Кто украл моё убийство?

Глава 28. Ангел мщения
— Милая, просыпайся! — нежный, но настойчивый голос миссис Грейнджер донесся из-за двери, пробиваясь сквозь остатки тяжелого сна.

Гермиона с трудом разлепила веки. Солнечные лучи бесцеремонно заливали её старую детскую комнату, отражаясь от светлых стен. Она сладко потянулась, зарываясь лицом в мягкую подушку, и глухо простонала:

— Мааам, встаю я, встаю!

— Я приготовила настоящий английский завтрак! И специально для тебя — без глазуньи! — пропела Джин из коридора, и в её голосе слышалась неприкрытая радость от того, что дочь снова дома.

Сон как рукой сняло. Гермиона довольно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается забытое тепло домашнего уюта. В Малфой-мэноре завтраки были изысканными, но здесь они были приготовлены с заботой и любовью.

— Буду через пять минут!

Ответа не последовало — судя по легкому скрипу половиц, мама уже спустилась на первый этаж. Гермиона выскочила из постели, приняла самый быстрый душ в своей жизни и, на ходу расчесывая свои длинные, теперь уже совершенно прямые волосы, помчалась на кухню.

— Доброе утро, соня, — мистер Грейнджер оторвался от газеты и тепло улыбнулся, глядя на дочь через дужки очков.

— Доброе утро, мам, пап! — Гермиона сияла, её лицо озарила искренняя ответная улыбка. — Боже, пахнет просто изумительно.

— Присаживайся, солнышко, — кивнула Джин, ловко расставляя тарелки с поджаренным беконом, фасолью и тостами. — Я заварила твой любимый зеленый чай с жасмином.

Гермиона вдохнула аромат чая и на мгновение прикрыла глаза.

— Знаете, мне больше не кажется странным проживание в своей детской комнате, — совершенно серьезно сообщила она.

Родители дружно рассмеялись.

— Мы всегда рады тебе, Гермиона, — произнес мистер Грейнджер. В его глазах на мгновение блеснули слезы гордости и тоски по тем годам, когда она была совсем маленькой.

— Ну паааап, — Гермиона, которая всегда терялась при виде мужских слез, легонько коснулась его руки. — Я же пообещала, что буду навещать вас чаще. Скоро вы выгонять меня будете отсюда!

— Никогда, — твердо, как отрезала, произнесла миссис Грейнджер, ставя перед дочерью тарелку.

— Я знаю, мам, — Гермиона с нежностью обвела взглядом родителей. — Приступим к еде?

— Конечно, — мистер Грейнджер взял себя в руки. — Кстати, дорогая, сегодня в городе как-то неспокойно, в газетах опять пишут всякие ужасы. Не читай это за столом, лучше прогуляйся, подыши воздухом. Приятного аппетита.

— Приятного аппетита, — хором отозвались Джин и Гермиона.

Закончив завтрак и пообещав родителям вернуться к ужину, Гермиона отправилась на прогулку. Погода в Лондоне стояла чудесная — редкое безоблачное небо и мягкое солнце. Она наслаждалась своим абсолютно маггловским образом: сегодня на ней были экстремально короткие джинсовые шорты с необработанным краем, подчеркивающие стройные ноги, и облегающий белый топик на тонких лямках. Образ завершали удобные кеды и солнечные очки.

Она медленно прошлась по знакомому парку, наслаждаясь тишиной, заглянула в старый книжный магазин, где когда-то проводила часы, и, наконец, остановилась у киоска с газетами.

Один заголовок мгновенно приковал её внимание, заставив сердце биться чуть быстрее. Тот самый, который отец пытался скрыть. Гермиона поспешила приобрести газету и торопливо развернула статью.

«ОЧЕРЕДНОЕ УБИЙСТВО НА УЛИЦАХ ЛОНДОНА: СПРАВЕДЛИВОСТЬ ИЛИ ХАОС? Жертвой „Ангела мщения“ стал Томас Ланкастер — человек, чье имя вызывало содрогание у каждой женщины в этом городе. Ранее осужденный за серию жестоких изнасилований, он гулял на свободе благодаря лазейкам в законе. Но вчера правосудие настигло его в темном переулке.

