Кто украл моё убийство?

Гермиона не спала до утра. Сначала она вгрызалась в документы, выискивая лазейки в магическом праве, а после — по крупицам выстраивала план действий. Её появление в «свет» должно быть не просто возвращением, а ударом. И раз её жизнь превратилась в одну большую театральную постановку, она сыграет в ней главную роль так, что зрители задохнутся от восторга. Или от ужаса.

Когда за окном забрезжил серый, болезненный рассвет, Гермиона отправилась на поиски Тимми. Эльф нашелся на кухне: он колдовал над завтраком для хозяйки и своих братьев. После спасения они не были связаны кровью, но стали друг для друга настоящей семьей — единственной честной семьей в её жизни.

— Хозя... Мисс Гермиона, Тимми приготовил завтрак и принёс зелье бодрости, — сказал довольный собой домовик.

— Спасибо, Тимми, — Гермиона устало улыбнулась и приняла тарелку.

Идеальные блинчики, обильно политые мёдом и усыпанные крупной голубикой, выглядели как настоящее произведение искусства. — Пахнет просто потрясающе.

— Тимми счастлив служить, гос... Гермиона, — он вовремя прикусил язык, огромные глаза испуганно моргнули.

— Тимми, не «служить», — она нахмурилась, присаживаясь на край стола. — Мы договаривались. Здесь мы заботимся друг о друге и ведем общее дело. Ты — мой соратник, а не раб.

— Тимми не забыл, Тимми оговорился, — сник домовик, втягивая голову в плечи.

— Всё хорошо, милый, я знаю, что реабилитация занимает много времени, но мы справимся. Вместе.

Глаза эльфа мгновенно наполнились слезами:

— Тимми так счастлив, мисс, Тимми не знал жизни до встречи с Гермионой, Тимми сделает всё для мисс Гермионы!

— А я сделаю всё для тебя и твоих братьев, Тимми, не плачь, всё уже позади.

— Гермиона права, глупый Тимми докучает своими слеза...

Она не выдержала. Отложив тарелку, Гермиона опустилась на колени прямо на холодный кафель и крепко прижала к себе маленькое, дрожащее существо.

— Ты не глупый, ты самый сообразительный эльф на свете, и я очень тебя люблю. Ты никогда не докучал мне. Это невозможно.

Эльф разрыдался в голос, вцепившись тонкими пальцами в её одежду.

— Тимми очень любит и уважает мисс Гермиону, мисс самая добрая и достойная волшебница, Тимми так счастлив!

— Пожалуйста, не плачь, — прошептала она, чувствуя, как внутри натягивается струна. Если бы Рон увидел её сейчас на коленях перед эльфом, он бы выдал очередную шутку о Г.А.В.Н.Э.

— Тимми просит прощения, завтрак мисс остывает, — опомнился эльф, вытирая нос краем кухонного полотенца.

— Тимми, а у тебя случайно не найдётся горячего шоколада? — лукаво спросила она, желая отвлечь его.

Эльф просиял и активно затряс головой: — Конечно, Тимми сейчас всё сделает!

Расправившись с едой и выпив потрясающе вкусный напиток, Гермиона приняла бодрящую настойку — та обожгла горло, возвращая ясность мыслям.

— Тимми, перенеси меня в обитель.

Дома её встретил оскорбленный Живоглот. Кот сидел посреди комнаты, олицетворяя высшую степень пушистого презрения.

— Глотик, ну прости, — покаялась Гермиона, доставая из шкафа его любимый паштет. — Я совсем замоталась. Сейчас я всё исправлю, мой хороший.

Накормив кота, она решила освежиться.

Гермиона вышла из душа, и за ней потянулся густой, сладкий и одновременно терпкий аромат вишневого геля для душа. Этот запах — глубокий, почти пьянящий, как засахаренная в ликере ягода — заполнил всё пространство.

Пришло время подобрать наряд.

На ней были шелковые пижамные брюки цвета темного изумруда и простая черная майка на тонких бретелях, которая не скрывала ни её ключиц, ни новой уверенности в каждом движении. На плечи она небрежно накинула тяжелый кардиган собственной вязки — серый и уютный, но надетый так, что одно плечо постоянно оголялось.

Платиновые волосы, ещё влажные, тяжелыми прядями рассыпались по спине. Она быстро уложила их привычным взмахом палочки. В этом наряде она выглядела расслабленной, но в то же время опасной. Она больше не старалась быть «правильной» хозяйкой дома в обносках. Теперь она была женщиной, которая позволяет себе быть собой.

Когда она вошла в гостиную, аромат вишни ударил Рону в нос раньше, чем он успел открыть рот. Это был запах перемен. Он ждал её. И он был в бешенстве.

