20 глава
От лица Яны
Прошло две недели. Две недели, которые можно было охарактеризовать одним емким словом: пиздец. Мягко говоря. В наше, казалось бы, устоявшееся счастье ворвалось призрачное прошлое в лице человека, которого мы хотели видеть меньше всего. Юля. Та самая бывшая Саши. Та, что когда-то разбила ему сердце и ушла.
Она вернулась в инфополе с размахом, с ноги, без предупреждения. И сразу начала методично, с холодной расчетливостью, выливать на меня ушаты грязи в своих сторис и постах. Она не просто хейтила — она копала глубже, рассказывая «секреты» Саши, выдергивая из контекста старые фотографии, намекая на какие-то темные стороны его характера, о которых я и не подозревала. Это была не истерика, а хорошо спланированная атака.
Повезло, что 90% наших общих фанатов оказались адекватными людьми и поддержали нас, завалив ее комментарии гневными возражениями и мемами. Но яд капал исподтишка. И самое страшное — я видела, как это действует на Сашу. Он начал отдаляться. Стал молчаливым, раздражительным, уходил в себя. Мы пару раз поругались — не кричали, нет, это были тихие, холодные ссоры, после которых в квартире повисала тягостная пауза. Было больно. Больно видеть, как он закрывается, и чувствовать себя беспомощной.
Вторник, 8:24
Я стояла у плиты, готовя омлет, когда в кухню вошел Саша. Он выглядел уставшим, но в его глазах читалась решимость.
— Янчик, у тебя есть планы на вечер? — спросил он, прислонившись к косяку.
Я с интересом повернулась к нему, помешивая яйца.
— Ну, допустим, нету... — ответила я, чувствуя, как внутри что-то сжимается от надежды.
Он тяжело вздохнул, подошел и обнял меня сзади, прижавшись щекой к моей голове. Его объятия были такими родными, такими желанными после этих двух недель холодности.
— Мне нужен твой совет. Сейчас еще не все ясно, но к вечеру прояснится, и я думаю, наш разговор затянется. — Он помолчал, и его голос стал тише, виноватым. — Прости меня, пожалуйста, что был таким дебилом эти две недели. Слишком много проблем навалилось разом... Я не справлялся.
Я обернулась в его объятиях и поцеловала в щеку, чувствуя, как камень обиды понемногу тает.
— Я тебя прощаю. И вечером чем смогу, с тем и помогу. Всегда помогу.
Мы стояли так, крепко прижавшись друг к другу, словно пытаясь за несколько минут наверстать упущенное за две недели отчуждения. Раздавшийся звонок телефона грубо вернул нас в реальность. Гриша.
— Алё, моя хорошая! Я отпросил тебя с твоей душной студии! — его жизнерадостный голос громко звучал в трубке. — Поедешь со мной? Сначала соберем пару клиенток, а потом — на званый обед. А то я там один со скуки помру, ахахаха!
Я рассмеялась, глядя на Сашу, который смотрел на меня с вопросительной улыбкой.
— Окей, во сколько мне ехать к тебе?
— Да приезжай к десяти, можешь сразу одеваться как на званый обед. А то мне сказали, что можно взять +1, и я взял тебя. Выручай!
Мы еще немного потрепались, и я положила трубку.
— Интересный у тебя друг, — прокомментировал Саша, но в его тоне я уловила легкую, едва уловимую нотку ревности. — Со странной интонацией.
— Саш, давай без этого, — мягко, но твердо сказала я, беря его за руку. — Если хочешь, я могу тебя с ним познакомить. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Только тебя.
Парень заулыбался, и тень ревности рассеялась. Он наклонился и поцеловал меня в висок.
— Это я так, бурчу. Еще и Юлю эту вспомнил, которая сейчас всем нам столько хлопот доставляет.
Мы посмеялись, и это был первый по-настоящему легкий смех за последние дни. Мы пошли завтракать, и на какое-то время все снова стало похоже на ту самую, нашу прежнюю жизнь.
12:40
— Гриша, садись в машину быстрее, сейчас и так уже 12:40! — крикнула я в телефон, заведя двигатель.
— Бегу, бегу! — в ответ донеслось его запыхавшееся возглас.
Весь утренний позитив чуть не сошел на нет из-за костюмированного сюрприза. За час до выезда Гриша с ужасом обнаружил, что мероприятие — костюмированное, в стиле персонажей из сериалов 2000-х. В панике мы выбрали «Даешь молодежь!» — я была Данилой (благо, я выше Гриши), а он — Германом. Мы выглядели нелепо и смешно, но выбора не было.
На месте нас встретила толпа папарацци и море таких же комично одетых инфлюенсеров. Ко мне и Грише сразу же подошла девушка-журналист с диктофоном.