Вновь порядок в Лондоне наводит наш таинственный герой. Пока доблестная полиция заваливает участки бумагами, кто-то другой берет на себя смелость спасти наше общество. Система правосудия Великобритании прогнила насквозь — иначе как объяснить, что такой монстр, как Ланкастер, дышал с нами одним воздухом? Вы спросите, откуда нам известно, что это работа Ангела? Господа, лоб преступника украшала его фирменная подпись — знак молнии. Иронично, что власти бросили все силы на поиски спасителя, вместо того чтобы чистить город от отбросов вроде Ланкастера. Похоже, народ уже выбрал, на чьей он стороне. Специальный корреспондент Реджина Мюррей».

Гермиона лишь холодно хмыкнула, сложила газету и точным движением выбросила её в урну. Ничто сегодня не должно было испортить ей этот прекрасный, залитый солнцем день.

Вернувшись в родительский дом, она с удовольствием присоединилась к семейному просмотру кино. В гостиной было прохладно, и выбор пал на самый любимый фильм семьи Грейнджеров — «Назад в будущее». Они сидели на диване, полностью погруженные в приключения Марти Макфлая.

Внезапно в стекло окна раздался настойчивый, резкий стук. Гермиона подошла, отодвинула занавеску и буквально обомлела. С той стороны на подоконнике, распушив перья и глядя на хозяйку с крайней степенью аристократического недовольства, будто её заставили лететь через свалку, восседала Принцесса.

— Сова? — спросила миссис Грейнджер, приподнимаясь с кресла.

— Да, — удивленно проговорила Гермиона, открывая створку окна. — Причем моя.

— Та самая вредная птица? — хохотнул мистер Грейнджер.

— Да-а, — протянула Гермиона, когда Принцесса величественно уселась на стол. — Мам, пап, срочно принесите крекеры! Иначе она не понесёт ответное письмо.

— Ох, конечно, — Джин тут же бросилась на кухню за угощением.

— Здравствуйте, ваше высочество, — Гермиона в шутливом поклоне склонила голову перед птицей. — Я действительно скучала по тебе.

Сова надменно вытянула лапку с письмом, но взгляд её обещал скорую расправу. Кажется, Принцесса всерьез раздумывала, не клюнуть ли Гермиону за палец для профилактики.

— Боюсь представить, что ты сделала с Драко... — Гермиона осеклась. — Нет, он бы прислал Ориона.

При упоминании имени филина Малфоев Принцесса смешно навострила уши и коротко ухнула.

— Я так понимаю, вас прервали на самом интересном моменте? — понимающе хмыкнула Гермиона, приняла из рук мамы крекер и предложила его сове. — Надеюсь, это тебя задобрит. Подождешь, пока я напишу ответ?

Сова милостиво приняла угощение.

— Мам, принеси ей воды, пожалуйста, — попросила Гермиона и, отойдя к свету, начала торопливо разворачивать свиток.

«Дорогая Гермиона,

Малфой-мэнор превратился в склеп с тех пор, как ты уехала. Тишина здесь такая густая, что её можно резать ножом. Единственное моё спасение — Живоглот. Этот пушистый комок любви, кажется, единственный, кто понимает мою меланхолию. Мы с ним делим кровать и общую тоску по тебе.

Кстати, о меланхолии. Мне жизненно необходим сотовый телефон. Ты не представляешь, через какой ад мне пришлось пройти, чтобы уговорить твое «высочество» доставить это письмо. Я пообещал ей дерево с дуплом размером с королевский люкс для кладки яиц, но в ответ получил укус за палец. Твоя птица — истинная аристократка, она презирает мои попытки договориться. Уверен, твоя Принцесса не оценит разлуку с Орионом.

Признаюсь, я послал именно её, только чтобы ты почувствовала частичку дома и, возможно, капельку вины за то, что ты не здесь. Драко вечно где-то пропадает, и мы почти не видимся. Ох, я потерял мысль! Насчет сотового — думаю, с ним нам будет гораздо проще общаться, особенно после твоего официального переезда, как считаешь? Скучаю так сильно, что даже Снобби кажется мне приятным собеседником (я подрался с ним из-за Живоглота, но это секрет).

