Кто украл моё убийство?

Гермиона обещала «быстренько переодеться», но собиралась тщательнее обычного.

Её выбор пал на лёгкое летнее платье василькового цвета с открытыми плечами. Подол был заметно выше колена, открывая загоревшую за середину лета кожу — ровный золотистый загар, который так шёл к её новому цвету волос. Чёрные туфельки на невысоком каблуке с тонким ремешком вокруг щиколотки завершали образ.

Задержав взгляд на своём отражении, Гермиона принялась за волосы. Платиновые локоны послушно вились крупными волнами, рассыпались по плечам, падали на спину и обрамляли лицо мягкими прядями. Она чуть склонила голову, наблюдая, как свет играет с её волосами.

«Это же не свидание, — убеждала себя Гермиона, глядя в зеркало. — Просто поход за телефонами. С Тео».

После чего всё-таки завила ресницы и подкрасила их тушью, подвела глаза чёрным карандашом и нанесла немного розового блеска на губы. Для «просто похода» выходило многовато, но Гермиона предпочла об этом не думать.

Хмыкнув своему отражению, она схватила сумочку и вышла из дома.

Тео ждал в беседке. При её появлении он замер — всего на секунду, но Гермиона заметила и с трудом подавила торжествующую улыбку.

— Ты... — Теодор кашлянул, пряча растерянность. — Выглядишь... хорошо.

В этот раз она действительно напомнила ему маму. Стоило завить волосы, и сходство стало очевидным. У Теодора сжалось сердце.

— Спасибо. — Гермиона всё же позволила себе улыбнуться. — Я редко выхожу в свет.

— В свет, — эхом повторил он, отгоняя от себя призрак матери.

— Ты готов?

— Конечно. — Тео поправил пиджак, возвращая себе привычную невозмутимость. — Я же читал инструкции.

— К телефонам?

— Ко всему. Главное, чтобы инструкция состояла из букв.

— Идём, — посмеиваясь, Гермиона взяла Теодора за руку и трансгрессировала.

Магазин «Carphone Warehouse», что находился в Лондоне на Тоттенхэм-Корт-роуд, встретил их яркими витринами и кондиционером, спасающим от летней жары. Внутри пахло пластиком, новизной и чем-то техническим.

Тео вошёл в храм технологий с видом знатока и направился прямиком к последним моделям. Гермиона с удивлением наблюдала, как исчезает привычный застенчивый Теодор, уступая место человеку, который точно знает, что делает.

— Смотри, Siemens S55, — он подошёл к витрине, почти благоговейно касаясь стекла. — У него есть Bluetooth.

— Эм, ты собираешься с кем-то обмениваться фотографиями?.. — усмехнулась Гермиона.

— С тобой, — кивнул Теодор так естественно, будто это само собой подразумевалось. — А это Nokia 3650, тут круглая клавиатура. Неудобно.

— Ты серьёзно во всём этом разбираешься?

— Да. Я читаю всё...

— Да-да, всё, что состоит из букв. Ты ненормальный.

— Благодарю. — Теодор пропускал мимо ушей каждую её реплику, полностью погрузившись в изучение витрин.

Продавец — молодой парень с козлиной бородкой и в слишком широких джинсах — попытался подойти, но, услышав, как Тео обсуждает мегагерцы и частоту процессоров, молча ретировался за прилавок.

Гермиона отошла к другой витрине. Телефоны-раскладушки — цветные, блестящие, манящие. Она взяла в руки Samsung SGH-E700 с серебристым корпусом и двумя экранами: маленький внешний показывал время и входящие вызовы, большой внутренний — всё остальное. На верхней части красовалась камера. Гермиона покрутила телефон и нажала пару кнопок.

— Нравится? — Тео подошёл сзади и заглянул через плечо. Слишком близко — она почувствовала запах его парфюма и тепло, исходящее от его тела.

— Не знаю. — Гермиона пожала плечами, стараясь не выдать смущения. — Просто смотрю.

— Там камера есть. Будешь фотографировать.

— Кого?

— Меня, разумеется. — Тео подмигнул.

Гермиона улыбнулась и поставила телефон обратно. Взяла другой — помельче, розоватый, с блестящим корпусом. Samsung SGH-T500. Тоже раскладушка, но без внешнего экрана, только цветной внутри.

— Этот милый, — сказала она скорее себе, чем Тео.

— В нём нет камеры.

— Точно. — Гермиона кивнула. — Мне нужен тот, которым я буду тебя фотографировать.

