Союз против судьбы

Утренняя сова принесла школьные списки. Я сидела за кухонным столом в Гриммо-плейс, вскрывая конверт с фамильной печатью Хогвартса. Тонкая бумага, знакомый почерк — стандартный перечень учебников для пятого курса: «Продвинутая трансфигурация», «Тёмные искусства: распознавание и противодействие», «Сложнейшие зелья». Рядом сидели Поттер и Уизли, они тоже только что получили письма и оживлённо их обсуждали.

— Ты уверен, что тебе нужна новая мантия? — спрашивал Гарри Рона. — Та, что у тебя есть, ещё вполне...

Внезапно Фред, подкравшийся сзади, выхватил письмо у младшего брата.
— Давайте-ка проверим, не исключили ли наконец нашего Ронни из школы за неуспеваемость по зельеварению! — с преувеличенной серьёзностью провозгласил он.

Джордж присоединился, и они, склонившись над листом, начали громко ахать и покачивать головами, словно читали смертный приговор. Гарри, нахмурившись, вырвал письмо из рук близнецов. Любопытство оказалось сильнее осторожности — я встала и подошла, заглядывая ему через плечо.

На официальном бланке Хогвартса чёрным по белому было написано: «Мистеру Рональду Уизли присваивается звание старосты факультета Гриффиндор».

— Не может быть, — невольно вырвалось у меня. Это казалось нелепым. Рон Уизли — староста?

Дверь кухни с шумом распахнулась. В комнату влетела Гермиона Грейнджер, её лицо сияло.
— Я знала! Я так и думала! Гарри, поздравляю, ты тоже староста! — Она торжествующе подняла своё распечатанное письмо, её голос звенел от восторга.

Гарри ничего не сказал. Он просто молча протянул ей письмо Рона. Гермиона взяла лист, её взгляд скользнул по строчкам. Сияние на её лице померкло, сменившись полным, абсолютным недоумением.
— Не может б... — она замолкла на полуслове, щёки залила яркая краска. Глаза метались от Рона к письму и обратно, будто не веря прочитанному.
— Это... неожиданно, — закончил за неё Джордж, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность.

В этот момент в кухню вошла миссис Уизли с подносом, полным только что вымытой посуды.
— Сегодня иду в «Косой переулок», нужно закупить всё к школе.

Фред немедленно откликнулся:
— Купи Рону новую мантию, мама. Под цвет его значка.
— Какого ещё значка? О чём ты?
— Ему пришло письмо из Хогвартса. Наш Ронни — новый староста Гриффиндор.

Молли Уизли замерла на месте, поднос слегка дрогнул в её руках. Затем понимание осветило её лицо, и оно расплылось в широкой, сияющей улыбке.
— Рональд! — она почти бросила поднос на стол и бросилась обнимать сына, сжимая его так, что у того перехватило дыхание. — Мой мальчик! Четвёртый староста в семье! Я так горжусь тобой!

— Мам, ну хватит, не надо... — Рон бормотал, пытаясь высвободиться из её объятий, но его уши были ярко-красными, и в уголках губ дрожала смущённая улыбка.
— Конечно, тебе нужен подарок! — продолжала миссис Уизли, наконец отпустив его. — Перси мы покупали сову, но у тебя уже есть Сычик... Новая мантия? Ты третий год носишь ту же...
— Зачем? — пробормотал Рон.
— Как «зачем»? Ты теперь староста, это почётно! Нужно выглядеть соответственно! Или... — она прищурилась, — может, новую метлу? Не обязательно дорогую, но новую...
— Да! — глаза Рона вспыхнули. — Метлу!
— Хорошо, — кивнула миссис Уизли, её глаза тоже блестели. — Значит, метлу. Тогда мне нужно поторопиться, выбор сейчас большой.

Когда она вышла из кухни, близнецы тут же обступили брата.
— Рон, мы тебя целовать и обнимать, конечно, не будем, — заявил Фред с деланной серьёзностью. — Только если очень не попросишь.
— Да заткнитесь вы уже, — проворчал Рон, но беззлобно.

Я тоже вышла, направляясь в свою комнату. В груди кольнула странная, едкая мысль: А почему не я? Чем я хуже? Но я тут же отогнала её прочь. Это было мелко и недостойно. Я не собиралась себя обесценивать.

Вечером миссис Уизли вернулась, нагруженная пакетами. В руках она держала что-то длинное, тщательно завёрнутое в коричневую бумагу. Рон, как ястреб, набросился на свёрток.
— Не сейчас! — остановила его мать. — Сначала праздничный ужин!

