Кто украл моё убийство?

Рональд Уизли слабо пошевелился и открыл глаза. Мозг словно превратился в вату — так было каждый раз, стоило ему спровоцировать Брейнвош. Эта женщина, казалось, специально искала малейший повод, чтобы превратить его, Рона, в пустую, безвольную оболочку. Уизли заставил себя дышать ровнее, пообещав себе быть предельно сдержанным. Если ему удастся усыпить бдительность целительницы и притвориться «исцелённым», он сможет вернуться в реальный мир в кратчайшие сроки.

Взгляд Рона упал на свиток, оставленный на тумбочке. Письмо! Его надежда на будущее. Осталось дождаться дежурной медсестры и уговорить её заняться отправкой.

В мечтах Рона Гермиона читала его строки, заливаясь слезами. Он представлял, как она пишет подробный ответ, нет — как она лично мчится в его палату, падает на грудь и прощает его за всё. Да, прощает. А после он снова станет её другом, единственной опорой, а затем и возлюбленным... Уизли не сомневался, что у него всё получится. Такая любовь не забывается. Рон был первым мужчиной Гермионы и твёрдо собирался стать последним. Что ему этот Малфой? Просто удачно подвернувшийся под руку мешочек с золотом, Гермиона его просто использует. Его Гермиона не могла забыть, кто такой Драко Малфой на самом деле, сколько бы галлеонов он ни вливал в её проекты.

Улыбаясь своим мыслям, Рон потянулся, преодолевая слабость в теле, встал и направился к окну. Он обязательно выберется отсюда. И всё вернётся на свои места.

Гермиона проснулась от внезапного ощущения невероятной свежести в полости рта. Очевидно, Драко был в игривом настроении и рассчитывал на интимную близость.

— Доброе утро, — промурлыкал сонный, с хрипотцой голос откуда-то справа. Драко приподнялся на локтях, наблюдая за ней.

— Доброе, — с улыбкой отозвалась Гермиона, потягиваясь в постели. — Я раскусила твой гнусный план, Драко, но предупреждаю: без эссе ты ничего не получишь.

— Но для этого мне необходимо вернуться в Мэнор, а ты меня не отпускаешь, — картинно простонал Драко, зарываясь лицом в подушку.

— Совсем не обязательно туда идти, — парировала она, вставая.

— И как же мне прикажешь доставить его сюда?

— Думаю, через несколько недель ты найдёшь необходимое решение, Драко, — Гермиона цокнула языком, глядя на него.

— Женщина, я сейчас могу думать только об одном, и это не пергамент... — торопливо начал Драко, протягивая к ней руку.

— Решение на поверхности, — Гермиона одарила его коротким, но неприлично пылким поцелуем и быстро направилась в душ. — Даже не мечтай! — прибавила она, со смехом запирая дверь.

— Ведьма! — выпалил Драко в закрытую дверь, всерьёз размышляя, не послать ли ему Тео в поместье за этим чёртовым эссе.

Теодор Нотт застыл в лаборатории, не сводя глаз с записей. Кажется, ему удалось. Кажется, он нашёл то самое сочетание. Но он не был безумцем и не станет проверять неопробованное зелье на Живоглоте. Не прежде, чем испытает его на ком-то другом. И он точно знал, где найти идеальных подопытных. Беспроигрышный вариант — маггловский хоспис. Там либо ничего не изменится, либо с его испытуемым произойдёт настоящее чудо.

Теодор услышал, как открылась дверь, и обернулся. К нему, освещая подвал широкой улыбкой, спускалась Гермиона, левитируя перед собой поднос с чашечкой фарфорового чая и двумя хрустящими круассанами.

— Доброе утро, Тео, — прощебетала она, проходя мимо стеллажей. — Ты сегодня спал вообще?

Каждый раз. Каждый чёртов раз сердце Теодора пропускало удар, стоило ему её увидеть. Разве могло быть в этом мире что-то приятнее её искренней заботы о нём?

— Честное слово, я проспал целых шесть часов, — заверил Тео, не сдерживая счастливой улыбки.

— Ты сегодня в подозрительно хорошем настроении, — заметила Гермиона, плавно опуская палочкой поднос на рабочий стол.

— Потому что я кое-чего достиг, Гермиона, — широко улыбнулся Нотт. — Благодарю за чай, ты слишком добра ко мне.

— Не говори так, — нахмурилась она, в глазах мелькнула тень серьёзности. — Ты заслуживаешь всего мира, Тео.

