Кто украл моё убийство?

Гермиона забылась тяжелым, похожим на лихорадочный бред сном лишь под утро. Подушка казалась наждачной бумагой для её воспаленной кожи, а горло саднило так, словно она глотала битое стекло. Она позволила себе эту последнюю слабость: оплакать ту Гермиону, которая верила, что верность вознаграждается, а любовь — это тихая гавань. Ту версию себя — наивную, верную, готовую на самопожертвование — прежде чем хладнокровно от неё избавиться. Ей было всего двадцать три, а она чувствовала, как бездарно и серо тратит свою молодость, пытаясь склеить то, что склеить уже невозможно. Пора было вырезать из себя метастазы.

К ней пришло твердое, холодное намерение изменить всё. И начать она решила с самого фундамента — с работы. На то, чтобы привести лицо в порядок и скрыть следы ночной катастрофы, у неё ушло около часа. Тщательно наложенные чары скрыли припухлость век, но не могли убрать пустоту в глазах. Сегодня она не собиралась подниматься на завтрак и выслушивать фальшивые расспросы.

— Тимми, — негромко позвала Гермиона, стоя посреди пустой комнаты.

Тимми появился мгновенно. Без звука, словно соткался из самого воздуха.

— Гермиона? Тимми пришёл. Тимми видит, что мисс огорчена.

— Тимми, мне надо, чтобы ты перенёс меня в Малфой-Мэнор.

— В поместье Малфоев? — глаза эльфа округлились. — Это тяжелое место, мисс Гермиона.

— Тимми, просто сделай это.

— Возьмите меня за руку, мисс Гермиона.

Тимми протянул свою тонкую руку с длинными пальцами. Гермиона схватилась за неё не раздумывая. Мир вокруг схлопнулся в узкую точку, и через мгновение она почувствовала под ногами твердый гравий. Они оказались у больших кованых ворот, увитых плющом.

— Тимми, скорее возвращайся в укрытие. Тебя не должны ви...

Она не успела договорить. Тимми растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. Гермиона осталась одна.

— Ты сможешь, Гермиона, — прошептала она себе, расправляя плечи, и решительно прикоснулась к воротам палочкой.

Её мгновенно оглушил дикий, надрывный вой охранных чар. Не успела она даже поморщиться, как перед ней возник пожилой эльф. Очевидно, малфоевский — это читалось в его осанке и безупречно чистой наволочке с гербом. Гермиона замерла. Она решила не называть своего имени, прекрасно помня, как на неё реагировал Кикимер. Вместо правды она солгала:

— Мистер Малфой ждёт меня. То есть... Драко ждёт меня.

Эльф подозрительно оглядел её, задержав взгляд на палочке.

— Снобби спросит хозяина, мисс. Снобби не знает гостей, которые приходят без предупреждения.

— Снобби, пожалуйста, останови этот ужасный звук! — в сердцах воскликнула Гермиона. Гул чар пронзал голову.

Снобби щелкнул пальцами, и вой стих так внезапно, что тишина показалась еще более болезненной. После второго щелчка эльф исчез. Не успела Гермиона привыкнуть к покою, как Снобби появился вновь. Он осторожно взял её за запястье и перенёс прямо в кабинет Драко. После чего вновь растворился.

Драко Малфой сидел за массивным столом. При её появлении он замер, перо выпало из его пальцев.

— Грейнджер... То есть Гермиона, что ты тут делаешь? Что-то случилось? С каких пор ты врываешься в чужие поместья?

— Да, — она судорожно выдохнула. — Я ждала поставку ингредиентов, но так ничего и не получила. Решила... вдруг ты забыл. Вдруг ты решил, что мой проект больше не стоит твоего времени.

— Ты могла отправить сову, — Драко медленно поднялся. — Ты всегда отправляешь сов, Грейнджер. У тебя на каждый чих готов отчет в трех экземплярах. К чему личная встреча?

— Да, я... Я забыла, прости, — промямлила она, чувствуя, как решимость тает под его взором.

— Забыла? — Малфой подошел ближе. — С тобой все нормально? Выглядишь плохо, прости за прямоту. У тебя вид человека, который провел ночь в Азкабане, а не в уютной постели с героем войны.

— Я... Я просто...

