Кто украл моё убийство?

Тео нигде не было. Тишина Малфой-мэнора, обычно величественная, сейчас казалась Гермионе удушающей и подозрительной. Она чувствовала, как внутри натягивается струна тревоги. Нужно было действовать.

Гермиона сосредоточилась и властно призвала эльфа:
— Снобби!

Домашний эльф появился беззвучно и низко поклонился, едва не коснувшись длинным носом пола:
— Мисс Гермиона, Снобби к вашим услугам.

Гермиона пристально посмотрела на него. Она никак не могла понять, что на самом деле происходит с этим эльфом. Внутренней борьбы, характерной для тех, кто разрывается между приказами и своей волей, в нем совершенно не наблюдалось. Он казался пугающе стабильным.

«Я подумаю об этом позже», — отсекла она лишние мысли, задвигая подозрения в дальний угол сознания. Сейчас были дела поважнее.
— Снобби, я не могу найти Тео. Он был с Живоглотом. Ты видел их?

Эльф расплылся в широкой подобострастной улыбочке, обнажая мелкие зубы:
— В поместье никого нет, кроме мисс Гермионы. Котик пришел к Снобби сам.

Гермиона нахмурилась. Живоглот самостоятельно бросил Тео ради компании эльфа? Если только Тео не исчез намеренно.
— Как давно он с тобой?

— Снобби не знает точно, — эльф склонил голову набок. — Снобби думает, что не больше часа, мисс.

— Хорошо. Ты сказал, что в поместье только я... Значит, Драко так и не вернулся? — Она внимательно следила за реакцией домовика.

— Верно, мисс, — подтвердил эльф, и в его голосе ей почудилась странная монотонность. — Хозяин до сих пор отсутствует.

Гермиона коротко кивнула ему, не прощаясь. Резкий разворот — и она трансгрессировала за ворота Мэнора.

Воздух за пределами защитных чар поместья показался ей более холодным. Осмотревшись и убедившись, что за ней никто не наблюдает из окон, она приметила огромный старый дуб, чья раскидистая крона и массивный ствол создавали идеальную слепую зону.

Скрывшись за деревом, она перешла на шепот, почти не шевеля губами:
— Тимми.

Эльф появился не сразу. Секунды тянулись мучительно долго, наполняясь шорохом листвы и отдаленным криком птиц. После нескольких минут гнетущего ожидания Гермиона, теряя терпение, повторила уже громче, вкладывая в имя магический призыв:
— Тимми!

Он появился с громким, резким хлопком, который эхом разнесся по округе.
— Мисс... — Тимми дернулся, начиная клониться в поклоне, но вовремя сдержался, вспомнив её запреты. Его руки мелко дрожали.

— Перенеси меня в укрытие.

Эльф заметно занервничал. Его огромные глаза бегали, а пальцы судорожно комкали край свитера. Однако он не посмел ослушаться: схватив Гермиону за руку, он увлек её в вихрь трансгрессии.

Как только ноги коснулись пола укрытия, Гермиону оглушил хаотичный гул испуганных голосов. Воздух здесь был пропитан паникой.

— Что с нами теперь будет?

— Это он виноват! Он!

— Госпожа будет в гневе, мы все пропали...

— Что здесь происходит? — медленно и отчетливо спросила Гермиона. Её голос, холодный и твердый, разрезал шум, словно лезвие.

В укрытии мгновенно воцарилась мертвая тишина. Эльфы, еще секунду назад кричавшие друг на друга, теперь застыли, пряча глаза и мелко дрожа. Атмосфера безопасности, которую она так долго выстраивала, была разрушена. Гермиона медленно повернулась к Тимми, который выглядел так, будто готов был упасть в обморок:
— Что произошло? Отвечай.

— К-квинзель пропала, х-хоз... Гермиона, — эльф едва сдерживал нарастающую истерику, его голос сорвался на писк.

— Как понять «пропала», Тимми? — Гермиона сделала шаг к нему, ощущая, как внутри закипает холодная ярость. — Она из новеньких, все знают протокол. Никто не покидает укрытие без приказа.

— Её призвали... — грустно выдал Тимми, опуская голову так низко, что его свитер задрался.

В этот момент в голове Гермионы всё встало на свои места. Пазл сложился, ударив осознанием предательства. Её не просто предали — её методично обманули. Квинзель была освобождена одной из последних. «Освобождена?» — горько усмехнулась она про себя. Нет, она была грамотно подсунута. Никто не знал, из какой семьи пришла эта эльфийка; она была «завербована» через их скрытую подпольную сеть, которой Гермиона так гордилась.