Всегда твой, Теодор».

По мере того как глаза Гермионы бежали по строчкам, улыбка на её лице становилась всё шире и шире. В сердце разлилось тепло от искренности Теодора.

— Ваше высочество, я мигом! Набросаю ответ, и сможешь возвращаться к своему парню, — весело бросила она сове.

Гермиона устремилась на второй этаж, схватила блокнот и ручку, торопливо выводя ответ:

«Тео! Какой приятный сюрприз! Я тоже по вам очень скучаю (поцелуй от меня Глотика). Спасибо, что напомнил, я сейчас же передам родителям твой привет. Они, кстати, чувствуют себя хорошо. Мы поговорили о Роне и разводе, я всё им объяснила.

Про сотовый телефон ты отлично придумал, я с радостью тебе помогу с выбором. А вот брачное ложе ты очень зря пообещал, можешь себе представить, какое потомство будет у двух надменных и агрессивных сов? Кошмар! Но я правда по ней соскучилась, в Мэноре я навестила её лишь несколько раз. Так что спасибо!

P. S. Не дерись с этим эльфом (шучу). С любовью, Гермиона».

Мчаться на полной скорости вниз по лестнице и параллельно с этим сворачивать лист бумаги в трубочку было непросто, но Гермиона справилась. Она бережно и надежно привязала письмо к лапке Принцессы.

— Я скоро вернусь, обещаю, — шепнула она птице.

Гермиона еще какое-то время стояла у открытого окна, наблюдая за тем, как её гордая сова изящно скрывается в темнеющем небе.

— Письмо от твоего парня? — с лукавой улыбкой спросила Джин, когда Гермиона вернулась в гостиную.

— Оу, нет, — Гермиона почувствовала, как её щеки мгновенно запылали. — Это от моего друга. Тео. Точнее... от Теодора Нотта. Он, кстати, передавал вам привет.

— Никогда о нем прежде не слышала, — многозначительно протянула миссис Грейнджер, обмениваясь взглядом с мужем.

— Это потому что мы раньше не общались так близко, — смущенно попыталась оправдаться Гермиона. — Тео был вторым после меня по успеваемости в школе. Он очень милый, добрый и невероятно умный парень.

— Та-а-ак, — протянул мистер Грейнджер, откладывая пульт. — Значит, умный, милый и добрый?

— А в твоей школе он тебя когда-нибудь обижал? — добавила Джин, прощупывая почву.

— Нет, никогда. Ни в школе, ни после школы. Он всегда был джентльменом, — Гермиона всё еще не понимала, к чему ведут родители.

— Тогда, быть может... тебе стоит присмотреться к нему повнимательнее? — с надеждой в голосе спросила миссис Грейнджер.

— Мама! — Гермиона строго посмотрела на Джин, стараясь придать голосу твердость. — Тео — лучший друг Драко с самого детства. Это просто невозможно. И вообще, у меня есть чувства к Драко, — с достоинством закончила она.

— Милая, ты не видишь себя со стороны, — мягко покачал головой мистер Грейнджер. — Когда ты рассказывала про этого Тео, ты буквально светилась. А когда речь заходит о том мальчишке... такого света в глазах мы не замечали.

— Мне бы не хотелось это обсуждать! — пискнула Гермиона, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Надеюсь, ты нас познакомишь с ним однажды? Мне бы очень хотелось на него посмотреть, — невинным тоном спросила Джин.

— Думаю, в мой день рождения это будет просто неизбежно, — буркнула Гермиона.

Мистер и миссис Грейнджер удовлетворенно переглянулись, словно заключили тайное соглашение.

— Вы просто не знаете Драко! Он еще вас очарует, вот увидите, — заверила Гермиона, хотя внутри у неё росло странное чувство неуверенности.

— Конечно-конечно, — кивнул отец.

— Как скажешь, милая, — добавила Джин.

— Невыносимые! — прорычала Гермиона и поспешно поднялась в свою комнату под громкий смех родителей.

