Кто украл моё убийство?

Драко Малфой проснулся на полу собственной гостиной. Открыв глаза, он ожидал сильнейшей головной боли, но её не было. Как и желания опрокинуть в себя кувшин с водой. Тело чувствовало себя на удивление легким, будто вчерашняя дегустация была лишь приятным сном, а не серьезным алхимическим экспериментом.

Он поднялся с мягкого ковра и огляделся. Блейз спал на диване, закинув ногу на подлокотник; с уголка его губ тянулась тонкая струйка слюны, а ворот рубашки был нелепо помят. Тео нигде не было видно.

Драко абсолютно не помнил, как оказался на этом самом ковре и почему он не спал в своей постели. Кажется, Снобби что-то говорил о гостевых комнатах, но почему Блейз тут, а не в одной из этих комнат? В доме было тихо, если не считать лёгкого похрапывания Блейза, нарушавшего утреннюю идиллию Мэнора.

Драко уже было направился искать Тео, как вспомнил, что ему вовсе не обязательно это делать.
— Снобби, — сказал он тихо.

Эльф тут же появился прямо перед ним и низко поклонился, едва не коснувшись носом пола.
— Доброе утро, хозяин.
— Действительно доброе, никакого похмелья. Снобби, где Теодор?
— Мистер Нотт с мисс Гермионой в подземельях.

Драко мгновенно напрягся, в груди шевельнулось странное чувство:
— Они спали там?

— Нет, сэр, они спали в своих комнатах.

— Тогда что они делают в подземельях? — недоумевал Драко, пытаясь осознать, как эти двое умудрились сбежать в лабораторию раньше него.

— Работают, — проворчал Снобби, и в его голосе послышалось явное неодобрение к тем, кто лишает себя завтрака ради котлов.

— Понятно. А почему мы с Блейзом заночевали тут?

— Снобби не знает, хозяин, Снобби сразу ушёл спать.

— Спать? Ты с котом ушёл, что ли?

Эльф виновато потупил глазки и начал теребить край своей чистой наволочки: — Котик хотел спать, хозяин.

Драко невольно усмехнулся, глядя на это проявление преданности рыжему прохвосту:
— Может быть, мне стоит подарить тебе котёнка? Гермиона заберёт Живоглота после завершения строительства её дома.

Снобби очевидно занервничал, его большие уши мелко задрожали:
— Котик выбрал Снобби, он не может уйти с мисс!

Драко прищурился, понимая, что это отличный рычаг давления:
— Если ты так хочешь, чтобы кот остался в этом доме, тебе придётся быть почтительнее с Гермионой. Быть может, она останется с нами насовсем.

— Если Снобби будет вежлив, мисс останется? — с надеждой переспросил домовик.

— В том числе, Снобби. В том числе.

Глаза эльфа загорелись лихорадочным огнём решимости:
— Тогда Снобби будет самым хорошим эльфом!

Драко ухмыльнулся, довольный результатом:
— У нас с тобой одна цель, Снобби. Мне нужно привести себя в порядок. Гермиона и Тео уже позавтракали?

— Нет, сэр. Но Снобби раздобыл бекон. И к завтраку все готово.

— Отлично. Спасибо, Снобби.

Гермиона не могла оторвать глаз от Тео. В тусклом свете подземелий он выглядел сосредоточенным и почти одухотворенным, усердно выписывая вариации формул. Драко был прав, он действительно идеальный кандидат для совместной работы — его ум был гибким и лишенным предубеждений.

— Так ты левша? — спросила она, заметив, как уверенно он выводит знаки левой рукой.

— Я амбидекстер, — ответил Тео, не отвлекаясь ни на секунду. Перо в его руке двигалось с каллиграфической точностью.

— Это очень здорово. Не хочешь сделать перерыв? Ты уже несколько часов пишешь.

