Кто украл моё убийство?

Вечер пятницы в поместье Малфоев был не просто традицией — это был нерушимый ритуал, день, который Драко, Тео и Блейз не пропускали никогда. В малой гостиной, отделанной темным дубом, воздух казался густым и наэлектризованным. Напряжение, повисшее в воздухе, казалось, можно было потрогать руками. 

Драко и Тео расположились в глубоких креслах у камина. В руках у Малфоя подрагивал бокал с «Утопией». Жидкость внутри переливалась всеми оттенками красного, обещая покой, уверенность и эйфорию, но даже этот напиток не мог заглушить грызущее чувство, поселившееся в груди Драко. 

— Тео, — Драко прокашлялся, голос его прозвучал суше, чем обычно. — Мне не нравится твоё повышенное внимание к Гермионе. 

Ни один мускул не дрогнул на лице Теодора Нотта. Он медленно потягивал «Шестое чувство» — прозрачный, как слеза, напиток со вкусом арбуза и мяты, который заставлял чувства обостряться до предела, обладая низким градусом. 

— Ты хотел сказать «медицинская помощь»? — Тео приподнял бровь, глядя на друга сквозь прозрачное стекло бокала.

— Нет, я хотел сказать именно то, что сказал. Если бы я тебя не знал всю жизнь, я бы решил, что ты влюбился.

— Тогда я не понимаю сути претензии, — снисходительно улыбнулся Теодор.

— Я… Чёрт, — Драко резко выдохнул и приложился к бокалу, чувствуя, как «Утопия» обволакивает горло. — Наверное, я просто чувствую себя паршиво, потому что сам ничего не сделал. — Он замолчал, глядя в огонь.

Тео наклонился ближе и похлопал Драко по плечу. Его рука легла уверенно, внушая спокойствие, которое он сам не чувствовал.

— Гермиона — хороший человек, с которым произошло много плохого, друг. Я разделяю твои чувства. Мне не удалось спасти маму... я смотрел, как жизнь потихоньку уходит из неё, и я просто...

— Я знаю, Тео, мне не стоило этого говорить, прости, — Драко сочувственно сжал ладонь Теодора.

Тео приложил большие усилия, чтобы сдержать победную улыбку. Манипуляция смертью матери всегда работала безоговорочно. Он действительно любил свою мать и память о ней, но, тем не менее, не видел ничего плохого в том, чтобы использовать её смерть, чтобы расположить к себе кого-либо. 

Камин полыхнул зелёным, и из него выбрался улыбающийся Блейз Забини: 

— Хо-хо, придурки, где же алкоголь? Папочка дома! 

— Идиот, — Драко расплылся в улыбке и поспешил обнять Блейза. 

— Блейзи, — игриво кивнул ему Тео.

— Тео, мой мальчик, — Блейз заключил Теодора в объятия, — где же наша принцесса Гриффиндора?

— Она в своих покоях, — ответил Драко.

— Пусть тащит сюда свою задницу!

— Ей нездоровится, — начал Драко.

— Но компания ей не повредит, — перебил его Тео.

Внутри Драко закипело ещё одно неприятное чувство, которое он старался отогнать всеми силами, и он кивнул Тео: 

— Ты прав, но от алкоголя ей все же лучше воздержаться.

— Да что тут происходит? — Блейз уловил тонкий аромат первоклассной сплетни.

— Ничего! — в унисон воскликнули Драко и Теодор.

— Кто-то из вас переспал с Грейнджер? — расплылся в улыбке Блейз.

— Нет, — неубедительно ответил Драко.

— Нет. Стоп, что? — Тео вперился в Драко тяжелым взглядом. Острая ревность разъедала его чёрное сердце. Внутри всё заклокотало от ярости: когда же они успели? Неужели Драко посмел коснуться её, пока она так слаба?

— И как, понравилось? — подмигнул Блейз.

Тео пришлось отвернуться, чтобы не выдать чувства, бушевавшие в груди. Он едва не раздавил тонкое стекло бокала.

— Я же сказал «нет», — Драко взял себя в руки и придал голосу уверенности.

— Твоё «нет» прозвучало как «да», блондиночка.

— Пошёл ты, — улыбнулся Драко. — Я за Гермионой, — сказал он и трансгрессировал из комнаты.

Гермиона сидела в кресле, погруженная в свои мысли. Она строила планы на ближайшую неделю: навестить эльфов в новом укрытии, проверить строительство её дома, заняться разводом и съездить к родителям. Весь её мир теперь сузился до этого поместья, Драко и Тео, но она понимала, что ей нужна своя жизнь. Она больше не могла прятаться.

В дверь робко постучали. Сердце Гермионы предательски пропустило удар. Тео. Милый, добрый Тео пришёл проверить её? Она рванула к двери и дернула ручку, но за ней стоял Драко.

— Как ты себя чувствуешь? Я могу пройти? — застенчиво улыбался он.

Гермиона не могла понять, почему была разочарована. Драко ей искренне нравился: воспитан, красив, заботлив. Но всегда было это «но», причину которого она не могла уловить. Зато она отлично помнила о своих планах на этот союз.

— Я чувствую себя прекрасно, спасибо, Драко, — она натянула свою самую обворожительную улыбку и пропустила его внутрь. 