«О, ещё как заслуживаю, — думал Теодор, глядя на неё снизу вверх. — И ты будешь моей». Однако вслух ответил:

— В таком случае, ты составишь мне компанию? — милые ямочки украсили его невинное лицо.

— Я хотела задать тот же вопрос, но о другом, — Гермиона махнула палочкой, и перед ней материализовалась кружка зелёного чая и булочки с малиновым джемом.

— Я весь внимание, — отозвался Нотт, делая осторожный глоток.

— Хочу пригласить тебя в кино, — выпалила Гермиона. — «Брюс Всемогущий» ещё в прокате, а я давно хотела его посмотреть.

— Прекрасно, — кивнул Теодор. — Драко присоединится?

— Нет, — ухмыльнулась Гермиона. — Он пытается придумать способ добыть своё эссе, не покидая дом.

— Думаю, это всё твоё влияние, — весело ответил Тео. — Драко теперь почти всё делает сам и, кажется, окончательно забыл про эльфов.

— Это так забавно, правда? Хорошо хоть совы приносят документы прямо сюда.

— Верно, — кивнул Теодор. — Когда сеанс?

— Вечером. Так что у тебя ещё есть время на твои великие дела.

— Мм... Гермиона?.. — нерешительно начал Теодор, ставя чашку.

— Мм... Тео?.. — поддразнила она его тон.

— Эту ночь я проведу в Нотт-мэноре, у меня накопились дела, которые нельзя откладывать.

— Твои дела случайно не носят имя Синди? — нахмурилась Гермиона.

— Вполне возможно, — честно ответил Теодор, допуская, что одна из обитательниц хосписа действительно может носить это имя.

— Я... пойду проверю, как там Драко, — протараторила Гермиона и быстро покинула лабораторию.

— Какой замечательный день, — Нотт расплылся в счастливой улыбке. У него было достаточно времени в запасе, чтобы сварить порцию экспериментального зелья.

Вечером Теодор тщательно подготовился. Он облачился в светло-бежевую футболку-поло из тонкого хлопка и тёмно-синие шорты до колен — безупречный стиль, подчеркивающий его стать. Положив в карман флакон с серебристым зельем, он бросил удовлетворённый взгляд в зеркало и направился искать Гермиону.

— Ты права, — донесся голос Драко из-за двери. — Ему будет полезно немного отвлечься.

— Знаю, — ответил приглушённый голос Гермионы. — Снобби останется за главного.

— Эй! Почему это он?

— Потому что это тебя взбесит, — легко ответила Гермиона.

«Драко больше не видит во мне соперника. Как это замечательно», — пронеслось в голове Тео, после чего он деликатно постучал и открыл дверь.

— О, Тео, потрясающе выглядишь! — просияла Гермиона.

— Благодарю, — Нотт сдержанно кивнул и смущённо улыбнулся. — Я готов.

— Мне придётся принарядиться, — заявила Гермиона. — Чтобы соответствовать твоему виду.

— Ты всегда потрясающе выглядишь, — вмешался Драко, не сводя с неё глаз.

— Это так, — серьёзно кивнула Гермиона. — Но мне не хочется выглядеть нищенкой на фоне Тео.

— Вздор! — возмутился Нотт, хотя ему польстило её внимание.

— Так, вы оба — выметайтесь! — Гермиона сверкнула глазами. — Мне надо подумать над образом.

— Надеюсь, это не займёт много времени, — тихо произнёс Теодор. — Я мог бы надеть что-то попроще...

— Нет! Через двадцать минут буду готова.

— Обязательно было так выряжаться? — прошипел Драко, выталкивая Теодора из комнаты.

— Ты разве не понял? — спросил Нотт, когда они спускались в сад. — Это всё из-за Уизли.

— Причём тут этот придурок? — спросил Драко хмурясь.

— Уверен в том, что самооценка Гермионы очень сильно пострадала после его измены, — выплюнул Теодор, сорвав травинку. — Эта рыжая обезьяна... Он же уничтожил её... Разумеется, ей хочется чувствовать себя особенной. И мы должны это исправить, Драко. Ведь она действительно особенная.

— Согласен, — мрачно кивнул Малфой.

Через двадцать минут Гермиона вышла к ним. Вечер был душным, поэтому она выбрала синее шёлковое платье на тонких бретельках. Струящаяся ткань облегала фигуру, но не сковывала движений. Юбка доходила до колена, открывая стройные ноги, которые визуально удлиняли чёрные босоножки на тонкой шпильке с изящными ремешками, обвивающими щиколотку.