— Настаиваю на модели SGH-E700, но розового цвета. Он тоже милый. — Теодор улыбнулся, и ямочки на его щеках стали особенно заметны.

Продавец, заметив, что клиенты созрели, снова подошёл.

— К телефонам нужны сим-карты, — сказал он. — У нас есть несколько тарифов.

— Рассказывайте, — кивнул Тео, мгновенно переключаясь в режим внимательного слушателя.

Дальше было полчаса скучной, но необходимой бюрократии. Выбор тарифа, подключение, активация. Продавец объяснял про пакеты минут, про смс, про то, что звонки друг другу в той же сети дешевле. Тео слушал с серьёзным видом, определённо запоминая каждое слово.

Гермиона с весельем наблюдала за этой картиной — Теодор Нотт, наследник древнего рода, впитывающий информацию о тарифных планах так же жадно, как когда-то учебники по зельеварению.

Когда дело дошло до оплаты, Теодор достал бумажник, даже не взглянув на Гермиону.

— Держите, — сказал он консультанту, протягивая карту.

Гермиона открыла было рот, чтобы возразить, но он перебил:

— Даже не думай. Это подарок.

— Тео...

— Я хотел купить телефон только для того, чтобы общаться с тобой. Соответственно, эта покупка именно в моих интересах.

Гермиона стихла. До того письма от Тео она и не думала о мобильном телефоне, так что в его словах была правда.

— Ладно, — согласилась она. — Но за ужин плачу я.

— Только если ты его приготовишь. — Губы Нотта расползлись в мечтательной улыбке. — Леди не станет оплачивать счёт где бы то ни было в моём присутствии.

— А вдруг я отвратительно готовлю? — прищурилась Гермиона.

— Это невозможно.

— Однажды я расскажу тебе о своих кулинарных поражениях.

— Тогда мы будем учиться готовить вместе, — тепло улыбнулся Теодор.

— Я уже умею, спасибо. — Гермиона не сдержала ответной улыбки. — Это очень мило, Тео.

— Моё второе имя, — Нотт кивнул с серьёзным видом.

Продавец оформил покупку, активировал номера, вставил карты в телефоны и вернул в коробки.

— Спасибо, — кивнул Теодор, забрав покупки, и повернулся к Гермионе. — Идём?

— Идём! — воскликнула она. — Но не домой.

Когда прогулка подошла к концу, настал вечер. Гермиона и Теодор сидели на скамейке в парке, распаковывая коробки. Тёплый летний ветер играл с подолом её платья, платиновые локоны то и дело падали на лицо, и она машинально убирала их за ухо.

Гермиона открыла свою коробку — розовая раскладушка лежала в пластиковом ложементе, вокруг — целое богатство: зарядное устройство, проводные наушники с микрофоном и кнопкой ответа, инструкция толщиной с небольшую книгу, гарантийный талон, ремешок на запястье и сменный аккумулятор.

— Ого, — сказала она, разглядывая содержимое. — Тут всего на час изучения. И даже наушники в комплекте.

— Дай посмотрю. — Тео потянулся, взял гарнитуру и повертел в руках. — Можно слушать музыку в одиночестве.

— А можно взять по одному проводу и слушать вдвоём, — усмехнулась Гермиона.

— Теперь ты — милая, — улыбнулся Тео.

— Немедленно возьми свои слова обратно, — заговорщически прошептала Гермиона.

— И не подумаю.

Тео тем временем разложил перед собой содержимое своей коробки. Siemens S55, под основным отсеком находился модуль камеры QuickPic IQP-500. Маленькая, почти игрушечная, но с линзой, блестящей, как зрачок. Камера не была встроенной — её нужно было подключать отдельно. Аккумулятор, зарядное устройство, инструкция, гарантийный талон… и аккуратно уложенная Bluetooth-гарнитура — тонкая, изогнутая, почти змеевидная.

Тео усмехнулся. Маггловская технология, позволяющая говорить, не прикасаясь к аппарату. Почти как заклинание связи, только без палочки.

— У тебя ещё и камера? — Гермиона наклонилась ближе, заглядывая в его коробку.

— Разумеется. — Тео пожал плечами. — Я собираюсь тебя фотографировать.

— И свою девушку?

— Ты хочешь поговорить о Синди?

