Кто украл моё убийство?

Пробуждение было... приятным. Гермиона сладко потянулась, чувствуя непривычную, но приятную ломоту в теле, и повернула голову. Драко всё ещё спал. В утреннем свете он выглядел как самый настоящий ангел: спокойное лицо, расслабленные черты, никакой маски холодного безразличия. Она улыбнулась своим мыслям и осторожно протянула руку, чтобы убрать непослушную платиновую чёлку с его лба.

Драко издал какой-то недовольный звук, забавно сморщил нос и, наконец, приоткрыл глаза.

— Может, мы поспим ещё, ведьма? — пробормотал он, пытаясь поймать её руку.

Гермиона, не удержавшись от смешка, дотянулась до своей палочки на комоде и применила к Драко заклинание чистки зубов, а после быстро проделала то же самое с собой. Ощущение свежести моментально взбодрило её.

Ухмыльнувшись, она ответила:

— Вот уж нет, я собираюсь тебя поцеловать, а после ты поцелуешь меня.

Драко мгновенно стряхнул с себя остатки сна. В серых глазах зажёгся огонёк.

— Где тебя поцеловать? — он хитро прищурился и подвинулся ближе, сокращая расстояние между ними до минимума.

— Там же, где и вчера, — Гермиона вызывающе взглянула на него и призывно откинула одеяло.

Драко замер на секунду, жадно впитывая взглядом её вид.

— Ты распутнее, чем я ожидал.

— О, ты понятия не имеешь...

Гермиона и Драко спустились на завтрак вместе. Теодор уже сидел за столом, неторопливо попивая чай и листая какую-то книгу.

— Доброе утро, Тео, — проворковала Гермиона, занимая своё место напротив него.

— Как спалось, Нотт? — спросил Драко с широкой, почти глупой улыбкой, которую он даже не пытался скрыть.

Сияющая Гермиона, счастливый Драко. «Они что?.. Но ведь ей нельзя», — мысленно закипал Тео. Его буквально тошнило от самой мысли, что кто-то смеет так просто и грубо прикасаться к ней. Для Тео каждое робкое касание было сродни прикосновению к божеству. Он наслаждался каждым моментом их близости, каждым словом. И пока он её боготворил, она позволяла себя трахать другим. Сначала Уизли — этот слизняк, а теперь Драко.

И если первый был для Теодора не больше чем грязным пятном на её репутации, то Драко был ему братом. Больше чем братом. Направляя Драко к Гермионе, Тео знал, что делает: он прокладывал путь для себя. Не для Драко.

Он никогда не сможет навредить Драко физически — их связывало слишком многое. «Рыжий ублюдок сам всё испортил, быть может, и Драко облажается? — думал Тео, скрывая свои чувства за маской вежливости. — Стоит только посадить крошечное зерно сомнения, и уже однажды преданная и обманутая Гермиона сама разрушит эти отношения».

Вот тогда рядом и наготове будет сам Тео. Или всё же стоит дождаться, пока она сама не откроет ему свои грязные тайны? О, как же он был ею восхищён. Армия эльфов. Тех существ, которых магическое сообщество не только поработило, но и слишком недооценило. Глупые самодовольные волшебники. Но не она. Нет. Она получила преданных, послушных и фанатичных существ, которые своей магией могли бы превзойти самого могущественного волшебника. Вся их скрытая мощь теперь была у неё в руках. Она могла бы поставить этот мир на колени, но у Гермионы были свои планы, и Тео о них знал. Знал, принимал и полностью разделял.

Драко бы ужаснулся, если бы узнал. Разочаровался бы и начал обвинять. Малфой не заслуживает её. Не после всего, что он творил в школьные годы. Теодор долго задавался вопросом: почему именно она? Почему Драко оскорблял и унижал в школе только её? Ведь было полно других магглорождённых. Нет, дело было не в любви, Драко просто хотел задеть Поттера и ничем не гнушался. А Гермиона... Его падший ангел не только простила его, но и пустила в свою постель. Она настолько ранена? Или же просто использует Драко в своих целях? Тео отчаянно хотелось верить во второе.

— Спасибо, отлично, — Тео смущённо улыбнулся, демонстрируя очаровательные ямочки. — А вам? Кажется, вы спали в одной постели?

Гермиона густо покраснела, но не отвела взгляда:

— Так и есть.

