Глава 13. Холодный фронт
Ночь прошла в бреду. Я металась по подушке, то проваливаясь в сон, где снова чувствовала его руки на своей талии, то просыпаясь от собственного стона.
К утру я была похожа на тень отца Гамлета.
— Ты точно не заболела? — спросила мама за завтраком, подозрительно косясь на мои трясущиеся руки, которыми я пыталась намазать масло на хлеб.
— Всё нормально, мам. Просто волнуюсь перед зачетом.
В университете я старалась слиться со стенами. Я боялась встретить его в коридоре. Боялась, что он пройдет мимо и даже не посмотрит. Или, что еще хуже, посмотрит так, что я сгорю на месте при всех.
Лекция началась ровно в 10:00.
Виктор Андреевич вошел в аудиторию, как ни в чем не бывало. Свежий, идеально выбритый, в новом темно-синем костюме. Ни тени вчерашнего безумия на лице.
Он прошел к кафедре, положил папку и начал говорить.
Его голос был ровным, спокойным, профессиональным.
Я сидела, вцепившись в ручку так, что побелели костяшки. Я ждала. Ждала хотя бы мимолетного взгляда, намека, знака.
Но он меня игнорировал.
Тотально. Абсолютно. Демонстративно.
Он смотрел на Катю, на Свету, на Артема, даже на галерку. Но его взгляд скользил сквозь меня, словно мое место было пустым.
— Кто ответит на вопрос о свойствах карбоновых кислот? — спросил он, обводя глазами зал.
Я знала ответ. Я подняла руку — рефлекторно, просто чтобы он меня заметил.
Его взгляд скользнул по моей поднятой руке и... прошел мимо.
— Лебедев, прошу, — кивнул он Артему.
Меня словно хлестнули по лицу.
Обида обожгла горло. Значит, так? Вчера он целовал меня на столе, терял контроль, рычал «не отталкивай», а сегодня я для него пустое место? Ошибка, которую он хочет забыть?
— Трус, — прошептала я, опуская руку. — Какой же ты трус, Волков.
Весь остаток пары я сидела с прямой спиной, глядя прямо перед собой. Я не писала конспект. Я просто копила злость.
Если он хочет играть в «ничего не было» — отлично. Я тоже умею играть.
— Лекция окончена, — объявил он, закрывая папку. — Староста, задержитесь, заберете методички для группы. Остальные свободны.
Студенты начали с шумом собираться. Я медленно сложила вещи в сумку.
— Ань, идем? — позвала Катя.
— Идите, я сейчас. Хочу спросить кое-что по теме.
— Ты мазохистка? — округлила глаза Света. — Он же тебя не видит в упор сегодня.
— Вот именно поэтому, — процедила я сквозь зубы.
Я дождалась, пока Артем заберет методички и выйдет. Пока последний студент покинет аудиторию.
Виктор Андреевич всё это время делал вид, что занят бумагами. Но я видела, как напряглись его плечи, когда дверь захлопнулась и мы остались одни.
Я встала и пошла к кафедре.
С каждым шагом моя злость улетучивалась, уступая место дрожи.
Я остановилась напротив его стола.
— Виктор Андреевич.
Он не поднял головы.
— У вас вопросы по материалу, Соколова? Если нет, покиньте аудиторию. У меня нет времени на пустые разговоры.
Этот ледяной тон стал последней каплей.
— Вы серьезно? — мой голос дрогнул, но я не отступила. — Вы будете делать вид, что вчера ничего не случилось? Что вы не...
Он вдруг резко поднял голову. В его глазах полыхнула такая ярость, что я поперхнулась воздухом.
— А что случилось вчера, Анна? — тихо, с угрозой спросил он. — Я поставил вам неуд. Вы ушли. Всё.
— Вы целовали меня! — почти крикнула я, чувствуя, как наворачиваются слезы бессилия. — Вы...
— Я. Сказал. Всё. — он отчеканил каждое слово, глядя мне в глаза тяжелым, давящим взглядом. — Забудьте. Этого не было. Вы студентка, я преподаватель. Между нами субординация. Вон отсюда.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он не просто отказался от меня. Он растоптал то, что было между нами, своим страхом за репутацию.
— Я вас ненавижу, — прошептала я. — Вы не просто садист. Вы еще и лицемер.
Я развернулась и пошла к двери, не видя ничего из-за слез.
Я дернула ручку.
Заперто.
Я дернула еще раз. Сильнее.
Дверь не поддавалась.
— Что за черт... — я обернулась.
Виктор Андреевич стоял у кафедры. В его руке блестел ключ.
Он медленно положил его в карман брюк и начал обходить стол. Его лицо изменилось. Маска холодного профессора треснула и осыпалась, обнажая то самое темное, голодное выражение, которое я видела вчера.
— Я пытался по-хорошему, Анна, — проговорил он низким, вибрирующим голосом, от которого у меня подкосились ноги. — Я пытался дать тебе шанс уйти. Пытался спасти нас обоих.
Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Медленно, как хищник, который перестал прятаться.
— Но ты не ушла. Ты осталась. Ты начала спорить.
Он сорвал с себя галстук, словно тот его душил, и отшвырнул на ближайшую парту. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Ты назвала меня лицемером? — он усмехнулся, и эта усмешка была страшной. — Хорошо. Давай я покажу тебе, кто я на самом деле. Без масок.
Я попятилась, упершись спиной в запертую дверь.
— Виктор Андреевич, что вы...
— Замолчи, — рыкнул он, подходя вплотную. Он уперся руками в дверь по обе стороны от моей головы, отрезая путь к бегству. — Я всю ночь пытался выкинуть тебя из головы. Пытался убедить себя, что это ошибка. Что мне нельзя тебя трогать.
Он наклонился, его губы почти касались моего уха.
— Но когда ты сегодня сидела там... смотрела на меня этими глазами... — он шумно втянул воздух у моей шеи. — К черту субординацию. К черту правила.
Его рука скользнула по моей талии, рывком прижимая меня к себе.
— Теперь ты никуда не уйдешь, пока я не закончу то, что начал вчера.