21 глава
От лица Александра
На часах было восемь вечера. Мы сидели с Яной в уютном полумраке ресторана, за столиком у самого окна, за которым медленно гасли огни вечернего города. Свеча в стеклянном подсвечнике отбрасывала теплые блики на ее лицо. Мы болтали о всякой ерунде — о новых проектах, о смешных случаях на съемках, о том, как Костя с Мирой чуть не устроили скандал в аэропорту Бали из-за потерявшегося багажа. В эти минуты все проблемы — Юля, стресс, усталость — отступали куда-то далеко. Она смеялась, и этот звук был лучшей терапией.
Как тут зазвонил мой телефон. На экране — незнакомый номер, но с кодом города. Я с предчувствием поднес трубку к уху.
— Алло, здравствуйте, Александр Сергеевич? Говорит следователь Евгений Денисович. Можете подъехать в отделение? Есть пара вопросов и к вам, и к Яне Сергеевне.
Ложка, с которой Яна ела десерт, мягко звякнула о тарелку. Ее взгляд стал настороженным.
— Да, здравствуйте, Евгений Денисович. Есть возможность через минут тридцать? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да, хорошо. Только, пожалуйста, постарайтесь как можно скорее.
Он положил трубку, и я перевел взгляд на Яну.
— Янчик, короче, звонил следак. Сказал, срочно ехать в отдел. У него есть разговор для нас.
— Блин-а-а, — она грустно вздохнула, отодвигая тарелку. — А я думала, мы еще посидим, поговорим... Ладно, поехали.
Мы быстро расплатились и вышли на прохладный ночной воздух. Предчувствие чего-то неприятного витало между нами, тяжелое и липкое.
20:29. Отделение полиции
Кабинет следователя пахло старым деревом, пылью и кофе. Мы сидели напротив Евгения Денисовича — я и Яна. Она крепко сжимала мою руку под столом, и я чувствовал, как дрожат ее пальцы. Я легонько сжал их в ответ, пытаясь передать хоть каплю уверенности.
— Здравствуйте снова, Евгений Денисович, — начал я. — По поводу чего вы хотели поговорить?
Следователь, мужчина лет пятидесяти с усталым, но проницательным взглядом, сложил руки на столе.
— Александр, ситуация следующая. Мы проверили запись разговора. Угрозы налицо. Но для суда, чтобы доказать сам факт вымогательства и шантажа без всяких «он сказал — она сказала», нам будет проще, если вы поспособствуете следствию.
— Чем именно? — спросил я, чувствуя, как у Яны замирает дыхание.
— Нужно, чтобы вы передали ей деньги. Меченые купюры. А наши оперативники задержат ее с поличным в момент получения. Это железобетонное доказательство.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Играть в такие игры с Юлей... Но отступать было некуда.
— Да, конечно, я готов, — твердо сказал я.
Он кивнул.
— Тогда назначайте встречу. В людном месте, но не слишком. Идеально — парк. Желательно на следующей неделе, чтобы успеть все подготовить.
— Хорошо, — я взял телефон. — Позвоню ей сейчас.
Евгений Денисович молча протянул мне листок бумаги с написанным временем: 19:00.
Набирая номер, я чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Трубку взяли почти сразу.
— Алё, Юля. Слушай, я сегодня не смогу приехать. Вообще никак. Давай перенесем на следующую неделю? В Ботаническом саду, в... — я посмотрел на листок, — в семь часов вечера.
На другом конце провода послышался ее сладкий, ядовитый смешок.
— Оооох, ладно, Сашука. Я делаю это только из-за нашей прошлой любви, ахахаха!
Она бросила трубку. Я выдохнул, которого сам не замечал.
Следующий час мы обсуждали детали. Где будут стоять оперативники, как будет проходить передача, как мне себя вести. Яна сидела бледная, не выпуская мою руку, и я видел, как она переживает. Я старался обнимать ее за плечи, когда следователь отворачивался, шепча ей на ухо: «Все будет хорошо, я обещаю».
