Кто украл моё убийство?

Драко Малфой пребывал в превосходном расположении духа. День был триумфальным, пропитанным запахом дорогой бумаги и старой магии контрактов. Он не просто арендовал площади — он выкупил старую мануфактуру в Эссексе, величественное здание из красного кирпича, которое годами стояло заброшенным, зарастая магическим плющом. Лично наняв десяток домовиков, оставшихся без хозяев после войны, Драко составил магические контракты такой сложности, что их не смог бы обойти даже самый изворотливый адвокат из Визенгамота. Каждый пункт был скреплен кровью и клятвой о неразглашении.

Драко подготовил всё для того, чтобы их продукция покорила магический мир. В его воображении уже рисовалось восхищение на лице Гермионы. Он представлял, как она оценит его хватку, его заботу, его способность превратить её идеи в золотую жилу. Он хотел быть тем, кто даст ей власть, о которой она мечтала в своей «Обители».

Однако Мэнор встретил его звенящей, почти осязаемой тишиной. В гостиной не было ни звука — лишь тихий треск догорающих поленьев в камине да шелест штор от сквозняка. Он трансгрессировал прямо к дверям её спальни, сжимая в руках кожаную папку с документами на право собственности. Его дар, его доказательство преданности.

— Гермиона, это я. Открой, у меня потрясающие новости.

Тишина. Он прислушался, затаив дыхание. Ни шороха ткани, ни звука шагов, ни привычного скрипа пера. Драко нахмурился, и чувство собственничества, которое он так старательно маскировал под заботу, неприятно кольнуло под ребрами, разливаясь холодом в груди. Быстрая проверка гостевого крыла подтвердила худшее: Тео тоже не было. Место, где должен был быть его друг, пустовало, и это злило.

— Снобби! — позвал Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже закипало раздражение.

Эльф материализовался мгновенно, привычно склонив голову так низко, что кончик носа коснулся ковра.

— Хозяин... Снобби слушает.

— Где Гермиона и Теодор?

— Мисс Гермиона и господин Теодор ушли ещё утром, сэр, — неодобрительно проскрежетал домовик, демонстративно поправляя на себе идеально чистую наволочку. — Сказали, что им нужно сменить обстановку.

Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, подгоняемое адреналином.

— Куда именно? — спросил Драко, чувствуя, как внутри ворочается глухая, черная ревность, которую он так пытался подавить последние недели.

— Нотт-мэнор, сэр.

Драко не стал слушать дальше. Резкое движение к камину, горсть летучего пороха, вспышка изумрудного пламени и яростный выкрик адреса.

В доме Тео было непривычно светло. Эта «светлость» Драко сразу не понравилась — она казалась слишком маггловской, слишком уютной для древнего, мрачного поместья Ноттов. А ещё было тихо. Пугающе тихо. В голове Драко пронеслась череда самых скверных вариантов: от внезапного нападения выживших фанатиков до еще более страшной для него близости между этими двумя. Он чувствовал себя чужаком в доме лучшего друга.

— Тео! Гермиона! — крикнул он, обходя просторные залы, где пахло свежезаваренным кофе и чем-то приторно-сладким.

— Сэр, хозяин и мисс на веранде, — Нип, домовик Ноттов, отвесил глубокий поклон, возникнув из ниоткуда. Его огромные глаза светились преданностью.

— Ты меня напугал, — Драко приложил руку к груди, прерывисто выдохнув.

— Нип просит прощения, Нип себя накажет...

— Нет! — выкрикнул Драко, слишком хорошо зная повадки эльфов. — Не надо ничего делать, я просто тебя не заметил.

Он направился к веранде, на ходу поправляя манжеты и стараясь вернуть себе вид невозмутимого, делового аристократа.

Тео и Гермиона сидели на маленьком мягком диванчике, обложенные подушками. Они о чём-то жарко спорили, их лица были освещены мягким светом заходящего солнца. Эти двое не замечали ничего вокруг, погруженные в свой собственный мир. Драко медленно подошёл ближе, замерев в тени колонны, и прислушался. Его задело то, как легко они общались без него.

— Вот уж нет! Она мошенница, — Гермиона активно размахивала руками, её глаза блестели от азарта. — Тео, признай, она просто хорошая актриса с развитой интуицией и любовью к спецэффектам.