— Здравствуйте! Не расскажете, чем обусловлен выбор именно этого образа?
Мы переглянулись и расхохотались.
— Да на самом деле Гриша про все вспомнил за час до выезда на само мероприятие, — начала я, стараясь сохранять достоинство в костюме персонажа. — Поэтому мы оделись в того, кого первым вспомнили! Ахахахаха!
— Ахахаха, интересная ситуация, — улыбнулась журналистка. — Яна, сейчас у всех уже сложилось четкое ощущение, что вы встречаетесь с Александром, и это не просто дружба. Влияет ли как-то на ваши отношения возвращение в инфополе Юли и ее рассказы об Александре?
Я знала, что этот вопрос не заставит себя ждать. Доставая сигарету, я постаралась выглядеть максимально невозмутимой.
— С Сашей у нас все прекрасно. Мы друг друга понимаем, поддерживаем и прекрасно живем. Насчет появления Юли... ничего не могу сказать. Ведь, как говорится, собака лает, а караван идет. Ахахахаха!
Мы все вежливо посмеялись, и журналистка удалилась. Как только она отошла, Гриша наклонился ко мне.
— Бля, Янчик, ты в курсе, что эта Юля капает что-то и на тебя? Даже мне она писала, по поводу тебя, но я ее послал еще и порчу заказал на нее, — он сказал это с такой мрачной шутливостью, что стало не по себе. — Не думаю, что вся эта ситуация — ок. Надеюсь, у тебя с Саней все норм? А то ты как-то молчишь про него в последнее время...
Я сделала глубокую затяжку, пытаясь унять дрожь в руках.
— Гриш, конечно, у нас недомолвки. Мы отдалились. Но сегодня утром он сказал, что вечером хочет попросить у меня совета и извинился за эти несколько недель недопонимания. Эта Юля... она спутала мне все карты. Не было ее два года, и вот появилась...
И в этот момент, словно по злому умыслу, зазвонил мой телефон. Незнакомый номер. Я подняла трубку, и ледяной женский голос, без предисловий, прошипел:
— Ты сама знаешь, кто я. Если хочешь увидеть, как Саша тебя изменяет, приходи на этот адрес...
Я не успела ничего ответить, как связь прервалась. Почти сразу в Telegram пришло сообщение с тем же номером: «Улица Якубовского, дом 14, кв. 26. Код от дома #3425. Время 21:30.»
У меня подкосились ноги. Гриша тут же подхватил меня под локоть, его лицо вытянулось от волнения. Я, запинаясь, быстро объяснила ему суть звонка и сообщения.
— Ахуеееть, мать! Че творится-то?! — выдохнул он. — Так, соберись ! Никуда ты не идешь. Пошли пожрем лучше, протрезвеем от этой.
Я молча кивнула, с трудом затушив сигарету. Руки дрожали предательски. Мы зашли на основную площадку, сели за стол, я улыбалась, кивала, поддерживала беседу, а сама чувствовала себя актрисой в самом плохом триллере.
15:39
— Фууух, епт твою мать, как я устала быть культурной среди этого просто треша! — выдохнула я, выходя на улицу с Гришей.
Он вздохнул и горько усмехнулся.
— Ахахаха, дааа, как я тебя понимаю. Боже мой, какие они там все воздушные, честное слово. Я помню, когда мы с тобой собираем наших постоянных клиентов, иногда так материмся, что сапожник нервно курит в сторонке.
Мы рассмеялись, но смех был нервным, вымученным. В 17:30 я уже была дома. Сидела в гостиной в полной тишине, уставившись в одну точку на стене, и ждала. Ждала Сашу. Тот звонок и сообщение не выходили у меня из головы, отравляя все мысли.
От лица Александра
Мне было категорически необходимо поговорить с Яной. Срочно. И причина была более чем веской — мне поступил очень странный, пугающий звонок. От человека, которого я ждал меньше всего.
Ночь. 02:36
— Алло, кто это? — тихо, почти шепотом, проговорил я, выходя из спальни, чтобы не разбудить Яну.
— Сашука, ты меня не узнаешь? — в трубке послышся сладкий, знакомый и до тошноты ненавистный голос. Юля.
— Что тебе нужно? — я сжал телефон так, что костяшки побелели. В груди что-то холодное и тяжелое оборвалось.
Она рассмеялась — противный, деланный смешок.
— Давай я сразу к делу. Смотри, у меня есть видео. Очень интересного содержания. О нас. Но выложить его могу прямо сейчас. И ты же представляешь, что будет? Я думаю, да. Так что сегодня, часиков в девять вечера, привези мне шесть тысяч баксов. И я отдам тебе флешку.
— Блять, дура, зачем ты вернулась в мою жизнь? Ты же знаешь, как я тебя ненавижу! — прошипел я, стараясь не кричать. — Ладно. Привезу бабки, ты мне — флешку. И разойдемся. Навсегда.
