Кто украл моё убийство?

Теодор Нотт проводил вот уже третьи сутки без сна в лаборатории, расположенной в доме Гермионы. Воздух в помещении стал настолько плотным от испарений, что казался почти осязаемым. Вокруг царил упорядоченный хаос: раскрытые старинные фолианты с пожелтевшими страницами, исписанные ровным почерком пергаменты и мерно булькающие реторты.

Тео потянулся к самому краю рабочего стола, где покоилась шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная серебром. Внутри неё, на бархатной подкладке, лежала чешуя рунеспура. Пульсирующая магия трёхглавого змея отказывалась угасать.

Тео действовал с аккуратностью, несвойственной человеку, который не спал несколько ночей. Его пальцы не дрожали. Тонким серебряным скальпелем он слой за слоем снимал с чешуи тончайшую, почти прозрачную стружку, которая тут же опускалась в кипящую основу. Туда же отправился и порошок из когтя дракона, как и два флакона драконьей крови.

В какой-то момент котёл выбросил облако густого алого дыма, но затем зелье резко, в один миг, очистилось. Оно стало прозрачным, а на самом дне, подчиняясь невидимому водовороту, закружились редкие золотистые нити.

Теодор устало, но торжествующе улыбнулся. На этот раз у него всё получилось, он в этом не сомневался. Нотт аккуратно, по капле, разлил готовый эликсир в четыре небольших хрустальных флакона.

Драко Малфой был опьянен свободой, о потере которой даже не подозревал, ведь последние недели он провел в коттедже Гермионы, полностью погрузившись в её мир. Как же ему не хватало свободы передвижения! Покупка когтя дракона на чёрном рынке стала настоящим глотком свежего воздуха, и теперь Драко цеплялся за любой повод оттянуть время возвращения. Благо, ему было куда пойти.

Домой.

Он обошёл едва ли не все комнаты Малфой-мэнора, пообщался с портретами предков, которые хором отпускали язвительные комментарии по поводу его внешнего вида, ностальгировал в своём кабинете и трижды облетел над Мэнором на метле, подставляя лицо прохладному ветру.

Миновав пустые, безмолвные залы, которые теперь казались слишком огромными и холодными, Драко поднялся по винтовой лестнице в совятню, чтобы навестить своего филина.

Не успел Драко заметить Ориона, как на его голову обрушилась Принцесса.

Величественная полярная сова издала воинственный клич и принялась яростно клевать его в макушку.

- Да отвали ты от меня, пернатая тварь! - взвизгнул Драко и попытался снять с себя птицу, которая уже успела глубоко расцарапать ему лоб, но тщетно. Сова била крыльями, ухала и впивалась когтями. В конце концов пришлось пойти на крайнюю меру и обездвижить птицу, что удалось далеко не с первой попытки из-за траектории её полета.

Когда Драко наконец поймал заклинанием обмякшую Принцессу, какой-то шорох заставил его замереть на мгновение. Орион! Филин, судя по всему, решил поддержать подругу и нацелился мощным клювом прямо в глаз Малфоя. Драко едва успел вскинуть палочку, прежде чем огромная птица упала, сраженная обездвиживающим заклинанием.

- Да какого чёрта здесь происходит?! - воскликнул Драко, тяжело дыша и стирая рукавом рубашки струйку крови, текущую по его виску.

И тут он удивленно замер. Из большого, глубокого соломенного гнезда доносился странный звук - тихий, многоголосый и очень требовательный писк. Драко осторожно заглянул внутрь. Семь крошечных, едва оперившихся, абсолютно белых комочков копошились в соломе, забавно перебирая маленькими крыльями и тыкаясь клювами друг в друга. Семь вылупившихся совят. Целый выводок.

На лице Драко появилась редкая для него - мягкая, совершенно искренняя улыбка. Серые глаза потеплели. Он протянул руку и аккуратно, подушечкой пальца, погладил пушистую голову одного из малышей. Тот смешно пискнул и попытался ухватить его за палец.

- Надо же, - тихо пробормотал Драко. - Грейнджер сойдёт со ума от восторга, когда узнает.

Усадив Принцессу и Ориона на насест в естественные позы, Драко отошёл подальше и снял заклинание, после чего поспешно трансгрессировал обратно, предвкушая, как поднимет Гермионе настроение этой новостью.