Из всех подчинённых Теодора Синди была самой ценной. Умная, эффектная, чертовски хороша в тёмной магии. И преданная — настолько, что любой его каприз для неё был законом. Она годами разгребала его сомнительные заказы, так что поиграть в любовь для неё было всё равно что съездить на курорт.

— Я... — Гермиона замялась, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. — Не хочу о ней говорить. Хочу с ней познакомиться.

«Нет, не хочу. Что за имя такое — Синди? Отсосинди...» — мысль вырвалась прежде, чем она успела её остановить, и Гермиона мысленно дала себе пощёчину.

— Обязательно, — очаровательно улыбнулся Тео, и эта его улыбка почему-то разозлила её ещё больше.

Нотт распаковал модуль камеры и вставил его в боковой разъём. Раздался тихий щелчок, экран мигнул — появилось новое меню. Несколько нажатий кнопок. Тео изучил интерфейс быстрее, чем большинство людей читает приветственное сообщение.

— Стой, — произнёс он вдруг.

— Что?

Теодор поднял телефон и направил объектив на Гермиону.

Фонарь над скамейкой отбрасывал мягкий свет. Васильковое платье казалось почти светящимся в полумраке, платиновые локоны ловили золотистые отблески.

— Тео…

— Не двигайся.

Щелчок.

Теодор посмотрел на экран. Картинка была чуть зернистой — маггловская техника не идеальна, — но её взгляд, приподнятая бровь и лёгкая улыбка вышли удивительно чёткими.

Он задержался на изображении дольше, чем собирался.

— Получилось, — нежно произнёс Теодор.

— Дай сюда.

Гермиона придвинулась ближе, почти касаясь его плеча. На дисплее она увидела себя — немного размытая по краям, но настоящая.

— Я тут странная.

— Нет, — тихо ответил Тео. — Ты тут замечательная.

— Давай номерами обменяемся, — пропищала Гермиона, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Буду тебе писать.

— Разве не в этом был смысл покупки? — Тео наклонил голову, и в его глазах заплясали чёртики.

— Ой, да... — стушевалась Гермиона. — Забыла.

— А ещё ты можешь общаться с родителями, — улыбнулся Нотт.

— Иногда рядом с тобой я чувствую себя глупой.

— Ты просто не можешь устоять перед моим обаянием. — Он подмигнул. — И забываешь очевидные вещи.

— Добавь мой номер в телефонную книгу, — Гермиона поспешила направить разговор в другое русло.

Она продиктовала свой номер, и Тео записал его с лёгкостью, от которой Гермиона даже немного обиделась.

— У тебя быстрее получается, — заметила она.

— Я изучил инструкцию, а ещё я хорош во всём, что умею, а что не умею...

— Да-да, помню, — перебила Гермиона.

— Если бы ты серьёзно относилась к словам, которые написаны не только в книгах…

— Остановись! — Гермиона вытянула ладонь перед его лицом. — Напиши мне что-нибудь, чтобы проверить.

Теодор запорхал по клавишам и отправил сообщение. Телефон в руках Гермионы пискнул. На экране высветилось: «Привет».

— Работает, — улыбнулась она.

— Ещё бы. — Тео сиял. — Напиши мне теперь ты.

«Больше никаких зачарованных пергаментов, никаких писем и сов», — пронеслось в голове Нотта.

Гермиона набрала два слова: «Ты ненормальный». И отправила.

Теперь пискнул телефон Теодора. Он прочитал краткое послание, довольно хмыкнул и убрал телефон во внутренний карман пиджака.

— Я сохраню это сообщение, — объявил он.

— Зачем?

— На память. Первая СМС в моей жизни, которую я получил от тебя.

— Первая полученная в принципе.

— Верно. Так что вдвойне ценно.

Гермиона закатила глаза, но спорить не стала. Она спешно собрала обратно в коробку всё богатство — зарядку, инструкцию, гарантию, гарнитуру — и закрыла крышку.

— Может, кофе?

— Звучит отлично. — Тео тоже собрал свои сокровища и встал. — Знаешь тут какое-нибудь место?

— Найдём?

Теодор улыбнулся и предложил руку.

Они пошли по вечерней улице. Туфельки цокали по асфальту, платье вилось вокруг ног, тёплый ветер путался в её платиновых локонах, пока она держала Теодора под локоть. Нотт всю дорогу молчал.

— О чём задумался? — спросила Гермиона.

— О том, что сегодня хороший день.

— Правда?

— Правда. И ещё о том, что инструкция к телефону на пятьдесят страниц — это перебор.

— Ты её сохранишь?