— У нас гости. Блейз хочет закатить небольшую вечеринку, ты не присоединишься к нам? 

— Да, конечно. Только приведу себя в порядок, — скулы Гермионы почти свело от этой приторной улыбки.

— Замечательно, мы будем в гостиной. Я прихвачу несколько бутылок из лаборатории?

— Конечно! Это замечательная идея.

Драко вдруг сник:

— Только тебе нельзя алкоголь...

— Я знаю, ничего страшного. Буду пить сок.

— Хорошо. Гермиона?

— Да? — она гадала, что же ещё он скажет.

Было видно, что Драко ведет с собой борьбу, прежде чем он решительно сократил расстояние и обрушился на неё с пылким поцелуем. Гермиона опешила, но на поцелуй ответила. Было приятно чувствовать себя желанной, чувствовать власть над этим мужчиной. 

Казалось, Драко окончательно поплыл. Гермиона осторожно отстранилась: 

— Мне надо переодеться, — мягко сказала она, глядя ему в глаза.

— Да, конечно. Пожалуйста, надень то чёрное платье и сапоги, — подмигнул Драко, его голос стал хриплым. — Тебе очень идёт.

Гермиона расплылась в искренней улыбке:

— Это я могу.

— Могу ли я остаться и посмотреть? — с надеждой спросил он.

— Нет, но можешь посмотреть, как я буду его снимать, — с этими словами Гермиона игриво выставила его из комнаты.

Оставшись одна, она достала то самое платье. Оно облегало фигуру, подчёркивая грудь и талию. Гермиона обула высокие сапоги, визуально делавшие её ноги длиннее. Волосы собрала в высокий хвост, обнажая шею. Макияж завершил образ: чёрные тени, лёгкая стрелка, немного румян и бордовая матовая помада. Идеальный образ для пребывания в змеином логове.

В гостиной Теодор Нотт то и дело бросал взгляд на дверь. Снобби уже организовал закуски, а Драко разлил «Слизеринскую хитрость».

Вдруг Тео услышал стук каблуков, который синхронизировался со стуком его сердца.

Вошла она. Мрачный, органичный макияж, коротенькое платьице, длинные ноги и открытая шея. Тео почувствовал, как по телу прошла волна жара. Впервые он испытал к ней именно сексуальное влечение. Он возжелал не только её душу, но и тело. Теодор старался не пялиться, но Гермиона заметила его взгляд. Заметила и... подмигнула ему.

— Грейнджер, да ты красавица, — радостно пропел Блейз.

— Спасибо, Забини, ты тоже ничего.

— Ещё немного, и я уведу твою принцессу, — Блейз повернулся к Драко.

— Единственная принцесса, которая тебе светит, живёт в совятне, — самодовольно ответил Драко.

Гермиона рассмеялась:

— Только тебе придётся сразиться с филином Драко.

— Вы напились? — не понял контекста Забини.

Теодору было скучно слушать этот трёп, он надел маску простачка:

— Мы будем пить в совятне?

— Нет, но мы можем сходить туда, чтобы ты познакомился с моей совой, — Гермиона вновь прониклась этой детской наивностью.

— Она такая же милая, как и Живоглот? — робко спросил Теодор.

— Нет, вовсе нет. Она та ещё злюка.

— Тогда, пожалуй, я не хочу, — ответил Тео, делая вид, будто боится.

Драко вмешался:

— Ну, что? Выпьем?

Блейз поднял бокал.

— За Гермиону Грейнджер, самую горячую ведьму-алхимика!

Драко и Тео скривились, но подняли свои бокалы и отпили.

Гермиона же взяла кубок с тыквенным соком, наблюдая за ними. Она выжидала момент, когда все слегка захмелеют.

— Драко, — Гермиона подсела к нему на диван, её палец медленно и дразняще провел по его плечу. — В ближайшее время мне понадобятся услуги юриста. У тебя есть кто-то на примете?

Тео навострил уши.

— Развод? — догадался Драко.

— Развод, — кивнула Гермиона. — Мне нужен законный представитель, я не хочу быть частью этого процесса.

— Будет сделано, — Драко счастливо улыбнулся и по-хозяйски положил ей руку на талию.

— Прекрасно. Ещё я хотела поговорить о бизнесе. Пора выходить на рынок. — Её палец переместился на его шею, медленно очерчивая контур.

— Да, ты права. Мой клуб уже готов к открытию. Мы могли бы устроить аукцион с лимитированной коллекцией самых редких бутылок.

— Как здорово ты придумал! Мне очень нравится! — Гермиона наивно захлопала в ладоши, изображая восторг, и запечатлела на его щеке нежный поцелуй, не потрудившись стереть след помады.

Теодор наблюдал, как она манипулирует Драко. Она видела в нем инструмент, и это было прекрасно. Однако вид этой помады на щеке друга заставил Тео сжать кулаки. Жгучая ревность сцепила горло хуже крепкого виски.

— Я очень хорош, — самодовольно произнес Драко, когда она похвалила его идеи.

— Очень, — повторила она и положила голову ему на плечо.

Забини вклинился в разговор:

— Кстати об этом, я бы хотел в долю. За счёт моего финансирования ты могла бы получить первую прибыль буквально сразу, а не дожидаться продаж. Лично я уверен в вашем успехе, — демонстрировал зубы Блейз.