— Неуместное обвинение, Грейнджер, — Теодор обезоруживающе улыбнулся. Его поза была расслабленной, почти ленивой, а в руках он держал запотевший стакан с темной, шипучей газировкой. — Как минимум два её предсказания были настоящими, и ты это знаешь лучше меня. За свои сеансы с учеников она платы не брала, соответственно, мошенницей быть не может по определению. К тому же, она — прямой потомок самой Кассандры.

— Предсказания работают, только если в них поверить, Тео, — с важным видом заявила Гермиона, откидывая прядь волос с лица. — Это чистая психология. Ты читаешь гороскоп, подсознательно настраиваешься на неудачу, ждешь её и в итоге сам её создаешь своими неосторожными действиями.

— И всё же ты не права. Иначе Дамблдор не стал бы держать эту «стрекозу» в замке столько лет. Зачем бы ему это, если бы в ней не было ни капли истинного дара?

Драко, стоявший в дверях, напрягся. Имя покойного директора теперь навсегда было связано для него с ощущением ледяного страха, отчаяния и весом палочки в дрожащей руке.

— Дамблдор, — фыркнула Гермиона, и её голос в мгновение ока стал жестким. — Тот самый гений, который скинул груз войны на плечи детей? Мы прошли через ад, Тео, только потому, что старику захотелось поговорить с погибшей сестрой. Гарри, я... Рон... Все студенты Хогвартса оказались в этой мясорубке только из-за его бесконечных недомолвок. Он мог преломить ход войны гораздо раньше, но поддался искушению и попал под проклятие.

— Какое проклятие? — удивился Тео, подаваясь вперед. — Об этом не писали в газетах. Даже в «Пророке» не было ни слова об этом.

Драко решил, что пора прервать этот вечер опасных откровений, пока они не зашли слишком далеко в прошлое. Он вышел на свет, придав голосу оттенок легкой, скучающей лени.

— Вот вы где. А я уже решил, что вас похитили и, как минимум, удерживают в заложниках в каком-нибудь сыром подземелье.

Он подошел к Гермионе и легко, почти невесомо коснулся губами её губ, обозначая свое присутствие и негласное право перед лицом друга.

— А меня поцелуешь? — Тео ехидно оскалился, приподнимая стакан, в котором звякнул лед.

— Я бы с удовольствием на это посмотрела, — воодушевилась Гермиона, и тень тяжелых воспоминаний тут же исчезла с её лица, сменившись лукавством.

— Так вот как это ощущается, — протянул Драко, выпрямляясь и глядя на Тео сверху вниз.

— Что именно? — хором спросили они.

— Мужской флирт в отношении женщин. Навязчиво, безвкусно и слегка утомительно.

Гермиона рассмеялась; этот звук заставил Драко невольно улыбнуться в ответ.

— Если тебе при этом неуютно и хочется немедленно сбежать в душ — то да, Драко, именно так это и ощущается.

— Я так чувствовал себя каждый раз, когда Блейз перебирал с огневиски и начинал лезть с братскими объятиями, — вставил Тео, отпивая колу.

— Вернёмся домой? — предложил Драко, глядя только на Гермиону и демонстративно игнорируя Тео. — У меня есть отличные новости, которые требуют обсуждения в более подходящей обстановке.

Гермиона нехотя встала, оглядывая цветущий, залитый вечерними ароматами сад Нотт-мэнора.

— Хорошо, но сразу предупреждаю: я собираюсь посещать этот дом как можно чаще.

— Почему? — тупо спросил Драко, чувствуя очередной укол ревности.

— Сад, глупенький. Тут столько редких ингредиентов, которые растут только в этой почве. А ещё... — она подавила улыбку, — здесь есть телевизор и кола.

Драко на мгновение потерял дар речи, глядя на её довольное лицо.

— Если бы я знал, что тебя так легко покорить коробкой с картинками и газировкой, я бы притащил их в Мэнор давным-давно. Ты дешево стоишь, Грейнджер.

— Я сделаю вид, будто ничего не слышала. А ты больше никогда в жизни такого не произнесёшь. Ничего не отвечай. Просто кивни.

Драко нервно кивнул и посмотрел на Тео.