— Я очень за вас рад, вы оба заслуживаете счастья, — каждое произнесённое слово было для Теодора подобно удару ножом. — Гермиона, я должен спросить, как твой лека...

— Нет, Тео, ничего не было, — с резким нажимом перебил его Драко.

Тео не поверил ему ни на мгновение. Он перевёл пытливый взгляд на Гермиону.

— Доктор, мы не нарушили предписаний, — шутливо ответила она, пытаясь разрядить обстановку.

Тео вновь не поверил, но натянул на лицо самую искреннюю улыбку.

— Тогда я спокоен.

Он спрятал руки под стол, чтобы никто не заметил, как они дрожат от сдерживаемого напряжения.

Драко отогнал нахлынувшее дурное предчувствие и обратился к Гермионе:

— Тогда приступим? Гермиона, попробуй шоколадный бисквит, Снобби превосходно готовит десерты.

— Спасибо, но это слишком тяжёлая пища для завтрака, — мягко отказалась она.

Тео едва заметно улыбнулся. Он знал, что она любит, а что ненавидит. Он знал о ней всё.

— Ты многое теряешь, — усмехнулся Драко, принимаясь за свою порцию.

«Нет, не теряет», — подумал Тео. Гермиона любила зелёный чай или крепкий чёрный кофе по утрам. Она никогда не была фанаткой сладкого. Ненавидела яичницу, но всегда ела её, если ей предлагали. Она обожала фрукты, свежие ягоды и овощи. А ещё — зелень. Любую. Она любила стейк с кровью и мясо средней прожарки. Ненавидела курицу, но обожала рыбу. Её истинной страстью были морепродукты, острая пища и грейпфруты.

Драко ничего из этого не знал. И Тео убеждал себя в том, что он — единственный достойный кандидат для неё. Единственный, кто по-настоящему её видит.

— Сегодня я собираюсь к Гарри и Джинни, уж больно сильно соскучилась по Джеймсу, — сказала Гермиона, и её голос наполнился нежностью.

Что не укрылось от глаз Тео. Он потратил годы на её изучение. Он знал, что значит каждое сокращение мышц на её лице. Знал, как она выглядит, когда зла, расстроена, смущена, рада или когда испытывает глубокое отвращение. И сейчас она лгала.

— Я бы хотел тебя сопроводить, — с важным видом сообщил Драко.

— М-м, может быть, в следующий раз? Я ещё не поговорила с Гарри с глазу на глаз, понимаешь?

Нет, Драко не понимал. И это осознание было невероятно приятным для Теодора. Он бы никогда не позволил себе подобную бестактность. В своём извращённом сознании Нотт был идеальным принцем для этой идеальной принцессы. Он не видел ничего плохого в том, что следил за ней, использовал Квинзель, запугивал и шантажировал её. Цена любви. Так он себя оправдывал.

Драко неохотно кивнул:

— Ты права, дорогая. Тогда сегодня я проверю, как идёт строительство твоего дома.

Гермиона просияла:

— Замечательно, Драко! Мне и самой не терпится посмотреть.

— В скором времени, — Драко кивнул с самодовольным видом.

«Позёр», — пронеслось в голове Тео.

В назначенное время Гермиона вышла из камина на площади Гриммо, 12.

В гостиной уже расположились Молли, Артур и Джордж. Гарри и Джинни, судя по звукам, развлекали малыша Джеймса на втором этаже. Гермиона неловко замерла.

— Здравствуйте.

Молли даже не пыталась скрыть своего состояния. Её взгляд был полон яда.

— Ты убила моего внука, — выплюнула она прямо в лицо Гермионе.

— Милая, — Артур предостерегающе сжал запястье жены.

— Так ты теперь с Малфоем? — неопределённо протянул Джордж, рассматривая её так, будто видел впервые.

— Внука? — раздался сверху встревоженный голос Джинни.

Гермиона обернулась к ней, стараясь сохранять самообладание:

— Я всё объясню, когда мы закончим, — твёрдо сказала она.

— Гарри Джеймс Поттер, ты собираешься спускаться?! — начала заводиться Джинни, чувствуя, как накаляется обстановка.

Раздались тяжёлые шаги по лестнице.

— Какого чёрта ты кричишь, Джин? Я только уложил Джеймса, — Гарри вошёл в комнату и заметил Гермиону. — Привет, я очень рад тебя видеть.

— Рад видеть убийцу? — вновь подала голос Молли.