В отделе мы просидели до десяти вечера. Было безумно сложно и страшно. Мы шли на серьезный шаг, переступали через себя, но отступать было нельзя. Так было нужно.
23:00. Дорога домой
Когда мы наконец сели в машину, Яна выглядела совершенно разбитой. Она молча пристегнулась и откинула голову на подголовник, закрыв глаза. Навигатор показывал до дома час пути. Тишина в салоне была оглушительной.
Потом она вздохнула, подключила свой телефон к Bluetooth и вклюла музыку. Тихо, почти приглушенно, заиграла старинная, щемящая песня:
«На Тихорецкую состав отправится,
Вагончик тронется, перрон останется...
Стена кирпичная, часы вокзальные,
Платочки белые,
Платочки белые, глаза печальные...»
Она тихо подпевала, глядя в темное окно, по которому струились отражения уличных фонарей. Я положил правую руку на подлокотник, ладонью вверх. Она молча опустила свою руку в мою, и ее пальцы снова сжали мои — уже не в панике, а ища опору.
— Сильно устала? — тихо спросил я.
— Очень, Саш, — ее голос прозвучал хрипло. — Меня этот день просто вымотал...
— Янчик, все будет хорошо. Обязательно. Ведь мы вместе. И пока мы вместе, никто не круче, ахахах! — я попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку.
Она тихо фыркнула, и тень улыбки мелькнула на ее лице в отражении окна. Потом она переключила трек. Зазвучала та самая песня, которую она в шутку называла «нашим гимном»:
«До скорой встречи, до скорой встречи,
Моя любовь к тебе навечно...
До скорой встречи...
Пока мы вместе, никто не круче!»
Я видел, как ее настроение понемногу поднимается. И это было для меня самым важным. Честно говоря, я сам не так уж сильно переживал из-за всей этой истории с Юлей. Все мои чувства к ней давно умерли, выгорели дотла. Я слышал много историй, где мужчины, заслышав голос бывшей, бросали все к чертям. Но я — не такой. Я люблю Яну. Только ее. И плевать, кто что там думает. Мне было важно вбить и ей в голову, что и ей должно быть так же плевать на всех.
Мы ехали в тишине, лишь под тихую музыку, каждый погруженный в свои мысли. Ее рука все так же лежала в моей.
23:49. Дом
— Боже мой, наконец-то спа-а-ать! — простонала Яна, нанося крем на лицо перед зеркалом в ванной.
Она выглядела такой измотанной и хрупкой. Когда она закончила и потянулась к выключателю, я уже ждал ее в спальне, откинув одеяло с ее стороны кровати. Мы молча легли. Она повернулась ко мне спиной, и я притянул ее к себе, обняв за талию. Ее спина плотно прижалась к моей груди. Через несколько минут ее дыхание стало ровным и глубоким. Слушая этот тихий, умиротворяющий звук, я и сам быстро провалился в сон.
От лица Яны
Этот день был слишком сумбурным и эмоционально выматывающим. Писать заявление, уезжать, потом возвращаться в отдел... А теперь еще и какая-то спецоперация по задержанию Юли. Где-то глубоко внутри я сожалела, что предложила этот путь, но умом понимала — он единственно верный. Здравый. У нас не было дешевой драмы, как в плохом фильме, где я застаю Сашу с ней в постели. Мы поступили как два взрослых, адекватных человека. Но сидеть до десяти вечера в полицейском участке было ужасно. Мне было не по себе, страшно, и я смертельно устала.
Пока Саша обсуждал детали со следователем, я листала рабочий телеграм. И снова наткнулась на сплетни. Обо мне. О Грише. О Саше. Все обсуждали мою реакцию на появление Юли. Кто-то даже написал, что на том званом обеде я изменяла Саше с Гришей. Зачем люди выдумывают такие гадости? Неужели им больше нечем заняться?
Когда мы добрались до дома, я от усталости еле держалась на ногах, но надо было смыть макияж, привести себя в порядок. Как только я улеглась в кровать и почувствовала тепло Сашиных рук, обнимающих меня, я отключилась практически мгновенно.
