Кто украл моё убийство?

— Ты так прекрасна, милая, — голос Тео прозвучал мягко, почти невесомо. Он коснулся губами лба Гермионы, прежде чем заглянуть в её лицо. В его широко распахнутых голубых глазах плескалась почти детская чистота. — Можно мне... расчесать твои волосы?

Гермиона почувствовала, как к щекам подступает жар. Смущенная этой нежностью, она кротко кивнула, не в силах сдержать мягкую улыбку. Гермиона опустилась на ковер между его колен, доверчиво прижавшись спиной к кровати и слегка запрокинув голову.

— Accio, расческа, — едва слышно прошептал он.

Гребень плавно скользил по её светлым волосам. Тео работал медленно, с фанатичной осторожностью перебирая прядь за прядью, словно прикасался к драгоценному шелку. Гермиона прикрыла глаза, издавая тихий, едва уловимый звук, похожий на кошачье мурлыканье.

Закончив, он отложил гребень и бесшумно соскользнул с кровати, садясь на пол напротив неё. Их взгляды встретились. Глаза Тео обладали странной, почти гипнотической силой, лишая воли и способности дышать.

— Поцелуй меня... сейчас же, — выдохнула она, и этот приказ больше походил на мольбу.

— Как скажешь, — его губы тронула легкая усмешка, и он вовлек её в поцелуй — самый глубокий и отчаянно-нежный во всей её жизни.

Внезапно пространство прошил леденящий кровь визг. Гермиона судорожно вцепилась в предплечья Тео, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Кажется, это баньши...

— Вполне возможно, милая, — Тео ответил с пугающим спокойствием. — Сыграем в покер?

— Что?..

Гермиона распахнула глаза. Реальность обрушилась на неё. Это был сон. Всё — от мягких рук до прикосновений расчески — было лишь иллюзией её подсознания. Всё, кроме воя. Это не была баньши. Ревели охранные чары поместья.

Вскочив с постели, Гермиона нащупала ногами мягкие тапочки и на ходу, едва осознавая свои действия, взмахнула палочкой. — Tergeo Dentis, — прошептала она, мгновенно избавляясь от неприятного привкуса во рту, а следом — быстрые чары распутывания волос. Привычка быть готовой ко всему давно стала частью самой Гермионы. На середине пути вой прекратился. Выскочив во двор в одной пижаме, она замерла.

У ворот Мэнора метались три фигуры: Драко, Тео и до смерти напуганный Снобби.

— Что происходит? — крикнула она.

Драко на долю секунды мазнул по ней серым стальным взглядом и тут же отвернулся, наваливаясь всем весом на Тео.

— Гермиона, помоги мне!

— Гермиона! — из-за ворот донесся голос, который она надеялась похоронить в самом глубоком колодце своей памяти.

— Грейнджер! Ты слышишь?! — Драко едва удерживал извивающегося Нотта, его голос дрожал от напряжения. — Помоги мне!

— С чем? Я не... — она перевела взгляд на Теодора. Он выглядел как натянутая тетива, готовая лопнуть и уничтожить всё живое. — Что ты делаешь?!

— Пытаюсь уберечь Тео от Азкабана! — прохрипел Драко. — Он собирается пришить этого рыжего гоблина прямо у нашего порога! Соберись, Грейнджер!

Гермиона тряхнула головой, отгоняя остатки сна, и бросилась к Теодору. Она обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.

— Тео! Посмотри на меня! Он того не стоит, слышишь? Оставь его!

Но глаза Теодора были пусты. Он не видел её. Он видел только свою цель.

— Гермиона, ты должна поговорить со мной! — снова взвыл Рон за пределами ворот.

Это стало детонатором. Тео с рычанием вырвался из хватки Драко. Времени на раздумья не осталось. Гермиона крутанулась на месте, трансгрессировала прямо за ворота, вцепилась в рукав Рона и в ту же секунду выдернула их обоих в пустые окрестности Оттери-Сент-Кэчпоул.

— Какого черта ты притащился сюда после всего, что наделал?! — она буквально рычала, её голос вибрировал от ярости.

— Мне так жаль, Гермиона... твое письмо... оно разбило мне сердце, — Рон выглядел жалко. Его лицо было распухшим и мокрым от слез, голос ломался. — Я люблю тебя. Всегда любил. Я не могу тебя отпустить! Дай нам шанс... Мне плевать на Малфоя, я заслужил это унижение, только вернись...