«Ты ничего о ней не знаешь», — с тихим, ядовитым удовлетворением подумал Тео, перехватив косой взгляд друга. — «Ты думаешь, её можно купить, а я даю ей то, чего ей не хватало — понимание её маленьких странностей. Я всегда буду на несколько шагов впереди».

Вернувшись в Малфой-мэнор, они расположились в гостиной у камина. Драко с торжественным видом разложил на дубовом столе пергаменты, которые еще хранили запах его рабочего кабинета.

— Я наладил производство. Помещения, новейшее оборудование, логистика. Мы можем выходить на рынок хоть завтра. — Драко жадно впитывал её реакцию, ожидая похвалы. — Я нанял самых способных свободных эльфов, закупил лучшие реторты. Всё готово к запуску.

— Драко! — Гермиона внезапно нахмурилась, просматривая бумаги. — Тебе следовало сначала поговорить со мной. Рецепт должен оставаться секретом. Это основа всей нашей будущей империи. Нельзя доверять его домовикам, какими бы верными они ни казались.

— Я всё предусмотрел, Гермиона, — Драко постарался скрыть разочарование. Его триумф слегка померк под её критикой. — Эссенцию Эфира мы продолжим изготавливать сами, в нашей лаборатории. Разнообразием основ и розливом займутся нанятые эльфы. И прежде чем ты начнешь переживать: с каждым заключен контракт, защищенный древней магией крови Малфоев. Они физически не смогут дискредитировать твое дело, даже если очень захотят.

Гермиона нервно затеребила подол платья, после чего её пальцы привычно коснулись губ — жест, который она всегда делала, когда глубоко задумывалась.

— Тео, что ты думаешь?

Теодор внимательно, строчку за строчкой, просмотрел список контрагентов и условия. Он знал, что в вопросах бизнеса Малфой — хищник, которому нет равных.

— Думаю, Драко знает, что делает. Контракты составлены безупречно, с типично малфоевской паранойей и вниманием к мелочам. Тебе не о чем беспокоиться, Гермиона. Твой секрет в безопасности.

— Спасибо, Тео, — она облегченно выдохнула и повернулась к Драко, смягчив тон. — Ты прав, прости. Я просто... я всё ещё не привыкла доверять кому-то, кроме вас двоих. Кстати, Блейз делал вклад, помнишь? Мне нужен аванс. Наличными. На руки.

— Гермиона, Блейз перевел все деньги на твой личный счет в Гринготтсе, — Драко не скрывал недоумения. — Зачем тебе аванс на руки? Это крайне небезопасно и странно.

— Мне стоило сказать раньше, — она тяжело вздохнула, глядя на пляшущие языки пламени. — В Гринготтсе меня... скажем так, не жалуют после войны.

— В банке? Ты же героиня войны. Золотая девочка, спасшая мир! — воскликнул Тео, искренне удивившись.

— Именно поэтому. За ограбление, — уныло, почти шепотом сказала Гермиона.

— Какое ещё ограбление? — не понимал Тео, переводя ошарашенный взгляд с неё на Драко.

Когда Гермиона закончила краткий, но емкий рассказ о подземельях, чаше Пенелопы Пуффендуй и огромном слепом драконе, в гостиной повисла густая, звенящая тишина. Она намеренно умолчала о том, что чаша была крестражем — эта тайна была слишком опасной, чтобы доверять её даже им. Для Драко и Тео история выглядела как безумный налет за древним артефактом. Они смотрели на неё с восторгом, который граничил с преклонением. Ограбить самый защищенный банк мира в семнадцать лет и улететь на драконе — это было за гранью дерзости даже для слизеринцев.

— Так что я предпочитаю хранить золото дома, под собственной защитой и чарами, — подытожила она. — В банк хожу только в крайнем случае, чтобы поменять галеоны на маггловские фунты.

— Мы отправимся в банк вместе, — уверенно кивнул Теодор, его глаза азартно блеснули. — Я их обязательно очарую. Мне постоянно говорят о том, какой же я милый. — Тео продемонстрировал ямочки. — Они будут говорить с тобой с должным почтением.

— Скажи мне, что тебе нужно, я всё оплачу, — вклинился Драко, стараясь перехватить внимание Гермионы. — Тебе не нужно трогать свои накопления.

— Это личное, Драко, — уклончиво ответила она, явно не желая продолжать тему.

— Хорошо. Фунты или галеоны?

