Союз против судьбы

Сознание возвращалось ко мне медленно, я уткнулась лицом в подушку, пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки сновидения — что-то о летающей лодке и шоколадных лягушках. Резкий рывок за рукав ночной рубашки вернул меня в реальность.

— Вставай! Сейчас десять минут седьмого! — голос Роузи прозвучал прямо над ухом, а её холодные пальцы впились мне в плечо.

— Оставь, — буркнула я, натягивая одеяло на голову. — Ещё пять минут...

— Пять минут? У нас сорок до первого урока! И это не просто урок, это Амбридж! — Роузи сорвала с меня одеяло, и холодный воздух комнаты обжёг кожу.

Имя подействовало, как ушат ледяной воды. Вчерашняя церемония открытия семестра всплыла в памяти с яркостью кошмара. Та самая Долорес Амбридж, «Старший заместитель министра», маленькая, пухлая женщина, затянутая в розовое кружево. Она перебила Дамблдора, заявив, что её речь «важнее набора команды квиддича». Потом говорила сладким, сиропным голосом о «новой эре просвещённости», о «министерских образовательных стандартах», о «важности не вызывающей беспокойства учебной программы». Каждая её фраза была насквозь фальшивой и пустой, как обёртка от конфеты. Улыбка не доходила до глаз, а в её взгляде, скользнувшем по столу Слизерина, я прочла холодную, расчётливую враждебность.

— Чёрт, — выдохнула я, сползая с кровати. Ноги подкосились от сна и предчувствия. День, начинающийся с Амбридж, не сулил ничего хорошего.

Я действовала на автопилоте: холодная вода в лицо, чистка зубов, механическое натягивание чёрной юбки и белой рубашки. Пальцы сами завязали галстук в тугой узел. Макияж — подводка, тушь, помада — был последним щитом, броней, которую я надевала перед выходом в мир. Роузи, уже готовая, нервно переминалась у двери, перекидывая сумку с плеча на плечо.

— Мы не успеваем на завтрак, — сказала она, глядя на часы. Мы редко успевали, но сегодня это казалось особенно дурным предзнаменованием.

— Ничего. У Трелони чайную гущу попьем, — махнула я рукой, хватая свою сумку и следуя за ней в коридор.

Только когда мы уже сидели в душной, пропахшей ладаном и пылью классной башне, пытаясь разгадать «судьбоносные знаки» в рисунке чаинок в моей чашке, меня осенило. Я провела рукой по волосам. Вместо привычной гладкой, тяжёлой массы под пальцами были пружинящие, непослушные локоны. Я забыла нанести зелье для выпрямления.

Паника сдавила горло. Я лихорадочно полезла в сумку, вываливая на парту пергаменты, перья, флакончик с чернилами. Резинки для волос не было. Я никогда не ношу их с собой.

— Роузи, резинка есть? — прошептала я, и мой голос прозвучал сдавленно.
— Нет. Дженни, успокойся, всё нормально.
— Нормально? — я с отчаянием потянула за непокорный локон. — Я похожа на Грейнджер в её самые худшие дни! Я похожа на... на пуделя!
— Ты красивая. Это просто другие волосы, — попыталась успокоить она, но я уже уткнулась лбом в прохладный деревянный стол, мысленно проклиная себя, будильник и всю эту злополучную ситуацию.

Трелони, парящая в облаках своего пророческого транса, задала на месяц вперёд: вести «ауру-метеорологический дневник». «Записывайте колебания в энергетических потоках, дети, они связаны с движением облаков!» Я просто тупо смотрела на неё. Какой дневник? Какие потоки? Мне бы со своими волосами разобраться.

Воздух в классе Снейпа был густым от запахов ядовитых грибов и всеобщего страха. И, конечно, сегодня была совмещёнка с гриффиндорцами.