— Разумеется. Она состоит из букв.

— Ты ненормальный.

— Ты упоминала, — подмигнул Теодор.

Гермиона улыбнулась и ничего не ответила.

В её сумочке лежала розовая раскладушка с активной симкой и одним-единственным номером в записной книжке. В кармане пиджака Тео — серый Siemens с её номером и двумя сообщениями: «Привет» и «Ты ненормальный». И пятьдесят страниц инструкции в коробке, которые достались тому, кто их точно не выбросит.

Кофейня нашлась довольно быстро — уютное местечко с плетёной мебелью на веранде и живыми цветами в горшках. Гермиона и Теодор устроились за крошечным столиком, отделённым от соседних пар плющом.

— Что будешь пить? — с интересом спросила Гермиона.

— Если будешь смеяться, я сразу же трансгрессирую домой, — предупредил Теодор. — Мне очень хочется латте со льдом и взбитыми сливками.

— Оу... — Гермиона была поражена его познаниями о маггловских кофейных напитках. — Когда ты успел изучить ассортимент?

«Когда изучал этот мир ради тебя», — подумал Нотт, но ответил совсем другое:

— Когда начал встречаться с Синди, — скромно улыбнулся он.

— Мм. — Гермиона почувствовала, как краснеет, и мысленно приказала себе прекратить. — Кажется, она классная.

— Самая лучшая, — мечтательно улыбнулся Тео, смакуя её реакцию. — Она тебе очень понравится.

— Не сомневаюсь, — с трудом выдавила Гермиона.

— А что будешь ты? — Теодор явно развеселился.

— Макиато и круассан.

— С чем?

— С сыром и ветчиной. А ты?

— С абрикосовым джемом.

— Тогда закажем?

Теодор сделал заказ у подошедшего официанта.

Спустя короткое время Гермиона смотрела, как Тео наслаждается своим напитком и круассаном. Он делал это так увлечённо, так по-детски искренне, что у неё сжималось сердце.

«У нас было почти свидание», — поймала она себя на мысли.

«Стоп. Ты вообще слышишь себя? Какое, к чёрту, свидание? Ты встречаешься с его лучшим другом. И у Тео, между прочим, есть Синди. Тогда почему тебя это так задевает? Потому что ты сама всё это себе придумала. Решила, что он в тебя влюблён и теперь злишься на него за то, что он живёт своей жизнью? Прекрасно, Гермиона. Просто великолепно. Ты с человеком, который тебя любит, уважает и доверяет тебе, а сама сидишь и ревнуешь другого. Но Тео такой милый... Да что с тобой не так?!»

Гермиона вела борьбу с самой собой, абсолютно не понимая, что превращается в чудовище — ревнивое, собственническое, готовое разорвать любую, кто посмеет прикоснуться к тому, кого она считает своим.

Тем временем в мыслях Теодора царила идиллия:

«О, мой милый ангел, я слышу, как скрипят шестерёнки в твоей очаровательной головке. Я вижу, как ты сгораешь от ревности, как пытаешься бороться с чувствами ко мне. Сколько минут после встречи с Синди пройдёт, прежде чем ты её проклянёшь?»

— Тео? — Нотта из мыслей вывел голос Гермионы.

— Да, дорогая?

— У тебя есть планы на сегодня?

— После этого вечера? Нет, а что?

— Не хочешь мне помочь пересадить растения? — замялась Гермиона. — Я справлюсь сама, но это займёт намного больше времени, а Снобби я не дове…

— Я с радостью тебе помогу, — перебил Теодор. — Ты же знаешь, как мне нравится ухаживать за растениями.

— Да... — протянула Гермиона, думая о Тео и Синди. — Ты упоминал.

— Верно, — улыбнулся Нотт. — Этой ночью я полностью в твоём распоряжении.

— И я бы хотела совершить небольшой набег на твой сад, чтобы взять несколько семян для себя.

— Мне казалось, мы это уже обсудили, — нахмурился Теодор. — Мой сад давно ждёт твоей руки.

«И не только сад», — мысленно хмыкнул Нотт.

— Тогда я предлагаю выбрать какой-нибудь фильм, заскочить в магазин за чипсами и газировкой, — хитро прищурилась Гермиона. — И после работы в саду отдохнуть перед телевизором.

— У меня встречное предложение. — Теодор продемонстрировал ямочки. — На следующей неделе мы сходим в кино.