— Добро пожаловать на борт, — хищно улыбнулась Гермиона.

Беседа текла мирно. Тео прикрыл глаза, пока Драко и Блейз опьянели настолько, что действительно заснули на своих местах.

Гермиона осторожно выбралась из объятий Драко и направилась в сторону коридора.

— Гермиона? — сонно протянул он, изображая пробуждение от стука её каблуков.

— Тео, спи.

— Я хочу посмотреть на сову, — по-детски сказал он.

Она тепло улыбнулась:

— Тогда пойдём.

В совятне Тео с фальшивым трепетом рассматривал птиц.

— Красивая птичка, она кусается?

— Лучше её не трогать, дорогой, — она положила ладонь на его плечо. От этого контакта у Тео чуть не подогнулись колени, но он сдержался.

— Кажется, мне нужно на свежий воздух. Не хочешь спуститься в сад? — он заглянул ей в глаза.

— С удовольствием, Тео, — она подхватила его под руку, и они отправились в путь.

Гермиона вела его, уверенная в своём превосходстве, не замечая, как Теодор подстраивается под её шаг, становясь всё более собранным.

Она остановилась у живой изгороди, вдыхая прохладу ночного сада. Тео стоял чуть позади, и его присутствие было похоже на мягкий свет ночника.

— Здесь так спокойно, — прошептал Тео, подходя ближе. Он не нарушал её границ, оставаясь на вежливом расстоянии. Его плечи были чуть опущены, а взгляд — мечтательным и немного грустным. — В Мэноре иногда бывает слишком… душно. Ты не находишь?

Гермиона повернулась к нему, чувствуя, как напряжение, накопленное за вечер, начинает спадать.

— Да. Иногда кажется, что стены здесь слишком много помнят.

— Драко очень старается, — Тео мягко улыбнулся, и в этой улыбке сквозила такая искренняя симпатия к другу, что у Гермионы потеплело на душе. — Он так хочет произвести на тебя впечатление, пытается доказать тебе, что он сильный. Наверное, он думает, что тебе нужен именно такой защитник.

Теодор вздохнул и посмотрел на свои руки.

— Иногда мне жаль его. Он так боится показаться слабым или ненужным, что порой забывает спросить, а чего хочешь ты. Но он ведь всегда был таким — шумным, собственническим. Это его способ проявлять любовь, я полагаю.

Гермиона нахмурилась. Слова Тео прозвучали как оправдание Драко, но в голове осела мысль: «Он действительно не спрашивает, чего хочу я».

— А чего бы хотел ты, Тео? — тихо спросила она.

Нотт поднял на неё свои большие, казалось бы, совершенно прозрачные глаза. В них была кротость и странная, притягательная печаль. — Я? — он неловко усмехнулся. — Я просто хочу, чтобы в этом доме тебе было комфортно и безопасно. Драко… он молодец, он строит для тебя крепость. Но я боюсь, что в крепостях бывает очень одиноко. Я бы просто хотел сидёть в нашей лаборатории и знать, что ты рядом, и тебе не нужно ничего из себя изображать.

Он осторожно коснулся её ладони — кончиками пальцев, словно боялся спугнуть. Это было так непохоже на властный, собственнический жест Драко, что Гермиона невольно сжала его руку в ответ.

— Ты очень добр ко мне, Тео. Спасибо.

— Тебе не за что меня благодарить, — он смущенно отвел взгляд. — Пойдем назад? Если Драко проснется и не найдет тебя, он устроит допрос с пристрастием. Не хочу, чтобы он снова на меня злился… он и так считает, что я слишком часто путаюсь у вас под ногами.

В его голосе проскользнула такая детская обида на друга, что Гермиона почувствовала резкий укол раздражения в сторону Малфоя. Как Драко может быть грубым с этим нежным человеком?

Когда они вернулись в гостиную, Драко уже сидел на диване, потирая виски.

— Где вы были так долго? — его голос прозвучал резко.

Тео вздрогнул — совсем чуть-чуть, но Гермиона это заметила. Нотт сразу же отступил, виновато опустив голову.

— Мы просто смотрели на звезды, Драко… Прости, я не думал, что ты так быстро проснешься.

— Звезды? — Драко прищурился, глядя на Тео с подозрением.

Гермиона сделала шаг вперед, заслоняя Тео.

— Не нападай на него, Драко. Мы просто гуляли. Тео был так любезен, что составил мне компанию, пока ты спал после лишнего бокала.

Драко осекся. Видёть, как Гермиона защищает Нотта, было для него болезненно, но он не мог сорваться на неё.

— Я не нападаю, — буркнул он, поднимаясь. — Просто уже поздно. Пойдем, я провожу тебя до комнаты.

— Не стоит, — Гермиона одарила его вежливой, но холодной улыбкой. — Тео проводит. Он как раз хотел одолжить у меня книгу. Спокойной ночи, Драко.

Тео бросил на друга короткий, полный сочувствия взгляд, в котором, если присмотреться очень внимательно, мерцало торжество. Но Драко видел только виноватую улыбку, а Гермиона — лишь мягкий профиль человека, который, кажется, был единственным, кто её понимал.

— Спокойной ночи, Драко, — тихо повторил Тео, уходя вслед за Гермионой.