Мы с Роузи заняли места в заднем ряду. Снейп скользил между столами, как тень. Прямо перед нами, у своего котла, кучковалось Золотое Трио. Рон Уизли что-то бормотал, Гарри Поттер смотрел куда-то в пространство, а Гермиона Грейнджер, вся пыша праведным гневом, шипела на них:
— Прекратите болтать и записывайте! Я не для того делаю для вас конспекты все эти годы! В этом году — сами! Вы сдадите СОВ, только если начнёте работать сейчас!

Поттер что-то буркнул в ответ, и Гермиона вспыхнула. Их перепалка была фоном, пока Снейп не материализовался у их стола.
— Кажется, наши герои слишком заняты светской беседой, чтобы сосредоточиться на свойствах бобов жабьего удушья, — его голос был тише шёпота. — Поттер. Эссе. «Взаимодействие мандрагоры с соком бешеного огурца». Два фута пергамента. К понедельнику.

Гарри побледнел, его челюсть напряглась. Звонок прозвенел, и класс бросился к выходу. Проходя мимо, я невольно услышала возмущённый голос Поттера:
— ...Блэк тоже весь урок с Беннет трепалась! Почему ей ничего? Он только слизеринцам сапоги лижет! Совсем рехнулся?
Острая, колкая обида кольнула меня под рёбра. Я обернулась, чтобы бросить ему это в лицо, но они уже исчезали в толпе.

После скромного обеда мы вышли в прохладный двор. У дальних скамеек маялась Малфой со своей свитой. Но моё внимание приковала группа на заднем фоне: Поттер, Уизли, Грейнджер и... Чжоу Чанг. Пока Роузи отвлеклась на разговор со знакомым слизеринцем, и я, движимая внезапным импульсом, пристроилась за широким стволом старого дуба.

— Рада тебя видеть, Гарри, без всей этой суеты, как в поезде, — говорила Чжоу, слегка улыбаясь.
— Ага, — Поттер неловко засмеялся, поправляя очки.
Рон, нахмурившись, вклинился в разговор:
— А ты давно носишь значки этой команды? Давно ими увлекаешься?
— С самого начала, — ответила Чжоу, и её тон стал прохладнее.
— Да ну? — фыркнул Рон. — Большинство их фанатов примкнуло только после прошлогоднего финала. Модно стало.
На лице Чжоу мелькнула тень досады. Она посмотрела на Гарри:
— Ну, я пойду. Скоро урок.
Едва она отошла, Гермиона набросилась на Рона:
— Зачем ты это сделал? Она явно хотела поговорить только с Гарри!
— Потому что это правда! — огрызнулся Рон. — Такие «фанаты», как она...
— Хватит! — оборвала его Гермиона, хватая обоих за рукава. — Нам срочно нужно на урок к Амбридж.

Боже, храни Рона Уизли, — пронеслось у меня в голове неожиданно. Он, сам того не ведая, отвадил Чанг. Но следом за облегчением пришло другое чувство — странное, щемящее, похожее на обиду. Как будто что-то, на что я даже не рассчитывала, у меня вдруг отобрали. Это было глупо.

Я резко обернулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Шея была пуста.. Я забыла надеть кулон — серебряную змею с изумрудными глазами. Паника затмила все предыдущие мысли.

— Роузи, иди без меня! — бросила я и, не слушая её окликов, бросилась обратно в замок.

Осталось пять минут, сердце колотилось. Пароль гостиной, три шага через общую комнату к нашей спальне. Кулон лежал на тумбочке. Дрожащими пальцами я застегнула цепочку и вылетела обратно, мчась по коридору как одержимая. На повороте я врезалась во что-то мягкое, упругое и пахнущее дешёвым парфюмом.

— Ой!
Я даже не оглянулась, оттолкнувшись и продолжая бежать. В класс Защиты я ворвалась за мгновение до звонка. Учителя за столом не было! Я успела!

И тогда я обернулась к двери. На пороге, поправляя розовый берет и с непоколебимо сладкой улыбкой, стояла Долорес Амбридж.