Гермиона с брезгливостью, будто коснулась чего-то склизкого, отдернула руку.

— Забудь об этом, Рональд. Для меня ты мертв. Навсегда. За-бу-дь.

Рон внезапно затих. Его лицо застыло, а в глазах отразилась страшная последовательность: непонимание, горькое смирение и, наконец, фанатичная, безумная решимость.

— Забыть? — тихо переспросил он. — Ты права. Это хорошая идея. Obliviate!

Белая вспышка ударила Гермиону в грудь. Она замерла, ожидая, что её разум превратится в чистый лист, но вместо этого почувствовала холодное прикосновение чужой магии, которое бессильно соскользнуло с её сознания. Она подняла на него взгляд, полный неверия.

— Ты... ты только что пытался стереть мне память?! — её крик, казалось, мог расколоть небо.

— Obliviate! — снова выкрикнул Рон, вкладывая в заклинание всё свое отчаяние.

Гермиона не стала ждать. Она просто сжала кулак и со всей силы, используя всю ненависть последних месяцев, ударила его в лицо. Отвратительный хруст прозвучал в утренней тишине особенно отчетливо. Рот Рона мгновенно наполнился багрянцем. Он пошатнулся, сплевывая кровь вместе с обломками двух зубов.

— Да как ты посмел, урод? — прошипела она, дрожа от отвращения. — Я отправлю Гарри флакон с этим воспоминанием. Пусть он посмотрит, в кого ты превратился.

Она уже собиралась исчезнуть, когда в неё ударил желтый луч. Она не расслышала заклинания, но его действие Гермиона узнала мгновенно по тому, как тело предательски замерло. Империус.

— Возьми меня за руку, — приказал Рон, протягивая окровавленную ладонь. — И веди себя тихо.

Гермиона сделала шаг к нему, но её разум был кристально ясен. Заклинание вновь не сработало.

— Mimblewimble! — выкрикнула Гермиона, когда их пальцы почти соприкоснулись. Голубая искра прошибла Рона. Его язык завязался узлом, лишая возможности произнести хоть одно заклинание.

— Insecthex! — она направила палочку прямо в его сердце. В мгновение ока фигура Рона сжалась и деформировалась. На траве забилось крошечное мерзкое насекомое, обросшее щупальцами.

— Радуйся, что порча кратковременная, ублюдок, — выплюнула она, глядя сверху вниз на копошащееся существо. — И благодари Мерлина, что я не раздавила тебя.

Мир вокруг смазался. Вспышка трансгрессии — и она снова во дворе поместья. Здесь царила зловещая тишина. Сердце Гермионы неистово забилось, предчувствуя беду. Что-то было не так. Слишком тихо.

— Снобби!

— Мисс Гермиона! — эльф появился мгновенно, его глаза были красными от слез.

— Где Драко и Тео? Перенеси меня к ним!

Домовик схватил её за руку, и они оказались в коридоре второго этажа. Воздух здесь вибрировал от криков, доносящихся из комнаты.

— Мы должны быть в этой чертовой Норе! — орал Тео. — Кто знает, что этот ублюдок делает с ней сейчас!

— Я пойду один! — не уступал Драко. — Если ты появишься там, тебя закроют в Азкабане, ты же обезумел! Подумай о ней!

— Я только о ней и думаю! Мы теряем время!

— Я здесь... — только и успела выкрикнуть Гермиона. Сил больше не оставалось. Она медленно опустилась на холодный пол, чувствуя, как сознание начинает уплывать.

Дважды обливиэйт. Один империус. И ни один из них не сработал. Она знала, что дело не в недостатке намерения: Рон вкладывал в заклинания всё свое отчаяние.

В голове всплыли слова Аурелии: «Я отдаю тебе Источник не для того, чтобы ты правила этим домом, а для того, чтобы ты безраздельно правила собой... Твои воспоминания теперь принадлежат только тебе — они выжжены в теле, которое не подвластно ни чужому слову, ни чужой воле».

— Гермиона! — кто-то яростно тряс её за плечи. — Гермиона!

— Отойди от неё! — рыкнул другой голос. — Rennervate!

