Кто украл моё убийство?

Драко Малфой мерил шагами свой кабинет. Стук его каблуков по дорогому паркету напоминал метроном, отсчитывающий секунды до неизбежного. Он репетировал. Точнее — сначала извинения, тщательно взвешенные и сухие, а после — деловую речь.

— Грейнджер, я... — он запнулся, глядя на свое отражение в темном стекле книжного шкафа. — Чёрт!

Драко резко остановился и зарылся пальцами в идеально уложенные волосы, безжалостно их ероша.

— Гермиона, — начал он снова, понизив голос, — я хотел бы, чтобы ты дала мне возможность объясниться.

Он замолчал, подбирая слова.

— Мне искренне жаль. Я чувствую вину за то, как вёл себя по отношению к тебе все эти годы. Я был мерзким, заносчивым говнюком.

Драко издал судорожный вздох, переходящий в глухой стон, и в сердцах взмахнул рукой. Каждое слово казалось либо слишком напыщенным, либо недостаточно искренним. В конце концов, он решил пустить всё на самотёк.

— Будь что будет, — прошептал он в пустоту кабинета.

Гермиона проснулась от оглушительного раската грома. Звук эхом отразился от каменных стен её небольшого уютного коттеджа, стоявшего на окраине сада Уизли. Вздрогнув от неожиданности, она несколько секунд прислушивалась к шуму дождя. Осознав, что угрозы нет, девушка расслабилась и сладко потянулась под теплым одеялом. Рядом, на подушке, устроился Живоглот — он смотрел на хозяйку, не мигая, и вибрировал от басовитого мурчания.

— До чего же ты забавный, — прощебетала Гермиона, запуская пальцы в его густую рыжую шерсть.

Она повернула голову, ожидая увидеть Рона, но постель рядом была пуста и уже успела остыть. Разочарованный вздох сорвался с её губ. Поднявшись, Гермиона направилась в ванную, а после, накинув легкий плащ, вышла из своего дома.

Утренний воздух после грозы был влажным и пах озоном. Она быстро пересекла сад и вошла в «Нору», где на кухне уже вовсю хлопотала миссис Уизли.

— Миссис Уизли, Рон уже ушёл? — спросила Гермиона, останавливаясь в дверях.

Молли обернулась, вытирая руки о передник:

— Да, дорогая, у них там какое-то срочное дело в Министерстве. Умчался ни свет ни заря.

— Снова убийство? — нахмурилась Гермиона.

— Не знаю, он толком ничего не объяснил, — вздохнула Молли.

Гермиона задумчиво прикусила губу, чувствуя сильное беспокойство.

— Как странно... Я, пожалуй, позавтракаю у себя в обители, если вы не возражаете.

Миссис Уизли на мгновение замерла с половником в руке и посмотрела на неё с легким укором:

— Возражаю, но дело твоё. Я знала, что ты не останешься с нами за столом.

Молли вернулась к плите и добавила:

— Если бы не Рон, ты бы, кажется, совсем приросла к креслу в этом своём подвале.

— Обители, — машинально, уже в сотый раз за месяц, поправила Гермиона.

— Да, обители, — сухо повторила Молли.

Гермиона взяла со стола кружку любимого чая с жасмином, пару пышных булочек с малиновым джемом и покинула главный дом. Она вернулась в свой коттедж — свою тихую гавань, скрытую от посторонних глаз.

Стоило ей сделать первый глоток обжигающего напитка, как кулон на её груди внезапно потеплел. Она тут же отставила кружку, достала лист пергамента и впилась глазами в проявляющиеся строки:

«Я бы многое отдал за то, чтобы увидеть выражение твоего лица после того, как ты узнала, кто же заинтересован в финансировании твоего проекта. Полагаю, что твоё замешательство очень быстро сменилось осознанием. Я сделаю всё, чтобы твой потенциал не был зарыт в землю. Не могу дождаться нашей встречи и постоянно задаюсь вопросом: найдёшь ли ты меня?»

Гермиона не спешила с ответом. Она решила хорошенько обдумать каждое слово. Эти строчки выдавали в её собеседнике что-то пугающее, почти маниакальное. В том, что не стоит переходить этому человеку дорогу, она была убеждена на все сто процентов. Пока что.

«Я выжму максимум из этого странного союза», — твёрдо решила она.