— Убийцу? — тупо переспросил Гарри, переводя взгляд с тёщи на подругу.

Гермиона больше не могла и не хотела сдерживать ярость. Весь этот фарс должен был закончиться здесь и сейчас.

— Гарри, давай уже покончим с этим, — прорычала она.

Гарри молча кивнул. Он левитировал на середину стола омут памяти и достал флакон с серебристым воспоминанием.

— Артур, Молли, вы первые.

— На что мы должны смотреть? — с явным недовольством спросила Молли.

— На монстра, — коротко бросила Джинни.

Гарри перевернул флакон, и нить воспоминания упала на гладь воды. Артур подтолкнул жену к чаше:

— Молли, милая, давай.

Старшие Уизли склонились над гладью воды. В комнате повисла тяжёлая тишина. Улучив момент, Джинни подошла к Гермионе и тихо спросила:

— О каком убийстве шла речь? Ты была беременна?

Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с силами:

— Рон подменил моё зелье. Я узнала о беременности от эльфа Драко.

— Драко... — передразнил Джордж, криво усмехнувшись. — Твой любовник тебя заставил?

Гарри, который до этого молчал, опередил Джинни:

— Ты очень пожалеешь об этих словах, Джордж. Дождись своей очереди, и после просмотра сможешь высказаться.

Джордж скривился, но замолчал. Гермиона продолжила, чувствуя, как внутри всё дрожит:

— Я узнала обо всём на сроке около двух месяцев. Я не давала согласия! — сорвалась она на крик. — Он знал обо всём и просто ждал, когда я приползу обратно, забуду про Вейн и стану образцовой женой!

Джинни тут же прижала Гермиону к себе, защищая её от всех присутствующих.

— Я с тобой.

Гарри не скрывал слёз, катившихся по щекам.

— Гермиона, мне так жаль...

В этот момент Молли и Артур подняли головы. На Молли не было лица, её губы мелко дрожали, а в глазах застыл ужас.

Артур просто схватился за голову, пытаясь осознать увиденное.

— Как же... Как же это возможно? Мой сын... Мой собственный сын...

Молли разразилась громкими, надрывными рыданиями.

— Мама! Что ты там увидела? — голос Джорджа дрожал от волнения.

— Я даже сказать этого вслух не смогу, — глухо ответил Артур за жену.

Джордж окинул всех тяжёлым взглядом и стремительно направился к Омуту памяти. Его голова скрылась над чашей.

Гермиона вздёрнула подбородок, глядя на Молли:

— Я не изменяла Рону. Никогда. Наши отношения закончились в тот же день, когда он сказал то, что вы все слышали на нашу третью годовщину. И если вы осуждаете меня, мне плевать! Я имею право распоряжаться своим телом так, как я хочу!

— Это был мой внук, — упрямо, сквозь слёзы выдавила Молли, цепляясь за свою правду.

— ЭТО БЫЛ МОЙ РЕБЁНОК! — взревела Гермиона. — Мой! Мой! Никому из вас не может быть больно так, как мне. И будь он не от вашего сына, я бы родила этого ребёнка, ясно?!

Её голос вибрировал от ярости и непрожитого горя.

— И вы не смеете меня обвинять! Никто из вас!

Джордж отошёл от Омута памяти. Его лицо было бледным, как полотно.

— На твоём месте я бы поступил так же, — тихо сказал он и обессиленно опустился на диван.

— И я, — твёрдо добавила Джинни.

— Что мы будем делать? — спросил Гарри, глядя на Артура.

— Он мой сын... — горячо начала Молли.

— А я ничья дочь?! У меня нет родителей?! — взорвалась Гермиона. — В мире магглов мой отец был бы первым, кто отправил его за решётку!

От криков на втором этаже проснулся Джеймс, и Джинни поспешила к сыну.

— Гермиона права, — твёрдо сказал Гарри. — Он несколько раз нарушил закон. Подмена зелья — это преступление.

— Я согласен с Гарри, — добавил Джордж.

Артур откашлялся, пытаясь взять себя в руки:

— Дети правы, Молли.

Он взял её за руку, но она резко её выдернула.

— И вы все хотите отправить его в Азкабан?

— Нет. Несмотря на всё, что он натворил, я не хочу, чтобы его упрятали в Азкабан, — звенящим голосом ответила Гермиона. — Но и безнаказанным он не останется. Я предлагаю работу с целителем разума.