Она открыла глаза. Первое, что она увидела — небесно-голубые глаза Тео. Она лежала, положив голову ему на колени. Рядом, бледный как смерть, сидел Драко.

— Ты напугала нас, — Драко осторожно убрал прядь с её лба. — Где ты была? Что случилось?

— Я не хочу вставать... — простонала она, чувствуя вековую усталость.

— И не нужно. Лежи, — Тео нежно сжат её плечи. Его голос был подчеркнуто спокойным, но в глазах застыла ярость. — Расскажи нам, что произошло. Пожалуйста.

— Я... я испугалась, что ты натворишь глупостей, Тео. Поэтому перенесла его к «Норе», — Гермиона лгала, глядя прямо в эти голубые глаза, но её совесть молчала. Она не собиралась позволять Рону и дальше отравлять жизнь тем, кто был ей дорог, а о даре Аурелии не скажет ни единой живой душе. Кто знает, быть может, завтра рука, что так нежно покоится на её плече, направит на неё палочку, пытаясь «ради её же блага» стереть неугодное воспоминание? Или Драко, сидящий у её ног, решит, что имеет право подчинить её волю своей? О таких преимуществах молчат. Иначе у любого, даже самого близкого человека, ставшего потенциальным противником, появится время найти альтернативный путь в твою голову. Гермиона слишком хорошо запомнила судьбу Антиоха Певерелла — мораль этой сказки она усвоила навсегда. Истинная свобода стоит того, чтобы хранить её в тайне.

— Он умолял простить его... — продолжала она, стараясь не замечать, как напряглись пальцы Тео на её плечах. — Я отказала. Мы поссорились. А потом я вернулась.

— Тогда почему ты упала? — тупо спросил Драко.

— Потому что она истощена! — огрызнулся Теодор. — Я обо всем позабочусь.

— Я так хочу спать... — Гермиона закрыла глаза, не замечая, как из-под неё по каменному полу медленно расползается темное багровое пятно.

— Проклятый Уизли... — прошипел Тео, заметив кровь.

Он подхватил её на руки, словно она ничего не весила, и трансгрессировал в свою спальню. Теодор действовал быстро, отсекая лишние эмоции — сейчас он был не влюбленным мужчиной, а целителем, от точности которого зависела жизнь. Он направил палочку на низ живота Гермионы, шепча диагностическое заклинание:

— Visum Internum.

Над её телом воспарило призрачное марево, подсвеченное тревожным алым пульсом. В районе матки Тео увидел то, чего боялся больше всего: темное неоднородное уплотнение, которое мешало тканям сократиться. Сгусток.

В комнату ворвался Драко. Его лицо исказилось от негодования.

— Ты не думал прихватить и меня?!

— Надеюсь, это шутка, Драко, — Тео даже не обернулся, вливая в рот Гермионы крововосполняющее и рябиновый отвар.

— Ладно, ты прав. Что делать с кровотечением? — Драко подошел ближе, его голос дрогнул.

— Я разберусь. Тебе лучше уйти.

— Почему это?! — сорвался на крик Драко.

Теодор шумно выдохнул, его голос стал механическим и холодным:

— Остался сгусток.

— Сгусток? — переспросил Драко, бледнея еще сильнее.

— Сгусток, — мрачно подтвердил Тео. — И мне придется расширить шейку матки, чтобы удалить всё лишнее и прижечь ткани. Уходи.

— Ты... ты собираешься лезть...туда? — Драко задохнулся от возмущения и ревности.

— Полезу, Малфой! Чтобы она не истекла кровью прямо здесь! И если мне придется вырубить тебя, я сделаю это без колебаний!

— Я вызову целителей! — запротестовал Драко.

— Petrificus Totalus! — Драко рухнул на ковер. — Incarcero!

Теодор на мгновение замер над связанным другом.

— Мне не жаль.

Драко мог лишь бессильно лежать лицом на ковре, слушая тяжелое дыхание Нотта.

Теодор встал в изножье кровати, настраиваясь на работу. Его движения стали отточенными, лишенными лишних эмоций.

— Sopor Aeternus, — произнес он, направив палочку на Гермиону. Глубокий сон мгновенно сковал ее тело.

Взмах палочки — и перед ним возникла мерцающая проекция внутренних органов. Тео быстро освободил Гермиону от нижней части одежды и зафиксировал её ноги.

