Глава 19. Смена полюсов
— Пути назад нет? — переспросила я, глядя в его уставшие, но всё еще горящие глаза. — Я знаю.
Я медленно провела ладонью по его груди, ощущая, как под горячей кожей ровно и мощно бьется сердце. Пальцы запутались в жестких волосках.
— Но кто сказал, что я хочу назад? — я улыбнулась, и, наверное, в этот момент была похожа на ведьму. — Мы ведь только начали, Виктор.
Его брови удивленно поползли вверх. Он явно не ожидал такой дерзости от студентки, которая еще час назад дрожала от страха за шкафом.
— Вот как? — он усмехнулся, но в этой усмешке промелькнул интерес. — Осмелела, Соколова?
— А разве не ты учил меня быть уверенной? — прошептала я.
Я уперлась ладонями в его плечи и с силой, неожиданной для самой себя, толкнула его обратно на подушки.
Виктор поддался. Он позволил мне это сделать, раскинув руки в стороны, словно сдаваясь в плен. Но его взгляд оставался внимательным, цепким, сканирующим.
Я перекинула ногу через его бедра, садясь сверху.
Теперь я была выше. Я смотрела на него сверху вниз, и этот ракурс кружил голову посильнее вина.
Мои мокрые волосы упали вперед, создавая темную завесу, отгораживая нас от остальной комнаты.
— Теперь моя очередь, — тихо сказала я.
Я начала двигаться. Медленно. Тягуче. Словно пробую воду, прежде чем нырнуть.
Я видела, как расширились его зрачки. Как его кадык дернулся, когда он судорожно сглотнул.
Его руки дернулись, чтобы схватить меня за бедра — привычный жест контроля.
— Нет, — я перехватила его запястья и прижала их к черным простыням по обе стороны от его головы. — Не трогай. Просто смотри.
Виктор замер. Его мышцы напряглись, как стальные канаты. Ему было непривычно, почти физически больно отдавать контроль, но я видела, что его это... заводит.
Он лежал подо мной, распятый на черном шелке, мощный, опасный, но сейчас — покорный моей воле.
Я наклонилась ниже, касаясь грудью его груди, дразня, не давая полного контакта. Мои бедра выписывали медленный, гипнотический ритм. Я чувствовала, как он реагирует подо мной, как его тело становится жестче, требуя большего.
— Ты играешь с огнем, Анна, — прохрипел он, глядя мне в глаза. Его голос был похож на рокот приближающейся грозы.
— Я знаю антидот, — парировала я, кусая его нижнюю губу. — Помнишь? Физостигмин.
Я выпрямилась, откидывая волосы назад, позволяя ему любоваться собой. Свет фонарей скользил по моей коже. Я чувствовала себя богиней. Сильной. Желанной. Той, которая может заставить этого железного человека задыхаться от желания.
Я ускорила темп, заставляя его выгнуться навстречу. Я слышала его рваное дыхание, видела, как он сжимает кулаки, впиваясь ногтями в простыни, чтобы не сорваться и не перехватить инициативу.
— Тебе нравится? — шепнула я, наклоняясь к его уху.
Это стало последней каплей.
— Слишком... сильно, — прорычал он.
В одну секунду всё перевернулось.
Мир крутанулся перед глазами.
Виктор резко высвободил руки, его ладони железными тисками сомкнулись на моей талии. Рывок — и я уже лежу на спине, вжатая в матрас, а он нависает надо мной, огромный, темный, вернувший себе власть.
Игры закончились.
— Хорошая попытка, — выдохнул он мне в губы, и его глаза сверкали торжеством победителя. — Ты быстро учишься, девочка. Но не забывай, кто здесь пишет правила.
Он перехватил мои руки, поднял их над головой и зафиксировал одной своей ладонью. Я оказалась полностью обездвижена, распахнута перед ним.
— Ты хотела вести? — шепнул он, проводя свободной рукой по моему животу вниз, заставляя меня содрогнуться. — Вести буду я. А ты будешь чувствовать. Каждую секунду.
И он доказал это.
Его движения стали властными, глубокими, требовательными. Он не спрашивал — он утверждал свое право на меня. Он целовал так, словно ставил печать. Он брал меня с такой неистовой силой, что мне казалось, я растворяюсь в нем, теряя собственное «я».
Я больше не пыталась лидировать. Я могла только цепляться за его плечи, выгибаться навстречу и шептать его имя, срывая голос.
В этой схватке не было проигравших. Но он ясно дал понять: он позволяет мне играть, но корона всё равно остается у него.
Когда финал накрыл нас — яркий, ослепляющий, похожий на маленькую смерть — я уже не помнила, кто я и где я.
Я просто уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его тяжелая рука собственнически накрывает меня, словно одеялом.
— Спи, — скомандовал он тихо, когда дыхание выровнялось. Его голос был сонным, но всё таким же властным. — Завтра будет трудный день.
Я закрыла глаза, вдыхая его запах.
Завтра мы будем думать о последствиях. О Елене Сергеевне, о сплетнях, о зачетах.
Но сейчас, в темноте его спальни, на черных простынях, существовали только мы. И это было идеально.