Вечер в доме Грейнджеров прошел на редкость уютно. К ужину Джин приготовила запеченную рыбу с пряными травами и легкий салат. Гермиона помогала накрывать, облачившись в свободную домашнюю футболку и короткие шорты. Они долго сидели за столом, обсуждая новости маггловского мира и вспоминая забавные случаи из детства Гермионы. После ужина они все вместе переместились на веранду, пили ароматный чай и смотрели на звезды, которые в эту ночь казались особенно яркими.

Когда пришло время прощаться перед сном, мистер Грейнджер крепко обнял дочь в коридоре.

— Я рад, что ты дома, Гермиона. Даже если это всего на пару дней.

— Я тоже, пап. Спокойной ночи.

Мама поцеловала её в лоб, пахнущий лавандовым мылом. — Спи крепко, солнышко.

Закари Беннет вышел на улицы этой тихой, залитой лунным светом ночью вовсе не для того, чтобы подышать свежим воздухом или насладиться покоем спящего города. Он вышел на охоту. Его единственной, извращенной и всепоглощающей страстью были женщины — высокие, стройные, голубоглазые блондинки. Больше всего на свете Закари любил тот самый сокровенный момент, когда жизнь по капле покидала их тела. Он готов был часами наблюдать, как медленно гаснет свет в их ясных голубых глазах, пока его сильные пальцы методично сдавливали их тонкие шеи.

Обычно Беннет был предельно осторожен: он намечал будущую цель и мог следить за ней неделями, изучая каждый шаг и терпеливо выжидая идеальный, безопасный момент. Но и случайными, внезапными подарками судьбы он тоже никогда не гнушался. В этот раз ему несказанно, просто сказочно повезло.

Прямо ему навстречу по пустынному тротуару шла она — идеальная добыча. Красивая голубоглазая блондинка с роскошным каскадом длинных платиновых волос, которые тускло поблескивали в свете редких фонарей. На ней было вызывающе короткое красное платье, плотно облегающее стройную фигуру, и длинный кожаный плащ, а шла она на тончайших, опасно высоких шпильках.

«Прекрасно, — хищно и жадно подумал Закари, провожая её взглядом, — бегать на таких она точно не сможет. Даже не попытается».

Беннет остановился у кирпичной стены, делая вид, что ищет что-то в карманах, и пропустил её мимо. Подождав несколько мгновений, он медленно и бесшумно двинулся следом. Девушка шла абсолютно спокойно и беззаботно, не оборачиваясь и совершенно не подозревая, что через несколько минут станет очередной жертвой «Ньюхэмского душителя», как его окрестили во всех газетах. Весело и предвкушающе усмехнувшись, Закари прибавил шаг, следуя за своей добычей словно тень.

Когда блондинка свернула в темный, плохо освещенный тоннель, где пахло сыростью и старым бетоном, Беннет понял: пора. Он почти побежал, стремительно сокращая дистанцию.

— Извините, мисс, кажется, я немного заблудился, не подска... — Закари не успел договорить заученную фразу.

— Petrificus Totalus! — внезапно выкрикнула блондинка, молниеносно разворачиваясь и вскидывая руку с какой-то тонкой веткой. — Incarcerous!

Тело Закари в ту же секунду сковало невидимым, парализующим льдом не только изнутри — его корпус и конечности мгновенно оплели грубые, толстые веревки, которые с силой повалили его на холодный, грязный бетон.

Девушка не спеша подошла к нему. Она двигалась с грацией сытого хищника, а её шпильки издавали в тишине тоннеля четкий, пугающий ритм.

— Здравствуй, Зак. Могу ли я тебя так называть? Или всё же лучше Закари? — она медленно, подчеркнуто плавно присела на корточки прямо у его головы, глядя ему в лицо. — А может быть, ты предпочитаешь имя, которое тебе дали в газетах — Ньюхэмский душитель?

Зак пытался кричать, пытался дернуться, но мышцы не слушались. Только его расширенные зрачки метались от ужаса.