— Мунго? — с отвращением спросил Джордж. — Он мракоборец, который применил тёмную магию. Месяц в Азкабане стал бы для него замечательным уроком.

— И концом его карьеры, — вмешалась Гермиона. — Не только карьеры — всей жизни.

— Ты слишком добра к нашей семье, — дипломатично заметил Артур, глядя на неё с благодарностью и грустью.

Молли не сдержала гримасы отвращения на лице:

— Добра. Вот уж...

— А если бы это была я, мама? — тихо спросила спустившаяся с ребёнком Джинни.

Молли открыла было рот, чтобы возразить, потом закрыла и снова открыла:

— Это другое, милая...

— Разве? — ледяным тоном спросила Гермиона. Она подошла вплотную к Молли и не отрывала от неё взгляда. — Если вы не отправите Рона на лечение, я пойду в Министерство. Я сделаю это, слышите? Я — тоже человек! У меня есть родители, и я их дочь! Никто не смеет так со мной поступать! Ни с кем!

— Значит так? — процедила Молли сквозь зубы.

— Мы согласны, — перебил её Джордж.

— Согласны, — эхом отозвался Артур.

— Как ты можешь?! — потрясённо спросила Молли мужа.

— Не тому человеку ты задаёшь этот вопрос, дорогая. Гермиона, мне очень жаль. Мы примем все необходимые меры.

Джордж кивнул. Гермиона обернулась к Гарри и Джинни:

— Я пойду. Спасибо вам.

Она коротко обняла их и двинулась к камину.

— Стой.

Джордж быстро пересёк комнату и крепко обнял Гермиону.

— Прости меня.

Она молча кивнула, взяла горсть летучего пороха и решительно шагнула в камин.

Гермиона вышла из изумрудного пламени камина на полированный паркет Малфой-мэнора.

Ноги казались ватными, а в ушах всё ещё звенел истошный, обвиняющий плач Молли, смешиваясь с гулом летнего зноя за окнами. Она механически стряхнула серую сажу с шёлкового рукава своей лёгкой блузы, но руки дрожали так сильно, что палочка едва не выскользнула из пальцев. В голове стучало только одно: «Ты убила моего внука». Реакция Молли, её нежелание слышать правду и это ослепляющее отвращение в глазах женщины, которую Гермиона когда-то считала второй матерью, выбили почву у неё из-под ног.

В гостиной царила торжественная, почти гнетущая тишина. Драко ещё не вернулся со стройки. Дневной свет, льющийся сквозь высокие стрельчатые окна, золотил пылинки в воздухе, но Гермионе он казался слишком ярким, болезненным.

— Ты выглядишь так, будто только что вернулась с похорон, Гермиона.

Тео сидел в глубоком кресле, обитом тёмным бархатом. На нём была расстёгнутая у ворота льняная рубашка, рукава которой он небрежно закатал. Он не читал, не пил — просто сидел в тени, ожидая её. Тео поднялся и медленным, тягучим движением подошёл к ней. В его руке был запотевший высокий стакан с розоватой жидкостью и крупными кубиками льда.

— Выпей, — мягко скомандовал он, протягивая напиток.

Гермиона взяла хрусталь. Этот человек мог с лёгкостью подать ей яд, и она бы приняла его без вопросов. Она ему доверяла.

Первый же глоток обжёг язык ледяной терпкостью и характерной бодрящей горечью. Грейпфрутовый сок. Именно такой, какой она любила в жаркие дни.

— Откуда ты… — она осеклась, глядя на него снизу вверх.

— Это мой любимый, — Тео едва заметно улыбнулся, и на его щеках на мгновение показались те самые ямочки, которые обычно сводили женщин с ума. — Подумал, что тебе нужнее.

Гермиона сделала ещё один жадный глоток. Прохлада немного привела её в чувство, но вместе с ней пришло и горькое осознание того, через что ей пришлось пройти. Перед глазами всплыло лицо Молли. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Она скроет это. Ни Драко, ни Тео не узнают, что Рон пытался не просто манипулировать ею, а буквально стереть её личность. И уж тем более они не узнают о реакции матери Рона. Для них она просто провела тяжёлый разговор с другом, который утаил от неё факт измены её же собственного мужа.

Тео подошёл ближе, почти вплотную. От него веяло ароматом дорогого парфюма с нотками сандала. Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, заставляя поднять голову.

— У тебя глаза на мокром месте, Гермиона, — его голос стал тихим. — Что произошло у Поттеров?