Волосы она собрала наверх, закрепив сапфировой заколкой. Локоны, заколотые на макушке, были аккуратно завиты, но несколько прядей у лица выбились и мягко спадали на плечи. В свете вечерних ламп платиновые волны переливались серебром, делая её похожей на вейлу.

— Ты выглядишь великолепно, — искренне воскликнул Теодор.

— Просто волшебно, — подтвердил Драко.

— Спасибо, теперь мы оба отлично бы смотрелись на яхте, — пошутила Гермиона. — Тео, ты готов?

— Да, мэм. — Нотт галантно подал руку. Гермиона положила ладонь на его локоть и улыбнулась.

— Удачно вам повеселиться, — ухмыльнулся Драко.

— Удачи в поисках решения, Драко, — подмигнула Гермиона.

Они вышли за пределы территории и трансгрессировали в укромный переулок Лондона.

Лондон встретил их привычным шумом и суетой, которая после тишины загородного коттеджа казалась почти оглушительной. Район Лестер-сквер кипел жизнью: неоновые огни кинотеатров отражались в лакированных носах лоферов Теодора, толпы туристов смешивались с уличными музыкантами, а запах дорогих парфюмов перебивался ароматом жареных каштанов и попкорна.

Теодор и Гермиона подошли к кассам кинотеатра «Odeon». Очередь была небольшой, но Тео даже здесь умудрялся сохранять ту дистанцию, которая отделяла его от «простых смертных».

— Два на «Брюса Всемогущего», — вежливо улыбнулся Тео, протягивая кассиру идеально ровную банкноту. Он не взглянул на Гермиону, искренне надеясь, что она не станет пытаться оплатить билеты.

— Я сама могла оплатить свой билет, — заметила она, поправляя ремешок босоножки.

— Могла, — согласился Тео. — Но я уже говорил, что леди никогда не будет платить в моём присутствии.

Они прошли в холл. Тео уверенно, почти по-хозяйски направился к стойке с закусками. Гермиона даже не удивилась — она уже привыкла, что Нотт всегда обо всём заботится. И ей это очень нравилось.

— Попкорн, кола, — перечислил он, доставая кошелёк из тонкой кожи. — Ты ведь по-прежнему больше любишь солёный?

— Верно, люблю, — просияла Гермиона. — Ты запомнил.

— Я помню всё, что касается тебя, Гермиона, — подмигнул Теодор.

Гермиона залилась краской. Не будь этой Отс... То есть Синди, она бы не сомневалась в чувствах Теодора. Неужели он такой замечательный? Со всеми?

Они взяли два больших стакана. Тео открыл бутылку колы одной рукой, не глядя, на ходу. Гермиона невольно восхитилась.

— Когда ты успел научиться открывать бутылки так виртуозно?

— Какое-то время назад, — туманно ответил он.

В зале Тео выбрал места в последнем ряду, прямо посередине. Гермиона оценила выбор. Действительно, замечательный обзор.

На экране Джим Керри упивался божественным могуществом. Гермиона искренне смеялась, поворачиваясь к Тео, чтобы разделить момент. Он кивал, улыбался уголками губ, но смотрел больше на то, как свет от экрана играет в её волосах, чем на саму комедию. В какой-то момент она машинально потянулась за попкорном в его стакан.

— Снова воруешь? — шепнул Тео, не отрывая взгляда от её профиля.

— А у тебя вкуснее. Я запомнила.

Теодор не нашёлся с ответом. Им вдвоём всегда было так легко, так естественно. Неужели она сама не замечает, насколько хорошо они ладят? Насколько сильно он сам подходит ей? Что ж, терпения Нотту не занимать, он дождётся момента, когда Гермиона ему откроется. И вот тогда она осознает, что только он достоин быть рядом.

Когда зажёгся свет, Гермиона потянулась, выглядя по-настоящему расслабленной.

— Прекрасный фильм, мне очень понравилось! А тебе? — Гермиона смотрела сияющими глазами на Теодора в ожидании ответа.

— И мне, — мягко ответил Тео, поднимаясь и галантно подавая ей руку. — А сейчас я приглашаю тебя на ужин.

Ресторан «La Famiglia» прятался в глубине тихого переулка. Здесь время словно замирало: красные клетчатые скатерти, дрожащий свет свечей в тяжёлых подсвечниках и густой аромат чеснока и свежевыпеченного хлеба.