---
Прошла неделя. Среда.
От лица Яны
Неделя выдалась... насыщенной. Оказалось, Саня в тайне ото всех записал целый альбом и позавчера выложил его, но строго-настрого запретил мне его слушать. Он хотел, чтобы я услышала все треки вживую, на его концерте, который должен был состояться сегодня вечером. А завтра... завтра была та самая операция с Юлей. Веселая неделька, нечего сказать.
Саша решил объединить на концерте новые треки и старые, те, что он выкладывал пару лет назад. Я же, как всегда, крутилась как белка в колесе: крупные проекты, блог, съемки. Иногда мне отчаянно не хватало двадцати пяти часов в сутках. И в такие моменты Саша был моей тихой гаванью, моим убежищем. Как, впрочем, и я для него.
Была, правда, одна забавная ситуация. мы, как обычно, сели смотреть мое шоу. В том выпуске на мне была короткая красная кожаная юбка и довольно открытая блузка. И несколько раз мне приходилось наклоняться, чтобы поправить образ участницы. Я краем глаза видела, как Саша нервно ерзает на диване и сжимает кулаки. А после шоу этот придурок купил мне вишневый сок, который я на дух не переношу! Ну, ладно, он не знал. Простила.
Мне было дико интересно, что же за треки он приготовил. И еще одна новость: мои родители наконец-то приехали в Минск! Я с ними увиделась, и им, конечно же, не терпелось познакомиться с Саней, но я сказала, что пока рано. Отец, узнав, что Саня — блогер и музыкант, отнесся к этому скептически. Но когда я рассказала ему о сбережениях Саши, которые он хранит в банке и которых хватит на безбедную жизнь нашим будущим детям, он успокоился.
— Алё, Мирка, я не знаю, что одеть! — почти плакала я в трубку.
— Вылетаю! — бодро ответила подруга и сбросила.
И правда, через полчаса она была у меня, и мы устроили настоящий мозговой штурм перед моим гардеробом. На часах было 16:14, а концерт начинался в 19:00. Саша уехал по делам и потом сразу на площадку. Через полчаса я наконец определилась: сапоги от Живанши, короткая черная юбка (под нее, на всякий случай, защитные шорты), черная кофта с глубоким вырезом, отделанным кружевом, и моя норковая шубка — на улице ведь был не май. Как я выяснила вчера, на концерте будут все сливки общества, так что я решила выложиться по полной. Саша позаботился о том, чтобы вся наша компания — шесть пацанов и четыре девчонки — сидели в VIP-ложе с лучшим видом на сцену.
Мне было до чертиков интересно, что же он там насочинял. Мира, тайком прослушав альбом, сказала, что все просто супер. Я в этом и не сомневалась.
18:00
— Да-да, Кость, мы уже выезжаем, не звони мне по десять раз! — с раздражением говорила в телефон Мира.
— Все, щас осталась только эта бордовая помада, — проговорила я, проводя последний штрих по губам и бросая помаду в сумку.
Мы с подругой вышли из квартиры. Еще одной странностью этой недели были рилсы, которые мне постоянно попадались. Все они были сняты под один и тот же трек — с очень знакомым вокалом, но я никак не могла понять, чей он.
18:40. Концертный зал
— Привееет, ребят!Рада вас видеть !Такое ощущение, будто сто лет не виделись! — я бросилась обнимать друзей.
— Мы-то как! — рассмеялся Дима, и мы двинулись внутрь.
Поднявшись на второй этаж в VIP-зону, я увидела знакомую фигуру.
— ГРИША?! — ахнула я. Оказывается, Саша тайком пригласил и его!
Мы радостно обнялись, и я быстро познакомила его со всеми. Я не планировала пить, поэтому просто трещала с Ирой, которая тоже была за рулем. И вот зал погрузился во тьму, и на сцене появились они — Саша и Леха. Они сидели в двух креслах, между ними — столик с пачкой сигарет, пепельницей и зажигалкой. Зазвучала первая песня — жесткий, брутальный рэп. Я слушала, стараясь уловить каждое слово, каждую эмоцию. Это был не мой любимый жанр, но я поддерживала Сашу всей душой.