Она судорожно вздохнула, пытаясь сглотнуть ком, застрявший в горле.

— Ничего такого... я рассказала им про... про аборт, и мы все долго плакали.

Слеза всё же сорвалась и покатилась по её щеке. Тео тут же стёр её большим пальцем. Его кожа была прохладной.

— Тебе не обязательно об этом говорить, если не хочешь, — прошептал он с пугающей преданностью. — Я не... — Тео чуть не произнёс имя Драко, — я не буду просить подробностей. Я просто… я всегда рядом, ты же знаешь.

Гермиона всхлипнула. В этот момент в залитой солнцем гостиной он казался ей единственной надёжной опорой в мире, который рушился на части. Понимающий, добрый и заботливый Тео. Её Тео. Она сделала шаг вперёд и уткнулась лицом в его грудь.

Тео замер на долю секунды — его сердце пропустило удар, а затем он крепко обнял Гермиону, перебирая пальцами её шелковистые волосы. Он чувствовал, как плечи его любимой женщины содрогаются от рыданий, как она цепляется за его рубашку, ища защиты.

Теодор чувствовал её боль как свою собственную, но извращённая часть души — если она у него вообще была — наслаждалась тем, что Гермиона плачет, обнимая его, а не Драко.

Для Гермионы это был момент слабости и поиска утешения. Для Теодора — высшее блаженство. Он благоговейно вдыхал запах её волос. Пока Драко играл в «заботливого строителя», он, Тео, забирал её душу. Он позволял ей плакать, зная, что каждая эта слеза делает её ещё на шаг ближе к нему и на шаг дальше от Малфоя.

— Выпусти это, — шептал он ей в макушку. — Я здесь. Я всегда с тобой.

Он представлял, как Гермиона в будущем узнает, кто он такой, как искусно он подстроил их встречу, и был уверен, что она найдёт это романтичным. И пока она рыдала на его груди, Теодор Нотт давал себе клятву: он никогда не отпустит её. Даже если ради этого придётся уничтожить последнего из Уизли или подставить лучшего друга.

— Эй, ты же ещё не была в библиотеке Драко?

— Нет, — всхлипнула Гермиона, отстраняясь.

Тео улыбнулся.

— Тогда пойдём? Уверен, это поможет тебе отвлечься.

— У меня дурная слава, Тео, — Гермиона грустно усмехнулась, — меня не интересует ничья библиотека, если там нет запретной литературы.

Сердце Теодора окутало теплом. «Вот так, это моя девочка», — думал он. У него было два поместья: в одном он жил официально, а во втором, скрытом от глаз, вёл свою сомнительную деятельность. Он был уверен, что его истинное «логово», пропахшее старинными пергаментами и опасными зельями, очень придётся Гермионе по вкусу.

— Тогда, быть может, ты хотела бы посетить мой дом? Сад моей матушки тебя заждался, — весело сказал Тео.

— Совсем другое дело, — она искренне улыбнулась.

Пространство поместья вдруг разорвал счастливый крик Драко:

— Гермиона Джин Грейнджер, ты официально свободная женщина! Развод оформлен, и я планирую это отметить, хочешь ты того или нет!

«Что-то теряешь, что-то обретаешь», — подумал Тео. Сегодня он не проведёт с ней время наедине, но теперь она свободная женщина и с самим Драко ещё никакими узами не связана. Теодор долго ждал. Подождёт ещё.

— Как личный лекарь мисс Грейнджер должен уведомить, что моя пациентка с чистой совестью может напиться до беспамятства в этот прекрасный летний день, — торжественно объявил Теодор.

— День свободы, — прошептала Гермиона.

— Да, день свободы, — так же шёпотом повторил Тео.

Она одарила его лукавой улыбкой.

— Целитель Нотт, я очень рада, что ты есть.

Сердце Теодора пустилось в пляс. Как же он ждал этих слов.

— Это взаимно, Гермиона, — он вновь продемонстрировал ямочки на щеках.

Гермиона не была дурой. Разумеется, она всё видела и понимала. Так она думала. Она видела замечательного юношу, который к ней неровно дышит, но в упор не видела в нём взрослого мужчины. Несмотря ни на что, он казался ей милым, добрым и светлым. Прекрасный человек, с которым происходили ужасные вещи. Гермиона не хотела признаваться в этом себе, а уж тем более кому-то ещё, но она любила всё «бракованное». Любила чинить вещи или давать им вторую жизнь. Любила спасать больных, бедных и обездоленных. И любила израненные души, как у Теодора. Её тянуло к его свету. Ей хотелось его защищать, заботиться, радовать. Каждая застенчивая улыбка дарила тепло душе самой Гермионы. Она не была дурой, но совсем позабыла, что самый прекрасный ангел стал падшим.