— Speculum Effectus, — серебристый свет сформировал плотную структуру, фиксируя ткани.

Короткий импульс — Dilatare — и шейка матки расширилась под воздействием магического давления. Тео зажал палочку крепче, концентрируя энергию на кончике.

— Exclūsiōnem, — тонкая петля из чистого света вошла внутрь. Одним выверенным движением Тео подцепил плотный сгусток и удалил его. Поток крови мгновенно усилился, но он был к этому готов.

— Cauterio, — кончик палочки вспыхнул белым. Серией коротких точечных ударов Тео прижег кровоточащие сосуды. В воздухе отчетливо запахло паленой плотью.

— Contractio, — финальный импульс заставил ткани сократиться. Кровотечение прекратилось.

— Tergeo, — Тео медленно провел палочкой над телом Гермионы и залитой кровью постелью. Тяжелые багровые пятна на простынях начали стремительно бледнеть, пока ткань не стала вновь ослепительно белой. Магия вытянула каждую каплю крови из волокон и с кожи Гермионы, оставляя после себя идеальную чистоту.

— Enervate, — прошептал он, едва касаясь палочкой виска Гермионы. Заклинание сна развеялось, позволяя её сознанию медленно начать подъем к реальности.

Магические конструкции окончательно рассеялись. Процедура была завершена. Сняв фиксацию с ног и вернув одежду на место, Тео обратил внимание Драко.

— Finite Incantatem, — бросил он.

Путы исчезли. Драко вскочил на ноги мгновенно, его лицо было перекошено от ярости. Он замахнулся, готовый ударить Нотта в челюсть, но Тео даже не шелохнулся, лишь устало поднял взгляд.

— Ударь, если станет легче, — глухо произнес Тео. — Но кровотечение остановлено. Сгусток удален. Она спит.

Драко замер, тяжело дыша. Кулак дрогнул, но так и не опустился. Он перевел взгляд на Гермиону — та выглядела пугающе бледной, но её дыхание было мерным и ровным, а постель вокруг нее была чистой, словно ничего и не было.

— Ты... ты хоть понимаешь, что ты сделал, Нотт? — прошипел Драко, потирая затекшие запястья. — Ты не можешь без конца лезть в её интимные части.

— Я спасал ей жизнь, пока ты истерил о лекарях, ожидая которых мы бы потеряли время, — Теодор подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. — Теперь нам обоим нужно заткнуться. Она приходит в себя.

Гермиона шевельнулась. Сознание возвращалось к ней рывками, сквозь туман магического сна. Живот ныл тупой тянущей болью.

— Тео?.. — её голос был едва слышным шелестом.

Оба парня тут же оказались у её кровати. Драко перехватил её руку, сжимая холодные пальцы, а Тео осторожно коснулся её плеча.

— Я здесь, — отозвался Теодор, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Всё позади.

Гермиона с трудом сфокусировала взгляд. Она видела их обоих — взъерошенных, бледных, со следами пережитого ужаса на лицах. Она помнила двор Мэнора, Рона, вспышку заклинания... а потом провал. И эту странную, выматывающую пустоту внутри.

— Что со мной?.. — она попыталась приподняться, но резкая боль внизу живота заставила её охнуть и откинуться назад.

— Не двигайся, — отрезал Драко, и в его тоне забота смешивалась с остатками гнева на Тео. — У тебя было сильное кровотечение. Теодор... помог.

Гермиона посмотрела на Тео. В его глазах она увидела то, что он пытался скрыть за спокойствием — страх и глубокую, почти болезненную преданность. Она интуитивно поняла, что произошло нечто интимное и страшное, о чем в приличном обществе не говорят вслух.

— Спасибо, — выдохнула она, закрывая глаза. — Мне... мне просто нужно еще немного поспать.

Она не видела, как Тео и Драко обменялись коротким тяжелым взглядом. Между ними теперь стояла не только общая забота о Гермионе, но и явное противостояние.

Гермиона проснулась от осторожного, почти невесомого прикосновения к щеке. Над ней склонился Теодор с колбой мерцающего зелья в руке.

— Пожалуйста, выпей это, — негромко попросил он. — Это от боли.

Гермиона послушно приоткрыла рот. В теле сохранились отголоски боли, но внутри жило абсолютное, непоколебимое доверие к человеку перед ней. Жидкость с травянистым привкусом мгновенно разлилась приятным теплом.