Тео повернулся и посмотрел на неё своим мягким, почти детским взглядом, в котором светился восторг первооткрывателя:
— Но я вовсе не голоден, и меня посетило вдохновение. То, что от ваших разработок нет похмелья — это поразительно. Это изменит индустрию. А я очень хочу придумать напиток, который будет назван в мою честь.

Гермиона в очередной раз умилилась. Как такой милый, искренний человек мог оказаться на Слизерине? Она почти не помнила его в Хогвартсе — он всегда был тихой тенью на заднем плане, но сейчас он сиял.

— Тео, я думаю, нам все же следует сделать перерыв.

Теодор сразу сник, плечи его опустились, и Гермиона тут же почувствовала себя виноватой:
— Хорошо, сейчас мы попросим Снобби принести сюда немного еды и сразу продолжим.

Тео просиял, словно ему подарили редкий артефакт:
— Это замечательная идея, Гермиона. Ты обязательно должна посетить моё поместье. Покойная матушка любила ухаживать за садом, а после её смерти я взял это на себя. Среди ягод и растений есть уникальные экземпляры, ты обязательно найдешь что-то полезное.

— Это очень мило, Тео. Обязательно приду.

Было видно, как Тео горд садом своей матери. Для него это была не просто земля, а живая память.

— Снобби! — позвала Гермиона.

Снобби, появившись, сразу же поклонился Гермионе так глубоко, что едва не кувыркнулся, отчего та удивленно выгнула бровь.

— Снобби к вашим услугам, мисс Гермиона.

Тео и Гермиона озадаченно переглянулись.
— Снобби, не мог бы ты принести сюда что-то поесть?

— Хозяин ожидает вас к завтраку, мисс, — было видно, как эльф ведет мучительную борьбу с самим собой, стараясь не звучать грубо.

— Может быть, Драко захочет присоединиться к нам тут? — предложил Тео.

— Снобби передаст хозяину, господин Теодор.

Эльф исчез с громким хлопком.

— Что это с ним? — спросила Гермиона.

— Кажется, Драко приказал ему быть повежливее с тобой.

— Но я хотела самостоятельно наладить с ним контакт...

— Хочешь его освободить? — серьезно спросил Теодор, и в его глазах отразилось глубокое понимание.

Гермиона опустила глаза и тихо, почти шепотом, произнесла:
— Хочу. Драко тоже этого хочет.

Не успел Тео ответить, как по ступеням спустился Драко. Его вид был безупречен, словно он и не спал на полу час назад.
— Если вас двоих оставить тут на неделю, то можно будет обнаружить ваши трупы среди котлов, — заметил он.

— Ха-ха, ты такой забавный, — съязвила Гермиона, хотя в глубине души была рада его видеть.

— А вы два сумасшедших, повернутых на изобретательстве.

— И кошках, — тихо добавил Тео.

— И кошках, — повторил Драко. — В этом доме все сошли с ума по этому рыжему чудовищу.

Гермиона шутливо стукнула его свитком по плечу: — Не смей оскорблять Глотика!

— Я просто пошутил! — Драко театрально поднял руки вверх, сдаваясь.

— Драко, мы хотели бы позавтракать тут. Ты с нами? — с надеждой спросил Тео.

— И как ему отказать, когда он смотрит такими глазами? — картинно вздохнул Драко, переводя взгляд на Гермиону.

— Я тоже не знаю, — подхватила она с улыбкой.

— Снобби! — позвал Драко.

— Приказывайте, хозяин, — эльф появился мгновенно.

— Организуй нам скромный завтрак тут, много не неси.

Снобби повернулся к Гермионе с подобострастной миной:
— Чего желает мисс?

Гермиона бросила быстрый взгляд на Драко:
— Большую кружку зелёного чая и несколько тостов. Любых.

— Чего желает мистер Нотт? — эльф повернулся к Тео.

— Абсолютно неважно. То же самое, что и им.

Драко тяжело вздохнул:
— Я буду как обычно. Гермионе и Тео сделай одинаково.

— Да, сэр, — эльф испарился.