Гермиона клялась себе больше не плакать. Но слёзы полились прежде, чем она успела осознать.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — Драко среагировал мгновенно. Он подхватил её под локоть и осторожно довел до глубокого черного кожаного дивана.

— П-прости, я не знаю, что на меня нашло, — она уткнулась лицом в ладони. — Просто всё так навалилось. Я не должна была приходить... Я пойду.

Она попыталась подняться, но тяжелая мужская ладонь легла ей на плечо, мягко, но властно усаживая обратно.

— Сядь. Есть две вещи, которые я не выношу в своей жизни — это ложь и женские слезы. Второе меня просто убивает, я не знаю, что с этим делать. В чем дело? Может я могу помочь? Рассказывай, пока я не вызвал колдомедика.

— Разве что у тебя есть маховик времени, — Гермиона попыталась отшутиться, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Твой муж? — догадался Драко. Его голос стал сухим. — Уизли снова проявил чудеса такта?

— Нет-нет, просто я очень устала, у меня нервное истощение.

— Я только что сказал тебе, что ненавижу две вещи, — отрезал Драко, глядя ей прямо в глаза. — Ты совершила обе. Ты лжешь и ты плачешь.

— Черт, прости. Я не думаю, что ты именно тот, с кем мне стоит обсуждать свою личную жизнь. Тем более мы, можно сказать, коллеги. Ты инвестор, я — разработчик. Будем придерживаться этого.

— Тогда я буду говорить с тобой как твой инвестор, — Драко отошел к бару. — Твоё нынешнее состояние играет против меня и наших общих стремлений. Сейчас мы с тобой возьмём по бокалу отвратительного, но действенного огневиски и поговорим, хорошо?

Гермиона замешкалась. Было ли это чем-то неподобающим? Скорее всего. Но Рон переплюнул этот поступок давным-давно.

— А знаешь? Давай. Плевать.

— Снобби! — крикнул Драко.

— Ты же знаешь, что кричать не обязательно? У тебя ведь отличная магическая связь с домом.

— Знаю. Но тогда это не будет выглядеть эффектно. А я люблю быть эффектным. Это часть моего имиджа.

Гермиона решила промолчать. Снобби уже стоял рядом.

— Снобби, мне нужны закуски. Самые лучшие, что есть.

— Да, сэр.

Драко достал два стакана и щедро плеснул в каждый по порции огневиски.

— Тебе покажется это плохой идеей, но первый стакан мы выпьем залпом, доверься мне, — Драко подмигнул ей, и в этом жесте было странное, почти дружеское сочувствие.

Перед глазами Гермионы калейдоскопом пронеслись все унизительные воспоминания, связанные с Роном. Она посмотрела на Драко и решительно кивнула.

— На счёт тр... — начал Драко.

Но Гермиона уже опрокинула в себя весь стакан. Она скривилась, чувствуя, как горло обдает пламенем.

— Грейнджер... Я восхищен, — ошарашенно произнес Драко, глядя на её пустой бокал.

— Это было очередным напоминанием, почему я делаю то, что делаю, — прохрипела она. — Чёртов огневиски невозможно пить.

На столике материализовался поднос с закусками.

— Прямо как в...

— Хогвартсе, да, — подхватил довольный Драко.

— Тебе не кажется, что это немного слишком? Зачем столько еды для двоих?

— Ты всегда можешь попробовать освободить Снобби, если тебе не нравится сервис, — снова подмигнул ей Драко.

Алкоголь сделал своё дело. Гермиона почувствовала, как её отпускает. На мгновение её взгляд стал мутным, но быстро прояснился. Оцепенение начало уходить, уступая место странной легкости.

— У тебя очень красивые волосы, ты знаешь? Вот бы и мне такие... — мечтательно протянула Гермиона, рассматривая его платиновые пряди.

— Ты звучишь как Лавгуд после дурманящей настойки, но мне приятно. Согласен, у меня роскошные волосы. Семейная гордость. Думаю, тебе бы подошел такой цвет. С текстурой ты уже справилась.

— А ведь и правда. Я же могу! Рона это точно взбесит, — со злостью сказала Гермиона, и её пальцы сжались вокруг стакана.

— Кстати о нём, что произошло? Только без лжи на этот раз.