— Вы должны быть аккуратнее, мисс Блэк, — её голосок зазвенел. — Минус пять очков со Слизерина. Я чуть не упала. А в моём возрасте это чревато последствиями.

Кровь ударила в лицо. Весь класс замер, наблюдая за унижением. Я, стараясь сохранить каменное выражение лица, кивнула и прошла к Роузи, чувствуя на спине десятки глаз.

Амбридж, важно вышагивая, раздала тонкие книжки в обложках.
— Теоретические основы обороны от тёмных искусств. Министерство магии. Одобренный курс. Читайте первую главу. Эти учебники были лично разработаны и утверждены мной.

Я открыла книгу. Страницы были заполнены гладкими, пустыми фразами: «...ситуация, при которой применение контратаки считается оправданным, возникает крайне редко...», «...главная защита гражданина — бдительность и законопослушность...». Ни одного заклинания. Ни одного реального совета. Это была не учебная программа, это была цензура.

И тут я краем глаза заметила Гермиону. Она сидела идеально прямо, её рука была поднята вверх с решимостью. Амбридж делала вид, что не замечает её. Минуту. Две. Весь класс перестал листать книжки и уставился на Грейнджер.

Наконец Амбридж не выдержала:
— Да, мисс Грейнджер? У вас вопрос по материалу?
— Да, профессор, — голос Гермионы был чётким. — Я не совсем понимаю. В этой книге не описывается ни одного защитного заклинания.
— Конечно нет, дорогая, — улыбка Амбридж стала шире. — Зачем вам в вашем возрасте практические заклинания? Рисковать своим здоровьем?
— Чтобы защищаться, — раздался голос сбоку. Гарри Поттер говорил, не поднимая руки.
— Мистер Поттер, в моём классе сначала поднимают руку! — её голос стал выше. — И от кого, интересно, вам, школьникам, защищаться?
— Не знаю, — Поттер смотрел на неё в упор. — Может, от Лорда Воландеморта?

Все затихни и уставились на Поттера. Улыбка Амбридж застыла, превратившись в оскал.
— Лорда Воландеморта не существует, — прошипела она. — Это опасные, панические выдумки.
— Но что, если...
— ДОВОЛЬНО! — она вскрикнула, и её сладкий голос сорвался на визг. — Это откровенная провокация и нарушение дисциплины! Наказание, мистер Поттер! Сегодня же после уроков в мой кабинет!

Его выдворили писать строки. Остаток урока прошёл в гробовой тишине, нарушаемой только шелестом бесполезных страниц и сладкими нотациями Амбридж о «важности смирения перед законом». Она задала на дом прочитать два параграфа и написать эссе «Почему теория важнее практики».

Когда мы вышли, я была опустошена.
— Я не переживу этот год, — простонала я Роузи.
— Ага, а ещё скоро СОВы начнутся. Свободного времени не будет вообще, — мрачно констатировала она.

Оставшиеся уроки прошли в тумане усталости и раздражения. За ужином я механически ковыряла вилкой курицу с рисом, почти ничего не чувствуя на вкус. В гостиной Слизерина я сразу же упала в кресло у камина, закрыв глаза.

— Слушай, — Роузи опустилась рядом, понизив голос. — Я слышала, пока ты бегала. Амбридж издала новый «Образовательный указ». Теперь всем школьным клубам и собраниям нужно её письменное разрешение. Все. Даже клуб по игре в шахматы и общество любителей древних рун.

Я открыла глаза. Это было уже не просто глупо. Это было наступление.
— Она хочет контролировать каждый вздох в этом замке?
— Именно, — кивнула Роузи. — Дамблдор, кажется, не может ничего поделать. У неё за спиной всё Министерство.

Я снова закрыла глаза. День был бесконечно длинным и ужасным от начала до конца. От спутанных волос до розовой, улыбающейся тиранки. Я надеялась, что завтра будет лучше. Но глядя на то, с чего всё началось, и зная, что ждёт впереди, я почти в этом не сомневалась. Будет только хуже.