Драко же остался стоять в гостиной, сжимая кулаки. Он чувствовал, что что-то идёт не так, но Тео был слишком… безобидным, чтобы в чем-то его подозревать. И это была самая большая ошибка Драко Малфоя.

Гермиона и Тео шли по длинному коридору Мэнора. Вокруг царил полумрак, портреты предков Драко неодобрительно следили за ними со стен, но Тео, кажется, совсем не замечал их суровых взглядов. Он шёл чуть позади, словно верный рыцарь, оберегающий свою госпожу.

Они подошли к двери её комнаты. Тео остановился, застенчиво переминаясь с ноги на ногу.

— Вот мы и пришли, — тихо сказал он. — Спасибо, что позволила мне проводить тебя. Знаешь... — он на мгновение замялся, глядя на свои носки, — когда Драко так злится, я боюсь, что он запретит мне общаться с тобой. Он бывает таким властным. Я бы не хотел тебя потерять, Гермиона. Ты — лучшее, что случалось в этом доме за многие годы.

Он поднял на неё взгляд, полный такой искренней, наивной преданности, что у Гермионы защемило сердце.

— Глупости, Тео, — она ласково коснулась его щеки. — Драко не может мне ничего запретить. Я сама решаю, с кем дружить. И ты — мой друг.

Тео чуть заметно прикрыл глаза от её прикосновения. — Друг... — повторил он, и в его голосе прозвучала легкая грусть, которую он тут же спрятал за улыбкой. — Да, конечно. Спокойной ночи, Гермиона. Пусть тебе приснится что-нибудь прекрасное.

Он дождался, пока она зайдет в комнату, и только когда щелкнул замок, его лицо изменилось. Мягкость никуда не исчезла, но в глазах появилось выражение глубокого, аналитического удовлетворения. Он знал: Гермиона теперь будет подсознательно сравнивать каждое резкое слово Драко с его, Тео, мягкостью. И Драко в своей собственнической страсти будет проигрывать этот бой раз за разом.

Теодор направился к лестнице, но на полпути столкнулся с Драко. Тот стоял в тени ниши, скрестив руки на груди.

— О чем вы так долго шептались у её двери? — процедил он.

Тео вздрогнул и прижал руку к груди, выглядя по-настоящему напуганным.

— О Мерлин, Драко! Ты меня напугал... Гермиона очень устала, и я решил одолжить книгу утром... я просто пожелал ей спокойной ночи. Она очень расстроена тем, как ты с ней разговаривал внизу. Мне кажется, ей нужно пространство.

— Пространство? — Драко сделал шаг вперед, нависая над Ноттом. — Я защищаю её! Я делаю для неё всё!

— Я знаю, я так ей и сказал, — Тео заговорил быстро, словно оправдываясь. — Я защищал тебя, честно. Я сказал ей, что ты просто такой человек... резкий, прямой. Но она... она кажется такой хрупкой сейчас. Может, тебе стоит быть с ней потише? Хотя бы пару дней? Я просто не хочу, чтобы она снова начала думать о том, чтобы уехать.

Драко замер. Мысль о том, что Гермиона может уехать, была для него невыносима. Он посмотрел на Тео — тот выглядел таким искренним и обеспокоенным за их общее благополучие.

— Потише, значит... — Драко выдохнул, его плечи немного опустились. — Наверное, ты прав. Я перегнул палку.

— Я просто хочу, чтобы вы были счастливы, — кротко добавил Тео, похлопав друга по плечу. — Иди поспи, Драко. Завтра всё будет лучше.

Драко кивнул и ушел к себе, а Теодор остался стоять в коридоре. Он мягко поправил манжеты своей рубашки. Теперь Драко будет пытаться «быть тише», что сделает его в глазах Гермионы ещё более странным и непоследовательным, а сам Тео продолжит быть её единственным стабильным утешением.

Гермиона закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В комнате царил полумрак, нарушаемый слабым сиянием магических светильников. Она медленно стерла помаду тыльной стороной ладони, глядя на темный след — такой же темный, как и игры, в которые она начала играть.

Драко… он как открытая книга, написанная слишком крупным шрифтом, — подумала она, подходя к зеркалу. Его страсть, его желание обладать, его попытки казаться хозяином положения были понятны и, честно говоря, предсказуемы. Он был надежным щитом, но этот щит начинал слишком сильно давить на грудь.

А Тео…

Гермиона вспомнила его взгляд у живой изгороди. Такой беззащитный, такой чистый. В мире, где её предал муж, где друзья отвернулись, а новый союзник пытается диктовать условия, кротость Тео казалась ей единственным безопасным причалом. Он единственный, кто не хочет от меня куска моей души или доли в бизнесе. Он просто хочет, чтобы я была счастлива, — пронеслось в её голове. Она чувствовала вину за то, что Драко так резок с ним. Ей хотелось защитить Тео, спрятать его от грубости этого мира.

Она легла в постель, кутаясь в одеяло. Ей очень хотелось уткнуться в густую шерсть Живоглота и рассказать ему о своих переживаниях, но кот, видимо, грел довольного Снобби.

Утро в Малфой-мэноре началось с непривычной тишины. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы столовой, где уже был накрыт завтрак. 