Гермиона пристально, не мигая, посмотрела на Тимми:
— Это ведь ты нашел Квинзель?

— Н-нет... К-квинзель сама н-нашла Тимми, — уши эльфа бессильно повисли.

— Как она тебя нашла? Где? — Гермиона чувствовала, как контроль ускользает. Она выходила из себя.

— На рынке эльфов... — прошептал Тимми, съеживаясь под её взглядом.

— И что же она тебе сказала? — обманчиво ласково, почти шепотом спросила Гермиона, и этот тон напугал эльфов еще сильнее, чем мог бы крик.

— Она ходила от лавки к лавке и что-то спрашивала... Квинзель была так расстроена, она плакала... Тимми подошел к ней и спросил, что она ищет. Квинзель сказала, что хочет стать свободной... что ищет свою спасительницу.

— Замечательно. Просто невероятно. И что сделал ты, Тимми?

— Тимми рассказал всё мисс Гермионе... — эльф всхлипнул, из его глаз покатились крупные слезы.

— Нет, Тимми, — отрезала она. — Ты сказал мне, что сам нашел её. Ты солгал. Ты привел предателя в наше укрытие. Ты открыл наши двери врагу.

— Тимми накажет себя, мисс! Тимми очень плохой эльф, Тимми должен...

Гермиона резко перехватила его за руку, не давая начать ритуал самобичевания: — Я солгу, если скажу, что не злюсь, Тимми. Ты очень сильно всех нас подвел. Ты поставил под удар всё, что мы создавали. Но я не приемлю телесных наказаний, и ты это знаешь. Сейчас нет времени на рыдания. Необходимо выяснить, из какого дома пришла Квинзель. А всем вам нужна немедленная эвакуация.

Вновь поднялся нестройный гул голосов, полный страха и неопределенности. Гермиона обвела суровым, не терпящим возражений взглядом своих «товарищей», своих солдат:
— Молчать! — Толпа притихла. — Нам придется переехать сегодня же. Прямо сейчас.

— Но куда? Куда нам идти? — простонал Кирк, один из самых преданных её помощников.

— Остров Льюис-энд-Гаррис.

— Мисс, мы еще не закончили там строительство... — робко подал голос Тимми.

— Значит, вам всем придется заняться этим прямо сейчас. Времени на отдых нет. Кирк останется здесь и поможет мне со сборами, а после перенесет всё имущество к вам. Стоит ли мне напоминать о защитных чарах и мерах предосторожности? Если хоть одна живая душа узнает о координатах... — процедила Гермиона, и её палочка в руке едва заметно дрогнула.

Ответом ей стал испуганный, недружный хор отрицательных возгласов. Они понимали серьезность угрозы.

— Замечательно. Не теряйте ни секунды. Уходите.

Эльфы начали трансгрессировать один за другим. Воздух в помещении дрожал от постоянных хлопков, пока не остались только двое.

— Кирк, — Гермиона повернулась к эльфу, — ты был первым освобожденным в этом укрытии. Ты всегда был моими глазами и ушами. Замечал ли ты что-то подозрительное за Квинзель? Хоть малейшую деталь?

— Нет, Кирк ничего странного не замечал, — задумчиво ответил он, потирая длинные пальцы. — Квинзель много плакала, мисс. Словно не могла привыкнуть к свободе... словно она была ей в тягость.

— Теперь мне понятны её слезы, Кирк. Это была игра. Или страх перед тем, кто её послал. Кто-то еще вел себя странно? Ты мог бы кого-то заподозрить?

— Нет, мисс.

— Может быть, кого-то грызла совесть? Кто-то искал уединения больше обычного?

Кирк перевел на нее свои водянистые огромные глаза, в которых отражалась преданность, граничащая с обожанием: — Только Квинзель отличалась такими сильными эмоциями, мисс Гермиона. Остальные были счастливы служить вам.

— С моей стороны было большой ошибкой принимать каждого из вас в обитель, — Гермиона горько покачала головой, глядя на стены. — Стоило ограничиться лишь узким кругом доверенных лиц. Я позволила чувствам взять верх над осторожностью.

— Мисс хотела, чтобы её солдатам было куда прийти в случае опасности... — тихо произнес Кирк. — Мисс хотела дать им дом. Мисс не могла знать, что чистое сердце встретит такую подлость.
Гермиона задумчиво кивнула, её лицо превратилось в непроницаемую маску: — Подобной ошибки я больше не повторю. Никогда. Приступим?

