23 глава
От лица Александра
Прошло два месяца. Два странных, контрастных, вывернутых наизнанку месяца. С одной стороны — было весело: мы шумно встретили Новый год, сначала у Яниных родителей (я старался изо всех сил, чтобы понравиться её отцу, и кажется, сдвиг наметился), а после полуночи — большой, душевной гульбой в загородном доме со всей нашей безумной компанией. С другой — было тяжело. Суд над Юлей. Этот день я запомнил навсегда. Холодный зал, её ледяной, полный ненависти взгляд, устремлённый на меня и Яну. Приговор — три года. Звучало как приговор и нам: окончательная точка в той грязной истории.
Но мир, увы, не аплодировал. Новостные заголовки пестрели: «Блогер отправил бывшую за решетку», «Любовный треугольник или месть?». Волна хейта, уже знакомая, но от этого не менее мерзкая, накрыла снова. Особенно тяжело это переживала Яна. Я видел, как она заставляла себя улыбаться в камеру, а ночами ворочалась без сна, глотая слёзы в подушку. Её глаза, всегда такие яркие, потускнели. Это и стало последней каплей.
«Хватит, — сказал я ей, забрав телефон с очередной порцией грязи. — Мы уезжаем. Далеко. Туда, где нет ни судов, ни комментариев».
Тайланд стал нашим спасением. Две недели чистого солнца, смеха и тишины — точнее, шума океана, который заглушал весь назойливый внешний мир. Ребята, конечно, выпросили влог — «СВОИ в Тае: реабилитация». И я был только рад. Потому что этот «рабочий предлог» заставлял нас не валяться у бассейна, а исследовать всё: от шумных ночных рынков Бангкока до безлюдных бухт на островах. Мы ныряли с масками, кормили слонов, смеялись до слёз, пытаясь объясниться на ломаном тайском, и просто молча держались за руки, глядя на закат. Я наблюдал, как напряжение покидает её плечи, как солнечные зайчики играют в её беззаботной улыбке, как она снова дышит полной грудью. Это стоило любых денег.
А завтра — возвращение в реальность, но уже в новом качестве. Общий проект для «СВОИХ» — шоу «Против Хейтеров». Идея Кости была дерзкой: 20 самых ярых недоброжелателей в прямом эфире, их колкие вопросы, наша прямая и честная реакция. «Если зайдёт, — грозился Костя, — будем делать рубрику, и каждый из нас по очереди будет вести с разными гостями. Настоящая битва без цензуры». Звучало как вызов. После всего пережитого — правильный вызов.
Сейчас я сижу в гостиной, уткнувшись в потолок. Из спальни доносится её голос — лёгкий, игривый, каким он бывает только когда она по-настоящему увлечена. «И вот этот хайлайтер, смотрите, он даёт не просто сияние, а эффект мокрой кожи...» Она снимает рилсы и сторис для своего блога, разбирая бесконечные покупки из Тая: шёлковые платья, диковинную косметику, ароматные масла. Половину, как она честно призналась, отдаст Мире, поэтому обзора на эту половину не будет. Мира, кстати, уже завтра будет с нами на съёмках — нас, девушек, наконец-то официально втянули в общий проект, и, по словам Сереги, «пора уже не просто быть гостьями, а держать удар наравне».
Мне стало тепло на душе. Яна ещё и на том подкасте побывала — в качестве молодого, но уже весомого голоса в фэшн-индустрии. Она летала от счастья, рассказывая. Если она сияет — значит, и в моём мире всё в порядке. Потому что я её люблю. Сильнее, чем могу выразить любыми словами или песнями.
От скуки и переполняющих чувств я взял телефон, открыл свой Telegram-канал и запустил кружочек.
«Всем здорова! — начал я шёпотом, наведя камеру на дверь спальни. — Мы только вчера вернулись из Тая, отогрелись, а Яночка уже оккупировала нашу спальню под фэшн-студию. Идём смотреть, что там творят великие умы!»
Я медленно приоткрыл дверь. За столом, заваленным баночками и тюбиками, сидела она, демонстрируя кисточку с каким-то перламутровым пигментом. Я присел на корточки, как партизан, и начал пародировать её шепотом в камеру:
«Та-а-ак, друзья, сегодня у нас очень важный обзор на... на эту штучку, которая блестит. Мы нанесём её... сюда! И станем красивыми, как феечки!»
Я уже собирался показать её реакцию, как она, не оборачиваясь, спокойным, ровным голосом произнесла:
— Александр Сергеевич, если ты сейчас немедленно не свалишь и не закроешь дверь, я заряжу в тебя этой гантелью не мысленно, а вполне себе физически. Ты же знаешь, я метко бросаю.