Гермиона Грейнджер сидела в кресле и пыталась составить план так, чтобы никого не обидеть. Живоглот был жив и здоров, нежась у камина, дела в клубе шли отлично, производство напитков на высоте. Осталось решить, как ненавязчиво избавиться от Драко и Теодора, засидевшихся у неё, чтобы наконец вернуться в строй и навестить своих эльфов.

- Ты не поверишь, что случилось! - прокричал голос Драко откуда-то из-за двери.

Гермиона приняла вертикальное положение, поспешно пригладила растрепавшиеся волосы и крикнула в ответ:

- Ты про седину?

Ответа не последовало. Гермиона вздохнула и направилась на поиски Драко, который ожидаемо нашёлся в холле у большого зеркала. Он активно поворачивал голову в разные стороны, тщетно пытаясь отыскать седые волоски.

- Милый, ты так ничего не увидишь, у тебя седая прядь прямо на затылке... - весело начала Гермиона, прежде чем заметила его отражение. - Что с тобой произошло?!

- Что со мной произошло? Ты! Это всё ты, ведьма! - драматично воскликнул Малфой, оборачиваясь к ней.

- Я не о твоих седых пучках, что с твоим лбом?

- Пучках?! - взвизгнул Драко, округлив глаза. - Вы с Ноттом меня окончательно довели! Я стану седым стариком в двадцать с небольшим!

- Драко, я пошутила, нет у тебя седых волос, - рассмеялась Гермиона, качая головой.

- Если и так, то после твоих слов точно появятся, - проворчал Драко, но заметно успокоился и перестал коситься в зеркало.

- Какой же ты нарцисс! Почему ты в крови? - вскипела Гермиона, делая шаг к нему и вытаскивая волшебную палочку.

- А, это... На меня напала твоя психованная птица. И должен сказать, она очень пагубно влияет на Ориона, он пытался выколоть мне глаз. Похоже, у них там семейный бунт.

- Ты пытался потрогать кладку? - Гермиона строго прищурилась, но в её глазах уже загорелся интерес.

- Я едва успел войти в совятню, как на меня напали без повода, - с искренней обидой сообщил Драко. - А насчёт кладки... Они вылупились. На удивление милые создания.

- Расскажи мне, какие они! - взвизгнула Гермиона, подпрыгнув на месте. - Только стой смирно, дай мне залечить твои боевые ранения.

Она мягко коснулась пальцами его подбородка, заставляя приподнять голову, и направила кончик палочки на глубокие царапины на лбу.

Магия теплым покалыванием разлилась по коже Драко. Кровь мгновенно остановилась, а рваные края царапин начали стягиваться, превращаясь в едва заметные розовые полосы, которые со временем полностью исчезнут. Драко зажмурился от приятного тепла, а когда открыл глаза, послушно заговорил, пока Гермиона аккуратно стирала остатки крови с его виска влажным платком:

- Они крошечные, Гермиона. Абсолютно белые, похожи на пуховые шарики с клювами. Копошатся там, пищат во все горла, требуют еды. Один даже попытался откусить мне палец. Короче, точь-в-точь твоя Принцесса.

Гермиона восхищенно слушала его, улыбаясь во весь рот, пока они медленно шли обратно в сторону спальни.

Теодор Нотт не собирался терять ни минуты. Спрятав четыре хрустальных флакона в карман мантии, он глубоко вздохнул и направился в хоспис. Накинув на себя сильные дезиллюминационные чары, он трансгрессировал прямо в служебный коридор.

Палата №4

Джеймс лежал на боку, подтянув колени к груди. Лицо бледное, почти серое, веки полуприкрыты, дыхание рваное, с хрипом. На тумбочке - кружка с остатками чая и мобильный телефон с треснувшим экраном. Рядом - наушники, перемотанные изолентой.

Тео снял чары. Он появился из тени у кровати, и Джеймс, услышав шаги, открыл глаза.

- Кто вы? - спросил он. Голос был хриплым, почти беззвучным.

- Imperio, - шепнул Тео. Он сел на край кровати, стараясь не делать резких движений. - Выпей это. Это поможет.

Он протянул флакон. Джеймс посмотрел на него пустым взглядом, принял флакон и послушно выпил.

Теодор завороженно смотрел, как парень закрывает глаза и его дыхание становится ровным.