После быстрого завтрака работа закипела с новой силой. Драко присоединился к ним, привнося в процесс свою прагматичность. Тео начал экспериментировать с ингредиентами, его глаза горели. Ему хотелось создать что-то небесно-голубого цвета, со вкусом голубики и эффектом временного стирания негативных эмоций. А на долгосрочной основе он мечтал создать «Эликсир чистой души» — средство, которое сотрет болезненные реакции на самые худшие воспоминания, оставляя только опыт, но забирая боль.

Несколько часов спустя пришёл помятый, заспанный Блейз:
— Эй, я думал, мы вместе поедим, а вы заперлись в своём склепе!

— Мы уже поели, — ответили все трое абсолютно синхронно, даже не подняв голов от записей.

Блейз замер в дверях.
— А вот это уже страшно. Вы стали единым организмом? — с притворным отвращением спросил он.

Все трое его проигнорировали.

— Фу, вы такие скучные. Мне пора домой, у меня есть неотложные дела.

— Всего хорошего, — бросил Драко.

— До встречи, — рассеянно кивнула Гермиона.

— От тебя плохо пахнет, — добавил Тео, даже не взглянув на друга.

— Да пошли вы! — уже натурально оскорбился Блейз и покинул временную лабораторию. Казалось, никто этого даже не заметил.

— Это прорыв! Я уверен, что нашёл нужную формулу! Смотрите! — Тео лихорадочно продемонстрировал свои записи.

Драко и Гермиона тут же над ними склонились.
На пергаменте красовалась сложная схема: связка корня алихоции и прыгающей поганки, вымоченная в отваре бадьяна, настоявшаяся в лунном свете, и пыльца лазурного первоцвета.

Тео нарисовал изящную диаграмму, где потоки магии сплетались в двойную спираль, стабилизируя нестабильные частицы памяти.

— Это действительно может сработать, — в голосе Драко сквозило искреннее уважение. — Это баланс между ментальной магией и чистой алхимией.

Гермиона затаила дыхание, вчитываясь в расчеты Тео:
— Даже мне нечего добавить. Это произведение искусства. Ты можешь помочь стольким людям, Тео... — в её глазах стояли слезы.

— Я не хотел тебя расстраивать, прости! — Нотт даже не понял причину её слез, испугавшись, что совершил ошибку.

— Ты не расстроил меня, Тео, — она нежно положила руку ему на плечо. — Ты сотворил невероятное.

— Правда? — с сомнением спросил Тео, глядя на них.

— Правда, — в унисон ответили Драко и Гермиона.

Тео замялся:
— Вы... вы не против, если я буду приходить чаще?

— Ты можешь погостить тут, друг, — тепло ответил Драко, кладя руку ему на другое плечо.

— Но мне придётся отлучаться домой, чтобы ухаживать за садом мамы.

— Ты же помнишь, что в доме есть камин? — усмехнулся Драко.

— Да, точно... Я слишком сильно ушёл в работу.

— Это признак гения, Тео.

— А что это? — спросила Гермиона, указывая на одну из записей на полях. Там была начертана отдельная формула, отделенная от основного состава. Она включала в себя пепел феникса, слезы единорога и редчайший экстракт «Звездной пыли», соединенные через руну Ansuz.

Тео мгновенно смутился и густо залился краской:
— Это... Это для...

— Для моего шрама?.. — прошептала Гермиона, осознав предназначение мази.

— Мне следовало спросить...

— Нет, Тео, ты... У меня нет слов.

Она начала рыться в своих записях, вытаскивая помятые листы:
— Вот, смотри, я ломала над этим голову несколько лет и в итоге сдалась. Я решила, что, добившись успеха, обращусь в маггловскую клинику и пройду процедуру лазерной шлифовки, она бы не убрала шрам окончательно, но сделала бы его гораздо менее заметным. Ты меньше чем за сутки нашёл решение, которого я не видела в упор. Ты не представляешь, что это для меня значит, спасибо!