— Фунты.

— Я обменяю завтра утром любую сумму. Какую скажешь.

— Не стоит, у меня есть кредитная карта, — Теодор лучезарно улыбнулся, доставая из кармана дорогой кожаный кошелек. — Мне всегда хотелось опробовать её в деле по-настоящему, на чем-то масштабном. Это будет мой маленький вклад в твой комфорт, Гермиона. Считай это дружеским жестом.

— Я всё верну, Тео, до последнего пенни, — твёрдо сказала она.

— Если тебе так сильно хочется меня унизить этим отказом — пожалуйста. — Тео даже не пришлось изображать обиду. Его это действительно задело: он хотел, чтобы Гермиона, пользуясь новыми приобретениями, думала о нём.

Гермиона смутилась. Драко был её... кавалером, партнером, кем-то очень близким. Это было понятно. Но Тео... его забота была такой легкой, ненавязчивой, словно дуновение летнего ветра, что любой резкий отказ казался ей грубостью.

— Я всё покрою завтра же... — начал Драко, чувствуя, как почва уходит из-под ног под напором щедрости Нотта.

— У вас общий бизнес, Малфой, — перебил его Теодор, не сводя глаз с Гермионы. — А мне просто некуда тратить свои несметные богатства, и я хочу сделать что-то приятное для нашей прекрасной леди. Ты же не против, Драко? Это ведь просто бумажки, не так ли?

Малфой скривил губы в горькой, понимающей усмешке.

— Я сейчас расплачусь от твоей внезапной благотворительности, Тео.

— Знаете что? — Гермиона решительно поднялась, в её глазах плясали опасные, азартные чертики. — Раз вы оба так рветесь быть моими спонсорами и соревнуетесь в щедрости, я заставлю вас пожалеть об этом. Завтра мы едем в Лондон. И я не буду себя сдерживать. Приготовьте свои кошельки.

Драко и Тео переглянулись. В воздухе искрило предвкушение.

— Она хочет нас напугать тратами? — громко прошептал Тео, когда она вышла из комнаты.

— Как будто нас всю жизнь не готовили к капризам чистокровных невест, — так же шёпотом ответил Драко, но в глубине души он понимал: с Гермионой всё будет совершенно иначе. Она не будет капризничать — она будет брать свое.

Шоппинг в маггловском Лондоне

Следующее утро в Малфой-мэноре началось не с чопорного звона серебра о фарфор, а с предвкушения настоящей бури. Гермиона спустилась к завтраку, её длинные светлые волосы были перехвачены простой бархатной лентой. Стройную фигуру обтягивала чёрная шёлковая юбка в пол на заниженной талии и шифоновый топ с открытыми плечами, сквозь который угадывались линии её тела. Образ завершали аккуратные шпильки, отстукивающие по паркету уверенный ритм.

— Доброе утро, — Теодор поднял взгляд от утренней газеты. Перед ним дымилась чашка крепкого кофе. — Выглядишь так, будто уже составила список жертв нашего сегодняшнего променада. Кто первый в очереди на разорение?

— Доброе, — Гермиона присоединилась к столу, выбрав тарелку с самыми поджаристыми круассанами. — Я просто думаю, что если мы собираемся делать бизнес мирового уровня, я должна выглядеть как женщина, которая им управляет.

Драко, сидевший во главе стола, отложил стопку писем. Франция заметно изменила его: манеры стали мягче, исчез тот колючий подростковый снобизм. Он спокойно относился к маггловским вещам, видя в них стиль и практичность.

— Кстати, Гермиона, — Тео откинулся на спинку стула, внимательно изучая её лицо. — Я считаю, что тебе уже можно трансгрессировать.

Глаза Гермионы вспыхнули. Свобода перемещения была тем, чего ей не хватало больше всего в этом заточении комфорта.

— Правда? — она с надеждой посмотрела на Драко, и тот, помедлив мгновение, едва заметно кивнул.

— Тео прав. Ты восстановилась даже быстрее, чем мы ожидали. Так что сегодня обойдемся без каминов и едкой золы. Отправимся в Лондон по-взрослому.

Лондон встретил их привычным шумом, запахом бензина и яркими витринами Бонд-стрит. Теодор вел их с видом триумфатора, знающего каждый закоулок этого города.