Голос был настолько спокоен и полон смертоносной уверенности, что я инстинктивно отпрянул. Яна знала мою слабость — её броски были легендарны. Я моментально ретировался, захлопнув дверь, и выложил кружочек с подписью: «Выжил. Еле. Ценю ваши молитвы». Комментарии взорвались смехом.
От лица Яны
Кажется, жизнь наконец-то вошла в спокойное, глубокое русло. Многое случилось. Новый год, который я разделила между семьёй и нашей безумной блогерской «семьёй» — было по-домашнему тепло и по-дружески шумно. Потом был этот бесконечный, выматывающий суд. Когда огласили приговор, я не почувствовала ни радости, ни торжества. Только огромную, всепоглощающую усталость и желание стереть этот эпизод из памяти. Но интернет не забывает. Новая волна грязи, теперь уже с примесью ложной жалости к Юле и обвинений в нашей жестокости, накрыла с головой. Я снова стала заложницей экрана, боясь открыть комментарии.
И тогда Саня, мой Саня, который всегда чувствовал меня на расстоянии, просто всё решил. «Собирай купальники. Мы улетаем». Тайланд стал тем самым бальзамом на душу. Мы были просто Сашей и Яной — двумя людьми, которые дурачатся на пляже, обжигают язык острой лапшой, загорают до шоколадного оттенка и снимают смешные вайбовые влоги, где главное — не контент, а наше счастье. Я чувствовала, как с меня слой за слоем спадает эта липкая паутина стресса. Я снова могла дышать. И смеяться. Искренне.
Сегодня с утра я навёрстывала упущенное по работе: обзоры на косметику, показы новых образов с тайскими обновками. В какой-то момент я услышала за дверью приглушённый хохот и поняла, что мой личный тролль устроил засаду. Пришлось припугнуть его гантелью — сработало безотказно. Слава богу, съёмки закончились. На часах было 13:24, и я выдохнула, ощущая приятную мышечную усталость.
Завтра — большие съёмки с парнями, поедет и Мира. Сначала мы не понимали, зачем нас, девушек, туда позвали, но Серега доходчиво объяснил: «Вы давно не просто подруги блогеров. Вы — часть команды. Вы вляпались в наши передряги, выдержали хейт, выстояли. Теперь вы держите ответ вместе с нами. Командно». Звучало справедливо и... почётно.
Я размяла затекшую шею и побрела на кухню в поисках вдохновения в виде еды. В гостиной, развалясь на диване, посапывал Саня. Видимо, устал ждать, пока я освобожу спальню, и отключился. Умилительная картина. Холодильник, как на зло, был пуст, словно его обчистила стая саранчи. «Мышь бы повесилась от тоски», — прошептала я, плюхаясь в кресло и открывая приложение доставки. Выбор пал на классику — «Мак». На всякий случай заказала и Саше двойной сет. Не пропадать же человеку.
Спустя полчаса я уже с наслаждением погружалась в картошку фри, как услышала сонное кряхтение с дивана.
— Ммм-мяу... Яночка, а можно мне тоже покушать?.. — просквозил голос, и Саня привстал на локте, протирая глаза. Он выглядел таким размякшим и беззащитным, что сердце екнуло.
— Не волнуйся, голодный рыцарь. Уже ждёт тебя. Садись.
Он расплылся в широкой, по-детски радостной улыбке и потянулся к столу. Ели мы в комфортной тишине, каждый в своих мыслях, но это было то самое, родное молчание — не неловкое, а наполненное.
— Янчик, — прервал тишину Саня, доедая бургер. — Скукотища-то какая. Поехали, а? Покатаемся просто так. Без целей. Погуляем. Вдохнём родного воздуха.
Я задумчиво посмотрела на него. Глаза горели авантюризмом. Отказаться было невозможно.
— Окееей, — протянула я. — Щас соберёмся.
Мы быстро привели себя в порядок, и я уговорила Саню на парные светлые спортивные костюмы — мило же! В прихожей, перед зеркалом, сделали селфи: два загорелых, счастливых идиота, обнявшись, щурятся от вспышки. Я мгновенно выложила сторис в Инсту с подписью «Домашний выгул» и сердечком.
На этот раз мы прыгнули в мою машину — я соскучилась по своему рулю. Я подключила Bluetooth и протянула телефон Сане:
— Саааш, включай что-нибудь наше!