— Он мне изменяет, — выплюнула она. — Я давно знала, но не хотела об этом думать. Пряталась за работой.

— Так ты знаешь про Вейн?

— Вейн?! Ромильда мать её Вейн? Это её он трахает? — Гермиона вскочила. — Откуда ты знаешь?

— Гермиона, все знают. Они даже не скрываются. После того как я говорил с Уизли касательно твоего проекта, она зашла в кабинет за своим пальто и назвала его «сладким». После я зашёл к Нотту. Он и рассказал мне все министерские сплетни. Все знают. Мне очень жаль, Грейнджер. Правда.

— Все? И Гарри тоже? — почти неслышно прошептала Гермиона.

— Не хочу тебя расстраивать ещё больше, но если знает Нотт, то и Поттер тоже. В Министерстве стены имеют уши, а уши принадлежат сплетникам.

Гермиона разразилась смехом, который быстро перерос в хохот, а после — в горькие, надрывные рыдания.

— Какая же я идиотка... — сквозь слезы выдавила она. — И все знают, что я идиотка.

— Залпом, — Драко протянул ей еще один стакан, и Гермиона выпила его без колебаний. — Что будешь делать?

— Я... Я не знаю, Драко...

— Драко? Мы уже почти друзья?

— Быть может, ты сейчас мой единственный друг, — печально сказала она, глядя в его серые глаза.

— Ты можешь пожить тут, в гостевом крыле, — неожиданно предложил он.

— Я не могу оставить свою обитель, не могу. Там моя лаборатория, вся моя жизнь.

— Ты останешься там жить? После того как узнала про Вейн? Будешь делить с ним постель?

— По крайней мере до тех пор, пока у нас всё не получится. А потом я разбогатею и построю новую обитель, — мечтательно произнесла она.

— Вот это сила воли. Настоящая змеиная натура в шкуре льва. Ты планируешь убить Уизли?

— Нет. Я стану богатой и успешной. Это его уничтожит. Он же вообще в меня не верит. Каков ублюдок, ещё и ребёнка хочет.

— Он трахает Вейн и хочет от тебя ребёнка? — Драко замер. — Это мерзко. Какая низость.

— Хочет. Ещё как хочет. Драко, у тебя были какие-то планы на сегодня?

— Что ты задумала? Я не собираюсь участвовать в убийстве, у меня и так не самая лучшая репутация.

— А если это убийство ничтожной версии Гермионы Грейнджер? Той, что была половичком для семьи Уизли?

— С этого и следовало начинать. Какой план? Куда мы идем?

Пять часов спустя они вновь оказались в кабинете Драко.

— Ну как я тебе? Красиво? Не слишком вызывающе?

— Ты уже миллион раз спросила. Ты выглядишь потрясающе. Опасно.

— Я потратила последние сбережения с огромным удовольствием, ты знаешь? Это было лучшее вложение в моей жизни.

Гермиона разглядывала себя в отражении окна. Её длинные прямые волосы теперь были ослепительно-платинового цвета. Она купила короткое, дерзкое чёрное платье и сапоги выше колен. Прежняя Гермиона никогда бы не осмелилась на такое.

— Я всё ещё в шоке, как магглы научились менять цвет волос так быстро? Это же настоящая магия.

— Скорее алхимия. Химические составы, Драко. Магглы умеют компенсировать отсутствие магии наукой, — усмехнулась Гермиона, довольная результатом.

— Уже поздно, не хочешь остаться?

— Хочу, но мне надо вернуться.

— Планируешь его избегать? Прятаться в лаборатории?

— Избегать? Ну уж нет, я буду играть дурочку. У меня это отлично получается, как оказалось. Знаешь что? Завтра ты придёшь с моими ингредиентами. Я хочу поработать вместе. Нам нужно ускорить процесс.

— Ты позволишь мне работать в своей знаменитой обители? Я польщен.

— Ты мой единственный друг, — с грустью сказала она.

— Знаешь, обычно обо мне такое говорят с гордостью, я же и обидеться могу.

— Прости... Черт, я почти поверила, что тебя можно задеть.

Драко рассмеялся, и Гермиона не могла не рассмеяться в ответ. В этом смехе было что-то освобождающее.

— Спасибо тебе, за этот день. За то, что не выставил меня, когда я пришла в слезах. За то, что поверил в меня и моё дело.