Через несколько минут Джеймс открыл глаза и вновь посмотрел на Тео, словно ожидая дальнейших приказов.

- Как ты себя чувствуешь? - возбужденно спросил Теодор.

- Я... я чувствую себя гораздо лучше, - сказал он.

- Прекрасно, - ответил Тео. - Лежи. Я скоро вернусь.

Он поднялся и вышел.

Палата №6

Лиза сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Её лицо было бледным, волосы - редкими, на тумбочке - фотография: она и молодой человек на фоне гор. Тео снял чары у двери, и Лиза вздрогнула, повернув голову.

- Что... что вы здесь делаете? - спросила она, вжимаясь в подушку.

- Я пришёл помочь, - спокойно ответил Тео, заклинанием лишая её воли. - Вот. Выпей это.

Он протянул флакон. Она не взяла.

- Не сопротивляйся.

Глаза девушки стали пустыми. Лиза посмотрела на его руки, потом в его глаза. Медленно взяла флакон и выпила.

Тео ждал, пока её дыхание выровняется, пока лицо перестанет быть серым. А когда она открыла глаза, он сказал:

- Лежи. Я скоро вернусь.

Палата №8

Клэр была почти прозрачной. Кожа бледная, с синеватым оттенком, дыхание поверхностное, едва заметное. На тумбочке - раскрытая книга, закладка из засохшего кленового листа. Рядом - дневник в потёртой обложке.

Тео снял чары и подошёл к ней медленно, чтобы не испугать. Но она уже смотрела на него - или, скорее, на тень, которую он отбрасывал.

- Здравствуй, Клэр.

- Вы... вы приходили ночью, - сказала она. Голос был тихим, но в нём звучало что-то тёплое. - Я знаю ваш голос.

- Ты помнишь? - удивился Тео. Он сел на край её кровати, взял её руку. Холодная, тонкая. - Занятно. У меня для тебя кое-что есть, выпей это.

Она взяла флакон без вопросов и выпила.

- Глупышка! А если бы это был яд?

- Яд? - Клэр хихикнула. - Во-первых, мы не в Средневековье, а во-вторых, и что бы произошло? Я бы умерла? Ты не знаешь, что мы находимся в хосписе?

Тео задержал её руку в своей на несколько секунд дольше, чем следовало.

- Сумасшедшая, - тихо сказал он. - Сейчас я приведу твоих соседей, и мы поговорим.

- О чём же?

- Я бы предпочёл лекцию о безрассудстве... - пробурчал Теодор и удалился.

Они собрались в палате Клэр. Джеймс сидел на стуле, Лиза стояла у окна, Клэр всё ещё лежала, но смотрела на Тео ясными, живыми глазами.

- Кто вы на самом деле? - спросил Джеймс.

- Я? Я сумасшедший ученый, - ответил Тео. - И, кажется, только что я излечил вас всех. Но вам придётся заплатить... Нет, не деньгами.

- Вы спасли нас, чтобы взять в рабство? - спросила Лиза.

- Клэр, тебе бы поучиться у Лизы, - сказал Тео. - Нет, всё проще. Вы уедете в другой город и начнёте всё сначала. Новые имена, новые жизни. Никто не должен знать о вас.

Джеймс и Лиза переглянулись. Клэр смотрела только на Тео.

- Я согласна, - сказала она.

- У меня нет денег, - напомнил Джеймс.

- Об этом не переживайте, я всё устрою, - поспешил заверить Тео.

Он вышел в коридор и набрал номер Синди.

- Лондонский хоспис Святого Христофора, - сказал он без предисловий. - Мне нужна твоя помощь. Захвати Напиток Живой Смерти и пепел. И будь готова сотворить маггловские документы на три новые личности.

- Когда? - спросила Синди.

- Немедленно.

Она отключилась. Тео вернулся в палату.

- Скоро за вами приедут, - сказал он. - Вас отвезут на вокзал. Вы получите билеты, деньги, новые документы. Для всего мира вы будете мертвы. Вы уедете в разные города. Никто из вас не должен знать, где остальные.

Он замолчал, глядя на Клэр.

- Вы забудете всё, что было здесь, - сказал он. - Это для вашей же безопасности.

Клэр смотрела на него долгим взглядом.

- Я не хочу вас забывать, - сказала она тихо.