— Пригласите Блейза, а я позову Джинни!

Тео и Драко мгновенно переглянулись.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — осторожно начал Тео, поправляя манжеты.

— Почему? Блейз занят?

— Нет, дело не в этом, просто...

Вспышка. В памяти Гермионы вдруг всплыл эпизод: Джинни бросается к Драко и зажимает ему рот. Шестой курс...

— У них был роман? — выпалила Гермиона.

Наступила неприятная, липкая тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание Гермионы.

— Тебе стоит спросить рыжую, — только и смог вымолвить Драко, отводя взгляд.

— Хорошо. Ладно. — Гермиона заметно расстроилась. — Тогда пусть приходит Блейз.

— Мне жаль, что ты узнала вот так, — Тео не преминул воспользоваться возможностью сочувственно коснуться плеча Гермионы.

— Ничего. Сегодня мой день, — Гермиона постаралась, чтобы голос звучал уверенно.

— Драко, я напишу Блейзу, а ты принеси, пожалуйста, что покрепче, но без всяких магических эффектов, — твёрдо распорядился Теодор.

Драко окинул их внимательным взглядом. Гермиона кивнула.

— Хорошо, — Драко трансгрессировал с негромким хлопком.

— Гермиона, ничего ужасного не произошло, не переживай об этом.

— Мне плевать, что между ними было... Просто я представляла, как мы все будем дружить...

— Думаю, это ещё возможно, — ободряюще сказал Тео.

— Правда?

— Правда, — Тео воспользовался краткой возможностью снова обнять Гермиону. — Я всё решу. — Он поцеловал её в макушку.

Гермиона прикрыла глаза. Объятия Тео были такими надёжными и успокаивающими.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Я напишу Блейзи, — с нежностью произнёс Тео и набросал короткую записку, которую передал призванному Снобби.

— Ты очень милый, знаешь?

— Конечно. Я это знаю точно так же, как знаю своё имя.

— Говнюк, — Гермиона легонько пихнула его в бок.

Он рассмеялся — искренне и чисто.

— А ещё я очень хорош во всём, что умею, а что не умею — очень быстро осваиваю и после умею хорошо, — Тео подмигнул.

— Какой-то ведьме однажды очень повезёт, — произнесла Гермиона, не понимая, радует её эта мысль или расстраивает.

— Непременно, — улыбнулся он, уже представляя, как Гермиона даёт клятву и берёт фамилию Нотт.

Появился Драко с целым ящиком бутылок. От них пахло фруктами, ягодами и чем-то древесным.

— Я собрал самое мощное топливо, — он самодовольно ухмыльнулся.

— Драко, насколько ты хорош в трансфигурации? — внезапно спросила Гермиона.

— Обижаешь, ведьма.

Она улыбнулась:

— Ты знаешь, что такое «чёрное платье мести»?

Драко непонимающе на неё уставился. Зато Тео всё понял мгновенно и разразился мелодичным смехом.

— Ты о принцессе Диане? — улыбка не сходила с его лица.

— Верно, — кивнула Гермиона.

— Тебе несказанно повезло, дорогая. Я не только прекрасно помню это платье, но и превосхожу Драко в трансфигурации одежды. Без обид, малыш.

— Пошёл ты, — беззлобно отозвался Драко. — Кто-нибудь объяснит мне, о чём разговор?

Гермиона и Тео переглянулись и пустились в объяснения.

Спустя десять минут Тео отошёл в сторону, завершив взмах палочкой.

— Готово.

Гермиона не сдержала восхищённого вздоха. Перед ней на манекене висело платье из тончайшего чёрного шёлка.

— Тео, это же точная копия... — Она подошла к наряду. — Потрясающе. Спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста, дорогая.

— Ты читаешь маггловские газеты?

— Я читаю всё, что состоит из букв, — уклончиво ответил он.

— Прекрасное качество, мистер Нотт, — Гермиона кивнула с важным видом.

— Как и я сам, — он хитро улыбнулся.

— Да, а теперь проваливай отсюда, мистер Совершенство, — хихикнула Гермиона.

