Кто украл моё убийство?

Гермиона опешила, но взяла себя в руки, придав голосу уверенности.

— Мы отлично провели время вместе, и мне было с тобой хорошо, но я не останусь в магической Британии.

Она чуть приподняла подбородок.

— Чёрт, да я даже в Лондоне не останусь. Я начну жизнь с чистого листа.

Драко резко помрачнел, его серые глаза сузились.

— А как же наше общее дело?

Он сделал паузу, словно сдерживая раздражение.

— Раз ты пришла просто поразвлечься — хорошо, я тебя понял. Но мы связаны контрактом, Грейнджер.

Гермиона застыла с приоткрытым ртом. Юридическая сторона вопроса, о которой она всегда пеклась больше всего, напрочь вылетела у неё из головы.

— Прости, я не подумала об этом, — выдохнула она через секунду.

Затем добавила уже тише:

— Но даже если я останусь, проблема не исчезнет. Обитель находится на территории Уизли, а я там жить не собираюсь. Нет лаборатории — нет дела. Мне очень жаль, Драко, но тебе придётся расторгнуть контракт.

— В контракте не было ни слова о локации производства! — почти выкрикнул он, делая шаг к ней.

Он говорил быстро, резко, будто боялся, что она не даст ему договорить:

— Я отстрою тебе новую обитель. Я отстрою тебе чёртов дом и всё необходимое. Где захочешь! Хоть в Мэноре, хоть в любой точке Уилтшира. Я сделаю всё, но не отпущу тебя.

Он тяжело дышал, и в его голосе теперь сквозило отчаяние:

— Не только потому, что я на тебя запал, но и ради нашей совместной работы.

Он с усилием сглотнул.

— Я дам тебе помощников, если хочешь. Нотт с радостью будет помогать. Он превосходит меня в зельеварении и алхимии. Мы можем стать командой. Только не уезжай. Пожалуйста.

Гермиона слышала его и одновременно нет. Запал на неё? Дом и обитель?

Она не успела открыть рот, как он добавил, срываясь:

— Я оформлю всё на тебя, это будет только твоё. И территория, и дом, и чёртова лаборатория, — сказал он с надрывом.

— Секс был настолько хорош? Я вроде бы не особо двигалась, — попыталась отшутиться Гермиона, параллельно обдумывая его слова.

Отношения с Драко Малфоем могли изменить всё — и именно это пугало её сильнее всего. Не статус, не деньги и даже не влияние, которое шло с его именем. А сам факт выбора.

Она слишком хорошо помнила, кем была раньше: удобной, терпеливой, той, кому изменяли почти открыто — и кто всё равно оставался. Не из слабости даже, а из привычки верить, что любовь обязательно оправдывает унижение.

С Драко всё было иначе. Опаснее. Чище.

Рядом с ним она могла стать не чьей-то «прощающе-понимающей» женой, а женщиной, за которой стоят. Женщиной, которую выбирают — не потому, что она рядом, а потому что без неё никак.

Мысль была отвратительно-притягательной. Почти постыдной.

Где-то на самом дне сознания вспыхивало понимание: да, это бы уничтожило Рона. Не скандалом, не криками, не слезами — а фактом её новой жизни. Фактом того, что она больше не та, кому можно врать, изменять и возвращаться, будто ничего не случилось.

И, возможно, самое страшное заключалось в другом.

Её тянуло к этой идее не из мести. Не из желания ударить побольнее.

А потому что впервые она выбирала себя, даже если этот выбор был способен сжечь всё вокруг.

— Секс был действительно хорош, — Драко не принял её шутливого тона.
Он говорил спокойно, но твёрдо:
—Грейнджер, мы оба вышли из возраста, когда физическую тягу можно было принять за единственную истину. Безусловно, я хочу тебя — отрицать это было бы глупостью, граничащей с ложью. Но моё влечение меркнет перед тем интеллектуальным трепетом, который я испытываю, когда ты разносишь в пух и прах мои аргументы. Ты — единственный человек, чьё признание мне действительно необходимо. Он посмотрел ей в глаза.
— У меня появляются чувства к тебе, Гермиона.

— И чего же ты хочешь от меня? — негромко спросила Гермиона, с внимательностью, с которой задают вопросы, на которые уже готовы услышать ответ.

