Союз против судьбы

Поездка в Хогвартс-экспресс растянулась в бесконечную череду разговоров и шоколадных лягушек. Роузи, устроившись напротив, опустошала пакет с конфетами «Берти Боттс всякие вкусы», время от времени морщась.

— Так значит, ты весь путь просидела с трио? — она подняла бровь, разворачивая очередную обертку. — Интересно.
— Я уже говорила — просто не было других мест. — Я отломила кусок шоколадки, стараясь звучать равнодушно. — И Чжоу Чанг приходила. Знаешь, та, что встречалась с Диггори? Теперь видимо, метит на его место.
— На место покойного? Жестковато. Или ты имеешь в виду место рядом с Поттером? — Роузи игриво щурилась. — Пахнет ревностью, милая.
— Не выдумывай! — голос мой прозвучал резче, чем хотелось. — Просто констатирую факт. Не нравится мне такая... быстротечная верность.
— Ага, конечно, — она махнула рукой, явно не веря. — Ладно, ладно. Как тебе моя новая брошь? Старостинская.

Я перевела разговор на её новые обязанности, слушая вполуха. Мысли упрямо возвращались к тому, как Поттер отреагировал на появление Чжоу. Словно смутился. Глупо.

Хогвартс встретил нас промозглым ветром и заметным отсутствием Хагрида. Вместо него у карет суетилась худая женщина.
На перроне царил привычный хаос. Рон Уизли, красный как рак, носился с криком «Сычик!».
Я задержала взгляд на Поттере. Он стоял, не помогая, и смотрел куда-то поверх карет, в туманную даль. Взгляд был отстранённым, тяжёлым. Лавгуд, подойдя, нежно погладила воздух рядом с колесом кареты.
— Полная чокнутая, — шепнула Роузи, крутя пальцем у виска.

В карете теснота заставила нас прижаться плечом к плечу. Поттер заговорил первым, без предисловий:
— Где Хагрид?
Его голос был напряжённым. Полумна, сидевшая напротив, ответила с лёгкой брезгливостью:
— Многие в Когтевране находят его забавным. Но как преподаватель... он оставляет желать лучшего.
Воздух в карете мгновенно сгустился.
— Он — отличный преподаватель!, — сказали мы хором: я, Поттер, Джинни и даже Роузи. Наши голоса слились в едином, холодном выдохе.
Гермиона, поймав мой взгляд, поспешно кивнула:
— Да... конечно. Прекрасный.

Великий зал пылал огнями, но пустота за столом преподавателей, где обычно восседала громадная фигура Хагрида, бросалась в глаза. Граббли-Дёрг уже заняла своё место. Значит, самое страшное для первокурсников уже позади.

МакГонагалл ввела их. Один мальчик дрожал так, что у него звенели зубы. Когда на него опустилась Распределяющая шляпа, она съехала на ухо, и он напоминал испуганного домового. Неужели мы тоже такими были? — мелькнула мысль. Нет. Мы были увереннее. Или это нам теперь так кажется?

Песня Шляпы пролетела мимо моих ушей. Я искала глазами Поттера в толпе гриффиндорцев. Летнее солнце оставило на его коже лёгкий загар, черты лица стали чёткими, взрослыми. Он больше не выглядел тщедушным подростком. Это было просто наблюдение. Констатация факта. Роузи толкнула меня локтем, когда появились тарелки с едой.

Я накладывала себе рулет, а взгляд сам собой скользил обратно к его профилю. Возникало странное, почти физическое ощущение... как будто если смотреть на него, ничего плохого не случится. Бред. Полный бред. Это Гарри Поттер, магнит для неприятностей. Но отвести взгляд не получалось.

Роузи болтала о тонкостях старостинских обязанностей, а я кивала, ловя обрывки разговора за соседним столом.
— В следующем году, может, и тебя выдвинут, — сказала она.
— Возможно, — пробормотала я, следя, как Поттер отодвигает от себя тыквенный сок.

Позже, в гостиной Слизерина, после официальной части для первокурсников, я устроилась в дальнем углу дивана. Золотое трио о чём-то спорило у камина.
— ...и потом она сказала, что это нечестно! — донёсся возмущённый голос Рона.
Я наблюдала за выражением лица Поттера. Он улыбался, но глаза оставались серьёзными.

— Повтори, что я только что сказала, — голос Роузи прозвучал прямо у моего уха.
Я вздрогнула.
— Эм... что у первокурсницы симпатичная заколка? — выпалила я первое, что пришло в голову.
Роузи закатила глаза с такой экспрессией, что стало почти смешно.
— Нет. Я говорила о расписании дежурств. — Она присела на ручку кресла и проследила за моим взглядом. Её лицо озарила медленная, понимающая улыбка. — О-хо-хо. Так вот как дела обстоят.
— Какие дела? — попыталась я сыграть непонимание.
— Дела с тобой и нашим общим другом с шрамом. Что с тобой этим летом случилось? Сидели под одной крышей, обменивались колкостями, а теперь не можешь глаз отвести? — Она наклонилась ближе, понизив голос до шепота. — Признавайся. Ты в него влюбилась. А бедный Теодор Нотт? Он тебе уже не интересен?
— Роузи, хватит! — я откинулась на спину дивана чувствуя, как горит лицо. — Я просто... привыкла. Мы два лета жили в одном доме. Это всё.
— Привыкла, — она протянула слово, полное сомнения. — Ну да, ну да. Я вижу, как ты «привыкла».

В этот момент до нас донеслись обрывки фразы: «...Дженнифер Блэк...»
Я замерла, напрягая слух. Это был голос Поттера, чуть хрипловатый от усталости:
— ...вы что, с ума сошли? Какая Дженнифер? Она меня на дух не переносит. Для неё я — что-то среднее между говном и предателем крови. И потом, мне... мне нравится другая.

Слова повисли в воздухе, острые и неоспоримые. Внутри что-то болезненно сжалось. Не боль, нет. Скорее... досада. Горькая, едкая досада от того, что он так легко, так буднично это произнёс. Как будто это аксиома. Как будто я неспособна ни на что, кроме ненависти. И ему уже «нравится другая». Чжоу Чанг, наверное.

Роузи, вернувшись после короткого разговора с одной из первокурсниц, увидела моё лицо. Я молча встала и взяла её за локоть.
— Пойдём. Я устала. Завтра первый учебный день.
— Но ещё рано... — начала она.
— Пойдём, — повторила я твёрже.

В нашей спальне, механически раскладывая форму на стуле, я выложила ей всё, что услышала. Роузи сидела на своей кровати, поджав ноги.
— И? — спросила она, когда я закончила.
— И ничего! Он просто... он считает себя пухом земли! Может говорить что угодно, не думая, что я могу это услышать!
— А что такого ужасного он сказал? — Роузи нахмурилась. — Он просто констатировал факт. Вы и правда не особо ладите.
Я медленно повернулась к ней.
— Ты что, на его стороне? Серьёзно? Вот такая ты значит подруга!
Я повалилась на кровать лицом в подушку, отрезая себе путь к отступлению. Роузи что-то говорила сдавленно, пытаясь достучаться, но слова разбивались о барьер моего упрямства и усталости. Я не слушала. Я думала о его голосе. О том, как он сказал «другая».

Сон, когда он наконец пришёл, был беспокойным и обрывочным. В нём постоянно мелькал он. То поворачивался спиной, то произносил те самые слова. Преследовал даже здесь, в единственном месте, которое должно было быть безопасным.