— Тео! — воскликнула она. — Я не помню точное число, но в этом месяце в прокат выйдет «Брюс Всемогущий». Я очень хочу посмотреть!

— Я доверяю твоему вкусу, — кивнул Нотт. — Пойдём домой?

— Пойдём.

Вернувшись домой, Гермиона направилась переодеваться для работы в саду.

Теодор отобрал Живоглота у Снобби и устроился с ним на полу кухни.

— Дружок, а ты действительно очень прибавил в области живота, — задумчиво протянул Нотт, осторожно ощупывая кота. — Мне это не нравится.

Кот издал недовольный звук и демонстративно закрыл глаза, требуя продолжения ласки, а не медицинских осмотров. Он перевернулся на спину, подставляя пузо, и заурчал.

Теодор достал палочку и наложил диагностическое заклинание. Перед его взором проявилась проекция. И то, что он увидел, заставило его внутренне похолодеть. Плотный шар размером с апельсин и россыпь тёмных шариков в брюшной полости. Значения этих переменных он не знал.

Нотт нахмурился. Догадка неприятно стрельнула в висок. Только не это, лучше бы ему ошибиться...

— Тео! — Гермиона вбежала в комнату с письмом в руках и протянула ему.

Теодор отпустил Живоглота, принял письмо и пробежался по строчкам:

«Дорогая Гермиона, как ты могла заметить, письмо принёс Орион, а не твоя гарпия. И это не потому, что я не смог её уговорить, всё гораздо хуже. В совятне я наткнулся на целых семь яиц, за что чуть не лишился глаз. Поздравляю, скоро в этом мире станет больше на семь сумасшедших и злобных сов.

Также хочу сообщить, что с завтрашнего дня начинаю исследование на тему гомофобии и напишу подробное эссе.

С любовью, Драко.»

— Э-э... Поздравляю?.. — сказал Тео, возвращая письмо.

— Не те слова, Тео.

— Соболезную?..

— Спасибо, — сухо ответила Гермиона. — И что мне теперь делать?

— Всё отлично складывается, — попытался утешить Теодор. — Принцесса не любит носить письма, так что у неё будет замена.

— Семь.

— Да, точно, семь, — кивнул Теодор. — Неделька. Назовёшь их Понедельник, Вторник, Среда, Четверг, Пятница, Суббота и Воскресенье.

— Неделька?

— Ну да! Будут отправлять письма по очереди. — Тео решил развить тему. — В твоей совятне хватит места для десяти сов.

— Тео, — серьёзно сказала Гермиона, — ты забываешь, что это потомство Принцессы и Ориона.

— Тогда у тебя будет восемь сов, которые ненавидят носить почту…

— И меня, — сухо добавила Гермиона.

— Тебя? — не понял Теодор.

— Меня. — Она кивнула. — Они будут ненавидеть меня.

— Ладно, давай пока не будем об этом говорить. — Он понизил голос. — Я должен спросить у тебя кое-что.

— Что?

— Глотик ведь наполовину обычный кот, верно?

— Да, а что? — Гермиона насторожилась, уловив его тон.

— Я не хочу тебя пугать, но кажется, он болен.

— Почему ты так думаешь? — Она почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Потому что я увидел кое-что, чего прежде не видел. — Теодор направил палочку на кота. — Смотри.

Гермиона уставилась на проекцию — круглое крупное образование и россыпь чёрных шариков в области живота Глотика.

— Я не понимаю, — с тревогой в голосе сказала она. — Что это?

— Я не знаю точно. — Тео убрал палочку и посмотрел на неё. — Но это похоже на ту маггловскую болезнь, я плохо осведомлён...

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как свинец.

— Ты хочешь сказать... — Гермиона не могла заставить себя произнести это вслух. — У него... опухоль?

— Возможно. — Теодор говорил осторожно, стараясь не напугать её ещё сильнее. — Я не специалист по животным. Мне нужно проконсультироваться с ветеринаром. Скорее с маггловским. Это... не выглядит как магическая болезнь.

— Нам надо в клинику, — засуетилась Гермиона, хватая кота на руки. — Прямо сейчас.

— Не думаю, что сейчас они открыты, — осторожно ответил Теодор, глядя на часы. — Уже почти одиннадцать.

— Н-но он ж-же... — Гермиона едва сдерживала слёзы, чувствуя, как начинает заикаться от паники. Живоглот на её руках заурчал, ткнулся носом в ладонь, но это не успокаивало.