— Какого черта, Гермиона?! — заорал он, едва она вошла в гостиную. — Я думал, ты там умерла. В твой подвал невозможно попасть! Я так переживал, стучал, а ты... Стой. Что с твоими волосами? Что ты, мать твою, наделала?!

Гермиона медленно провела рукой по платиновым прядям. Холодный шелк волос под пальцами придавал ей уверенности.

— Тебе нравится? — она улыбнулась так сладко, что у самой свело челюсть. — Я долго экспериментировала с составами и смогла сотворить шампунь, меняющий цвет волос. Я не планировала этот цвет, но так получилось, и мне безумно нравится.

— Нравится ли мне?! Ты выглядишь как чёртов Малфой! Верни всё как было, на тебя смотреть невозможно! — Рон заводился всё сильнее, его лицо покрылось пятнами.

— Ах, значит так, Роналд? Ты хочешь сказать, что моя красота ограничена цветом волос? — Гермиона очень старалась выглядеть уязвленной, но внутри она чувствовала странное ликование, видя, как легко его вывести из равновесия.

— Что? Нет, конечно нет! Просто...

— Просто что? — она впилась в него взглядом.

— Я так любил твои шоколадные кудри, Гермиона, — в его голосе прорезалась тоска, которая теперь казалась ей фальшивой.

Раньше она бы бросилась извиняться. Раньше она бы уткнулась лицом в его плечо и обещала всё исправить. Но теперь она видела правду. Он любил удобную Гермиону. А его пальцы теперь, вероятно, искали чужие кудри — Ромильды Вейн. Эта мысль стала идеальным топливом для атаки.

— То есть твоя любовь заканчивается там, где меняется моя внешность? Я правильно тебя поняла?

— Что ты творишь с нами? Я не это сказал! — маска «любящего мужа» слетела мгновенно, обнажив его раздражение.

— Что творишь ты, Ронни? А? Зачем ты солгал мне? Разве я когда-то была против твоих посиделок с Гарри? И вообще, где Гарри? Они с Джинни раньше были тут чуть ли не ежедневно. Что происходит?

Рон мгновенно стушевался. Гермиона попала в цель — он всегда плохо врал, когда его припирали к стенке.

— Гарри... ну, он очень устаёт, сама понимаешь. Эти убийства, рейды... Мы постоянно на работе, нам дали доступ к материалам магглов, там ужасный завал, понимаешь?

— Я больше не собираюсь это выслушивать. Раз ты ушёл в работу с головой, то и я уйду. Сегодня Малфой принесёт семена и ингредиенты, нам предстоит много работы.

— Работы? Где? Ты же не...

— Да, в Обители. Так будет лучше для дела. Он талантливый алхимик и знаток алкогольных напитков, пусть и маггловских. И что самое важное - он меня понимает, — она выделила последнее слово, вбивая его, как гвоздь в гроб их доверия.

— А я, значит, не понимаю?! — Рон сжал кулаки.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала она бесцветным голосом и, не дожидаясь ответа, направилась во двор.

— Стой! Куда ты? Мы ещё не закончили!

— Закончили. Я собираюсь отправить записку Драко. Чем раньше он прибудет, тем лучше для нас двоих.

— Драко?! Для вас двоих?! Как это понимать, Гермиона?!

Она остановилась и обернулась. На её лице не было ни тени сомнения.

— Советую повзрослеть, Роналд Уизли. Я делаю это ради нашей семьи. Чтобы у нас было всё, прежде чем мы заведём ребёнка.

Это был запрещенный прием. Градус ликования в её крови поднялся до запредельного уровня, когда она увидела, как он побледнел.

— Я работаю, милая... я заработаю столько, сколько необходимо, тебе не обязательно всё это делать, мы справимся.

— Разумеется, справимся, милый, — перебила она его с ядовитой нежностью. — Но я больше не могу ждать. Я хочу стать матерью. И я сделаю всё, чтобы подготовить идеальные условия для нашего малыша. Даже если для этого мне придется работать с Малфоем сутки напролёт.

— Чёрт, я тебя не заслуживаю, любимая, — прошептал Рон, его глаза увлажнились.

— Не говори ерунды, я люблю тебя.

Второе не было ложью, но эти слова растеклись ядом по телу. Внутри неё что-то сломалось.

— И я тебя люблю, — Рон обнял её, заглянул в глаза и улыбнулся своей «фирменной» улыбкой, а затем поцеловал. — Я ошибся насчёт твоих волос, тебе очень идёт.

Гермиона ненавидела себя за то, как на неё подействовал этот поцелуй. Сердце предательски дрогнуло. Ей пришлось несколько раз мысленно повторить «Ромильда», чтобы выйти из транса. «Неужели он меня опоил? — мелькнула мысль. — Нет. Я любила его всю свою жизнь».

— Мне пора, да и ты опаздываешь, — она мягко отстранилась.