Она устроила небольшой праздник в честь Рона и Гермионы. Я сидела рядом с Тонкс, волосы которой сегодня были цвета медного отблеска заката и ниспадали пышными волнами до середины спины, делая её удивительно похожей на одну из Уизли.
— Знаешь, я никогда не была старостой, — негромко сказала Нимфадора, наливая себе тыквенного сока.
— Почему? — спросила я, откладывая вилку.
— Декан сказала, что во мне «недостаточно ответственных качеств», — она сделала воздушные кавычки пальцами и гримасничала.
Джинни и я рассмеялись. Гермиона, сидевшая напротив, лишь холодно покосилась на нас.
— А ты, Сириус? — Тонкс повернулась к своему кузену.
— О, я всё своё школьное время провёл на отработках вместе с Джеймсом, — Сириус откинулся на спинку стула с ухмылкой. — Старостой у нас был Люпин.
— МакГонагалл искренне надеялась, что если я займу эту должность, то смогу хоть как-то обуздать Джеймса и Сириуса, — с лёгкой улыбкой сказал Ремус. — Как видите, её надежды не оправдались.

Позже в кухню вошёл мистер Уизли вместе со старшим сыном, Биллом. Артур тепло поздравил Рона, похлопал его по плечу. Миссис Уизли, поправляя длинные волосы Билла, обернулась ко мне:
— Дженнифер, а как думаешь, Биллу правда лучше с короткими волосами?
— Не знаю, — честно пожала я плечами. — Сейчас они ему идут.

Она покивала и переключила внимание на Гарри, засыпав его вопросами о его списке покупок. Вскоре после этого, поручив Артуру проследить, чтобы дети легли спать не слишком поздно, миссис Уизли отправилась наверх. Нимфадора тоже куда-то исчезла.

Я осталась сидеть за столом, мой стул стоял через один от Гарри. Именно в этот момент к нам подсел Аластор Грюм. Он молча достал из внутреннего кармана потрёпанную калдографию.

— Смотри, Гарри, — его хриплый голос прозвучал негромко. — Марлин МакКиннон. Храбрая ведьма. Её убили через две недели после того, как сделали этот снимок. Ага, Эста Стерлинг.

Он водил своим корявым пальцем по пожелтевшей бумаге, называя имена: Доркас Медоуз, Эдгар Боунс, Карус и Алиса Лонгботтомы... Он даже бормотал людям на фотографии: «Подвиньтесь-ка, дайте показать», чтобы указать на тех, кто стоял во втором ряду.

А затем его палец остановился на группе молодых людей, смеющихся в объектив.
— А вот твои родители. Джеймс и Лили. И... — он слегка запнулся, — Пандора Блэк.

Воздух словно вырвался из моих лёгких. Мама?
Я встала, не осознавая своих движений, и подошла к ним. Гарри и Грюм обернулись, удивлённые.
— Она умерла через месяц после этой фотографии, — безжалостно продолжил Грюм, не глядя на меня. — При родах.

В горле встал ком, а в висках застучало. Он говорил об этом так спокойно, так буднично, прекрасно зная, что я стою рядом и слышу каждое слово. Не сказав больше ни слова, я развернулась и вышла из кухни, чувствуя, как ноги стали ватными.

Я поднималась по лестнице, когда до меня донёсся приглушённый звук рыданий. Он становился громче с каждым шагом. Я последовала за звуком и нашла Молли Уизли в одной из пустых спален на третьем этаже. Она стояла на коленях перед кроватью и судорожно рыдала, уставившись на то, что лежало на покрывале. Это было тело. Бледное и бездыханное.
— Нет! — сорвалось с моих губ. Это невозможно, он же только что был внизу!
Я подбежала к ней, опустилась рядом.
— Миссис Уизли, что случилось?
— Реддикулус! — всхлипнула она отчаянно, и образ на кровати дрогнул, превратившись в мёртвого Рона.

Сердце бешено колотилось. Я попыталась обнять её, говорить успокаивающие слова, но её рыдания лишь усиливались. Наш шум привлёк внимание. В комнату ворвались Люпин, Сириус и — живой, невредимый Гарри Поттер. Люпин одним взглядом оценил ситуацию. Он решительно шагнул вперёд, подняв палочку.
— Реддикулус! — его голос прозвучал твёрдо и ясно. Видение Рона вздрогнуло и бесследно растаяло в воздухе.

Молли, всё ещё дрожа, умоляла нас никому не рассказывать, особенно Артуру.
— Ты наверное думаешь, какая же я дурная, — всхлипывала она, глядя на меня мокрыми от слёз глазами, — что даже простейшее заклинание против боггарта не могу правильно использовать...
— Что вы! Нет, конечно нет! — я говорила как можно мягче, но мои мысли были далеко.

Я чувствовала на себе взгляд. Взгляд Гарри. Он стоял в дверях и смотрел на меня не отрываясь, его лицо было не читаемо. Я не выдержала этого молчаливого допроса. Пока Сириус и Люпин помогали миссис Уизли подняться и успокаивали её, я быстро, почти бесшумно, выскользнула из комнаты.

В своей спальне я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. День выдался странным. Слишком много призраков — как из далёкого прошлого, застывшего на старой колдографии, так и из страхов, материализовавшихся в пустой комнате. И почему-то пронзительный, оценивающий взгляд Гарри Поттера беспокоил меня в тот момент куда больше, чем любое видение боггарта.