— Не стоит, Грейнджер. То есть... Гермиона, — улыбнулся Драко.

— Спокойной ночи, Малфой. То есть... Драко.

Она вернула ему улыбку и, крутанувшись на каблуках, трансгрессировала в укрытие.

Гермиона материализовалась в гостиной укрытия. Воздух здесь был неподвижным и прохладным, пропитанным едва уловимым ароматом сушеных трав. Это место было её тайным бастионом. О существовании укрытия не догадывался никто. Для всего магического мира Гермиона Грейнджер скрывалась в своей обители, но здесь, за мощными чарами отвода глаз, она была по-настоящему свободна.

Она стояла посреди комнаты, чувствуя, как холодный воздух касается её обнаженной кожи. На ней не было мантии, а пальцы, всё еще хранившие фантомное ощущение тяжести бокала с огневиски, слегка подрагивали. Платиновые волосы рассыпались по плечам, контрастируя с дерзким чёрным платьем.

— Тимми, — негромко позвала она.

Эльф возник перед ней мгновенно. Он перевел взгляд с её нового облика на прямую осанку, и в его огромных зрачках отразилось нечто, похожее на глубокое, фанатичное признание.

— Мисс Гермиона вернулась домой. Тимми видит... Тимми чувствует, что мисс наконец-то сбросила старую кожу.

— Мы одни, Тимми? — она устало опустилась в кресло, её ладонь скользнула по гладкой ткани платья.

— Почти все спят, мисс. Братья закончили свои дела в Лондоне.

Гермиона кивнула. Из боковых комнат бесшумно вышли еще двое эльфов — Нат и Кип. Укрытие служило им домом и оперативным штабом. Здесь не было котлов — обитель предназначалась для сложной алхимии, а здесь велась иная работа. На длинных столах стояли аккуратные ряды флаконов, в которых мерцали волоски, лежали образцы тканей и крошечные личные вещи.

Это не были волосы друзей или коллег. Это были трофеи.

— Докладывайте, — коротко бросила она, не глядя на них.

— Мы выследили двоих, как вы и просили, мисс, — начал Кип, его голос напоминал шуршание сухого листа. — Один — карманник из Ист-Энда, другой — делец с черного рынка. Магглы, которые не оставляют следов. Тимми собрал достаточно волос. Теперь у мисс есть две новые... тени для прогулок по Лондону.

Гермиона взяла один из флаконов, рассматривая его на свету. Использование Оборотного зелья для превращение в магглов было гениальным ходом: под такой личиной она могла раствориться в многомиллионном городе, посещать любые места и совершать любые сделки, оставаясь абсолютно невидимой для магического надзора.

— Хорошо. Сложите это в картотеку «Неприметных».

— Тимми и братья будут продолжать поиск, мисс, — эльф поклонился так низко, что его нос почти коснулся пола. — Мы выбираем только тех, кто живет в тени. Тех, чьи лица не помнят даже их соседи.

Гермиона откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Мысль о том, что она может стать кем-то другим, дарила ей странное успокоение.

— Тимми, завтра в обитель придет Драко Малфой. Он мой инвестор, и он должен видеть там только науку. Он не должен знать об укрытии. Для него этого места не существует. Понимаешь?

— Тимми понимает, мисс. Обитель — для золота и открытий. Укрытие — только для мисс и её теней. Мы всё спрячем, Гермиона, — Тимми поклонился, и в его глазах блеснул стальной блеск. — Мистер Малфой увидит только то, что вы позволите ему увидеть.

— Хорошо. Можно мне кофе? И принесите те записи о магических контрактах чистокровных семей. Мне нужно понять, как работают их связи на самом деле.

Эльфы растворились в воздухе, оставив Гермиону в тишине её тайной крепости. Она смотрела на флаконы с магловскими волосами. Никто бы не заподозрил, что за этим «коллекционированием» и изучением родословных скрывается нечто большее, чем просто жажда анонимности. Для любого это выглядело бы как попытка защититься, уйти от навязчивого внимания славы.

Но в том, как расчетливо она подбирала себе чужие личины, чувствовался холодный ум. Она была очень предусмотрительной. А предусмотрительность в её мире была самым безопасным оправданием для любого действия.