Кирк почтенно кивнул, и они занялись сборами.
Если бы не магия эльфов, этот переезд занял бы несколько суток. Гермиона с восхищением наблюдала за работой Кирка: он двигался стремительно, короткими щелчками пальцев заставляя вещи повиноваться. Образцы, зелья, редкие свитки, документы, мебель и магические артефакты — всё это складывалось, уменьшалось и упаковывалось в пространственные карманы с невероятной скоростью.

Когда зал окончательно опустел, оставив лишь голые стены и тяжелый запах пыли, Гермиона сказала:
— Перенеси всё в новое укрытие и возвращайся за мной. Я закончу здесь.

Кирк кивнул, заключил последние вещи в мерцающую фиолетовую сферу, сжал её в ладонях до размера жемчужины и исчез с негромким хлопком.

Гермиона осталась одна в пустом укрытии, которое еще совсем недавно казалось ей крепостью. Она медленно осмотрелась. Злость на Квинзель и на того, кто за ней стоял, требовала выхода.

Немного подумав, она достала палочку. Кончик дерева вспыхнул ядовито-фиолетовым светом. Плавными резкими движениями она выжгла прямо на центральной стене послание, предназначавшееся тому, кто придет сюда следующим:
«Я найду тебя, ублюдок»
Буквы дымились, вгрызаясь в камень.

Через мгновение вернулся Кирк:
— Мисс готова?

Гермиона в последний раз взглянула на надпись и решительно кивнула. Пространство вокруг них скрутилось, сужаясь до одной крошечной точки.

Окрестности горы Клишем встретили Гермиону суровой первозданной красотой. Если бы не мощная эльфийская магия, удерживающая её на ногах, её бы точно снесло резким ледяным порывом северного ветра. Вокруг расстилались туманные пустоши острова Льюис-энд-Гаррис, а над головой нависало тяжелое свинцовое небо Шотландии.

Новое укрытие было шедевром скрытности. Оно располагалось прямо в недрах скалистого утеса, выходящего к бушующему Атлантическому океану. Вход был замаскирован под естественный разлом в породе, защищенный каскадом ледяной воды, падающей с вершины. Внутри же пространство было многократно увеличено благодаря чарам незримого расширения. Стены нового убежища были высечены из темного гранита, который слабо мерцал от вплетенных в него защитных заклятий. Воздух здесь был свежим, пропитанным солью и озоном. Глубокие ниши в стенах предназначались для хранения образцов, зелий и документов, а центральный зал освещался парящими сферами магического огня, отбрасывающими длинные тени на неровный пол. Это место выглядело не как временный лагерь, а как настоящая цитадель — холодная, неприступная и грозная.

Удовлетворившись увиденным, Гермиона подошла к Тимми, который всё еще дрожал то ли от холода, то ли от пережитого стресса:
— Верни меня к Мэнору. Прямо сейчас.

Тимми послушно кивнул и перенес Гермиону аккурат к тому же старому дубу, откуда забрал её не так давно.

— Тимми, слушай меня внимательно, — она схватила его за плечи, заставляя смотреть прямо в глаза. — Повторяю: никаких новеньких. Вы больше не будете высовываться во внешний мир без моего прямого приказа. Все закупки и внешние контакты теперь только на Кирке. Материала у нас достаточно для продолжения работы. Если наладим садоводство в нижних ярусах скалы, то нужды покидать укрытие вне моих заданий попросту не будет. Никакой самодеятельности. Ты понял меня?

Тимми молча кивнул, в его глазах читался глубокий стыд.

— Отлично. Теперь возвращайся. Вы должны превратить это новое место в чертову неприступную крепость, Тимми. Чтобы никто и никогда не попал туда без моего разрешения. Ты меня понял?

Тимми поднял на неё свои слезящиеся глаза, вновь кивнул и исчез, оставив после себя легкое колебание воздуха.

Гермиона осталась стоять под дубом. Её мучила совесть — за жесткость, за ложь, за страх, который она внушала тем, кого обещала спасти. Но холодный рассудок быстро заглушил эти чувства. Она понимала: в этой игре малейшая слабость означает смерть. Она всё сделала верно.

Глубоко вдохнув колючий вечерний воздух и поправив одежду, Гермиона сосредоточилась на образе своей спальни. Пора было возвращаться к роли идеальной изобретательницы, пока никто не заметил её отсутствия.

Вернувшись в свои покои, Гермиона почувствовала, как тяжесть прожитого дня и ледяной ветер Шотландии окончательно вытянули из неё силы. Она решила позволить себе редкую роскошь — понежиться в изысканной ванне Аурелии, надеясь, что горячая вода поможет упорядочить хаос в мыслях.