Мочки ушей обдало теплом. «Паук» звал её. Но сначала — дело. Она подарила Рону виноватую улыбку и решительно направилась к совятне.

В совятне Принцесса встретила её с привычным презрением.

— Ваше величество, мне нужна услуга. Обещаю месяц покоя.

Принцесса ей явно не верила.

— Знаешь, кажется, я нашла для тебя пару. Он буквально твоё отражение.

Птица заинтересованно расправила перья.

Гермиона быстро нацарапала: «Я жду тебя прямо сейчас. Г. Г.»

— Лети к Драко Малфою. Может, там ты встретишь своего принца.

Сова выпорхнула в окно, а Гермиона направилась в теплицу. Ей нужно было подготовить почву для семян Снотгласса. Стоило ей закончить, как мочки обожгло. Аноним был настойчив. Она вернулась в обитель и развернула пергамент:

«Ты заставила меня изрядно понервничать, Грейнджер. Я думал, ты наконец-то проявишь характер, но что я вижу? Ты заперлась в этом склепе на целые сутки, чтобы выплакать все глаза из-за ничтожества, которое тебя предало. Я буквально чувствовал твою слабость через эти стены. Я видел, как дрожали твои руки, когда ты вышла из дома. И ради чего всё это было? Ради того, чтобы позволить этому ублюдку обслюнявить твои губы? Я смотрел на этот поцелуй и не верил своим глазам. Смена образа кричит о твоем перерождении, но твои поступки... они вызывают у меня тошноту. Ты позволяешь уроду, который вытирал об тебя ноги и трахался с другой, снова касаться себя? Скажи мне, Гермиона, ты действительно настолько жалкая и ничтожная, или я сильно ошибся, приняв твою рабскую покорность за гениальный план?»

Гермиона сжала пергамент так, что побелели костяшки.

«Ты обжег мои несчастные уши из-за этой ерунды? Ты жалок в своей одержимости. Рон — мой муж, и то, что происходит между нами, тебя не касается. Это наше с ним дело. Не лезь в мою жизнь».

Ответ пришел с пугающей скоростью:

«Я даю тебе три месяца, Грейнджер. Ровно три месяца на твои игры в "счастливую семью". Если через девяносто дней этот ублюдок всё еще будет в твоей постели, я вырву ему сердце прямо на твоих глазах. Ты — моя, понимаешь? Ты принадлежишь мне вся — от твоих новых волос до последней капли твоей грязной магии. Ты — МОЯ».

Гермиона расхохоталась. Это был смех человека, которому больше нечего терять.

«Ты можешь знать мои тайны, но ты мной не обладаешь. Я знаю таких, как ты. Сделаешь мою жизнь невыносимой — и я отниму у тебя твою любимую игрушку. Ты понял, о чём я? Я уничтожу себя раньше, чем ты до меня дотронешься».

Паук молчал. Тишина была тяжелой, осязаемой. Наконец:

«Значит, ты догадалась? Я надеялся, что это займёт больше времени. Но это ничего не меняет. Я единственный, кто знает тебя настоящую. Я вижу твой свет и твою тьму. Я сделаю тебя счастливой. Однажды ты сама приползёшь ко мне, когда поймёшь, что только я ценю твой дар по-настоящему».

Она поняла: этот психопат не просто опасен. Он считает, что любит её.

«Если это правда — ты откроешься мне. Выйдешь из тени. Представь, что тебе пишет аноним и требует бросить всё. Ты бы стал?»

«Справедливо, Гермиона. Я никогда не думал об этом. У меня для тебя сюрприз. Скоро увидишь. Мне пора, дорогая».

Гермиона свернула пергамент. Внутри было пусто.

— Тимми! — позвала она.

— Мисс? — эльф появился мгновенно.

— Всё готово? Инвестор скоро будет.

— Всё идеально, мисс.

— Тогда возвращайся обратно.

Эльф сразу же исчез.

Гермиона выбежала наверх и столкнулась с Драко. Он стоял прямо у двери, сложив руки на груди.

— Я стою тут целую вечность, ты уснула? — проворчал он.

— Прости, в обители заглушающие чары.

— Нам надо придумать способ связи. Видела бы ты, как на меня смотрела миссис Уизли, будто я пришел украсть её фамильное серебро. Она намеренно не сказала мне про чары, я все кулаки отбил. Кстати, шикарно выглядишь.

— Спасибо. Это в духе Молли, — Гермиона усмехнулась. — Проходи. Ты всё принёс?

— Разумеется, Гермиона, — Драко одарил её непривычно искренней улыбкой. — Можем приступать?

— Начнём экстракцию, а после — решим с образцами. Не будет ли наглостью просить тебя помочь с посадкой семян?

Малфой посмотрел на неё взглядом Принцессы:

— Это верх наглости. Я могу вызвать Снобби.

— Но в таком случае Молли не взбесится, Драко.