— Забудьте про Риджент-стрит и туристические лавки, — вещал Тео, поправляя стильные темные очки. — Сегодня мы идем в святую святых. Туда, где одеваются те, кто правит этим миром, даже не подозревая о существовании волшебных палочек.

Их первой остановкой стал только открывшийся бутик Alexander McQueen. Гермиона, решив отыграться за все недели глупого соперничества (глупого ли?), устроила им настоящий марафон.

— Примерь это, — Драко протянул ей платье из тяжелого шелка цвета шампанского. — Во Франции женщины знают толк в таких силуэтах, Гермиона. Это подчеркнет твою осанку и стать.

Когда она вышла из примерочной, в роскошном зале на мгновение стало тише. Платье сидело идеально, словно было создано именно для неё, подчеркивая стройность фигуры, а её светлые волосы на фоне дорогой ткани казались отлитыми из платины.

Драко замер, его взгляд стал тягучим, тяжелым. — Одобряю, — коротко бросил он, но по тому, как сжались его пальцы на подлокотнике кресла, Гермиона поняла: он впечатлен гораздо больше, чем хочет показать.

— Слишком консервативно, Малфой! — вмешался Тео, который уже успел набрать гору коробок в другом конце зала. — Ей нужно что-то более дерзкое, вызывающее! Это же 2003-й, время перемен!

Он буквально подтолкнул её к зеркалу, прикладывая к ней босоножки на умопомрачительной шпильке от Manolo Blahnik и крошечную сумочку-багет. Следующие три часа превратились в безумный вихрь: примерка корсетов от Vivienne Westwood, экстремально коротких юбок и джинсов с низкой посадкой, которые были на пике маггловской моды. Гермиона, вошедшая во вкус, принципиально скупала всё, что ей шло, ловя на себе восхищенные взгляды обоих мужчин.

В отделе косметики Теодор чувствовал себя как алхимик в своей лучшей лаборатории. — Смотри, это Chanel. Твои глаза станут ещё ярче, если мы добавим немного этих теней, — он уверенно выбирал помады оттенка нюд и тяжелые стеклянные флаконы с парфюмом. — Запах должен быть твоей визитной карточкой, Гермиона. Он должен предупреждать о твоем появлении. Я бы посоветовал Lancôme Miracle.

Драко лишь тихо усмехался, наблюдая, как Тео с азартом подбирает Гермионе туфли из крокодиловой кожи. Малфой не спорил — он просто наслаждался видом своей ведьмы, которая с каждым новым нарядом словно расправляла невидимые крылья, возвращая себе былую искру. Он и не подозревал, что Теодор в этот момент воплощал в жизнь собственные, глубоко запрятанные мечты о «своей» Гермионе.

Когда гора покупок стала угрожающе высокой, а консультанты бутика уже готовы были молиться на этих странных, невероятно богатых клиентов, Гермиона спешно расплатилась кредиткой Тео и завернула за ближайший поворот.

— Драко, чары отвода глаз, — бросила Гермиона.

Драко не медлил, а она достала свою сумочку, которая сменила её расшитую бисером «старушку». Легкий, незаметный взмах палочки — и десятки коробок, туфли, пакеты с элитной косметикой и платьями плавно исчезли в недрах сумочки с незримым расширением.

— Жульничество, — шепнул ей Тео, подмигивая.

— Но крайне эффективное жульничество, — парировала она.

Вечер завершился в одном из самых элитных ресторанов города. Под мягкий свет ламп и тихий джаз они казались единым целым. Тень прошлого наконец-то отступила.

— Знаешь, — Драко пригубил коллекционное вино. — Я никогда не думал, что маггловский Лондон может быть настолько... сносным и даже стильным.

— Сносным? — Гермиона рассмеялась, дегустируя трюфельное ризотто. — Драко, признай, тебе здесь нравится. Здесь никто не смотрит на твое предплечье и не знает твою фамилию. Здесь ты — просто красивый, стильно выглядящий мужчина с бездонным счетом.

— И с очень опасными друзьями, — добавил Теодор, салютуя им бокалом. — За наш триумф.

— Я хочу большего, — твёрдо сказала Гермиона. — Настало время подготовиться к аукциону. Пора показать им, на что мы способны.

— Вот это моя девочка, — с восторгом произнёс Драко.