Потом Леха остался сидеть, а Саня вышел на передний план. И зазвучала другая музыка. Медленная, пронизывающая, с искаженным вокалом и шепотом на фоне.
«Темнота моя — диагноз, я в ней плаваю как в спирте,
Ты — мой мелатонин, единственный способ не сгореть в итоге...
...Ты ненавидишь вишнёвый сок, но пьешь его, чтоб мне назло,
А я целую этот горький след, в нем наша суть, наше зло...
Твоя короткая юбка — это манифест, не просто ткань,
Она кричит про нашу вечность, что короче, чем реклама...»
Я замерла. Это была песня... обо мне. О нас. Слезы сами по себе навернулись на глаза. Он пел, не сводя с меня взгляда, и в его глазах горел такой огонь, такая беззащитная и огромная любовь, что у меня перехватило дыхание. Я знала, что Гриша все это снимает. Я чувствовала себя героиней подросткового сериала, где популярный певец посвящает песни простой девушке. Было и неловко, и безумно приятно.
Были и другие треки — в том же «пацанском» стиле. Я знала Гуфа, Ноггано, поэтому чувствовала себя в своей тарелке, подпевала в припевах.
И вот зазвучал тот самый трек. Тот, под который я видела все эти рилсы.
«Ревность — это яд в моей крови, цепь на шее!
Ревность — это голос, что шепчет: «Все они — змеи!»...
...Ты спросила, кто оставил синяк под его глазом?
Спроси лучше, почему он к тебе лез!..»
Я краем глаза увидела, как Гриша заметно напрягся. Саня действительно выглядел как человек, способный на агрессию в порыве ревности. Я как-то проговорилась Грише, что Саша пару раз ревновал меня к нему. Я быстро обернулась и послала ему успокаивающую улыбку, шепнув: «Это просто песня!»
Концерт длился до десяти вечера. Саша выкладывался на сцене по полной, а когда пел Леха, он стоял чуть в стороне, закуривая сигарету, создавая тот самый, нужный антураж. Я простояла практически весь концерт — мне было важно не просто услышать, а прочувствовать каждую песню, каждую эмоцию, которую он вкладывал в свое творчество.
00:13. Дом
— Бляяяя, Саш, у меня так ноги болят! Сними ботинки! — в шутку простонала я, плюхаясь на пуфик в прихожей.
Он без лишних слов опустился на одно колено и аккуратно снял с меня сначала одну, потом другую туфлю. Потом помог снять тяжелую шубу.
— Ну как тебе концерт? — спросил он, поднимая на меня глаза.
Я наклонилась и поцеловала его.
— Все было превосходно. Только своей песней про ревность ты, кажется, насмерть перепугал Гришу, хахахах!
— Пускай боится, — усмехнулся он. — Так надежнее.
Мы оба рассмеялись. День выдался чертовски сложным, но невероятно насыщенным. И самым главным его итогом была не операция с Юлей и не усталость, а та бездна любви и доверия, что я увидела сегодня в его глазах на сцене.
От лица Александра
Сегодня был мой первый сольный концерт за последние два-три года. Я представил свой альбом — «Гипноз». Назвал его в честь любимого трека Яны, да и смыслово он идеально подходил — все эти песни были о том, как она меня загипнотизировала, изменила, заставила чувствовать заново.
Когда я пел песни о ней, я смотрел только на нее. В ее глазах я видел и слезы, и улыбку, и ту самую поддержку, которая давала мне силы. Я вкладывал в эти тексты всю свою любовь, всю свою боль, все свои страхи и надежды.
И вот, глубокой ночью, мы наконец улеглись в постель. Она прижалась ко мне, положив голову мне на грудь.
— Спасибо тебе, — прошептала она. — За все. За песни. За то, что ты есть.
Я просто обнял ее крепче. Завтра нас ждало новое испытание. Но сегодня, в этой тишине, под звук нашего дыхания, все было совершенно точно. Мы — вместе. И это главное.