— Тише, успокойся. — Теодор осторожно обнял Гермиону и прижал к себе. — С виду он чувствует себя хорошо. Он ест, играет, мурлычет. Ничего страшного до утра не произойдёт.

— Д-да, н-но я н-не могу… — Она уткнулась лицом в его плечо, пряча слёзы. — Я не м-могу его потерять.

— Ты заикаешься, когда сильно нервничаешь? — догадался Нотт, гладя её по спине.

Гермиона кивнула где-то на уровне его плеча и позволила себе расплакаться. Слёзы текли по щекам, пачкали его пиджак, но она не могла остановиться. Страх сжимал горло, не позволяя дышать.

— Тише, — шептал Тео, поглаживая её волосы. — Мы всё решим. Завтра же найдём лучшего ветеринара. Я переверну весь мир, но всё сделаю. Обещаю тебе.

— П-пообещай, что останешься сегодня, — всхлипнула Гермиона, поднимая на него заплаканные глаза. — Я не хочу быть одна. Вдруг ему станет плохо ночью? Я не справлюсь.

Теодор замер на мгновение. Внутри всё перевернулось от нежности и боли одновременно. Она сама просила его остаться. Жаль, что по такой печальной причине.

— Я останусь, — ответил он тихо. — Не сомкну глаз, пока мы всё не решим.

Гермиона судорожно выдохнула и снова уткнулась лицом в его плечо. Живоглот на её руках заурчал громче, словно одобряя это решение.

Нотт мастерски изображал уверенность, которой вовсе не испытывал. Внутри всё сжималось и переворачивалось от переживаний. Он знал, что случилось что-то очень и очень плохое. Что-то, над чем даже магия может оказаться не властна.

Гермиона всхлипнула, выпуталась из объятий Тео и села на пол, притягивая кота к себе. Глотик довольно развалился у неё на коленях, подставил животик и заурчал ещё громче.

— Посмотри на него, — шмыгнула носом Гермиона. — Он даже не понимает, что с ним что-то не так.

— Гермиона, он не обычный кот, — тихо сказал Тео, садясь рядом. — Он понимает твои слова. Не надо при нём...

— Я не хочу его терять, — перебила Гермиона, поглаживая рыжую шерсть дрожащими руками. — Он был со мной с третьего курса. Он самый удивительный кот на свете, и он этого не заслужил.

— Конечно, не заслужил. — Тео осторожно коснулся её плеча. — Завтра мы найдём лучшего ветеринара. Он дорог и мне, ты же знаешь.

Гермиона подняла на него глаза — потухшие и безжизненные.

— Ты прав. Завтра. А сегодня...

— А сегодня ты будешь сидеть с ним, гладить его и не думать о плохом. — Он улыбнулся, стараясь придать голосу уверенности. — И я буду рядом. Всю ночь.

— Спасибо, — прошептала она.

— Я там, где должен быть.

Они сидели на полу кухни, прижавшись друг к другу. Живоглот урчал, развалившись у Гермионы на коленях. Где-то вдалеке слышались сверчки.

Гермиона чувствовала тепло Тео рядом, его руку на своём плече, и постепенно паника отступала. Дышать становилось легче.

— Тео?

— М?

— Спасибо... За то, что ты рядом.

Он повернул голову и посмотрел на неё. В полумраке кухни его глаза казались почти чёрными, но в них было столько тепла, что у Гермионы перехватило дыхание.

— — Всегда, — сказал он просто. — Я буду рядом всегда.

Она кивнула и положила голову ему на плечо.

В кармане лежал телефон с её номером и двумя сообщениями. Где-то в будущем — завтрашний день, ветеринар и неизвестность.

Но сейчас был только этот момент. Тишина. Тёплый кот. И она — рядом.

Тео улыбнулся одними уголками губ.

— Всё будет хорошо, — прошептал он.

Гермиона не ответила. Но её рука нащупала его ладонь и крепко сжала.

Этого было достаточно.

Гермиона не спала всю ночь.

Она сидела на полу кухни, привалившись спиной к шкафу, и гладила Живоглота. Кот развалился у неё на коленях, урчал, временами открывал глаза и смотрел на неё с безмятежным кошачьим спокойствием.

Тео сидел рядом. Тоже не спал.

Под утро она задремала — всего на час, не больше. Проснулась от того, что Живоглот ткнулся носом ей в ладонь и требовал завтрак.

— Есть хочешь, — прошептала она, и от этого простого осознания слёзы снова навернулись на глаза.