Скинув одежду, которая привычно и бесшумно исчезла, едва коснувшись пола, Гермиона подошла к массивному мраморному бортику. Она коснулась изящного крана, выполненного в форме лебединой шеи из сверкающего серебра, и мерцающая вода тут же с шумом стала заполнять глубокую чашу. Осмотрев длинный ряд флаконов из цветного стекла, она приметила один, украшенный тонкой иллюстрацией в виде взбитой пены. Не колеблясь, Гермиона решительно опустошила добрую треть флакона прямо в воду.
Перламутровая, словно жидкий жемчуг, вода прямо на глазах стала обрастать пышными облаками обильной пены, которая быстро наполнила комнату густым душистым ароматом диких роз.

Гермиона поморщилась: она всегда считала этот запах излишне пошлым и приторным, но было уже слишком поздно что-то менять. Она плавно опустилась в воду, которая была идеальной, обжигающе приятной температуры, запрокинула голову на мягкий валик и закрыла глаза, позволяя себе наконец-то просто размышлять.

Её преследователь заявил о себе лишь спустя несколько месяцев после того, как в их рядах появилась Квинзель. Пазл в голове складывался в пугающую картину: значит, эльфийка всё это время тайно покидала укрытие и посещала своего истинного хозяина. Эта отвратительная, непостижимая эльфийская преданность... Гермиона невольно вспомнила несчастную Винки и её безграничное горе. Как же они подгадали момент, чтобы незаметно подбросить ей тот свиток? Ответ напрашивался сам собой: за ней уже велась плотная профессиональная слежка.

Какая анимагическая форма даёт привилегию оставаться без внимания абсолютно в любом месте? Насекомое? Но преследователь прямо сказал, что им не является. Можно ли было верить его словам или это была очередная уловка? Крыса? Однозначно нет, слишком заметно. Быть может, птица? Птице ничего не стоит затеряться в густой листве старого дуба, сесть на подоконник или даже незаметно наблюдать за ней в её собственном винограднике.

Гермиона резко села в ванне, расплескав воду по дорогому мрамору. Мысль, внезапно пронзившая её, была куда страшнее предыдущих. Квинзель могла не просто подкинуть свиток по приказу своего хозяина — она могла найти и забрать волос самой Гермионы. Это было уже слишком, слишком опасно: иметь доступ к генетическому материалу для Оборотного зелья означало иметь полную власть. Здесь, за мощными щитами Малфой-мэнора, «паук» не мог следить за каждым её шагом лично. Но и отпустил он её слишком просто, слишком буднично. Ничего не кончено, игра только начиналась.

В порыве внезапного отчаяния и желания проверить невозможную теорию Гермиона крикнула в пустоту комнаты:
— Квинзель!

Ничего не произошло. Лишь эхо её собственного голоса отразилось от кафельных стен. Хм, но попробовать всё же стоило.

В этот момент в тяжелую дверь ванной комнаты коротко и уверенно постучали.
— Драко, это ты? — громко спросила Гермиона, стараясь, чтобы её голос не дрожал.

— Да, можно войти? — послышалось из-за двери.
— Входи!

Тяжелая дверь приоткрылась, и Драко неспешно зашел в комнату, остановившись на безопасном, но достаточно близком расстоянии.

— Можно мне сделать колдографию? — с надеждой в голосе спросил он, глядя на неё сквозь облака пены.

— Быть может, однажды, — она лукаво улыбнулась ему, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Ты что-то хотел?

— Да, точно. Тео вернулся, и мы наконец-то можем продолжить работу. Скоро покажется луна, нам нельзя упускать это время.

— А где он был всё это время? — Гермиона постаралась придать голосу будничное любопытство.

— У себя, ухаживал за своим садом.

— Совсем забыла... — она действительно на мгновение выронила это из головы в вихре последних событий.

— Он грустит, потому что кот его не дождался и ушел, — добавил Драко, и в его серых глазах промелькнула тень усмешки.

Гермиона не смогла сдержать искренней улыбки, вспомнив предательскую мордочку Живоглота:
— Я полностью разделяю его чувства.

— Будем ждать тебя внизу, — он окинул её медленным оценивающим взглядом, прежде чем развернуться и выйти из комнаты.

Оставшись одна, Гермиона быстро закончила водные процедуры. Высушив волосы заклинанием и надев свою любимую шёлковую брючную пижаму, которая приятно холодила кожу, она вышла из спальни. Спустившись по лестнице, Гермиона направилась прямиком в сырые и таинственные глубины подземелья.