Драко сидел во главе стола, выглядя на удивление… пришибленным. Помня совет Тео «быть потише», он старательно избегал резких движений. Когда вошла Гермиона, он не вскочил, чтобы отодвинуть ей стул, а лишь коротко кивнул, боясь показаться навязчивым.

— Доброе утро, Гермиона, — произнес он глухо, не поднимая глаз от тарелки.

— Доброе утро, Драко, — она удивленно приподняла бровь. Его внезапная холодность после вчерашнего пылкого поцелуя уколола её самолюбие.

Тео уже сидел за столом, медленно размешивая чай. Он выглядел как само воплощение утренней свежести и… смирения.

— Доброе утро, Гермиона, — его голос был мягким, как бархат. — Ты сегодня выглядишь бледной. Тебе нездоровится? У меня есть зелья на все случаи жизни.

— Всё в порядке, Тео, спасибо, — она благодарно улыбнулась ему, садясь рядом. — Просто не очень хорошо спала.

Драко сжал вилку так сильно, что побелели костяшки. Он хотел сказать, что это из-за того, что она гуляла по холодному саду, хотел запретить ей выходить ночью… но в голове эхом отозвались слова Тео: «Будь потише».

— Если хочешь, мы можем отменить сегодняшнюю встречу с юристом, — выдавил из себя Драко, стараясь звучать отстраненно. — Если ты плохо себя чувствуешь.

Гермиона замерла с ложкой в руке. Вчера он горел идеей помочь ей с разводом, а сегодня говорит об этом так, будто делает одолжение, от которого готов отказаться.

— Нет, Драко. Это важно. Я думала, ты понимаешь, — в её голосе прорезались холодные нотки.

— Я понимаю! Просто… — Драко взглянул на Тео, ища поддержки, но Нотт в этот момент был очень занят изучением узора на своей чашке. — Я... я в твоем распоряжении.

Он встал и вышел из столовой, даже не закончив завтрак. Его попытка «дать пространство» выглядела как холодное безразличие.

Гермиона осталась сидёть в тишине, чувствуя, как внутри закипает обида.

Тео аккуратно положил свою руку поверх её ладони.

— Не сердись на него, — прошептал он с искренним сочувствием. — Драко… он просто не умеет справляться с сильными чувствами. Наверное, он злится на себя за вчерашнее и теперь отыгрывается на тебе. Это так по-детски, правда?

— Это не по-детски, Тео. Это невыносимо, — Гермиона посмотрела на Нотта. — Почему он не может быть стабильным?

Тео грустно улыбнулся и чуть сжал её пальцы. — Потому что он — Драко. Но не волнуйся. Я здесь. Если тебе станет совсем тяжело, мы всегда можем сбежать в моё поместье. Там нас никто не достанет своими переменами настроения.

В этот момент Гермиона подумала, что в этом доме её единственный настоящий союзник — это Тео.

А план Теодора Нотта работал идеально.

Юрист Блейза, мистер Маузер, должен был прибыть в полдень, поэтому у троицы было время, чтобы подготовиться. Блейз ворвался в малую гостиную, когда Гермиона пыталась сосредоточиться на черновике своего контракта, а Драко мрачно изучал вид из окна, боясь лишний раз вздохнуть в её сторону.

— Так, — Блейз хлопнул в ладоши, оглядывая кислые лица друзей. — Я не понял, мы тут развод оформляем или готовимся к собственным похоронам? Драко, ты выглядишь так, будто проглотил нюхлера, а ты, Грейнджер, скоро прожжешь дыру в пергаменте.

— Блейз, не сейчас, — глухо отозвался Драко.

— Нет, именно сейчас! — Забини бесцеремонно уселся на стол прямо перед Гермионой. — Слушай сюда, ведьма. Этот блондин с утра места себе не находит. Он вынес мне мозг вопросом, какой сорт винограда лучше, чтобы «не быть слишком навязчивым», предлагая десерт.

Гермиона подняла глаза на Драко. Тот резко отвернулся, но она успела заметить, как покраснели кончики его ушей. Вся его холодность вдруг предстала перед ней в ином свете — как неуклюжая, почти трогательная попытка угодить ей.

— Драко? — тихо позвала она.

Он нехотя обернулся.

— Я просто... я не хотел тебе мешать. Тео сказал, что тебе нужно больше свободы от моего... контроля.

Гермиона мельком взглянула на Тео, который сидел в кресле с книгой. Тот не шелохнулся, но его пальцы чуть крепче сжали переплет.

— Драко, иди сюда, — Гермиона отложила перо и встала.

Когда он подошел, она взяла его за руки. Его ладони были холодными, он мгновенно сжал её пальцы в ответ.

— Мне не нужна свобода от тебя, — мягко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужна твоя поддержка. Драко, который готов был перевернуть мир ради меня, нравился мне гораздо больше, чем этот молчаливый незнакомец.

Лицо Драко дрогнуло. Всё напряжение, которое он копил с самого пробуждения, рухнуло. Он притянул её к себе, утыкаясь лицом в её макушку и вдыхая родной аромат волос.

— Прости. Я полный идиот, Гермиона. Я так боялся всё испортить, что начал портить всё ещё сильнее.

Блейз зааплодировал, прерывая момент:

— О, боги, ну наконец-то! Я уже думал вызывать целителей для восстановления мозговой деятельности у обоих.