Она с готовностью согласилась, и я тут же сбросил трубку. Сердце бешено колотилось. Я понимал, что это пахнет подставой за версту. Но что это за видео? Откуда? Мы расстались два года назад! Мысли путались. Единственное светлое пятно в этой тьме — вечером надо будет во всем признаться Яне. Положить все на стол. Довериться ей, как она того заслуживала.
18:00
Я приехал домой в шесть. В квартире царила непривычная тишина. «Наверное, на съемках», — мелькнула мысль. Но, зайдя в гостиную, я увидел ее. Она сидела на диване, поджав ноги, и смотрела в пустоту. На ее лице была такая смесь тревоги, усталости и обиды, что у меня сжалось сердце.
— Янчик, я приехал, — тихо сказал я. — Я бы хотел сразу начать...
Она тут же оживилась, подняла на меня глаза. Я сел рядом, и она без слов прильнула ко мне, положив голову на мое плечо. Ее доверие в этот момент было для меня и благословением, и укором.
— Короче... В половине третьего ночи мне звонила Юля, — начал я, гладя ее волосы. — И угрожала. Утверждает, что у нее есть видео... «интересного содержания» со мной. И если сегодня в девять вечера я не привезу ей шесть тысяч баксов, то она его обнародует. Но я чувствую, что это подстава. Черт, Ян, че делать? Я в полной растерянности.
Яна резко отстранилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них читался не гнев, а шок и странное понимание.
— Она... она мне сегодня тоже звонила, — прошептала она. — И писала. Говорила, чтобы я в девять вечера приехала по адресу и увидела... как ты мне изменяешь.
Мы смотрели друг на друга, и в воздухе, казалось, щелкнул выключатель. Все пазлы с грохотом встали на свои места. Это была не просто месть. Это был продуманный план: шантажировать меня, а ее привести «свидетелем», чтобы окончательно разрушить наши отношения, посеять недоверие и посмеяться над нами обоими.
— Саш, — Яна положила руку мне на колено, и в ее голосе зазвучали стальные нотки, которых я раньше не слышал. — Ты же вроде говорил, что все звонки у тебя автоматически записываются, когда ты берешь трубку?
Я согласно кивнул. У меня была привычка включать запись всех входящих — перестраховка из-за постоянного общения с незнакомыми людьми по работе.
— У меня тоже, — сказала она. — И у меня есть ее голос. И скриншоты угроз в тг.
— И что? — не понял я.
— Предлагаю не играть в ее игры. Предлагаю пойти в полицию и написать заявление о шантаже и вымогательстве. У нас есть доказательства. А это, на минуточку, до 10 лет лишения свободы. Думаю, это охладит ее пыл лучше, чем любые разборки в блогерском мире.
Я смотрел на нее — на эту хрупкую, но невероятно сильную девушку, которая в самый сложный момент не стала истерить и подозревать, а нашла самое верное, самое взрослое решение. Волна благодарности, облегчения и такой всепоглощающей любви накрыла меня с головой. Я не сдержался, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором было все: и «прости», и «спасибо», и «я люблю тебя больше всего на свете».
— Ты гениальна, — прошепал я, касаясь ее лба своим. — Абсолютно гениальна.
Через час мы уже сидели в отделении полиции. Пока я подписывал бумаги, давал показания и передавал запись разговора, Яна тихо болтала с Мирой по телефону, объясняя ситуацию. Я смотрел на нее и понимал — вот она, моя опора. Мой самый главный и самый верный человек.
От лица Яны
Надо было видеть выражение моего лица, когда все пазлы в голове наконец сложились в единую, ужасающую, но такую четкую картину. Конечно, мы могли устроить драму, публичные разборки, вылить друг на друга тонны грязи. Но это бы только играло ей на руку. Мое предложение пойти в полицию было не просто попыткой защититься. Это был акт нашего взросления, нашей солидарности. Мы были командой. И против нас играли грязно. Мы ответили по закону.
Мира, выслушав мой сбивчивый рассказ, была в шоке. Она тоже не ожидала от Юли такой изощренной подлости.
Выйдя из полицейского участка, Саша крепко сжал мою руку.
— Спасибо, любимая моя, — его голос был тихим и очень искренним. — Ты не представляешь... Ты спасла меня. От нее. И от моей же глупости.
— В качестве благодарности, — он улыбнулся, и в его глазах снова появился тот самый, родной огонек, который я так любила, — мы едем в рестик. В самый лучший. Только для нас.
Я заулыбалась, чувствуя, как тяжелый груз недель тревоги и недопонимания наконец-то свалился с плеч. Мы сели в машину, и я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на мелькающие огни города. Буря миновала. И мы прошли ее вместе. Став только крепче.