Совместные Травмы и Ревность Гриффиндора
Хогвартс. Слизеринская Гостиная. Суббота, Утро.
После приключения в подземельях Драко чувствовал себя странно. Его голова была тяжелой, а тело, несмотря на усталость, — возбужденным. Магический резонанс от слияния сил с Гермионой все еще оставался, как легкий, электрический гул под кожей.
Он сидел в Слизеринской Гостиной, пытаясь читать, но не мог сосредоточиться.
Слизеринцы, как обычно, вели себя сдержанно, но он чувствовал их осуждающие взгляды. Он — наследник Малфоев — ночует среди гриффиндорских недоумков и вступает в магический резонанс с ней. Это было недопустимо.
Его размышления прервал стук по стеклу. Он поднял глаза. У большого окна, выходящего в Черное озеро, стояла Гермиона. Она не могла войти, поскольку Гостиная была доступна только по паролю, который, очевидно, был изменен.
Она несла стопку книг и выглядела так же, как он — измотанной и напряженной.
Драко подошел к окну. Он наложил на стекло Чары Заглушения, чтобы не привлекать внимание своих сокурсников.
— Ты не можешь просто так приходить сюда, Грейнджер. Это Слизеринская территория. Тебе придется найти Крэбба, чтобы он тебя впустил.
Гермиона прислонилась лбом к холодному стеклу.
— Я знаю, Малфой. Но я не могу сейчас вернуться к себе. Уизли и Поттер устроили допрос с пристрастием. Они хотят знать каждую деталь нашего задания, — она вздохнула. — Я им сказала, что мы работали над Чарами Временного Хранения, что технически правда, но они... они не верят.
— Конечно, не верят, — усмехнулся Драко. — Твои друзья привыкли, что ты либо сокрушаешь меня, либо игнорируешь. Они не понимают сотрудничества. Привыкай, Грейнджер. Ты теперь паришь в слишком высоком для них эшелоне.
— Ты не понимаешь, — она подняла глаза. В них была настоящая тревога. — Они спрашивают, почему я тебе доверяла. Я не смогла им ответить, Малфой. Я не знаю, почему я тебе доверяла. Но... я это сделала. И они теперь смотрят на меня как на предательницу.
— Это их проблемы, — процедил Драко. — Ты выполнила задание. Ты спасла их драгоценные баллы. Поттер и Уизли должны быть тебе благодарны, а не устраивать истерики.
— Они не истерики. Они мои друзья, — возразила Гермиона, но ее тон был неуверенным. — Я... я сказала им, что нам нужно обсудить новое задание, но в тихом месте. Я не хочу снова работать в гриффиндорском цирке.
Драко оглядел свою Гостиную. Если он ее впустит, это будет прецедент. Это будет Нарушение Правил Зачарования в буквальном смысле, провокация для всего Слизерина.
Но он вспомнил вчерашний поток магии. Он вспомнил, как идеально их силы сошлись. Он нуждался в этом. Он нуждался в ее умственной стимуляции и в этом странном, чистом уважении, которое она ему оказывала, когда дело касалось магии.
— Хорошо, — сказал он, почувствовав, что принимает необратимое решение. — У нас есть кабинет в Библиотеке. Третий этаж, секция запретной литературы. Он всегда пуст.
— Но это Запретная Секция, Малфой! — ее глаза расширились.
— Не для всех. У меня есть пропуск. Я всегда туда ходил. Ты же Грейнджер. Думаю, ты способна освоить «запретную» литературу, — он усмехнулся, бросая ей вызов. — Встречаемся через десять минут. И Грейнджер...
Он опустил голос, чтобы даже его волшебное ухо не услышало.
— Твоим друзьям лучше думать, что мы ненавидим друг друга. Иначе... для нас обоих будет хуже.
Она кивнула. Это было негласное соглашение, новый, личный договор между ними. Затем она развернулась и быстро ушла.
Библиотеке. Запретная секция.
Кабинет, который Драко использовал, был небольшим, пыльным, заваленным свитками и книгами, которые пахли древней магией. Он уже сидел там, когда Гермиона вошла, и держал в руках карту.
— Вот, — он развернул карту. — Это наше следующее задание. «Проект: Свобода Фамильяра».
На карте было изображено озеро в Запретном Лесу и отмечено место, где, по слухам, содержалось в заключении редкое магическое существо — Огненный Фамильяр, чья магия была нестабильна.