Гермиона искренне рассмеялась, и это был первый по-настоящему живой звук в Мэноре за это утро. Драко улыбнулся в ответ — той самой своей дерзкой, собственнической улыбкой, от которой у неё перехватило дыхание.

— Ладно, — Драко приобнял её за плечи, и на этот раз Гермиона сама прижалась к его боку. — Раз Блейз здесь, давайте покончим с формальностями. Маузер уже в каминном зале.

Теодор Нотт медленно закрыл книгу. Его план по отдалению Драко временно провалился из-за прямолинейности Блейза, но он не выглядел расстроенным. Напротив, на его губах играла всё та же мягкая, едва заметная улыбка.

— Как это мило, — тихо сказал он, вставая. — Я так рад, что вы помирились.

Он подошел и аккуратно забрал папку из её рук, прежде чем Драко успел среагировать.

В кабинете их ждал мистер Маузер — суровый мужчина в безупречной мантии. Процесс пошел на удивление быстро. Блейз то и дело вставлял едкие комментарии о «семейных ценностях Уизли», заставляя Гермиону улыбаться, а Драко деликатно, но твердо настаивал на пунктах, которые обеспечивали ей полную конфиденциальность и защиту имущества.

— Итак, миссис Уизли... — начал юрист.

— Грейнджер, — поправил его Драко, перебивая. — Она — Гермиона Грейнджер.

Гермиона посмотрела на него с благодарностью.

— Да, мисс Грейнджер, — поправился Маузер. — Через три дня бумаги будут готовы для подписи Рональда Уизли. Не хочу набивать себе цену, но у него не будет шансов оспорить развод.

Когда юрист ушел, Блейз потянулся:

— Ну что, дело сделано! Предлагаю отметить это на открытии клуба. Грейнджер, ты должна нам ящик «Слизеринской хитрости».

— Гермиона будет сок, Блейз, — напомнил Драко, собственническим жестом заправляя прядь волос за ухо Гермионы.

— О, я буду пить сок, — Гермиона лукаво взглянула на них. — Но это не помешает мне смотреть, как вы двое будете пытаться перепить друг друга.

— Я присмотрю за ней, Драко, не волнуйся, — мягко вставил Тео, подходя к ним. — Буду «тихой гаванью», пока вы с Блейзом развлекаетесь.

Драко хотел было возразить, но Гермиона уже кивнула:

— Это отличная идея. Спасибо, Тео.

Теодор скромно опустил глаза, а внутри него медленно расцветало предвкушение. Вечер в клубе, среди шума и пьяных друзей — идеальное место для того, чтобы ещё немного защитить Гермиону от грубого внешнего мира.

Настало открытие клуба Malfoy’s Eclipse. Клуб не просто находился в элитном районе магического Лондона — он был олицетворением эксклюзивности. Вход представлял собой неприметную арку из черного гранита, которая пропускала лишь тех, чьи имена были вписаны в гостевую книгу золотыми чернилами, однако сегодня был открытый день.

Внутри «Затмение» поражало воображение. Потолок отсутствовал — вместо него над головами гостей раскинулось бесконечное ночное небо с созвездиями, которые медленно вращались, меняя освещение в зале. Интерьер был выполнен в глубоких тонах: антрацитовый бархат кресел, столы из обсидиана и живые тени, которые мягко скользили по стенам, создавая атмосферу интимности.

Сердцем клуба был бар. За стойкой из цельного куска дымчатого кварца работали лучшие миксологи магической Британии. Алкогольная карта была разделена на две части: «Традиции Малфоев» — крепкие, статусные напитки, и «Алхимия Грейнджер» — сложные, меняющие восприятие эликсиры, которые светились мягким неоном.

Когда главные герои вечера вошли в зал, разговоры на мгновение стихли.

Гермиона выглядела воплощением опасной элегантности. На ней было короткое шёлковое платье халтер изумрудного цвета. Высокое горло подчеркивало её осанку, но спина была полностью открыта до самой поясницы, демонстрируя идеальную линию позвоночника. Её волосы были уложены в низкий небрежный пучок, обнажающий тонкую шею, а в ушах подрагивали серьги-кольца. Ноги венчали очень красивые, но жутко неудобные чёрные шпильки.

Драко в темно-сером костюме-тройке с серебряной вышивкой на манжетах вел её под руку, и в каждом его движении сквозило триумфальное: «Смотрите. Она со мной. И это — наш мир».

— Это... невероятно, Драко, — прошептала Гермиона, оглядывая сияющий зал.

— Это только начало, — он коснулся губами её виска. — Сегодня все узнают, на что способна великая Гермиона Грейнджер.

Тео шел чуть позади в своём привычном чёрном костюме. Он выглядел как скромный спутник великих людей, но именно его тихий голос направлял их внимание.

— Посмотри, Гермиона, — Тео чуть подался вперед, указывая на группу волшебников у бара. — Симус Финниган. И, кажется, Дин Томас. Твои бывшие сокурсники... Они смотрят на тебя так, будто ты совершила государственную измену.

Гермиона заметила их. Симус действительно сжимал стакан так сильно, что костяшки побелели. В его взгляде читалось презрение, смешанное с горьким разочарованием.

— Драко, — Тео мягко коснулся плеча друга. — Наверное, тебе стоит подойти и поздороваться. Ты же хозяин. Будь великодушен, как ты умеешь.