Она склонила голову, задумчиво, почти невинно, и позволила короткой паузе повиснуть между ними.

— Если я останусь. Если эта ночь окажется чем-то большим, чем случайностью, — её взгляд скользнул по его лицу и задержался, — что будет дальше? Ты станешь водить меня на свидания? Представишь родителям официально? Работать вместе — это одно. Связывать жизни — совсем другое. Или ты планируешь скрывать меня? Мы же разной крови.

Драко шумно выдохнул, будто собираясь с силами, и на несколько секунд замолчал, не отрывая от неё взгляда. В этом молчании было слишком много всего — злости, усталости, чего-то надломленного.

— Во Франции я занимался не только клубами и алкоголем, — наконец сказал он, и в голосе неожиданно прорезалась горечь.

Он говорил медленно и с расстановкой:

— Там я впервые по-настоящему понял, что такое ненависть к человеку за то, кем он родился. Мой лучший друг, Блейз… — угол его рта дёрнулся. — Он мулат. Забавно, да? Я даже не знал этого слова. И при этом есть люди, которые презирают других просто за цвет кожи. Я узнал про рабство. Не из учебников — из разговоров, из взглядов, из того, как с некоторыми людьми говорили.

Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья:

— Меня это выбило из колеи. Не сразу, но дошло. И тогда я понял одну простую вещь: я и моя семья ничем не лучше.

Статус крови — это та же самая расистская чушь. Просто в более нарядной обёртке. Твоя кровь полна магии и ничем не отличается от моей.

Его голос стал жёстче:

— Так что мне плевать. С родителями я не общаюсь и не собираюсь. Они считают, что магглорожденные украли магию. Это полная хуйня, — он на секунду поморщился. — Прости за выражение, Грейнджер.

Он сбавил тон, словно сознательно удерживая себя:

— Я много думал. И пришёл к выводу, что у магглорожденных были волшебники среди предков, чья магия со временем уснула. Как у сквибов. А потом — через поколения — проснулась. Как у тебя.

Вспомни братьев Криви. Это не могло быть простым совпадением.

Он замолчал, затем шагнул ближе — не давя, но заполняя собой пространство:

— Так что, отвечая на твой вопрос, — голос стал ровным и твёрдым, — да. Я буду водить тебя на свидания. Я буду выходить с тобой в свет и не прятаться. Для меня будет грёбаной честью называть тебя своей.

И я никогда — ни при каких обстоятельствах — не подпущу своих родителей к тебе.

В его взгляде мелькнуло что-то тёмное:

— Я ненавижу говорить о них. И ещё сильнее ненавижу о них слышать. Я не изменился, Гермиона, — он сделал короткую паузу. — Я вырос.

И, как ни странно, у магглов есть чему поучиться.

— Почему? — просто спросила она. В глубине души ей хотелось услышать подтверждение собственной ценности.

Драко фыркнул, вскинув брови, и на секунду в его взгляде мелькнуло искреннее недоумение:

— Гермиона, ты вообще в зеркало смотришь?

Он усмехнулся:

— Ты ахуеть как красива. Но если честно — это просто очень приятный бонус.

Он говорил без попытки произвести впечатление, и от этого слова звучали убедительнее:

— Ты самая умная женщина из всех, кого я встречал. Ты амбициозна — и в этом мы чертовски схожи. Ты умеешь смеяться и умеешь смешить, а для меня это важно.

И… — он сделал паузу, словно подбирая формулировку, — в тебе слишком много любви для мира, который не всегда этого заслуживает. Я бы хотел, чтобы однажды в твоём сердце нашлось место и для меня.

Он замолчал, затем добавил тише:

— Ты очень добрая. Когда я узнал о рабстве, я вдруг вспомнил твою организацию по освобождению эльфов. Да, с ужасным названием, — угол его рта дёрнулся. — И понял, что ещё тогда ты была мудрее всех, кого я знал.

Он вздохнул, будто решаясь продолжить:

— К слову об эльфах… Ты помнишь, как я однажды предложил тебе «освободить» Снобби? Я сказал это в шутку. Но правда в том, что сам я не смог.

Драко пожал плечами:

— Все мои эльфы получают по пятьдесят галеонов в месяц. У них есть выходные, больничные. Они работают на меня, а не принадлежат мне.

