Союз против судьбы

Утро в особняке Блэков напоминало муравейник, потревоженный палкой. Молли Уизли металлась между чемоданами, выкрикивая имена детей и перечисляя забытые вещи. Поттер стоял в тени проёма, его поза была напряжённой, а взгляд, устремлённый куда-то в пространство. Причина была очевидна: ни одного письма от друзей за всё лето.

Люпин собрал нас в холле, его голос звучал официально и устало:
— До Хогвартса вас будет сопровождать охрана Ордена. Протокол безопасности для Гарри исключает его появление в общественных местах без присмотра.

Я мысленно закатила глаза. Отличное начало учебного года — как заключённая под конвоем.

Суета окончательно разбудила портрет Вальбурги Блэк. Её пронзительный, ненавидящий визг резал воздух:
— Осквернён! Священные залы благороднейшего дома осквернены выродками, полукровками и грязнокровной мразью! Позор! Позор роду!

Сириус, с лицом, искажённым яростью, пытался задернуть портрет тяжёлой портьерой, крича в ответ:
— Заткнись, старая карга! Твоё время давно прошло!

Отец стоял неподалёку, неподвижный и бледный, как одно из фамильных привидений. Его пальцы судорожно сжимали и разжимались. Когда Сириус в очередной раз грубо оборвал Вальбургу, отец произнёс, не повышая голоса, но так, что каждый услышал:
— Прояви уважение к матери этого дома.
Сириус резко обернулся, его глаза горели.
— Уважение? К этой безумной, злобной старухе, которая презирала всё, кроме собственной гнилой крови? Она этого не заслуживает.

Отец не ответил. Вместо этого он взял меня под локоть и отвёл в сторону, в нишу под лестницей. Я приготовилась к упрёкам за вчерашний уход, к вопросам о моём поведении. Но он сказал не это.
— По вторникам и четвергам после основных занятий ты будешь заниматься с мистером Берком.
— Я не пойду, — отрезала я, поднимая подбородок.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то на непонятном языке.
— В таком случае, я оформлю документы на домашнее обучение. Ты покинешь Хогвартс к концу недели.
В его голосе не было угрозы. Был холодный, неоспоримый факт. Выбора не было. Я кивнула, резко, почти грубо, и отвернулась, чтобы он не увидел, как горят мои глаза от бессильной ярости.

До Кингс-Кросс мы добрались без происшествий, если не считать гробового молчания Поттера и нервных перепалок Уизли, которые пытались заполнить пустоту громкими шутками. Отделившись от группы, я потащила свой чемодан к барьеру между платформами. И тут знакомые руки обхватили меня сзади.

— Дженни!
Роузи. Она сияла, её глаза блестели от радости встречи. Мы обнялись, и на мгновение мир вернулся в нормальное русло. Но затем она, запыхавшись, выпалила:
— Ты не поверишь! Меня выбрали старостой Слизерина!

Почему её? Чем она лучше? Мысль, низкая, ядовитая, пронеслась в голове, и мне тут же стало стыдно и противно от самой себя. Я должна радоваться за лучшую подругу.
— Поздравляю, — сказала я, заставляя губы растянуться в улыбку. Надеюсь, она не заметила, как она натянута.

Её лицо вдруг омрачилось.

— Старосты... нам сказали ехать в отдельном купе. Для инструктажа. Увидимся чуть позже.
Я махнула рукой, делая вид, что это ерунда, и побрела искать себе место.

Весь поезд, казалось, был переполнен. Купе слизеринцев — битком, все места заняты своими. Я открыла первую попавшуюся дверь и замерла.

Внутри сидели Поттер, Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом и самая странная девушка, которую я когда-либо видела: бледная блондинка с огромными выпуклыми глазами, в ухе которой
торчала стержень палочки, а на шее красовалось ожерелье из пробок от сливочного пива. Она читала журнал «Придира», держа его вверх ногами.

Поттер посмотрел на меня так, будто перед ним дерьмо. Остальные просто замолчали.
— Все места заняты, — заявила я, не спрашивая разрешения. — Я сяду.
Закинув чемодан на полку, я опустилась на сиденье между Джинни и Поттером. Разговор так и не возобновился. Глупое, тягостное молчание.

За окном промелькнула знакомая крупная чёрная собака — Сириус в облике анимага. Он бежал вдоль состава, вызывая смешки у магловских прохожих. Поезд набрал скорость, Сириус отстал и скрылся из виду.

— Угадай, что мне подарили на день рождения! — не выдержал тишины Невилл, показывая горшок со странным, пупырчатым растением.
— Очередную напоминалку? — съязвила я, ещё не остыв от истории со старостами.
— Нет, ту я потерял, — он простодушно признался. — Это Мимбилус Мимблетония! Смотри!
Он ткнул в растение палочкой. Гнойно-жёлтые волдыри лопнули, выбросив струи зловонной жидкости. Основной удар приняли на себя Невилл и Поттер. Тот выплюнул вонючую жижу, а я едва успела подавить смешок. Только я и Джинни смогли избежать катастрофы.