— Как прикажете, мисс Совершенство, — Тео отвесил элегантный поклон и вышел из комнаты.

Гермиона осталась стоять с глупой улыбкой. Она отказывалась разбираться в своих чувствах, хоть и понимала, что они есть. Это не было нормой, но она решила подумать об этом позже.

Покрутившись у зеркала, Гермиона не могла нарадоваться своему отражению. Чёрный шёлк подчёркивал цвет её кожи, а крой платья — стройность. Она чувствовала внутреннюю силу, но вместе с тем и лёгкую тоску, думая об этой несчастной женщине, чья жизнь так трагично оборвалась. Сегодня Гермиона не только праздновала развод, но и отдавала дань уважения королеве людских сердец.

Гермиона направилась уже привычным путём в гостиную. Мужской смех становился всё громче.

— О, нет! Небеса рухнули, и к нам упал ангел! — Блейз Забини вскочил с места. Он был одет в безупречный светлый костюм, пахнущий дорогими сигарами. Забини поспешил обнять Гермиону, отчего та слегка опешила, но обняла в ответ.

— Ты просто искал повод её потрогать? — нервно спросил Драко.

— Виновен, — Блейз отпустил её, сияя белозубой улыбкой. — Но разве ты можешь меня винить?

— Ублюдок.

— Так и есть, блондиночка, — Блейз обернулся к Гермионе. — Это я ему, не тебе, мой ангел.

— Прекрати, — Драко начинал закипать.

Тем временем Тео наслаждался каждым мгновением, потягивая свой сок. «Давай, Драко, покажи себя», — думал он.

— Да, сэр! — Блейз шутливо отсалютовал Драко.

— Драко, он же шутит, — укоризненно сказала Гермиона.

Теодор спрятал улыбку за бокалом.

— Драко страшный ревнивец, Гермиона, с этим придётся смириться. У него к тебе очень сильные чувства, любовь — она такая, — Тео бил точно в цель. Он знал, что его девочка не потерпит контроля.

— Ревность — признак недоверия, — отрезала Гермиона. — А без доверия не может быть никаких отношений.

Драко поспешил взять себя в руки:

— Гермиона, прости, я забылся. Это не повторится, я обещаю.

«М-м, обещание... замечательно. Рано или поздно он его нарушит», — торжествовал Теодор.

Гермиона смерила Драко строгим взглядом:

— Лучше бы тебе сдержать своё слово.

Драко в мгновение ока оказался рядом, взял её лицо в свои ладони. От него веяло теплом.

— Это больше не повторится, честно, — он нежно её поцеловал.

Гермиона расслабилась.

— Прекрасно. А теперь мы будем отмечать мой развод.

— Первый развод в моей жизни! — объявил Блейз. — Мужья моей дорогой матушки всегда умирали до этого интригующего процесса.

Гермиона перевела взгляд на ряды бутылок.

— Драко, ты принёс шесть бутылок веселящего малинового ликёра?

— Нет, только две. Остальное для коктейлей. Блейз в этом деле мастер.

— Истинная правда, — подтвердил Забини.

— Остальные напитки без сюрпризов?

— Разумеется, Грейнджер, — закатил глаза Драко.

Блейз действительно оказался великим барменом. Напитки, созданные Гермионой и Драко, не имели горечи. Блейз просто смешивал идеальные вкусы. Так что 99% успеха были за Гермионой и Драко.

К третьему коктейлю все сильно захмелели. Воздух в комнате стал густым от смеси аромата ягод.

— О! — воскликнул Драко, просияв. Все уставились на него. — Я был так счастлив, узнав о разводе, что совсем позабыл рассказать о твоём доме, родная.

Гермиона замерла.

— Ну-у? — протянула она.

Драко самодовольно улыбнулся:

— Ещё неделя, и всё будет готово. Спальня и ванная будут перенесены сразу по завершении строительства.

— Тебе не жаль отдавать вещи своей бабушки? — изумилась Гермиона.

— Во-первых, для тебя мне ничего не жалко. Во-вторых, я её не знал, она умерла до моего рождения. И в-третьих... я очень сильно надеюсь, что ты всё равно вернёшься в этот дом.

— Зачем же мне возвращаться? — не поняла Гермиона.

— Потому что я обязательно на тебе женюсь, — горячо ответил Драко.

Гермиона смутилась, чувствуя, как краснеют щёки.