— Ты прав, Тео. Гермиона, дорогая, я отойду на минуту?

— Конечно, — ответила она, хотя внутри шевельнулось беспокойство.

Драко направился к барной стойке, его походка была самоуверенной, почти вызывающей. Как только он отошел, Тео тут же оказался рядом с Гермионой, закрывая её своим плечом от толпы. Его взгляд скользнул по её ногам на шпильках, а затем поднялся к лицу. В его глазах отразилась глубокая тревога.

— Гермиона... зачем ты надела такие высокие каблуки? — Теодор заговорил почти шепотом, и в его голосе не было и следа обычной наивности. — Ты же знаешь, что тебе сейчас нельзя давать такую нагрузку на спину и ноги. Твоё тело ещё слишком слабо после... после того, что произошло. Кровотечение прекратилось совсем недавно, ты рискуешь своим здоровьем. Пожалуйста, пообещай мне, что мы не задержимся здесь надолго.

Гермиона удивленно посмотрела на него, тронутая этой почти болезненной заботой. Она совсем забыла, что Тео как лекарь относился к её состоянию со всей серьезностью.

— Всё хорошо, Тео, я просто хотела выглядеть...

— Ты выглядишь божественно, — перебил он её, и его взгляд на мгновение стал хищным. — Но твоё здоровье для меня важнее всего. Если тебе станет тяжело стоять, ты сразу скажешь мне, и я унесу тебя отсюда, наплевав на приличия. 

Её взгляд зацепился за то, как Драко у бара что-то резко доказывает Симусу, активно жестикулируя. Малфой явно наслаждался конфликтом и вниманием.

— Пойдем к нашему столику, — нежно предложил Тео, продолжая поддерживать её под локоть так осторожно, словно она была хрустальной.

Драко вернулся к столику через десять минут. Его походка была твердой, лицо — суровым. Он выглядел как человек, который только что подавил бунт.

— Ты в порядке? — Гермиона внимательно всмотрелась в его лицо. — Симус выглядел так, будто готов был применить стихийную магию.

Драко опустился в кресло рядом с ней. На его скулах играли желваки.

— Финниган перешел черту, — голос Драко был низким и угрожающим. — Он решил, что имеет право высказываться о твоей чести и о том, «как низко пал Гриффиндор». Я объяснил ему — предельно доходчиво, — что если он ещё раз откроет свой рот в твою сторону, я не просто вышвырну его из клуба. Я уничтожу любую возможность его трудоустройства в этой стране. Гоблины в Гринготтсе будут вежливее с ним, чем я, если он ещё хоть раз посмеет осквернить твоё имя своим дыханием. Мы сошлись на том, что ему лучше исчезнуть с моих глаз сейчас же. И Томас это подтвердил, уводя его прочь, пока я не перешел от слов к делу.

Тео, сидевший по другую сторону, издал тихий смешок, хотя его глаза оставались холодными.

— Браво, Драко. Твои методы убеждения всегда отличались... доходчивостью. Надеюсь, Финниган усвоил урок.

— У него не было выбора, — отрезал Драко, накрывая ладонь Гермионы своей.

Блейз, возникший из ниоткуда с двумя бутылками «Слизеринской хитрости», бесцеремонно вклинился в их круг:

— Так, теперь о приятном! Грейнджер, твои напитки расходятся быстрее, чем сплетни о твоём разводе. Там, внизу, какой-то старый лорд пытался выкупить рецепт «Шестого чувства» за годовой доход своего поместья. Я сказал ему, что за такие деньги он может получить только пробку от бутылки, и то — понюхать. 

Гермиона рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Страх перед общественным мнением, который Тео так бережно взращивал в ней последние полчаса, начал таять под напором искрометного юмора Блейза и спокойной уверенности Драко. 

— Ну что, господа змеи, — Гермиона подняла свой кубок с соком, и её глаза блеснули тем самым коварным огоньком, который так пугал Рона, но приводил в восторг Драко. — За успех «Затмения». Пусть те, кто нас ненавидят, захлебнутся завистью. А те, кто любят… 

— …захлебнутся нашей «Хитростью», — договорил Драко, чокаясь с ней. 

Ближе к полуночи музыка стала медленнее, а тени на стенах — длиннее. Блейз ушел танцевать с какой-то эффектной блондинкой из французского министерства. Тео, сославшись на легкую головную боль, прикрыл глаза, делая вид, что дремлет, хотя его пальцы продолжали отстукивать ритм по подлокотнику. 

Драко придвинулся к Гермионе вплотную. Его дыхание коснулось её шеи, вызывая волну мурашек.

— Ты была сегодня великолепна, — прошептал он, и в его голосе была чистая, концентрированная страсть. — Весь этот клуб, все эти огни… они ничто по сравнению с тем, как ты смотришь на меня сейчас. 

Гермиона повернулась к нему, её рука скользнула по его затылку, зарываясь пальцами в платиновые волосы. 

— Ты правда отстоял мою честь без драки? — лукаво спросила она.

— Почти, — выдохнул он ей в губы. — Я пообещал Финнигану, что если он не замолкнет, я куплю его дом и превращу его в общежитие для докси. Это подействовало.