Он ухмыльнулся и лихо начал листать мой плейлист. И вот полилась та самая песня — «Мелатонин». Его песня. Про темноту и свет. Про нас. Мы синхронно подхватили:
«Половина в правде, половина во лжи!.. Нежные планы... Залезу в твою душу и спальню...»
Он снимал нас на телефон: я за рулём, подпеваю, он — с пассажирского кресла, смотрящий на меня таким взглядом, от которого тают даже леденцы. На светофоре ребята из соседней машины узнали нас, завидели камеру, радостно замахали и тоже начали снимать. Мы рассмеялись и помахали в ответ. Это было не назойливо, а по-доброму. Так мы и катались, слушая весь его альбом «Гипноз» и другие треки, выкрикивая строчки в одно горло. Было безумно хорошо, просто и беззаботно. Так и накатались до 16:40, пока не стемнело.
— Янчик, сильно устала? — спросил Саня, когда я парковалась у дома.
Я лишь слегка кивнула, чувствуя приятную усталость в теле. Он вышел первым, открыл мне дверцу, взял за руку, а потом нежно поцеловал в щёку и обнял за плечи, прижав к себе. «Спасибо, что поехала», — прошептал он в волосы.
В квартире было душно и темно. Скинув ботинки, я первым делом распахнула балконную дверь, впуская струю холодного свежего воздуха.
— Яночка, — предложил Саня, снимая куртку. — Может, я сегодня ужин приготовлю? Чтобы ты отдохнула.
Я обернулась и увидела в его глазах искреннее желание позаботиться. Сердце растаяло.
— Если тебе не влом, то буду только рада, — улыбнулась я ему в ответ.
Пока он начинал колдовать на кухне (точнее, изучать холодильник с видом полководца перед битвой), я пошла переодеваться в удобную домашнюю одежду, а затем устроилась в гостиной с рабочими вопросами. Полчаса пролетели в переписке с Гришей. Я заказала у него для Саши настоящий, хороший деловой костюм — тройку из итальянской ткани. У моего парня, при всём его стиле, не было ни одного серьёзного, «взрослого» костюма, а на некоторые мероприятия он ходил в том, в чём обычно снимает влоги, — выглядело это, простите, как у школьника на выпускном. Гриша, как всегда, был на высоте: прислал эскизы, скинул контакты проверенного портного, всё организовал. Мы как раз обсуждали, когда забрать готовую вещь.
«Завтра после съёмок удобно?» — написала я.
«Да без проблем» — ответил он.
Главное чтобы Саша нечего не понял..., — отписалась я другу. Только начал что то печатать как :
— Яяяян! Иди кушать, готово! — раздался с кухни его голос, и я, отложив телефон, поспешила на зов.
— Ух, как вкусно пахнет! — воскликнула я, заходя на кухню.
На столе дымились сочные куриные грудки в травах и поджаристые картофельные дольки с розмарином. Просто, но от вида сразу потекли слюнки.
— Сань, спасибо большое, — сказала я искренне, садясь за стол.
Он лишь тепло улыбнулся в ответ, и мы принялись за еду, болтая о пустяках, о завтрашнем шоу, о впечатлениях от поездки. Было уютно и очень по-домашнему. Спустя полчаса, наевшись, Саня героически взялся за посуду, отправив всё в посудомойку, а я потянулась в гостиную досматривать сериал. И тут я поняла, что оставила телефон в спальне.
— Саш, будь другом, забеги в комнату, принеси мой телефон? — крикнула я ему на кухню.
— Щас, — отозвался он.
От лица Александра
Сегодняшний вечер был... правильным. Я редко готовил, да и не испытывал к этому особой страсти, но заметил, как Яна, закончив съёмки, буквально выжата как лимон. И мне захотелось её побаловать, взять на себя эту маленькую заботу. Пока я возился с курицей, позвонила мама — просто поболтать. Услышав, что я готовлю ужин, она сначала остолбенела, а потом так растрогалась, что начала сыпать советами через видео-звонок. «Не пересоли картошку, сынок!» — «Мама, я всё знаю!» — «Знаешь, знаешь...» Было смешно и мило.
Когда мы ужинали, и я видел, как она уплетает еду с аппетитом, как её глаза снова блестят от удовольствия, — вот оно, счастье. Простое, бытовое, самое ценное.
После ужина я ощущал себя почти героем. Поставил посуду в мойку, прибрался. И вот, когда я уже шёл в гостиную, она попросила принести телефон.
«Хорошо», — ответил я и направился в спальню.
Телефон лежал на её туалетном столике среди кистей для макияжа. Я взял его, и в этот момент экран, отзываясь на движение, ярко вспыхнул. На главном экране, поверх обоев, висело уведомление из Telegram. От «Гринчик💋».