- И мне бы этого не хотелось, - ответил Тео, - ты была моей любимицей.

Он поднялся и вышел из палаты.

Синди появилась через двадцать минут. Она принесла Напиток Живой Смерти, ведро пепла и папку с документами.

- Я займусь моргом, - сказала она. - Когда они уснут, я подменю тела.

Тео кивнул. Он дал Напиток каждому из них. Джеймс и Лиза выпили без колебаний. Клэр - последней. Она взяла флакон, посмотрела на Тео.

- Спасибо, - сказала она. - Я рада, что вы не галлюцинация.

- Будь счастлива, Клэр, - шепнул Тео.

Она выпила. Её глаза закрылись.

Синди увезла их. В морге она подменила тела на пепел, обработала персонал Конфундусом, а затем перенесла их в машину. Самым сложным этапом плана было изменение памяти трёх магглов подряд, но Синди справилась блестяще. На вокзале она раздала им документы. Джеймс стал Джеймсом Харрисоном, Лиза - Элис Тёрнер, Клэр - Клэр Моррисон. Каждый получил деньги и билет в разные города.

Перед тем как сесть на поезд, Клэр обернулась.

- Я помню голубые глаза... - прошептала она. - Небесно-голубые глаза... Кому они принадлежат?

- Наверное, какому-то красавчику, - Синди подмигнула. - Уверена, ты разбила ему сердце.

Клэр кивнула, но её взгляд был задумчивым. Она смотрела на перрон, и в её глазах мелькнула тень воспоминания. Когда поезд тронулся, она долго смотрела в окно. Ей казалось, что она забыла что-то очень важное. Что-то тёплое и хорошее, что должно было остаться с ней навсегда.

Теодор трансгрессировал обратно в дом Гермионы ближе к полуночи. На его губах всё еще блуждала гордая улыбка - он шел по коридору, готовый с порога объявить Драко, что они совершили невозможное, что его формула безупречна.
Но стоило ему толкнуть тяжелую дубовую дверь гостиной, как весь его триумф мгновенно испарился, сменившись ледяным ужасом.

Посреди комнаты на коленях стояла Гермиона. Её волосы были растрепаны, одежда помята, а из глаз градом лились слёзы. Она содрогалась в страшной, неуправляемой истерике, издавая глухие, животные звуки отчаяния. Перед ней на ковре лежал Живоглот. Его некогда роскошная рыжая шерсть вокруг морды была испачкана густой, почти черной кровью. Кот находился в агонии: он то истошно, пронзительно кричал от боли, то затихал, хрипя, а вокруг на дорогом ковре были видны страшные следы желчи и крови, которой животное рвало.

Рядом выл, качался из стороны в сторону и в кровь выкручивал себе длинные уши обезумевший от горя Снобби.

- Гермиона, как давно это случилось? - крикнул Теодор, мгновенно оценив критичность ситуации. Он выхватил из кармана флакон с золотистыми нитями и бросился вперед. - У меня есть зелье, оно поможет!

Но Гермиона, ослепленная горем, паникой и первобытным страхом потери, полностью потеряла контроль над собой.

- Нет! Ты же говорил, что метастаз нет, что всё обошлось! - завизжала она сорванным, неузнаваемым голосом. Она резко вскочила на ноги и выставила вперед волшебную палочку, закрывая своим телом умирающего кота. Не помня себя, Гермиона яростно обрушилась серией мощных боевых заклинаний на Тео, заставляя его отпрянуть. Она теряла драгоценные секунды, которые были нужны на спасение, заставляя Нотта тратить время на глухую оборону. - Дай ему спокойно уйти!

В этот самый момент в гостиную шагнул только что вернувшийся Драко Малфой. Хрустальный флакон с каким-то успокоительным зельем, которое он нес, с оглушительным звоном выпал из его рук и разбился о паркет, когда он застал это безумное подобие дуэли посреди разгромленной комнаты.

Теодор никогда прежде в своей жизни не был так рад появлению своего друга, как в этот самый момент.

- Драко! Убери её отсюда немедленно! - заорал Тео, едва успевая выставлять щиты против яростных заклятий Гермионы. - У меня получилось, слышишь?! Зелье работает! Я спасу его, только убери Гермиону! Если понадобится - оглуши, мне плевать! У нас нет времени!