«Нет. Моя. Ты ничего о ней не знаешь на самом деле», — с холодным удовлетворением подумал Теодор, наблюдая за ними.

Вернувшись в Мэнор, Гермиона потратила бесчетное количество времени на распаковку сокровищ. Ей не хотелось всё раскладывать по местам в этих комнатах, пока она не вспомнила, что мебель Аурелии и все эти вещи скоро переедут в её собственный дом.

Подготовка к аукциону в «Eclipse» напоминала военный совет в разгаре битвы. Теодор, Драко и Гермиона сидели в малой гостиной, окруженные чертежами коллекционных бутылок и образцами ингредиентов. Воздух был наэлектризован.

— Значит, сделаем три уникальных вкуса, — Драко задумчиво вертел в руках перо. — По четыре бутылки каждого. Итого двенадцать — священное число для больших аукционов. Редкость создает спрос.

— Первым должен быть «Рестарт», — предложил Тео, его глаза азартно блеснули. — Рубиновый цвет, вкус пряного граната и корицы. Свойство? Мгновенный прилив сил и полное ментальное расслабление. Выпиваешь бокал — и чувствуешь, как твоё тело дрейфует на волнах чистого экстаза, словно ты только что вернулся из долгого отпуска.

— Вторым — «Замашки министра», — Гермиона мгновенно подхватила идею. — Серебристо-голубой, вкус перечной мяты и диких северных ягод. Он должен дарить абсолютное, ледяное спокойствие и отвлекать от любого внешнего раздражителя. Идеально для тех, кто ведет тяжелые переговоры или скрывает свои истинные мысли под окклюменцией.

— И третий... — Драко хищно улыбнулся, его взгляд стал острым. — «Тень Дракона». Глубокий янтарный, вкус терпкого дуба, горького шоколада и капли дыма. Особенное свойство — мощный прилив физической энергии и... скажем так, небывалая уверенность в себе. Тот, кто его выпьет, будет чувствовать себя истинным хозяином любого положения.

— Приступим прямо сейчас? — Гермиона вопросительно подняла брови и ухмыльнулась, чувствуя, как магия начинает искрить на кончиках пальцев.

— Я соскучился по запаху подземелий, — Тео подмигнул ей и перевёл взгляд на Драко.

— Я не то чтобы скучал по котлам, Нотт, но мне однозначно будет весело поработать в команде.

Процесс изготовления напоминал сложный танец. В лаборатории кипела работа. Гермиона, закатав рукава шелковой блузы, лично перемешивала основу из Эссенции Эфира в огромном серебряном котле, пока Драко и Тео с аптекарской точностью добавляли редкие ингредиенты: стружку рога единорога, слезы феникса и пыльцу лунных цветов. Пар над котлами менял цвета, заполняя помещение едким, но пьянящим ароматом силы. Они работали слаженно, чувствуя друг друга без лишних слов.

Удивительно, но объявление о закрытом эксклюзивном показе привело к неожиданным последствиям. Окно в столовой было решено оставить открытым, чтобы несчастные совы могли благополучно сбрасывать письма и возвращаться домой. Троице доставило особое удовольствие отбирать список избранных, чьи имена будут внесены в лист посетителей.

Гермиона осознала, что ей очень нравится капитализм. Маленький искусственный дефицит — и Малфой-мэнор утонул в письмах от желающих урвать заветную бутылочку трудов Гермионы.

И вот приближался момент, который должен был изменить всё. Перед самым выходом Теодор зашел в комнату к Гермионе.

— У меня есть для тебя кое-что особенное, — он достал из внутреннего кармана бархатный футляр. Внутри мерцали серьги и колье из редких черных бриллиантов. — Это из личной сокровищницы Ноттов. Они принадлежали женщине, которая не знала, как управлять мужчинами. Ты должна это исправить.

Гермиона замерла, глядя на мерцающие камни, которые казались сгустками чистой тьмы.

— Тео, это слишком дорого... я не могу принять такой подарок.

— Это не подарок, — мягко прервал он её, подходя сзади и помогая застегнуть колье. Его холодные пальцы на мгновение задержались на её коже, вызывая невольную дрожь. — Это твои доспехи. Ты должна сиять ярче всех.

Вечер аукциона наступил в сопровождении мелкого лондонского дождя, но внутри «Eclipse» было жарко от напряжения. Клуб был переполнен сливками чистокровного общества, жаждущими новинок.