Они сели у окна. Гермиона даже не открыла меню.

— Карбонару. И побольше пармезана.

— Ризотто с грибами, — добавил Тео официанту, едва заметным кивком отпуская его. — И бутылку «Chianti Classico».

— Как ты угадал? — Гермиона подперла подбородок ладонью, глядя на него с лёгким прищуром.

— Ты, должно быть, шутишь! — воскликнул Теодор. — Я очень любил это вино до того, как попробовал твои напитки.

— Невероятно! — лицо Гермионы украсила очаровательная улыбка. — Ты словно моё отражение.

— О лучшем комплименте я и не мог мечтать, — смущённо улыбнулся Теодор.

«Думаю, знакомство с Синди даст нужную искру, и ты перестанешь отрицать очевидное, дорогая. А если Синди удастся соблазнить Драко... Было бы замечательно», — думал Нотт.

Когда принесли вино, Гермиона сделала глоток и откинулась на спинку стула, внимательно изучая лицо друга.

— Тео, — сказала она после паузы. — В последнее время нам почти не удавалось поговорить...

— Не думай, будто меня это не расстраивает, — честно ответил он. — Но я забочусь о Живоглоте.

— Глотик больше не заболеет, — твёрдо сказала Гермиона, накрывая его ладонь своей. — Ты ведь гений, Тео. Я верю в тебя больше, чем в кого-либо.

— Я тебя не разочарую, — тихо ответил он, но, поймав её тёплый взгляд, сдался. — Ладно. Сегодня никакой алхимии. Только отдых.

— И десерт, — добавила она с хитринкой.

— И десерт.

Они ели неспешно, обсуждая всякую ерунду. Гермиона смеялась, пересказывая утреннюю перепалку Драко со Снобби.

— И что потом?

— Драко страшно оскорбился! Заявил, что Снобби его больше не уважает. А Снобби посмотрел на него своими огромными глазищами, сложил руки на груди и сказал: «Снобби — не сова. Снобби — эльф. И если хозяин забыл дорогу в собственный дом, Снобби может нарисовать карту, пока котик спит».

И Тео рассмеялся — так громко и заразительно, что несколько людей за соседними столиками не смогли сдержать улыбок. Гермиона смотрела на него и думала о том, что передышка была ему необходима.

— Тео, — сказала она, когда они закончили с тирамису. — Я очень рада, что ты согласился составить мне компанию.

— Я тоже очень рад, — ответил Нотт, в его глазах на мгновение промелькнуло обожание, которое он так тщательно скрывал. — Мне было полезно отвлечься.

Она взяла его под руку, когда они вышли в прохладу лондонской ночи.

— Трансгрессируем?

— Разумеется.

Вернувшись в коттедж, Теодор не задержался ни на минуту. Он чувствовал, как внутри него снова закипает исследовательский зуд, вытесняя остатки вечернего тепла.

— Встретимся завтра, — он послал Гермионе короткую, почти формальную улыбку и шагнул в камин. — Нотт-мэнор!

Зелёное пламя взметнулось вверх, поглощая его силуэт.

В поместье царила мёртвая тишина. Теодор не зажигал свет — в этом доме он ориентировался с закрытыми глазами. Он прошёл через тёмную гостиную, толкнул стеклянную дверь и вышел в сад, который когда-то принадлежал его матери.

Луна заливала аллеи холодным светом. Тео знал каждое растение в этом саду. Он знал, какие из них тянутся к свету, а какие наливаются ядом в тени. Он направился в дальнюю часть сада, к старым дубам. Лунные папоротники слабо светились, а на их листьях дрожали капли росы — редчайший ингредиент, который Тео аккуратно собрал в стерильный флакон.

Рядом, словно маленькие солнца, цвёл златоцвет. Его сок был ключом к регенерации, которую он так долго искал. Тео срезал несколько стеблей, чувствуя на пальцах липкий, горький сок.

Он задержался у плакучей ивы. Её ветви шептали что-то на ветру, напоминая о боли, которую он обещал унять. Тео сорвал несколько веточек — кора ивы станет идеальной основой для обезболивающего компонента.

Ему нужны были не просто травы. Ему нужен был идеальный баланс. Зелье, которое не испепелит маггловские вены своей мощью, но заставит их клетки восстанавливаться. Он должен был стать богом для тех, кому боги больше не отвечали.