В этот момент дверь приоткрылась, и в проёме показалась Чжоу Чанг.
— О, я не вовремя? — она мило улыбнулась, глядя прямо на Гарри. — Я просто хотела поздороваться...
Поттер судорожно вытер заляпанные очки, но она уже ретировалась, бросив на прощание: «Зайду позже!» Он откинулся на спинку, издав тихий, полный отчаяния стон. Джинни взмахнула палочкой, и вонючий беспорядок исчез.

Час спустя, когда проехала тележка со сладостями, Невилл и Джинни увлечённо ели тыквенные пирожные и менялись карточками волшебников. Я и Поттер сидели, уставившись в противоположные окна, не купив ничего. В купе без стука вошли Рон и Гермиона. Увидев меня, они обменялись красноречивым взглядом, но промолчали.
— Где Роузи? — спросила я, прерывая тягостную тишину.
— Беннет присматривает за первокурсниками в головном вагоне, — буркнул Рон, закидывая свой чемодан на полку. — Должна скоро вернуться.

Я откинулась на спинку. Рон плюхнулся рядом.
— Ужасно хочется есть, — заявил он.
— А когда тебе не хочется? — не удержалась я.
Он бросил на меня сухой взгляд и без спроса взял шоколадную лягушку у сестры.

Гермиона, видимо, решила разрядить обстановку, завела разговор о старостах.
— У каждого факультета теперь по двое старост. Кто, по-вашему, второй у Слизерина?
— Малфой, — хором ответили я и Поттер.
— Разумеется, — хмыкнул Рон. — Не могу дождаться, чтобы наказать Крэбба и Гойла. Хоть что-то приятное в этой должности.
— Ты не должен злоупотреблять властью, Рон! — тут же вспыхнула Гермиона.
— А Малфой, ясное дело, будет образцом беспристрастности, — парировал Рон с сарказмом.
— Ты что, хочешь опуститься до его уровня? — встряла я, не в силах молчать.
— Я хочу добраться до его подручных раньше, чем он до моих, — огрызнулся Рон.
— Перестань, Рон, — отрезала Гермиона, но Рон уже вошёл в раж.
— Особенно Гойла. Засажу его за строчки. Он терпеть не может писать, — он злорадно скривил губы и грубым, хриплым голосом прохрипел, подражая Гойлу: — «Я... не... должен... выглядеть... как... задница... бабуина...»

Я не смогла сдержать короткий, резкий смешок, прикрыв рот ладонью. Но настоящий взрыв хохота раздался слева. Полумна Лавгуд (так её звали) закатилась таким искренним, надрывным смехом, что слёзы брызнули у неё из глаз, а журнал выпал из рук.
— Ой... ой, я не могу! — она билась в конвульсиях веселья. — «Задница бабуина»!

Рон нахмурился.
— Издеваешься чтоли?

Поттер, тем временем, поднял её журнал «Придира» и начал листать, лицо его выражало растущее недоумение.
— Ну что? Там есть что-нибудь... стоящее? — не удержалась я.
— Конечно, нет! — фыркнула Гермиона, презрительно косясь на обложку. — В этой ерунде не может быть ничего полезного.
— Его издаёт мой отец, — спокойно, без тени обиды, сказала Полумна, забирая журнал обратно. — Но, пожалуйста, если вам скучно...

Её слова повисли в воздухе, потому что дверь купе снова открылась. На пороге стоял Драко Малфой. Его бледное лицо озаряла самодовольная улыбка.
— В чём дело, Малфой? — холодно спросил Гарри.
— Повежливее, Поттер, — растянул Драко. — Иначе накажу. Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой.
— Может, и так, — парировал Поттер, передразнивая его интонацию. — Но, в отличие от тебя, от меня я не гадина!
— Закрой свою пасть и убирайся! — резко сказала я, вставая. Мне надоел его вид.
Малфой не уходил. Его глаза скользнули по мне, затем вернулись к Гарри.
— Скажи, Поттер, каково это — быть ниже, чем Уизли? По всем параметрам.
— Заткнись, Малфой! — вспыхнула Гермиона.
— О, тронул за больное? — ядовито протянул Драко. — Ладно. Запомни, Поттер, я теперь буду следить за тобой. Как пёс. — Он сделал паузу для пущего эффекта. — Как пёс. Буду вынюхивать каждую твою провинность.

Он удалился и я захлопнула дверь. Когда мои глаза встретились с взглядом Поттера, в них отразилось то же самое внезапное, леденящее понимание. «Как пёс». Это не было просто оскорблением. Малфой мог знать. Или догадываться. Об анимаге Сириусе. Если он проговорится отцу... а Люциус связан с Министерством... Ледяная волна страха пробежала по моей спине.

В этот момент дверь отворилась, и на пороге появилась Роузи, запыхавшаяся и весёлая.
— Всё, свобода! Наше купе свободно, пошли!
Я схватила чемодан, не глядя больше ни на кого, и вышла. Роузи болтала о правилах для старост, о своих новых обязанностях, но я почти не слышала её. В ушах ещё стояли слова Малфоя, а перед глазами — последний взгляд Поттера, когда я уходила. В нём было не только общее понимание угрозы. Было что-то ещё... что-то похожее на досаду. На то, что я ухожу. И этот немой вопрос в его зелёных глазах беспокоил меня теперь сильнее, чем все возможные козни Малфоя.