Гермиона замерла перед высоким зеркалом в серебряной раме, и на мгновение ей показалось, что она видит перед собой незнакомку. Платиновый каскад её идеально прямых волос струился по плечам, подобно расплавленному серебру, создавая резкий, почти сверхъестественный контраст с глубоким цветом наряда. Это было не просто бальное платье, а настоящий шедевр готического изящества. Облегающий лиф, расшитый мириадами мелких кристаллов, напоминал застывшую кровь или лепестки темных роз. Он подчеркивал её хрупкость, оставляя плечи открытыми и беззащитными. Подол платья, необъятный и тяжелый, расходился по полу пышными волнами. Основной слой насыщенного винного цвета просвечивал сквозь тончайшую дымку черного фатина, создавая эффект движущихся теней при каждом шаге.

— Ты готова? — Драко вошел, его взгляд скользнул по её фигуре с плохо скрываемым восторгом. — Они уже там. Лорд Паркинсон, Нотт-старший, даже старый Гринграсс притащился, надеясь урвать кусок твоей славы.

— Пусть ждут, — отрезала Гермиона, поправляя колье. — Мы не начнем, пока я не решу, что они достаточно разогреты ожиданием и аперитивом.

— Подарок Тео? — осторожно спросил Драко.

— Одолжение.

Когда они наконец вышли в зал, музыка затихла сама собой. Гермиона шла впереди, и её уверенность была почти осязаемой, тяжелой. Драко и Тео следовали за ней, словно подданные королевы.

— Мисс Грейнджер, — к ним направился лорд Паркинсон. Тот самый человек, который ещё пару лет назад не удостоил бы Гермиону даже взгляда. — Потрясающий вечер. Ваш проект вызывает много... неоднозначных слухов.

Гермиона остановилась, заставив лорда замереть на месте. — Слухи — это бесплатная реклама, мистер Паркинсон. Но сегодня вы получите эксклюзивное подтверждение. Надеюсь, ваш кошелек так же полон, как и ваше безграничное любопытство.

Теодор, исполнявший роль аукциониста, поднялся на подиум. Его голос, усиленный чарами, разнесся по залу:

— Леди и джентльмены! Сегодня вы станете свидетелями рождения новой легенды. Двенадцать бутылочек. Три стихии. Основа — чистейшая Эссенция Эфира. Начнем.

Первый лот — «Рестарт». Когда Тео открыл один из тестовых флаконов, по залу разлилось мгновенное тепло, словно в середине зимы выглянуло солнце.

— Семьсот галеонов! — выкрикнул Гринграсс.

— Девятьсот! — перебил его Макмиллан.

— Тысяча двести! — рявкнул кто-то из глубины зала.

Гермиона наблюдала за этим из своей ложи с бокалом в руке. Она видела, как эти люди, веками копившие золото, теперь яростно сражались за право обладать крохотной частицей её кропотливого труда. Это было упоительно. Когда дошли до «Тени Дракона», ставки стали по-настоящему безумными.

— Продано! — Тео ударил молотком. — Лорду Паркинсону за две тысячи пятьсот галеонов!

Позже, когда гости уже расходились, унося свои драгоценные трофеи, Гермиона, Драко и Тео остались в пустом зале. На столе в VIP-зоне лежала ведомость с итоговыми, умопомрачительными суммами.

— Мы заработали за один вечер больше, чем Министерство тратит на весь отдел магического правопорядка за год, — Теодор с наслаждением вытянул ноги. — Ты видела их лица, Гермиона? Они боялись даже дышать в твоем присутствии.

— Они уважали не меня, Тео, — она задумчиво смотрела в окно на дождливый Лондон. — Они уважали свои деньги и тот комфорт, который я им продала. Но это признание... оно странное. Паркинсон смотрел на меня так, будто я — новый Волдеморт.

— Для них ты хуже, — Драко подошел к ней и обнял за талию, прижимаясь со спины. — Ты — та, кто заставила их платить. Ты — та, кто владеет монополией на их удовольствие. И это самое сладкое возмездие, которое я когда-либо видел.

Когда двери VIP-ложи распахнулись, в облаке дорогого парфюма вошел Блейз Забини.