Сообщение было коротким, но его хватило, чтобы мир вокруг на секунду замер и окрасился в грязно-серые тона:
«Да не парься. Саша не узнает. Всё нормально будет 😘»
Я не хотел это читать. Холодная, скользкая гадюка ревности, которую я считал уснувшей, резко проснулась и впилась клыками прямо в сердце. Я знал, что Гриша — её давний друг. Я знал, что они из одной индустрии. Я видел, как они общаются — легко, по-дружески. Я доверял ей. Беспредельно.
Но это «Саша не узнает». Это смайлик с почелуем. Это «всё нормально будет». О чём? О чём это может быть, если от меня это нужно скрывать?
Разум пытался кричать, что это ерунда, что я всё выдумываю, что нужно просто спросить. Но этот чёрвяк сомнения уже проник внутрь, отравляя каждую мысль. Я глубоко вдохнул, пытаясь собрать себя в кулак, и пошёл обратно.
— Спасибо большое, — она взяла телефон и, не глядя, поцеловала меня в щёку.
Я лишь сдержанно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мы сели смотреть «Один дома 2» — нашу любимую новогоднюю классику. Но я не видел ни Кевина, ни грабителей. Передо мной проплывали картинки: их общие шутки, её смех в трубку, когда она говорит с ним, его взгляды на тех редких общих мероприятиях... «Вдруг я ошибался? Вдруг за этой дружбой скрывается нечто большее? Нет, не может быть. Но почему тогда «не узнает»? Что они планируют?»
— Сааааш? — её голос прозвучал будто издалека. — О чём ты так задумался? Ау-у, земля вызываем космонавта!
Она помахала рукой перед моим лицом, и я вздрогнул.
— Всё хорошо, любимая, — выдавил я, заставляя уголки губ приподняться. — Просто задумался о завтрашнем шоу. Волнуюсь немного.
Она улыбнулась, словно поверила, и устроилась поудобнее, положив голову мне на плечо. Я обнял её, но объятие вышло каким-то деревянным. Фильм шёл своим чередом, но для меня он превратился в белый шум. Часы показывали 21:30. Мы начали ещё один фильм, но я чувствовал себя истощённым — не физически, а морально. Эта внутренняя борьба высасывала все силы.
— Яночка, прости, пожалуйста, я что-то очень устал, — сказал я, поднимаясь. — Пойду, полежу. Ты не против?
Она отвлеклась от своего телефона (снова пишет? ему?) и с лёгкой тенью удивления, но понимающе кивнула.
— Конечно, иди. Хороших снов.
Я ушёл в спальню, в темноту. Лёг, уставившись в потолок. Один из тех червячков в голове нашептывал: «А вдруг она сейчас пишет ему? Обсуждает, как удачно обманула тебя? Может, тебе стоило забыть всё, что было между вами, раз такое доверие...» Я с силой тёр виски, пытаясь прогнать эту дурь. Но фраза «Саша не узнает» продолжала гореть в темноте перед глазами, как нестираемое клеймо.
От лица Яны
Когда Саня вернулся с телефоном, в нём было что-то отстранённое. Будто он физически здесь, а мыслями — где-то в другой галактике. Его «всё хорошо» прозвучало как-то механически. Я списала это на усталость после поездки и наших сегодняшних похождений. Пока мы смотрели фильм, он был явно не здесь. Я попыталась его расшевелить, но он лишь отмахнулся, сославшись на волнение перед завтрашним проектом. Странно... Он же обычно ничего не боится.
Я параллельно переписывалась с Гришей, обсуждая детали по костюму. Договорились, что завтра после съёмок я заеду к нему в студию забрать готовую работу.
Когда Саня ушёл спать, я немного посидела одна, досмотрела фильм, полистала ленту. Было тихо и спокойно. Я думала о завтрашнем дне: о важном шоу, о том, как вручу Саше этот шикарный костюм и как он удивится. Предвкушение приятного сюрприза согревало изнутри.
В пол-одиннадцатого я на цыпочках зашла в спальню. Он уже спал, лежал на спине, его лицо в свете уличного фонаря казалось уставшим, даже напряжённым. Я осторожно прилегла рядом, обняла его и прижалась щекой к плечу.
«Спокойной ночи, мой парень, — прошептала я. — Завтра всё будет здорово». Я была в предвкушении нового дня, полного вызовов и маленьких чудес, совершенно не подозревая, что семя недоверия, случайно обронённое, уже дало в его душе первый, ядовитый росток.