— Это хороший знак, — тихо сказал Тео. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, под глазами залегли тени. — Аппетит есть — значит, не так всё плохо.

Гермиона покормила кота. Живоглот ел с привычной жадностью, вылизал миску, потребовал добавки. Получил, съел и улёгся пузом кверху, довольно жмурясь.

— Он словно не знает, словно не слушал нас, — сказала Гермиона, глядя на него.

— Значит, наша задача — сделать так, чтобы и дальше не знал, — ответил Тео. Он поднялся и посмотрел на часы. — Я отправляюсь в город. Найду клинику.

— Прямо сейчас?

— Чем раньше, тем лучше. Ты оставайся с ним.

Гермиона хотела возразить, но Тео уже трансгрессировал.

Вернулся он через три часа — уставший, но довольный.

— Нашёл, — сказал он, опускаясь на диван рядом с ней. — Ветеринарный центр на юго-западе Лондона. Специализируются на онкологии. Я поговорил с врачом, объяснил ситуацию. Он согласился принять нас сегодня в полдень.

— Ты просто зашёл в клинику и договорился? — Гермиона смотрела на него с удивлением.

— А что такого? Я пришёл, спросил, мне ответили. Люди там вполне нормальные. — Он пожал плечами. — И записал нас.

— Спасибо, Тео.

— Не стоит.

Ветеринарный центр оказался чистым одноэтажным зданием с парковкой и кустами у входа. В приёмной пахло чем-то неуловимо больничным. За стойкой сидела девушка в униформе. Завидев посетителей, она улыбнулась и сверилась с записями.

— Мистер Нотт? Доктор Уилсон вас ждёт. Второй кабинет направо.

В коридоре Гермиона остановилась. Живоглот в переноске возмущался и требовал выпустить его наружу.

— Тео, я...

— Знаю. — Он взял её свободную руку и сжал. — Я рядом.

Доктор Уилсон оказался мужчиной средних лет с седыми висками и внимательным взглядом. Он улыбнулся, увидев переноску, и сразу подошёл ближе.

— Ну-ка, ну-ка, кто это у нас? — Он заглянул в окошко и присвистнул. — Ого. Красавец какой. Можно посмотреть?

Гермиона открыла переноску. Живоглот вышел нехотя, с достоинством, оглядел кабинет и уставился на врача с таким выражением, будто оценивал, достоин ли тот с ним разговаривать.

Доктор Уилсон замер.

— Простите, — сказал он осторожно. — А какой породы ваш кот?

— Я не знаю, — ответила Гермиона. — Я взяла его из приюта много лет назад. Там сказали — помесь.

— Помесь, — повторил доктор, всё ещё разглядывая Живоглота. — Да, это точно. Но посмотрите на эти кисточки на ушах. И на этот профиль. — Он повернулся к ней. — Я, конечно, не специалист, но у него очень характерные черты. Возможно, норвежская лесная и перс. Или помесь с кем-то из них. Сколько ему лет?

— Тоже не знаю точно. В приюте сказали — около года. Но это было десять лет назад.

— Значит, около одиннадцати. — Доктор кивнул. — Для кота с такой внешностью это нормально. Они живут долго. — Он жестом пригласил их к столу. — Давайте смотреть.

Осмотр длился около десяти минут. Доктор щупал живот Живоглота, осмотрел глаза и уши, послушал сердце. Кот вёл себя на удивление смирно — только временами недовольно фыркал.

— Ну что ж, — сказал доктор Уилсон, когда осмотр закончился. — Я чувствую уплотнение в брюшной полости. Довольно большое. Чтобы сказать точно, нужно сделать УЗИ.

— УЗИ, — тупо повторила Гермиона.

— Да. Это безопасно, не больно. Просто посмотрим, что там внутри. — Он посмотрел на неё с сочувствием. — Я понимаю, вы волнуетесь. Это нормально. Но лучше знать наверняка.

УЗИ делали в соседней комнате. Живоглота уложили на кушетку, выстригли немного шерсти на животе, намазали гелем и стали водить датчиком. Кот возмущался, но терпел.

Доктор Уилсон смотрел на экран, и его лицо становилось всё серьёзнее.

— Вот, — он указал на тёмное образование. — Видите?

Гермиона смотрела на экран и ничего не понимала. Она видела только тень. Тень того шара, что был на проекции Тео.

— Что это? — спросила она. Голос прозвучал глухо, будто издалека.