Малфой сориентировался моментально, отбросив шок. Он в два прыжка пересек комнату, подлетел к Гермионе сзади, намертво обхватил её сильными руками за талию и с силой, на пределе всех своих возможностей, потянул назад, оттаскивая от питомца.

- Драко, пусти меня! Пусти, или я тебя убью! - кричала Гермиона, вырываясь с какой-то невиданной, бешеной силой, изворачиваясь в его захвате, царапая его пальцы в кровь и задыхаясь от слез. - Я должна быть с ним! Я должна быть рядом... до конца...

- Petrificus Totalus! - взревел Теодор и одним точным движением палочки обездвижил Гермиону.

- Какого чёрта, Нотт?! - взревел Драко. - Я же держал её!

- Заткнись, мне нужна тишина, - прошипел Теодор и рухнул на колени перед котом. Не обращая внимания на ругань Драко за спиной, он силой раскрыл окровавленную пасть Живоглота и влил туда добрую половину хрустального флакона.

Прошла секунда. Две. Три.

Судороги кота внезапно прекратились. Живоглот обмяк. Его лапы безжизненно вытянулись на ковре, тяжелая голова упала набок, а полуприкрытые глаза подернулись мутной пеленой. Дыхание полностью остановилось. Кровь больше не шла.

В гостиной воцарилась страшная, гробовая тишина. Снобби в ужасе зажал рот ладонями, застыв на месте с огромными, полными слез глазами. Гермиона в руках Драко могла лишь вращать глазами в разные стороны.

- Нет... - едва слышно прошептал Драко, уставившись в одну точку. - Ты убил его, Тео...

- Закрой свой рот, - Теодор тяжело дышал. На его лбу выступила испарина, а в глазах горело упрямое, жесткое отрицание провала. Он не мог ошибиться, зелье работало. Нотт резко вскинул палочку и выкрикнул:

- Sonorus!

Тео упал грудью прямо на ковер, вплотную к рыжему телу Живоглота, и плотно прижал палочку к его грудной клетке. Из-за заклинания усиления звука любой, даже самый микроскопический шорох в этой комнате сейчас должен был прозвучать как удар грома в ночи.

Первые три секунды тишина буквально резала слух. Ничего. Полная, абсолютная смерть.

Глаза Гермионы закатились, и она лишилась чувств, будучи обездвиженной. Драко затаил дыхание, крепче прижимая её к себе.

И вдруг на всю гостиную, усиленный магией до предела, раздался глухой, тяжелый, но невероятно четкий звук:

ТУК.

Все в комнате вздрогнули, боясь пошевелиться. Снобби перестал дышать.

ТУК. ТУК.

Звук стал стремительно нарастать, ускоряться и обретать былую мощь, пробивая мертвую тишину комнаты. Сердце кота забилось вовсю, разгоняя кровь по венам. Живоглот судорожно, с хрипом втянул в себя воздух, его округлая грудная клетка высоко поднялась, а магия эликсира рунеспура буквально на глазах стягивала разорванные внутренние сосуды, исцеляя ткани.

Кот медленно приоткрыл свои огромные, чистые желтые глаза. Он недовольно посмотрел прямо на лежащего рядом Теодора, слегка дернул ухом и издал слабое, но вполне живое, хрипловатое и крайне возмущенное:

- Мяу.

- Дружок, - дрожащим голосом проскулил Теодор, отбрасывая палочку. - Как же ты меня напугал, малыш! - Нотт прижался лицом к Живоглоту и горячо зашептал: - Я никому тебя не отдам, даже ей. Я так тебя люблю.

Снобби со слезами облегчения рухнул на пол, восхваляя Мерлина, и принялся тянуть дрожащие пальцы к коту. Драко медленно, бережно уложил Гермиону на диван, тяжело переводя дух и чувствуя, как у него самого подкашиваются ноги.

Теодор Нотт ещё раз поцеловал кота, дотянулся до своей палочки, шепнул: «Quietus», снимая чары, а затем медленно, с достоинством поднялся на ноги. Он небрежно вытер пот со лба и посмотрел на Гермиону сверху вниз - с непоколебимой, торжествующей слизеринской гордостью.

- Мне лучше быть подальше в первые мгновения, когда она очнется, - тихо произнес он, и уголок его губ едва заметно дернулся вверх. - Но я ни о чем не жалею. - После чего подмигнул и трансгрессировал.