— Дайте угадаю, — Блейз лениво похлопал в ладоши. — Судя по лицам Паркинсона и Макмиллана, вы только что обобрали их до нитки и заставили сказать «спасибо». Грейнджер, должен признать... переход на «темную сторону» пошел тебе на пользу. Ты выглядишь как королева, которая только что купила себе небольшую страну.

Драко, стоявший за спиной Гермионы, положил руку ей на плечо, обозначая территорию перед Блейзом.

— Нам пора. Вечер был долгим, а завтра у нас первая отгрузка основной партии.

Вернувшись в Малфой-мэнор, они расположились в кабинете Драко. Воздух был пропитан ароматом победы и дорогого табака. Гермиона подошла к массивному столу, на котором лежали отчеты о продажах.

— Драко, — она постучала тонким пальцем по пергаменту, — с этого момента каждый галеон из моей доли уходит в счет погашения долга за постройку моего дома.

Малфой, собиравшийся наполнить бокалы, замер. Его серые глаза потемнели.

— Дом ещё не достроен, Гермиона. И я не собираюсь принимать плату за кирпичи и фундамент. Считай это моим... долгосрочным вложением.

— Исключено, — в её голосе внезапно зазвенела сталь, от которой у Блейза на диване брови поползли вверх. — Я ценю твой жест, Драко. Но я не хочу просыпаться и помнить, что каждый камень в моей лаборатории принадлежит тебе. Я хочу быть твоим партнером, а не твоим самым дорогим «благотворительным проектом». Возьми все дивиденды с сегодняшнего триумфа.

— Ты невыносима, Грейнджер, — выдохнул он, и в его голосе проскользнуло горькое уважение. — Ни одна женщина в многовековой истории моего рода не пыталась вернуть Малфоям деньги. Мы привыкли, что нас разоряют, а не обогащают.

— Считай, что я создаю прецедент. Кстати, Тео, — она обернулась к Нотту, который с невинным видом рассматривал свои ногти, — это касается и твоей кредитки. Я верну тебе всё до последнего пенни за сегодняшний шопинг.

Тео театрально приложил руку к сердцу, его лицо исказилось в притворном мучении.

— О, Гермиона! Моё эго только что скончалось в страшных муках. Ты хочешь лишить меня единственного удовольствия — чувствовать себя причастным к твоему великолепному гардеробу? — Он подался вперед, и его взгляд стал серьезным. — Я вложился в «лицо» проекта. В твой образ. Это была инвестиция в мой собственный эстетический комфорт. Оставь свои фунты себе — купи на них еще больше колы.

Блейз негромко рассмеялся, качая головой.

— Ты слышишь их, Грейнджер? Они сражаются за право тебя спонсировать. Один строит замки, другой скупает шелка. По-моему, они просто не знают, как еще приручить ведьму, которая может купить их обоих с потрохами через пару таких аукционов.

— Вот именно, Блейз, — Гермиона подошла к Драко и нежно поцеловала. — Ещё кое-что, мальчики. Завтра мы разберёмся с делами по производству, а сразу после я отправлюсь к родителям на несколько дней.

— Может быть, стоит пригласить их к нам? — наудачу спросил Драко.

— Дорогой, — Гермиона вложила в этот голос всё своё самообладание, — я не видела маму и папу с того самого дня и ни разу не выходила с ними на контакт. Они с ума сходят, понимаешь? И прежде чем они встретятся с тобой, мне нужно успеть убедить их в том, что ты не фашист.

— Ты не представляешь, как сильно я сожалею... Я был таким...

— Ублюдком? — весело предложил Тео.

— Гандоном? — уточнил Блейз, не отрываясь от своего напитка.

— Я хотел сказать — кретином! — взорвался Драко, сверкнув глазами на друзей. — Вы мешаете моему раскаянию!

— Милый, ты был редкостной мразью, — Гермиона посмотрела ему в глаза. — Но ты действительно стал лучше, а в твоём раскаянии я не нуждаюсь. Я тебя давно простила.

— Вот как? — Драко хищно ухмыльнулся, и в его взгляде промелькнуло нечто, не предвещающее спокойной ночи.

Одним резким движением он закинул Гермиону себе на плечо, игнорируя её возмущенный возглас, и трансгрессировал прямо в свою спальню, оставив Тео и Блейза в своём кабинете.