Их поцелуй был со вкусом триумфа. Это было коварно — целоваться на глазах у всего магического света, который ещё вчера осуждал её. Это было страстно — чувствовать, как Драко прижимает её к себе, словно величайшее сокровище.

А Тео… Тео приоткрыл один глаз. Он видел их объятия, видел радость Драко и сияние Гермионы. И он злился. Острая, ядовитая ревность полоснула его по сердцу, заставляя пальцы судорожно впиться в подлокотник кресла. Ему хотелось вскочить и оттолкнуть Драко, напомнить ему, что Гермиона едва держится на ногах, что её тело всё ещё истощено после аборта и недавнего кровотечения. Как Драко смеет так настойчиво целовать её здесь, заставляя стоять на этих проклятых шпильках? Теодор едва сдержал рычание, но внутри него уже зрел план, как заставить Малфоя заплатить за неосторожность.

Вечер в «Затмении» постепенно перетекал в ту стадию, когда музыка становится фоном для биения сердец. Драко и Гермиона перебрались в VIP-ложу, скрытые от любопытных глаз мягким полумраком и магической завесой тишины.

Драко не сводил с неё глаз. Его пальцы медленно очерчивали контур её открытой спины, едва касаясь кожи, отчего Гермиона то и дело задерживала дыхание.

— Знаешь, Гермиона, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание опаляло её ухо, — я планировал, что сегодня все будут обсуждать мой клуб. Но, кажется, я сам не могу думать ни о чем, кроме того, почему это платье все ещё на тебе?

Гермиона лукаво улыбнулась, поворачивая голову к нему. Её губы оказались в паре сантиметров от его.

— Это интересная мысль, Драко. Наверное, потому что мы в публичном месте?

— Это мой клуб, мы можем делать что захотим, — усмехнулся он и, не выдержав, накрыл её губы своими.

Гермиона ответила на поцелуй с неожиданной для самой себя страстью, запустив пальцы в его безупречно уложенные волосы, окончательно нарушая их идеальный порядок. Драко глухо застонал, притягивая её ещё ближе, пока грань между партнерами по бизнесу и любовниками не стерлась окончательно.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Гермиона поправила платье, глядя на Драко уже более серьезно.

— Драко, что между нами происходит?

Малфой замолчал, его взгляд стал глубоким и честным. Он взял её руку и переплел их пальцы.

— Я долго думал, как это назвать, — начал он, подбирая слова. — Я не хочу быть твоим «отскоком» после Рона. И я не хочу быть просто инвестором. Гермиона, я хочу быть тем, кто стоит за твоей спиной, когда ты завоевываешь этот мир. Официально.

— Официально? — переспросила она, чувствуя, как сердце делает кувырок.

— Да. Я хочу, чтобы через три дня, когда Маузер уладит твои дела, ты была не «бывшей Рона Уизли», а женщиной Драко Малфоя. Если ты, конечно, готова к такому апгрейду, — он попытался вернуть в голос привычную иронию, но его глаза выдавали волнение.

Гермиона посмотрела на их переплетенные руки — светлую кожу Драко и свою, чуть более смуглую.

— Я готова, Драко. Но предупреждаю: я не трофей.

— О, я на это и рассчитываю. Мне нужна королева, а не статуэтка.

Домой они возвращались через камин, чтобы избежать репортеров у входа. Когда они шагнули в главный холл Мэнора, их встретила благодатная прохлада и тишина.

Тео шел рядом, выглядя немного уставшим, но всё таким же понимающим. Он внимательно следил за походкой Гермионы, отмечая малейшую тень боли на её лице от неудобной обуви.

— Это был великолепный вечер, — мягко сказал он, останавливаясь у подножия лестницы. — Драко, поздравляю, клуб станет легендой. Гермиона… — он взял её руку и запечатлел на ней невесомый, почтительно-нежный поцелуй. — Ты была душой этого праздника. Но сейчас тебе нужно немедленно снять эти туфли и лечь спать.

Драко, опьяненный успехом и близостью Гермионы, по-дружески хлопнул Тео по плечу.

— Спасибо, Тео, за всё. Ты прав, ей нужен отдых.

Теодор лишь кротко улыбнулся:

— Всегда рад. Спокойной ночи.

Гермиона проводила его взглядом. В её голове всё ещё звучали слова Драко о статусе их отношений, но в сердце поселилось странное спокойствие. Драко проводил её до двери спальни.

— Увидимся за завтраком? — спросил он, прижимая её к дверному косяку для последнего, долгого поцелуя.

— Обязательно, — выдохнула она.

Закрыв дверь, Гермиона подошла к окну и долго смотрела на звёзды, пока не заметила, как по саду медленно прогуливается одинокая фигура Теодора Нотта. Он казался таким хрупким и задумчивым. Она видела, как он на мгновение остановился и приложил руку к груди, словно усмиряя боль. Бедный Тео, — подумала она, — он так много заботится о других, но кто позаботится о нем?

Жизнь в Малфой-мэноре оказалась гораздо сложнее, страстнее и… интереснее, чем она могла себе представить.

Уйдя в себя, она не заметила, как Теодор остановился и посмотрел прямо на её окно. В лунном свете его лицо казалось бледной маской, а в глазах полыхнул холодный огонь. Его губы искривились в улыбке, которая не сулила ничего хорошего.

Гроза прошла, но настоящий шторм был ещё впереди.