Гермиона порывисто бросилась его обнимать. К этим объятиям присоединился и Драко, чувствуя, как внутри него тоже рушится какая-то стена:
— Я же говорил, что он гений. Тео, а получится ли избавиться от следа Метки?

— Я абсолютно в этом уверен, — сказал смущенный Нотт. — Метка — это тёмная магия, а эта мазь в перспективе вытягивает саму суть поврежденной ткани, замещая её «чистым» холстом.

— Тогда я предлагаю поставить эти задачи в приоритет. Гермиона, ты за?

— Ещё спрашиваешь?

Драко пришлось сотню раз призывать Снобби ради все новых и новых ингредиентов. Работа превратилась в священнодействие. Создание мази напоминало танец: Тео бережно растирал корень белой лилии в серебряной ступке, пока он не превратился в однородную жемчужную пасту. Гермиона добавляла капли экстракта «Звездной пыли», который заставлял смесь мерцать мягким голубым светом. Драко добавил пепел феникса и слезы единорога, поддерживая температуру котла точным заклинанием прогрева. В момент соединения всех компонентов по лаборатории разлился аромат свежескошенной травы и озона.

К ночи состав был готов. Он светился в чаше, словно расплавленное серебро.

— Я должен сказать, — голос Тео дрогнул, — что прежде чем нанести мазь, нужно будет обновить порезы... А тебе, Драко, нужно будет пройтись по контуру ножом. Чтобы мазь проникла в саму структуру магии.

— Это мизерная плата за избавление, — твердо сказала Гермиона.

— Ты права, — добавил Драко, сжимая кулаки.

— Тогда... Приступим?.. — тихо спросил Тео. Было очевидно, что предстоящее было пыткой для мягкого Тео.

Вооружившись искривленным кинжалом, Гермиона стиснула зубы и сделала первый надрез по слову «Грязнокровка».

Драко и Тео отвернулись, не в силах на это смотреть. Она словно заново переживала тот день в этом самом Мэноре, но на этот раз контроль принадлежал ей. Она вырезала свою свободу.

Кровь капала на пол, Гермиона шипела сквозь зубы, а по её лицу текли слезы боли и облегчения:
— Готово.

Она положила руку на стол в ожидании. Тео крепко зажмурился и попытался нанести мазь на ощупь, его руки дрожали.

Рука Драко его остановила:
— Я займусь этим, Тео, не смотри, — мягко сказал он.
Посмотрев в глаза Гермионы, он спросил:
— Готова?
Получив кивок, он приступил, бережно втирая серебристую субстанцию в раны.

После контакта с кожей мазь зашипела, поглощая темную магию проклятия.

— Я не чувствую боли, — поразилась Гермиона. — Только... прохладу.

— Я добавил экстракт ягод волшебной рябины, он блокирует ноцицепторы, — подал голос Тео.

— Почему ты не стал целителем? — спросила Гермиона.

— Кто же захочет лечиться у сына Пожирателя Смерти? — с горечью спросил Тео.

Гермиона мгновенно возмутилась, забыв о ране:
— Но ты же не такой как он! Ты очень хороший, и добрый, и...

— И для них все это неважно, Гермиона. Мне приходится прикладывать очень много усилий в некоторых кругах. Подпустила бы ты меня к своей лаборатории, если бы у тебя были другие варианты? — тихо спросил Драко, глядя на неё.

Гермиона замолчала. Истина была горькой.

— Гермиона, время вышло, пора, — перебил Тео.

Гермиона собралась с силами и прошептала:
— Exuro.

Мазь исчезла с руки Гермионы, явив взору полностью чистое предплечье. Кожа была нежной, розовой, без единого следа от лезвия Беллатрисы. Она медленно перевела взгляд на Тео:
— Ты сделал это, Теодор. У тебя получилось.

— Я очень рад, — сказал он смущённо, не глядя на неё.