Я освободил каждого, кто этого хотел. Остальные жили в поместье поколениями. Это их дом, и они не захотели уходить.

Он на секунду усмехнулся, почти с нежностью добавил:

— Кроме Снобби. Этот ворчун — Малфой до мозга костей. Он отказался уходить и требует, чтобы его считали «личным эльфом хозяина». Я плачу ему, но он складывает деньги в сундук под кроватью, надеясь, что однажды «выкупит» Мэнор обратно для семьи, если я всё промотаю.

Формально он мой работник. Фактически… — Драко чуть нахмурился. — Он всё ещё раб фамилии.

— Понятно, — тихо сказала Гермиона, задумчиво кивнув. — Значит, он остался из преданности, а не по принуждению.

Этот новый Малфой нравился ей всё больше. Слишком сильно.

Она смотрела ему в глаза, не отрываясь. Внутри неё шёл расчёт — холодный, быстрый, выстраивающий связи. Всё это не просто устраивало её. Это выстраивало почву под ногами, которой ей так долго не хватало.

Гермиона позволила голосу дрогнуть и опустила взгляд:

— Мне не нужны твои деньги, Драко. Я ничего у тебя не возьму.

— Я знал, — он улыбнулся уголком губ. — Что ты это скажешь.

В его тоне сквозила уверенность человека, который всё продумал заранее:

— Поэтому я уже придумал решение. После нашего неизбежного и головокружительного успеха ты вернёшь мне всё из нашей прибыли. Хоть по галеону в месяц — мне всё равно.

Просто прими моё предложение. Прошу.

Она помолчала, словно колеблясь:

— Остался ещё один момент, — произнесла Гермиона так же тихо. — Мне нужно куда-то перенести все мои вещи, пока идёт строительство. Мне понадобится приватное место. Такое, куда даже ты не будешь заходить. Это возможно?

Драко закивал с неожиданным энтузиазмом:

— Да. Я отдам тебе любую комнату Мэнора. Чёртово крыло, если хочешь. Тебе помочь с переездом?

— Нет, — она покачала головой. — У меня есть чемодан с незримым расширением. Я хочу сделать это сама.

И это была правда.

Некоторые вещи она не собиралась демонстрировать никому — даже ему.

Затем добавила:

— Но есть ещё кое-что, Драко.

— Что? — он насторожился.

— У меня есть кот, и без него я никуда не пойду, — строго сказала она.

— Да хоть дракон, мне плевать. Но пожалуйста, держи его в своём крыле. Я очень люблю свой диван.

Гермиона улыбнулась:

— И моей сове нужно место в твоей совятне. Знаешь, я думаю, твой филин был бы идеальной парой для моей Принцессы. Она такая же заносчивая, как и он.

Драко фыркнул, не скрывая насмешки:

— Принцесса? Гермиона, ты назвала сову Принцессой? Серьёзно? Ладно, передай своей «высокородной» птице, что мой филин будет ждать её.

— Хорошо. Мне придётся попросить о помощи Снобби, если ты не против?

— Не против, только сделай это. Где хочешь свой дом? Скажи — и я сразу же всем займусь.

— Поговорим об этом, когда я вернусь? Мне надо, чтобы Снобби пришёл на мой зов, хорошо?

Драко устало кивнул:

— Я всё устрою.

— До скорого, Драко, — она подошла и нежно поцеловала его в щёку.

Гермиона сразу же трансгрессировала в окрестности Оттери-Сент-Кэчпоул, слишком поздно сообразив, что осталась в футболке Драко.

Она была босиком, а под тонкой тканью не было нижнего белья.

Она зашла за ближайший дом и, понизив голос до шёпота, позвала:

— Тимми.

Эльф не разочаровал и мгновенно появился.

— Что случилось с мисс Гермионой? — испуганно спросил он, озираясь по сторонам.

— Я бы с радостью тебе рассказала, — быстро ответила она, — но сейчас не время и не место. Перенеси меня, пожалуйста, в обитель.

Эльф без слов протянул ей руку, и в следующее мгновение они оказались в её подвале.

— Спасибо, Тимми. Я скоро навещу вас в укрытии. Возвращайся.