Набросив дезиллюминационное заклинание, Теодор трансгрессировал в южный Лондон.

Старое здание из красного кирпича выглядело как монумент безнадёжности. Плющ, оплетающий стены, казался живым существом, медленно удушающим этот дом.

— Alohomora, — шепнул Нотт, и дверь поддалась с едва слышным скрипом.

Он скользнул внутрь. Коридоры были пусты, только где-то вдалеке слышались шаги дежурной медсестры. Пахло хлоркой, застарелой болезнью и дешёвыми освежителями воздуха, которые не могли перебить запах смерти.

Теодор замер у кабинета врача, прислушался. Тишина. Он толкнул дверь и проскользнул внутрь.

На столе лежали истории болезней. Тео быстро пролистал их, отбирая тех, кому уже ничем не могли помочь. Рак лёгких, метастазы, терминальная стадия, лейкемия. Ему нужны были трое. Те, кто не доживёт до конца месяца. Те, кого он либо спасёт, либо...

Палата №12

Женщина. Элис. Пятьдесят два года, но выглядит на все семьдесят. Рак лёгких, метастазы в печени. Она не спала — лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Кислородная маска скрывала нижнюю половину лица, из-под тонкого одеяла торчали исхудавшие ноги с синеватыми ногтями.

На тумбочке стояла фотография в дешёвой пластиковой рамке: молодая женщина с двумя детьми, мальчиком и девочкой, на фоне моря. Дети улыбались, женщина обнимала их за плечи. Снимок выцвел, края пожелтели.

Теодор подошёл ближе. Элис не реагировала. Её дыхание было поверхностным, едва заметным, грудь почти не поднималась.

— Imperio, — шепнул Нотт.

Воля Элис была разрушена болезнью задолго до его прихода. Она даже не вздрогнула. Тео вынул флакон с серебристым зельем, приподнял край маски и влил жидкость ей в рот. Горло судорожно дёрнулось — глотательный рефлекс ещё работал.

Ничего не произошло. По крайней мере, сразу.

Тео запомнил время — 23:47 — и вышел.

Палата №15

Старик. Артур. Семьдесят три года. Рак поджелудочной железы. Он спал — тяжело, с присвистом, изредка вздрагивая во сне. Рядом с кроватью стояла капельница, из которой в вену капал какой-то прозрачный раствор.

На прикроватной тумбочке лежала Библия в потёртом кожаном переплёте и стопка писем, перевязанных бечёвкой. Верхнее было надорвано, видимо, перечитывали много раз. Тео мельком глянул на обратный адрес: какое-то женское имя, Австралия. Дочь? Внучка?

Тео не стал его будить. Он аккуратно отсоединил капельницу, влил зелье прямо в физраствор и снова подключил. Зелье медленно смешивалось с маггловской медициной.

Старик вздохнул во сне громче — и снова затих.

Тео записал время — 00:03 — и вышел.

Палата №8

Девушка. Совсем юная, почти прозрачная. В карте было написано, что её зовут Клэр, и ей всего восемнадцать. Лейкемия. Последняя стадия. На бледной коже — синяки от бесконечных уколов. Она не спала — сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно на луну.

На подоконнике лежал раскрытый дневник, заполненный мелким, аккуратным почерком. Рядом — несколько засохших цветов, вложенных между страниц.

Тео замер на мгновение. Девушка была почти ребёнком. Её лицо, осунувшееся и бледное, напомнило ему Гермиону в её худшие дни — когда Уизли уничтожал её изнутри, когда она переставала есть и спать, когда её глаза становились такими же пустыми.

— Imperio, — прошептал он, подавляя внезапный укол жалости. Жалость только помешает. Но если бы Теодор мог выбирать, он бы спас именно её.

Девушка послушно повернула голову, взяла флакон дрожащими руками и выпила зелье, не сопротивляясь.

Тео записал время — 00:21 — и вышел.

Он шёл по коридору, и его шаги не издавали ни звука. В голове крутились цифры, проценты вероятности, возможные реакции. Но перед глазами всё ещё стояло лицо Клэр и фотография детей Элис.

«Я не всемогущий, — подумал он. — Я маг с зельем и надеждой».

Теодор Нотт будет возвращаться сюда каждую ночь. Наблюдать. Записывать. Если они умрут — значит, он ошибся. Если выживут — он станет тем, кто украл у Смерти.

Растворившись в ночном тумане Лондона, Теодор трансгрессировал обратно в Нотт-мэнор.

Эксперимент начался.