— Поскольку ты ни в кого не засовывал свой мерзкий отросток, он, так и быть, останется при тебе, — она почти ласково, кончиками пальцев погладила его по щеке, и этот жест был страшнее удара. — Но ты был очень, очень плохим мальчиком, Зак. А я живу на этом свете только для того, чтобы наказывать таких, как ты.

Она презрительно поцокала языком, глядя в его застывшие глаза, в которых теперь отражалась смерть.

— Не только у тебя есть прозвище, ублюдок. Знаешь моё? — она эффектным, почти театральным жестом поправила свои платиновые волосы. — Ангел мщения. Ты наверняка обо мне уже слышал сегодня.

Блондинка убрала свою «ветку» в глубокий карман кожаного плаща и чуть склонила голову набок.

— У меня до этого не было возможности попрактиковаться в беспалочковой магии... Думаю, у нас с тобой найдется для этого минутка, а, Зак? — она хищно улыбнулась, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Crucio!

Тело Закари лежало абсолютно неподвижно из-за магических пут, и только крупные слезы, мгновенно заполнившие его глаза и потекшие по лицу, были свидетельством той запредельной, нечеловеческой боли, которую он испытывал в этот миг. Казалось, каждая клетка его организма горит в раскаленном масле.

— М-м, кажется, я еще не полностью овладела беспалочковой магией, — задумчиво и даже немного разочарованно протянула она, наблюдая за его мучениями. — Потому что в это заклинание я вложила всю свою ненависть, а ты даже не потерял сознание.

Она снова сунула руку в карман и достала свою палочку, перехватывая её поудобнее.

— Попробуем еще раз, — она снова улыбнулась, и в этой улыбке не осталось ничего человеческого. — Silencio! Это на случай моего успеха. Crucio!

Теперь тело Закари забилось в страшных судорогах под веревками, мышцы перекручивало так, что слышался хруст, а рот распахнулся в диком, раздирающем легкие, но абсолютно немом крике. Беннет не знал, как долго это длилось. Минуту? Целую вечность? Его сознание превратилось в один сплошной сгусток агонии.

— Замечательно, — блондинка довольно похлопала в ладоши, прекращая пытку. Она выглядела почти удовлетворенной. — К сожалению, мои женские руки недостаточно сильны, чтобы дать тебе попробовать твое же собственное лекарство и задушить тебя вручную, но... — она коротко, по-девичьи хихикнула, — у меня есть магия.

Откуда ни возьмись в воздухе появилась тонкая, но невероятно крепкая веревка. Она послушно, словно живая змея, оплела шею Закари. Блондинка начала что-то быстро и тихо шептать, и после этого веревка начала затягиваться. С каждым его судорожным, хриплым вздохом она сжималась всё сильнее и сильнее.

— Не спеши умирать, Зак, — блондинка вновь присела у его головы и в упор, не мигая, посмотрела ему в глаза. Девушка больше не улыбалась. Её лицо превратилось в холодную, безупречную маску правосудия. — Я хочу лично увидеть, как тухнет свет в твоих блядских глазах.

Закари отчаянно, до кровавых ссадин силился сбросить невидимые путы, силился освободить руки, чтобы хоть на миллиметр ослабить удавку на горле, но задыхался всё сильнее. Зрение начало мутнеть, края реальности застилала черная пелена, и последним, что перед самой смертью увидел «Ньюхэмский душитель», была очаровательная блондинка с холодными, как лед, голубыми глазами — та самая, чью прядь волос он так жаждал отрезать и добавить в свой журнал жертв, любовно дописав имя, опубликованное в газетах.

— Сегодня немного поимпровизируем, — негромко проговорила она, когда его тело окончательно обмякло.

Она достала палочку и с её помощью ювелирно, почти артистично выжгла глубокую, дымящуюся отметину в форме молнии на лбу уже мертвого Закари Беннета.

— Бывай, Зак, — она послала телу издевательский воздушный поцелуй и выпрямилась, поправляя плащ. — У меня на примете есть еще один человек.

Спустя мгновение в темном, пустом тоннеле остался один лишь остывающий труп маньяка, туго оплетенный веревками, с черной выжженной меткой на лбу.

Этой ночью Лондон стал немного чище.