Глава 9. Воспитательный процесс
Аудитория пустела мучительно медленно. Студенты, переговариваясь и гремя рюкзаками, стекались к выходу.
Катя задержалась на секунду, сжала мое плечо:
- Напиши, как выйдешь. Если он тебя не расчленит на органы.
- Иди уже, - буркнула я, не поднимая глаз.
Когда за последним студентом закрылась дверь, тишина навалилась на меня бетонной плитой.
Я медленно встала и пошла вниз, к кафедре. Каждый шаг отдавался гулким эхом под высокими сводами потолка. Это напоминало эшафот.
Виктор Андреевич не смотрел на меня. Он спокойно складывал свои маркеры в кожаный пенал. Методично. Аккуратно. Словно у него было всё время мира, а я была просто предметом интерьера, который подождет.
Я остановилась в метре от кафедры.
- Я осталась, Виктор Андреевич. О чем вы хотели поговорить?
Он застегнул молнию на портфеле и только тогда поднял на меня взгляд. В пустой аудитории этот взгляд казался еще тяжелее.
- О приоритетах, Соколова.
Он обошел стол и присел на его край, скрестив руки на груди. Теперь он был на одном уровне со мной, но всё равно казалось, что он смотрит сверху вниз.
- Вы способная студентка. У вас высокий балл. Но в последнее время... - он сделал паузу, словно подбирая слово, - вы витаете в облаках. Вы здесь только физически. Ваши мысли где-то очень далеко.
«Если бы вы знали, ГДЕ мои мысли и с КЕМ, вы бы меня исключили», - подумала я, чувствуя, как снова начинают гореть уши.
- Я просто устала, - тихо сказала я. - Большая нагрузка.
- Устали? - он хмыкнул. - Вы на первом курсе, Анна. Настоящая нагрузка еще даже не начиналась. Если вы ломаетесь уже сейчас, может, стоит выбрать профессию попроще? Маникюр? Флористика? Там не нужно знать антидоты.
Этот пренебрежительный тон задел меня за живое. Злость на мгновение пересилила страх.
- Я знаю антидот! - выпалила я, вскидывая подбородок. - Физостигмин. Он ингибирует холинэстеразу и повышает концентрацию ацетилхолина в синапсе. Я знаю это!
- Браво, - он медленно похлопал в ладоши. Три сухих, издевательских хлопка. - Вы умеете читать учебник. Но почему вы молчали пять минут назад?
- Потому что вы... - я осеклась.
«Потому что вы смотрели на меня так, будто раздевали. Потому что я боюсь вас до дрожи».
- Потому что я - что? - он наклонился вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Его голос стал тише, интимнее. - Я вас смущаю?
Я вжалась спиной в первый ряд парт. Отступать было некуда.
- Вы давите, - прошептала я.
- Я учу вас работать в стрессовых условиях, - жестко парировал он. - Когда у вас на столе будет умирать пациент, он не будет вежлив. Родственники будут кричать. Приборы будут пищать. Если вы впадаете в ступор от одного моего взгляда, вы убьете человека.
Он встал с края стола и сделал шаг ко мне. Теперь между нами было сантиметров тридцать. Я чувствовала тепло его тела.
- Вы должны научиться контролировать себя, Соколова. Свои эмоции. Свои страхи. И свои... реакции.
Его взгляд скользнул по моей шее, где билась жилка. Я знала, что он видит, как я часто дышу.
- Физостигмин, - повторил он, глядя мне прямо в глаза. - Запомните это слово. И в следующий раз, когда я задам вопрос, я хочу услышать ответ мгновенно. Независимо от того, смотрю я на вас или нет. Независимо от того, о чем вы мечтаете на моих парах.
Он вдруг протянул руку и поправил воротничок моего халата, который сбился набок. Его пальцы на секунду коснулись кожи ключицы.
Меня словно током ударило. Я дернулась, судорожно вздохнув.
Виктор замер. Его рука задержалась у моей шеи на мгновение дольше, чем требовала приличия. В его черных глазах что-то мелькнуло - не гнев, не насмешка, а что-то темное, тягучее, узнающее.
- Вы слишком чувствительны, Анна, - проговорил он почти шепотом, убирая руку. - Это опасно. Для врача.
Он резко отвернулся, подхватил свой портфель и направился к выходу, словно ничего не произошло.
- Свободны. Идите учиться.
Я осталась стоять в пустой аудитории, прижимая руку к месту на ключице, где только что были его пальцы. Сердце колотилось как сумасшедшее.
Это было не наказание. Это была игра. И я проигрывала в ней с разгромным счетом.