Глава 12. Индивидуальный подход
Конец пары был похож на пытку. Я сидела, не смея поднять глаз, пока Виктор Андреевич диктовал домашнее задание. Пятно от кислоты на моем столе словно жгло мне кожу, хотя я его даже не касалась.
— А теперь по поводу защиты лабораторной, — его голос прорезал тишину. — Сдаем группами по три человека. Подходите к моему столу, отвечаете на вопросы по ходу работы, получаете роспись.
По аудитории пронесся вздох облегчения. Сдавать толпой всегда проще — можно спрятаться за спинами, подсмотреть, подсказать.
Я быстро переглянулась с девочками.
— Мы втроем! — шепнула Катя, хватая свой журнал. — Ань, давай с нами, пока он добрый.
Я кивнула, собирая вещи. Спасительная компания. С ними он не посмеет... вести себя так.
Мы встали и двинулись к кафедре вместе с остальными.
— Стоять, — ледяной окрик остановил нас на полпути.
Виктор Андреевич даже не поднял головы от бумаг, но я знала, к кому он обращается.
— Лебедева, Смирнова — подходите. Соколова — сядьте на место.
У меня похолодели руки.
— Почему? — вырвалось у меня. — Мы в одной бригаде.
Он медленно снял очки и посмотрел на меня. Взгляд был тяжелым, усталым и бесконечно властным.
— У вашей бригады стандартная защита. У вас, Соколова, — особая ситуация. Вы сегодня чуть не сожгли мне лабораторию и себя заодно. С вами будет отдельный разговор. Индивидуальный.
Катя сжала мою руку, посылая сигнал: «Держись».
— Ждем тебя в коридоре, — одними губами прошептала Света.
Они ушли сдавать. Я вернулась за свой стол, чувствуя себя прокаженной.
Один за другим студенты подходили, бубнили ответы, получали заветные автографы и исчезали за дверью. Аудитория пустела.
С каждой минутой тишина становилась всё более плотной, звенящей.
Наконец, последняя группа вышла. Дверь закрылась.
Мы снова остались одни.
Я и Он. И запах серной кислоты.
Виктор Андреевич встал из-за своего стола. Он не стал звать меня к себе. Он сам пошел ко мне.
Медленно. Размеренно. Словно хищник, который точно знает, что клетка заперта.
Я инстинктивно вжалась бедрами в край лабораторного стола. Отступать было некуда — сзади стеллаж с реактивами.
Он подошел вплотную. Слишком близко для отношений «преподаватель-студент».
Он возвышался надо мной, закрывая собой свет из окна.
— Знаете, в чем ваша проблема, Анна? — тихо спросил он. Не Соколова. Анна.
— Я была неосторожна, — прошептала я, глядя на узел его галстука. Поднять глаза было страшно.
— Неосторожность — это когда забывают надеть шапочку, — он сделал еще шаг. Теперь его ноги почти касались моих коленей. — А то, что делаете вы — это халатность. Преступная халатность.
Он вдруг резко наклонился вперед и с силой ударил ладонями по поверхности стола — слева и справа от меня.
Бах!
Я вздрогнула, вжимаясь в дерево стола поясницей.
Я оказалась в ловушке. Заперта между столом и его телом, окружена его руками.
— Посмотрите сюда, — прорычал он, кивнув на черное обугленное пятно на дереве, рядом с моим бедром. — Смотрите!
Я скосила глаза.
— Это могла быть ваша рука, — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. Или страсти? — Это могли быть ваши красивые пальцы. Вы понимаете, что кислота не знает жалости?
Он наклонился еще ниже. Его лицо оказалось на одном уровне с моим. Я чувствовала жар его дыхания на своих губах.
— Вы постоянно витаете в облаках. Вы смотрите на меня такими глазами, будто... — он запнулся, и его взгляд потемнел, став абсолютно черным, бездонным. — Будто вы хотите не учиться, а чего-то совсем другого.
Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, он слышит этот грохот.
— Я хочу учиться, — соврала я. Голос сорвался на хрип.
— Лжете, — выдохнул он мне прямо в губы.
Он убрал одну руку со стола и, нарушая все мыслимые границы, схватил меня за подбородок. Жестко. Властно. Так же, как в моем сне. Заставил поднять голову и смотреть ему в глаза.
— Вы провоцируете меня, Соколова, — прошептал он. — Своим взглядом. Своей дрожью. Своим страхом. Вы думаете, я железный? Думаете, я не вижу, как вы краснеете, когда я подхожу?
Его большой палец провел по моей нижней губе, грубовато оттягивая её вниз.
Меня накрыло волной жара. Ноги стали ватными. Если бы не стол, в который он меня вжимал, я бы упала.
— Вы совершили ошибку в реакции, — хрипло произнес он, не сводя глаз с моих губ. — Экзотермическая реакция. Выделение тепла. Если не контролировать процесс... произойдет взрыв.
— Я исправлю, — прошептала я, сама не понимая, что говорю. Я подалась вперед, навстречу ему, ведомая инстинктом.
На долю секунды мне показалось, что он сейчас меня поцелует. Он смотрел на мой рот с нескрываемым голодом. Расстояние между нами было ничтожным.
Но он вдруг резко отдернул руку, словно обжегся.
Он оттолкнулся от стола и выпрямился, восстанавливая дистанцию. Его грудь тяжело вздымалась. Он провел рукой по волосам, приводя себя в чувство.
— "Неуд", — бросил он ледяным тоном, глядя в стену поверх моей головы.
— Что?.. — я моргнула, возвращаясь в реальность из тумана вожделения.
— За лабораторную. Неуд. — он снова надел маску холодного профессора, хотя его голос всё еще звучал глухо. — Пересдача через неделю. А теперь вон отсюда. Пока я действительно не сделал то, за что меня уволят.
Я схватила сумку дрожащими руками и вылетела из аудитории, едва не спотыкаясь о порог.
В коридоре меня ждали девочки, но я пронеслась мимо них в туалет.
Мне нужно было умыться.
Потому что на моих губах всё еще горел след от его пальца. И это было страшнее любой кислоты.