращали внимания на нас...

— И сейчас не обращают. Это иллюзия. Держи перед собой, — твердым тоном заявляет мать и дает ему духа. — Нам нужно ехать, пока асонцы не очнулись. Быстро!

Водитель отрывает внимание от неба на духа, и оба садятся в моторикшу — мать спиной к водителю и лицом к Клюже. Она снимает маску, и лицо ее тоже потное, со смазанной помадой. 

— Езжай! — поворачивается она к водителю.

Моторикша начинает двигаться с тихим шорохом. Они проезжают мимо нищенки. Водитель аккуратно, медленно объезжает стоящих на пути цеземцев, лавируя рычагами и неслышно давя на педали. Минует застывшие перекрестки и выезжает на мост. Слева возвышается блестящий, роскошный дворец — не иначе, как правители там должны жить. А между дворцом и мостом пропасть, темный разлом, тянущийся от самого Ликонтана и за вокзал Аппертианы. Над этим разломом висят толпы цеземцев в потертых, грязных одеждах и нищенских масках.

— Не смотри на них! — приказывает женщина. 

— Дамера, я должен получить пропуск на мосту...

— Ты видишь, им до тебя нет дела, езжай! 

И впрямь, пост сосредоточен на иллюзорном Лике, не замечая движения в действительности...