— Мы должны разработать нейтрализующее заклинание и освободить его, — сказала Гермиона, наклонившись над картой. Их головы оказались близко, их волосы почти соприкасались. Она игнорировала близость, сосредоточившись на задаче.
— Я уже начал анализировать его слабые места, — Драко показал на свои пометки. — Его сила в эмоциях. Он питается страхом и гневом. Наше заклинание должно быть основано на спокойствии и логике.
Гермиона кивнула.
— Нам нужно модифицировать Чары Умиротворения, добавив в них элемент ментальной связи. Чтобы наше спокойствие передалось ему.
— И кто из нас будет отвечать за спокойствие? — скептически спросил Драко, наблюдая, как она нервно грызет кончик пера.
— Я возьму на себя теоретическую разработку. Ты — практическую наработку, — ответила Гермиона, переводя взгляд на его лицо. — Ты хорошо контролируешь свои эмоции. По крайней мере, внешне. А я... я лучше справляюсь с расчетами.
Он снова оценил ее, и снова почувствовал волну неохотного уважения. Она не пыталась взять всю славу или всю работу на себя. Она трезво оценивала их недостатки и сильные стороны.
— Хорошо, — согласился он, откидываясь на спинку стула. — Значит, ты будешь сидеть здесь и дымить от напряжения, а я буду отрабатывать медитативные Чары.
Они работали часами. В отличие от их первой встречи, они не спорили и не обменивались оскорблениями. Они говорили только о Фамильяре, о заклинаниях, о расчетах. Иногда они наклонялись слишком близко, чтобы посмотреть на один и тот же текст, и в воздухе нарастало то электрическое, невысказанное напряжение, которое всегда возникает между людьми, чьи умы работают в идеальной синхронности.
Когда Гермиона потянулась за пером, ее рука случайно задела его руку. На этот раз ни один из них не отдернул конечность. Контакт был мимолетным, но он ощущался как молния. Драко поймал ее взгляд, и в ее глазах он увидел не удивление, а какое-то глубокое, тревожное признание.
— Мы должны взять немного свежего воздуха, — сказала она, ее голос был чуть хриплым.
— Согласен, — ответил Драко, и его собственное горло пересохло.
Они вышли из Запретной Секции и, не говоря ни слова, направились к Часовой Башне. Ветер был холодным и свежим.
Когда они стояли на вершине Башни, глядя на Запретный Лес, они были одни.
— Ты знаешь, Малфой, — тихо сказала Гермиона, сжимая кулаки на перилах. — Рон сказал, что я тебя... исправляю. Что я пытаюсь доказать, что даже из тебя можно сделать хорошего человека.
Драко усмехнулся, но в его усмешке не было радости.
— А ты? Что ты ему ответила?
— Я сказала ему, что он неправ. Я сказала, что я не пытаюсь тебя исправить. Я просто... работаю.
Драко повернулся к ней, и его взгляд был мрачен.
— Ты лжешь.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что я знаю, что ты сказала ему. Но я также знаю, что ты чувствуешь, — он подошел ближе. — Ты видишь, что моя магия сильна, и ты чувствуешь, что я не такой, каким меня хочет видеть мой отец. Ты чувствуешь, что во мне есть что-то, что соответствует тебе. И это тебя бесит.
Гермиона отступила на полшага.
— Это не имеет значения. У нас несколько глав для работы, Малфой, а не для психологического анализа. Давай вернемся к Фамильяру. Если мы не закончим расчеты к завтрашнему дню, мы можем провалить задание.
Она повернулась, чтобы уйти, но Драко схватил ее за локоть.
— Не убегай, Грейнджер. Ты можешь лгать Поттеру и Уизли. Но ты не можешь лгать мне. Потому что когда мы работаем вместе... мы правдивы.
Впервые в его прикосновении не было агрессии, только требование. Требование признания того, что их связь становится реальной.
Она посмотрела на его руку, сжимающую ее локоть. Потом подняла глаза.
— Ты отнимаешь у меня время, Малфой. И я не люблю терять время, — сказала она, но ее голос был почти шепотом.
Он отпустил ее, и на его лице была сложная смесь победы и разочарования.
— Пошли, Грейнджер. К расчетам.
Они спустились по лестнице в абсолютной тишине, но их эмоциональное напряжение было громче любого смеха в Гриффиндорской Гостиной.