— Умница, — Тео едва заметно улыбнулся. — Сейчас станет легче. Но тебе нужно поесть, договорились?

— Я не хочу вставать, — заупрямилась она, плотнее кутаясь в одеяло.

— В таком случае Снобби подаст завтрак прямо в постель, — раздался голос Драко. Он сидел в глубоком кресле в углу комнаты. Его тон не терпел возражений.

— Компромисс? — Гермиона вопросительно выгнула бровь, глядя на него.

— Тео, я думаю, она окончательно пришла в себя, — Драко издал короткий смешок, поднимаясь с места.

— Характер, — кивнул Теодор. — Что бы ты хотела съесть, Гермиона?

— Тост с яйцом и ветчиной, апельсиновый сок... и хочется чего-то еще, но я не могу понять, чего именно.

Тео обернулся к другу:

— Ей нужно что-то сладкое. После... кровопотери.

Драко лишь коротко кивнул и с негромким хлопком трансгрессировал из комнаты.

Воспользовавшись моментом, Тео накрыл ладонь Гермионы своей.

— Как ты на самом деле себя чувствуешь? — спросил он, понизив голос.

— На удивление хорошо. Спасибо тебе, Тео, — она тепло улыбнулась ему.

— Я тут подумал... — Теодор заговорил почти шепотом, наклоняясь ближе. — Пока строительство твоего дома не завершено, ты могла бы пожить у меня. Защита поместья Ноттов сильно отличается, мы могли бы поймать твоего преследователя гораздо быстрее.

— Мне очень приятна твоя забота, Тео, — мягко ответила она, — но Драко... он точно этого не оценит.

Теодор плотнее сжал челюсти. Это была долгая шахматная партия, и он не собирался проигрывать.

В этот момент в комнате снова появился Драко с подносом.

— Я взял на себя смелость выбрать десерт. Надеюсь, ты любишь сдобные котелки, — он задорно подмигнул ей, ставая поднос на кровать.

— Люблю. Спасибо, Драко, — Гермиона искренне улыбнулась, принимаясь за еду.

После приема пищи силы вернулись к ней окончательно. Она решительно поднялась с кровати.

— Я отлично себя чувствую! Думаю, горячая ванна — это то, что мне сейчас нужно.

— Никакой ванны! — в один голос воскликнули парни.

— Нельзя, Гермиона, — Тео был неумолим. — Может открыться кровотечение. Только теплый душ. И никакой трансгрессии в ближайшие несколько дней.

Гермиона замешкалась, глядя на их серьезные лица.

— Магический мир определенно теряет великого целителя, — вздохнула она и направилась в свою комнату.

Приняв быстрый душ, она облачилась в домашний спортивный костюм. Остановившись перед зеркалом, Гермиона долго смотрела на свое отражение, прежде чем заговорить. Её голос звучал твердо и горько:

— Гарри, я надеюсь, увиденное наконец откроет тебе глаза. Рон окончательно сошел с ума. Он перешел все границы. Я люблю тебя, Гарри, ты — часть меня, моя семья, несмотря на то, что ты сделал. Но если ты хочешь остаться в моей жизни, тебе придется показать эти воспоминания Молли, Артуру, Джорджу и Джинни. Они должны знать правду. Вы все обязаны что-то предпринять — я боюсь за свою безопасность. И обязательно... обязательно спроси Рона, что именно привело его к воротам Малфой-мэнора.

Гермиона быстро набросала записку:

«Гарри, оба флакона пронумерованы, смотри в правильном порядке. Г. Г.»

Приложив кончик палочки к виску, она вытянула нить воспоминания о стычке с Роном и поместила её в первый флакон. Затем извлекла монолог во второй.

— Снобби!

Эльф появился мгновенно.

— Мисс Гермиона здорова? — застенчиво спросил он, его огромные глаза с надеждой и тревогой уставились на нее.

— Всё хорошо, Снобби, — она мягко улыбнулась, чувствуя, как от этой бесхитростной преданности в груди разливается тепло. — Спасибо тебе большое за заботу. Не мог бы ты отправить это совой Гарри Поттеру?

— Снобби может, мисс. Снобби всё сделает.

Эльф принял конверт и растворился в воздухе, оставив Гермиону наедине со своими мыслями.