— А если я откажусь?

— А если я возьму твою фамилию, Гермиона?

— О, ну в таком случае я просто не посмею отказаться!

— Гермиона, он явно не шутит, — шепнул Блейз.

— Он пьян, — отмахнулась она.

— В нужный день я буду трезв, — изрёк Драко и... мгновенно заснул.

Даже дружный хохот не разбудил его.

— У кого из вас есть омут памяти? — спросила Гермиона.

— У каждого из нас, а что? — ответил Тео.

— Я буду смотреть это воспоминание каждый раз, когда мне станет грустно.

— О-о, я снабжу тебя такой коллекцией собственных воспоминаний о Драко, что ты будешь смеяться до конца своих дней, — пообещал Блейз.

— Мне нужны самые постыдные, — изрекла Гермиона.

— Жаль, великий Салазар был ублюдком. Ты была бы королевой Слизерина, дорогая, — серьёзно сказал Блейз.

«И могла бы быть моей ещё со школы», — с тоской подумал Тео. «Грёбаный Салазар».

Ребята пили до тех пор, пока сон не сморил каждого. Кроме Теодора.

Тишина в гостиной восстановилась мгновенно, прерываемая лишь мерным посапыванием Блейза и тяжёлым, глубоким сном Драко. Летняя ночь за окном дышала прохладой, сверчки в высокой траве сада Малфоев надрывались, а из личины милого Тео открыто показался монстр.

Теодор медленно поставил свой полный бокал на каминную полку. Он был совершенно трезв — многолетняя привычка имитировать опьянение. Тео перевёл взгляд на Гермиону. Она уснула прямо в кресле, уронив голову на плечо. В «платье мести», которое он сам для неё создал, она выглядела пугающе прекрасной и хрупкой. Нотт залюбовался её ключицами.

Тео поднялся. Его движения были бесшумными, хищными. Он подошёл к ней и замер, глядя сверху вниз. В тусклом свете догорающих свечей его лицо, обычно маскирующееся вежливыми ямочками, превратилось в застывшую маску одержимости.

— Свободная женщина... — прошептал он, едва шевеля губами. — Ты даже не представляешь, насколько.

Он протянул руку и кончиками пальцев, почти не касаясь, провёл вдоль линии её челюсти. От Гермионы пахло малиновым ликёром, персиками и тем самым едва уловимым ароматом старых книг.

Его взгляд переместился на Драко. Малфой спал на соседнем диване, закинув руку за голову. Теодор почувствовал укол ледяного презрения.

Драко хотел на ней жениться? Драко хотел дать ей свою фамилию? Глупец. Драко предлагал ей клетку, пусть и золотую, жизнь во лжи и очередную иллюзию счастья.

Тео же хотел другого. Он хотел, чтобы она сама пришла в его логово. Чтобы она полюбила ту тьму, которую он так тщательно прятал за фасадом «милого наивного Теодора».

Он осторожно подхватил Гермиону на руки. Она была лёгкой, как охапка сухих трав. Девушка что-то пробормотала во сне и инстинктивно прильнула к его груди, ища тепло. Теодор представлял, как будет носить её на руках каждый день их совместной жизни.

— Скоро, Гермиона, — выдохнул он ей в волосы. — Скоро ты увидишь мой сад. И когда я закончу, тебе никогда не захочется возвращаться в этот дом.

Он понёс её в спальню бабушки Драко и бережно уложил на кровать, снял с её ног туфли и накрыл трансфигурированным тончайшим пледом, пахнущим лавандой. Тео присел рядом на корточки.

В его кармане лежал пергамент — его план о «спасении» Гермионы. На самом деле, там был не список зелий, а расчёты. Расчёты того, как медленно и верно отрезать её от прошлого. Уизли был первым шагом. Его семья — вторым.

Он взглянул на её губы, всё ещё подкрашенные помадой цвета спелой вишни. На мгновение в его глазах вспыхнуло желание, почти дикое, неконтролируемое. Но он сдержался. Теодор Нотт умел ждать.

— Спи, моя королева Слизерина, — усмехнулся он, поднимаясь. — Скоро мы начнём твою новую жизнь. И в ней не будет места для других мужчин.

Он бросил последний взгляд на Гермиону, а затем исчез в тенях коридора, направляясь к камину. Ему нужно было подготовить свой дом. Сад матушки действительно заждался гостью, и некоторые растения в нём были очень... специфическими.