Его глаза вспыхнули азартом.

— Ты всегда начинаешь не с тех слов, Грейнджер. Я готов изгадить костюм и ногти ради этого.

Гермиона рассмеялась:

— Не сомневалась в тебе. Приступим?

Они спустились в лабораторию. Воздух здесь был стерильным, застывшим в ожидании.

— Мы не будем копировать маггловские рецепты или смешивать готовое, — жестко сказала Гермиона, разворачивая чертежи. — Мы создадим свой аналог спирта. Алхимический фундамент.

Драко занялся подготовкой котла из черного стекла. Ему предстояло разложить принесенные семена на фракции. Гермиона наблюдала, как он использует заклинание точного деления: семена распадались в воздухе, выпуская сияющую пыльцу.

— Нам нужна только эфирная оболочка, — комментировал Драко, его голос стал глубоким и сосредоточенным. — Если попадет хоть что-то лишнее, состав будет испорчен.

Когда пыльца была собрана, Гермиона начала вводить её в чистую воду. Они работали в четыре руки. Драко поддерживал стабильную температуру — ровно 78 градусов, — пока Гермиона шептала стабилизирующие чары. Жидкость в котле начала пульсировать, меняя цвет от мутного серого до прозрачного, как слеза, нового элемента.

Это был не алкоголь. Это была чистая энергия, заключенная в жидкую форму.

— Чувствуешь? — прошептала она. — Он дышит.

— Это шедевр, Гермиона, — отозвался Драко. На его лбу выступила испарина. Он не отводил взгляда от котла.

После Драко достал из кейса сверток, в котором пульсировали черные корни мандрагоры, вымоченные в крови саламандры.

— Твоя задача — держать одну температуру в котле, — приказал он. Его голос стал стальным. — Если сорвешься — нас размажет по этим стенам.

Они начали. Гермиона вскинула палочку, создавая вокруг медного котла непроницаемую зону. Драко в это время крошил корни прямо в кипящую основу. Это был тяжелый физический труд: пот катился по лбу Гермионы, её мышцы сводило от напряжения, пока она удерживала магическое давление.

Через три часа жидкость в котле перестала бурлить и застыла, превратившись в идеально прозрачную, густую субстанцию, которая светилась изнутри холодным голубым светом.

— Это база, — выдохнул Драко, вытирая руки. — Она чистая. Она... совершенная.

Гермиона посмотрела на результат их труда. Это не был просто напиток. Это была концентрированная воля, превращенная в жидкость. Они справились.

Когда первая бутыль была запечатана воском, Драко устало опустился на стул. — Это изменит рынок. Завтра займёмся вкусовым разнообразием. Мы уничтожим старину Огдена.

— А теперь — теплица, — напомнила Гермиона. Драко картинно вздохнул, но последовал за ней.

Процесс посадки растянулся. Гермиона настояла на том, что семена магических ягод нужно высаживать вручную, передавая им тепло собственного тела.

—Копай глубже, Малфой, — Гермиона указала на дальний угол, где почва была самой черной. — Семена костяники требуют тишины и глубины.

Драко встал на колени, не заботясь о том, что грязь мгновенно пропитала его дорогие брюки. Он рыл землю руками, чувствуя её сопротивление. Гермиона опустилась рядом.

Они работали молча больше часа. Сначала подготавливали почву, насыщая её питательными растворами, затем Драко вычерчивал палочкой защитные руны прямо на земле, а Гермиона вкладывала семена, шепча над каждым заклинание роста. Солнце начало клониться к закату, когда они закончили последнюю грядку. Каждый раз, когда она передавала ему семечко, их пальцы соприкасались, и Гермиона чувствовала странный импульс. Это была монотонная, почти медитативная работа. Они не просто сажали растения — они закладывали основу своей будущей империи.

— Мой отец лишил бы меня наследства, если бы увидел это, — пробормотал он, аккуратно разравнивая грядку.

— Твой отец не знал, что такое созидание, Драко. Он знал только потребление.

— Возможно, — он поднял на неё взгляд. Его лицо было испачкано землей, волосы выбились из идеальной укладки.

— А ты, Грейнджер? Что знаешь ты? Кроме того, как приносить себя в жертву?

Гермиона замерла с горстью семян в руках.

— Я учусь брать то, что принадлежит мне по праву.

— Хороший ответ.

Молли Уизли наблюдала за ними из окна кухни, и Гермиона видела, как туго сжаты её губы. Драко это тоже заметил.

— Знаешь, — он встал, отряхивая брюки, которые теперь были безнадежно испорчены, — это стоило каждой секунды моих страданий. Её лицо — лучшая награда.

Гермиона рассмеялась. На мгновение мрак отступил.

— Не сомневалась в тебе, Драко. На сегодня всё?

— На сегодня мы создали нечто великое, Гермиона. И это только начало.