Драко ринулся обнимать своего друга:
— Ты чёртов гений, Теодор Нотт, я очень тебе благодарен!

— Сейчас твоя очередь, Драко, — так же тихо ответил Тео.

— Да, конечно.

Драко не стал тратить времени и прошёлся концом кинжала по бледно-серому очертанию Темной Метки. Он старался охватить линии чуть шире, чтобы ничего не осталось от того клейма. Было видно, как ему больно, но он не издал ни звука.
— Готово. — Он протянул свое окровавленное предплечье Гермионе.

Она молча взяла миску с мазью и обильно нанесла на руку Драко. Стоило мази коснуться порезов, как его лицо разгладилось. Спустя несколько минут сквозь мазь поднялось маленькое чёрное облачко, похожее на ядовитый дым, которое Гермиона тут же уничтожила:
— Evanesco! — сказала она с ненавистью. Облачко бесследно исчезло.

Когда Тео сказал, что время выдержки истекло, Драко повторил за Гермионой и уставился на свое предплечье. Он смотрел, не отрываясь, и не проронил ни слова.

— Не вышло? — с волнением спросила Гермиона.

Тео мгновенно ответил:
— Это невозможно, я все учёл. — в его голосе впервые проявилась сталь.

— Все получилось... Я так давно не видел свою руку... Чистой. — В глазах Драко стояли слезы. Он бросился к Тео и сжал его в крепких объятиях.
— Спасибо... Тео, спасибо.

— Не могу поверить, что это произошло так быстро. Мы с Драко потратили гораздо больше времени на создание эфира, — сказала Гермиона с потрясением.

— Это потому что у вас не было меня, — улыбнулся Тео своей мальчишечьей улыбкой. — Не хотите отметить успех?

Они не стали подниматься в обеденный зал. Прямо здесь, среди рядов мерцающих склянок, Снобби, почуяв торжественность момента, превзошел сам себя. Одним щелчком пальцев он привел лабораторию в идеальный порядок: исчезли пятна, капли крови на полу и едкий запах. Сами же они засияли чистотой — магия домовика бережно убрала следы изнурительной работы с их лиц и одежды, оставив лишь приятную усталость в мышцах и ликование в душах.

Драко подошел к стеллажу и достал оттуда бутыль из тяжелого дымчатого хрусталя. Внутри плескалось их общее творение — «Lumos Liquidum», напиток на основе созданного ими сверхчистого Эфира пыльцы фей.

— Мы назвали его «Жидкий свет», Тео, — тихо сказала Гермиона, наблюдая, как Драко разливает жидкость. — Эфир здесь служит проводником, он доставляет магию прямо к сознанию, минуя тяжесть обычного опьянения.

Напиток был абсолютно прозрачным, но внутри него, словно живые, плавали крошечные золотистые искры, медленно оседая и снова поднимаясь со дна, как пылинки в солнечном луче.
Когда бокалы наполнились, по лаборатории поплыл тонкий аромат жимолости и дикого мёда.

Драко поднял бокал, любуясь чистотой своего предплечья, которое теперь отражалось в гранях хрусталя:
— За гениальность, которая не знает предрассудков. За тебя, Тео, и за нас. За то, что мы теперь по-настоящему свободны.

Они одновременно сделали первый глоток. Напиток на основе Эфира не обжигал горло — он рассыпался на языке мириадами прохладных покалывающих искорок, а затем в груди разлилось мощное, уверенное тепло. Мысли стали кристально ясными, а цвета вокруг — ярче. Это была эйфория чистого созидания.

— Это невероятно... — выдохнул Тео, чувствуя, как уходит горечь, годами копившаяся в его сердце. — Он на вкус как... надежда.

Гермиона улыбнулась, прислонившись плечом к плечу Драко. Они сидели в своей безупречно чистой лаборатории, три чистых человека с чистыми руками, празднуя победу над судьбой своим собственным, сотворенным из науки и магии «Жидким светом».