— Гермиона в порядке? — всё ещё нервничал Тимми.

Она наклонилась к нему, стараясь говорить мягко:

— Со мной всё хорошо, милый, а скоро будет ещё лучше. Возвращайся к братьям.

Эльф исчез.

Гермиона не стала терять времени. Резво надела пижамные штаны и вышла в сад босиком. Камни впивались в ступни, но она игнорировала боль и направилась прямо в теплицу.

Это было сердце её работы.

Она начала методично собирать все посевы.

Используя палочку, она извлекала каждое растение, каждый росток и даже отдельные ягоды вместе с комом земли, тут же заключая их в прозрачные магические сферы стазиса. Жизнь в них замирала, останавливаясь на идеальном мгновении, сохраняя свежесть и магические свойства.

Закончив с растениями, она уменьшила их и левитировала в обитель, сразу же спрятав в отдельный ящик, который уменьшила и убрала в чемодан.

Быстро приняла душ, высушила волосы, а после надела широкие джинсы на низкой посадке и короткий белый топ, обнажив неприлично много кожи.

Ей было интересно увидеть реакцию Драко, когда он увидит её в откровенно маггловской одежде.

Зашнуровав кроссовки, она приступила к финальным сборам.

Бережно, используя заклинания левитации, она упаковала редкие ингредиенты, все образцы продукции и готовые напитки в бутылках, укладывая их в пространство с заклинанием незримого расширения. Когда последний предмет был упакован, она запечатала чемодан чарами, чтобы никто не смог его открыть.

После чего посадила Живоглота в переноску и позвала Снобби.

Казалось, Снобби не хотел приходить на зов. Прошло несколько минут, прежде чем недовольный эльф наконец материализовался.

— Снобби, пожалуйста, перенеси мой чемодан и кота в крыло Мэнора, которое выбрал для меня Драко.

Эльф уставился на неё хмуро и оценивающе, но молча принял груз и исчез.

Гермиона поднялась по лестнице, прошла через дом и направилась в совятню.

Сова встретила её грозным клекотом.

Принцесса, судя по всему, решила, что Гермиона нарушила своё обещание и посмела принести ей письмо раньше срока.

— Ваше величество, я не с письмом, — подняла руки Гермиона.

Сова недоверчиво уставилась на неё.

— Честное слово, Принцесса, мы с тобой переезжаем отсюда. Помнишь, я говорила, что нашла тебе пару? Ты будешь жить с ним.

В мгновение ока сова подобрела, взлетела и приземлилась на плечо Гермионы.

— Буду знать, что сов лучше держать парами, — рассмеялась Гермиона.

Затем добавила серьёзнее:

— Лети к Драко Малфою, я тебя там встречу, хорошо?

Впервые за всё время её сова счастливо ухнула и вылетела в окно.

Когда птица скрылась в небе, Гермиона вернулась в дом.

Она спустилась в пустую обитель — ту самую, которая больше не была её домом.

Гермиона достала палочку.

— Bombarda!

Унитаз, душевая кабина и ванна разлетелись в щепки. Звук был оглушительным, резким и освобождающим.

Она сносила стены одну за другой, вкладывая в заклинания всю накопившуюся ярость, всё унижение, всю боль, всё, что копилось годами.

Каждый удар был точным.

Выйдя за дверь, она обернулась и прокричала:

— BOMBARDA MAXIMA!

Пространство подвала схлопнулось, превращаясь в груду камней. Только её собственные защитные чары удержали основной дом от разрушения.

Рону чертовски повезло.

Обитель перестала существовать.

Удовлетворившись, она вышла из дома и вновь пошла к совятне.

Это была её совятня. Созданная, как и обитель, лично ею.

— Incendio!

Пламя охватило постройку. Оно пожирало дерево быстро, жадно, не оставляя шансов.

Она воспользовалась Aguamenti только когда всё превратилось практически в пепел.

Гермиона обернулась.

Её взгляд упал на маленький виноградник, который она так заботливо выращивала.

Сердце кольнуло.

Она уже подняла палочку, но замерла. Пусть живёт.

Это была единственная живая частичка её души, которую она решила оставить этому месту.

Бросив последний грустный взгляд на виноградные лозы, Гермиона Грейнджер трансгрессировала к воротам Мэнора.