— Новообразование. — Доктор измерил что-то на экране. — Примерно шесть на семь сантиметров. Размером с кулак.

Гермиона почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Это... это опухоль?

— Определённо. — Доктор отложил датчик и вытер гель. — Злокачественная или доброкачественная — можно сказать только после биопсии. Но по структуре... — Он покачал головой. — Я бы не стал обнадёживать. Такие размеры за пару месяцев не вырастают. Скорее всего, процесс идёт давно.

— Сколько он проживёт? — спросил Тео, когда Гермиона не смогла вымолвить ни слова.

— Если не оперировать — несколько месяцев. Может, полгода. — Доктор говорил спокойно, но с сочувствием во взгляде. — Если оперировать — зависит от того, что покажет гистология. И от того, насколько чисто удастся удалить. Плюс химиотерапия, если подтвердится злокачественность.

— Химиотерапия? — переспросила Гермиона. — Для кошек?

— Да, для животных она тоже существует. — Доктор кивнул. — В Лондоне несколько клиник этим занимаются. Не скажу, что это панацея, но продлить жизнь может. Если, конечно, вы готовы.

Она смотрела на Живоглота. Кот сидел на кушетке, облизывал лапу и совершенно игнорировал каждое слово.

— Мы готовы, — сказала она.

— Хорошо. Тогда давайте сделаем биопсию. Возьмём образец, отправим в лабораторию. Результаты будут через несколько дней. А дальше будем решать.

Она вышла из кабинета на ватных ногах. В руках — направление на биопсию, какие-то бумаги, памятки. Живоглот в переноске возмущался и требовал свободы.

— Гермиона. — Тео взял её за плечи, развернул к себе. — Ты слышишь меня?

— Ты что-то сказал? — Она смотрела сквозь него. — Прости, у меня в ушах застряли его слова. Опухоль размером с кулак...

— Я слышал, — ответил Теодор ровным голосом. — И ещё я слышал, что есть операция. Что есть химиотерапия. И что есть шанс.

— А если не поможет?

— Не думай об этом. — Он прикладывал все силы, чтобы говорить спокойно. — Сначала мы сделаем биопсию. Потом ждём результаты. Шаг за шагом.

Гермиона кивнула и уткнулась лицом в его плечо. Слёз уже не осталось.

Домой возвращались в тишине. Тео трансгрессировал сразу на участок, поддерживая Гермиону под локоть. Она шла, не разбирая дороги.

В доме их встретил Снобби.

Эльф подбежал, заглянул в переноску, убедился, что кот на месте, и только потом поднял глаза на Гермиону. И замер.

— Госпожа... — Он осторожно тронул её за руку. — Госпожа плачет. Почему госпожа плачет?

Гермиона посмотрела на него и не смогла ответить. Горло сдавило спазмом.

— Снобби, — тихо сказал Тео, — поставь чайник. Пожалуйста.

— Снобби поставит. — Эльф не двигался. Он смотрел на Гермиону, и в его огромных глазах отражался страх. — Госпожа... что с котиком? Котик болен?

Гермиона кивнула и отвернулась.

Снобби замер на мгновение, потом осторожно забрал у неё переноску и прижал к себе.

— Снобби позаботится о котике, — сказал он твёрдо. — Снобби поможет. Снобби всё сделает.

Эльф ушёл на кухню, не оборачиваясь. Гермиона слышала, как он тихо разговаривает с Живоглотом.

Она опустилась на диван.

— Если он умрёт, я не переживу, — сказала она.

— Он не умрёт. — Теодор сел рядом. — Я этого не допущу.

— Ты не можешь это контролировать, Тео.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Я создал эликсир, который стёр боль от воспоминаний. Я избавил тебя от шрама, а Драко — от тёмной метки. — Его голос звучал уверенно. — Если есть способ спасти его, я найду. Не найду в книгах — создам сам. Это моя работа, Гермиона. Алхимия и зельеварение.

— Ты правда думаешь, что сможешь?

— Я знаю, что попробую. — Он улыбнулся одними уголками губ. — А этого достаточно.

Гермиона положила голову ему на плечо.

Где-то на кухне Снобби разговаривал с Живоглотом, причитал и приносил всё новые и новые подушки, устраивая ложе.

Тео сидел рядом с Гермионой и уже думал о том, с чего начать. Планирование дарило иллюзию контроля.

Биопсию сделали через два дня. Результаты пришли ещё через три.

Опухоль была злокачественной.