Этот «кто-то» был не просто умен. Он был настоящим пауком, в чьи сети она невольно угодила. Но она отказывалась быть мухой, прилипшей к паутине. Обмакнув перо в чернила, она начала медленно выводить слова:

«Не буду скрывать, я была шокирована. Ты прав, осознание настигло меня очень быстро. И я задаюсь вопросом: не ты ли сам Драко?»

На этот раз её таинственный собеседник тоже не спешил. Прошло добрых пять минут, прежде чем на пергаменте начали проступать слова:

«На мгновение я решил, что ты начала сдавать позиции, но мне не стоило забывать, с кем я говорю. Это была хорошая попытка, но на данный момент я не могу себя разоблачить. Ты всё поймёшь, но сейчас не время. Советую подготовиться к встрече с Малфоем. Сожалею, но тебе придётся пустить его в твой драгоценный подвал, Грейнджер. Ты должна поверить в меня так же, как я верю в тебя. До скорого, самая неоднозначная фигура в моей жизни».

«Он что, флиртует со мной?» — опешила Гермиона.

Жар прилил к её щекам, но она тут же взяла себя в руки. Она найдет его во что бы то ни стало. Но сейчас ей необходимо получить финансирование и скрыть всё то, что Малфою видеть не полагалось. Именно этим она и занялась в следующие несколько часов.

Закончив с сокрытием улик, Гермиона села писать официальное письмо:

«Мистер Малфой, я готова к встрече для обсуждения своего проекта.»

Она занесла перо и продолжила:

«Также я согласна провести экскурсию по своему производству и дегустацию напитков, но только после заключения сделки. Гермиона Джин Грейнджер.»

Удовлетворившись написанным, она отправилась в совятню, которую соорудила специально для Принцессы. Это была величественная полярная сова с пронзительными жёлтыми глазами.

— Ваше величество, — проворковала Гермиона, — у меня к вам просьба.

Сова недовольно ухнула.

— Не составит ли вам труда доставить это письмо Драко Малфою?

Принцесса приняла конверт и, тяжело взмахнув крыльями, устремилась в пасмурное небо. Гермиона вышла из совятни и села на свои любимые качели, глядя вдаль.

Тем временем из-за густых зарослей за ней пристально наблюдали.

Тишину кабинета нарушил резкий удар в оконное стекло. Драко вздрогнул и обернулся. За окном, вцепившись когтями в каменный карниз, сидела крупная полярная сова. Она держала письмо в клюве и смотрела на Малфоя с таким надменным видом, будто это она была владельцем поместья, а он — незваным гостем.

— Какого черта... — пробормотал Драко, подходя к окну.

Он открыл раму, и птица, даже не потрудившись влететь внутрь, просто разжала клюв, уронив конверт на подоконник. После чего она издала резкий, почти презрительный клекот и, мощно взмахнув крыльями, растворилась в тумане.

— Белая сова в Англии? Серьёзно, Грейнджер? Гриффиндорское позерство не знает границ. — фыркнул он, подбирая письмо.

Он ожидал увидеть что угодно: гневную отповедь, сухой отказ или бесконечный список условий, написанный её невыносимо правильным почерком. Но, развернув пергамент, Драко замер.

— Мистер Малфой, я готова к встрече для обсуждения своего проекта, — прочитал он вслух.

Его брови поползли вверх, когда он дошел до конца сообщения:

— «Также я согласна провести экскурсию по своему производству и дегустацию напитков, но только после заключения сделки».

Драко сложил письмо и несколько секунд просто стоял, глядя в пустоту. Весь утренний мандраж, все эти жалкие репетиции извинений перед зеркалом — всё это вдруг показалось лишним. Грейнджер осталась Грейнджер: прагматичной, резкой и чертовски деловой. Она не требовала его покаяния (пока что), она требовала условий сделки.

— «Только после заключения», — повторил он, и на его лице впервые за день появилась хищная, уверенная ухмылка. — Ты всё такая же заноза в заднице, Грейнджер.

Он почувствовал, как по венам разливается приятное тепло. Страх перед встречей сменился азартом. Она дала ему шанс войти в её «обитель», и Драко не собирался его упускать. Если она хочет деловой подход — она его получит. Он докажет ей, что Малфои — это не только чистокровный пафос, но и золото, которое ей так необходимо для её сомнительного «подвала».

Драко решительно подошел к шкафу и достал свою лучшую дорожную мантию. Приободрившись, он уже прикидывал в уме, как именно будет вести переговоры, чтобы не дать ей ни единого шанса на отступление.