Сумерки Леса и Магия Эмоций
Хогвартс. Запретный Лес. Вечер, Воскресенье.
Драко ненавидел Запретный Лес. Он ненавидел его непроглядную тень, его липкую влажность и непредсказуемость его обитателей. Он предпочитал контролируемую, чистую магию, а не дикую, первобытную силу, которая исходила от этого места.
Но теперь он стоял на его опушке с Гермионой Грейнджер, неся тяжелую, зачарованную сеть и чувствуя себя странно уверенно. Гермиона, вопреки его ожиданиям, не жаловалась. Она была полностью облачена в рабочую одежду: теплые брюки, куртка, и ее волосы были туго стянуты в пучок, чтобы не мешать.
— Расчеты точные, Малфой, — прошептала она, глядя на карту. — Мы должны добраться до места заключения Фамильяра до полуночи. Это его пик активности. Ты помнишь модификацию Чара Умиротворения?
— Конечно, помню, — процедил Драко. — Placidus Intellego. Нужно представить его не как заклинание, а как проникновение. Проникновение в его разум, чтобы передать ему спокойствие.
— Именно. И это не сработает, если ты сам не будешь совершенно спокоен.
— Я всегда спокоен, Грейнджер. Это ты ходячий клубок нервов, — он взглянул на нее.
— Сейчас — нет. Сейчас я логична, — парировала она. — Я буду стоять в десяти футах позади тебя. Если ты начнешь терять контроль, я наложу второстепенное Заклинание Усиления сзади.
Они вошли в Лес. Было темно, и свет их палочек отбрасывал причудливые, движущиеся тени. Они шли быстро, слаженно, не тратя времени на болтовню. Их шаги были удивительно синхронны — они оба были решительны, когда дело касалось выполнения задачи.
Через полчаса они достигли поляны. В центре ее стоял старый, полуразрушенный колодец. Из его жерла исходил слабый, пульсирующий оранжевый свет.
— Вот и он, — прошептал Драко. — Огненный Фамильяр. Он сидит на дне и питается энергией леса.
— Его магия нестабильна, — сказала Гермиона, ее голос дрожал от магического напряжения. — Мы должны быть быстрыми. Стань прямо напротив колодца, Малфой.
Драко встал. Он вытащил палочку. Фамильяр почувствовал их присутствие. Оранжевый свет усилился, и вокруг колодца появилась волна сильного жара.
«Ярость. Страх. Огонь», — слова, казалось, прозвучали в его голове, и Драко почувствовал, как его собственные эмоции начинают подогреваться. Это была магия Фамильяра, питающаяся ими.
— Малфой, — резко сказала Гермиона, ее голос был низким. — Не позволяй эмоциям взять верх! Сосредоточься на заклинании!
Драко закрыл глаза. Он попытался вспомнить все, что он знал о магии, о контроле, о спокойствии. Но в его голове была одна только ярость — ярость от унижения, от приговора, от его отца. Фамильяр был слишком силен.
«Ты слаб! Твой отец разочарован! Ты марионетка!» — шептал Фамильяр в его разуме.
Его рука с палочкой дрогнула.
— Не могу... — пробормотал он. — Слишком много... гнева.
В этот момент Гермиона шагнула вперед, сократив расстояние между ними, несмотря на опасность. Она встала в пяти футах позади него, ее собственная палочка была поднята.
— Я спокойна, Малфой! — ее голос был внезапно громким, чистым, и пронзил его сознание, как луч света. — Перестань думать о своем отце и сосредоточься на мне!
Драко открыл глаза. Он повернул голову и увидел ее: ее лицо было бледным, но ее глаза были полны непоколебимой решимости. Она не испытывала страха, который питал Фамильяра. Она испытывала волю.
— Ты. Ненавидишь. Меня, — прошипел он.
— Я уважаю твой ум, Малфой! — крикнула она. — И этого достаточно! Наложи заклинание! Представь, что моя магия – это щит вокруг тебя!
Он сделал то, что она сказала. Он представил, что ее золотистая, логичная магия окружает его, защищая от его собственных демонов. Он представил, что их магии — это снова идеальный, сбалансированный поток.
— Placidus Intellego! — произнес Драко, и его голос был на удивление твердым.
Из его палочки вырвался поток серебристо-голубого света, который немедленно соединился с оранжевым сиянием Фамильяра. Одновременно Гермиона наложила свое Заклинание Усиления: Fortius Animi. Ее магия ударила ему в спину, но это был не удар, а поддержка. Ее сила слилась с его силой, направляя ее.
Оранжевый свет колодца померк. Ярость Фамильяра начала гаснуть.
— Продолжай! — приказала Гермиона. — Сохраняй спокойствие!
Драко держал заклинание, сосредоточившись на ее присутствии позади себя. В этот момент она была не Грейнджер, а просто сила, которая его поддерживала. Он чувствовал ее дыхание, ее энергию, ее непоколебимую уверенность.
Наконец, свет в колодце полностью погас. Замок, удерживающий Фамильяра, рухнул.
— Готово, — прошептала Гермиона, опуская палочку.
Драко тяжело опустился на землю, его тело дрожало. Он был полностью истощен, не физически, а эмоционально.
Гермиона мгновенно подошла к нему. Она не стала спрашивать, в порядке ли он. Вместо этого она провела палочкой над его головой, и он почувствовал мгновенное облегчение — простое, но эффективное Охлаждающее заклинание.
— Твое сердцебиение слишком частое. Идиот, ты почти провалил все из-за своего... семейного багажа, — сказала она, и в ее голосе было раздражение, смешанное с беспокойством.
— Твой голос, — он поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Твой голос... он был громче, чем его ярость. Почему?
Гермиона отвернулась, поправляя свою куртку.
— Потому что я не могла допустить, чтобы ты провалил задание, Малфой. Не после того, как мы потратили столько часов на расчеты.
Она протянула ему руку.
— Вставай. Нам нужно уходить.
Он взял ее руку. Ее ладонь была теплой и жесткой, ладонь человека, который много работает. Драко поднялся, и она не отпустила его руку сразу. Впервые они стояли, держась за руки, не из-за магического принуждения, а потому что их только что связала общая, глубокая травма.
— Спасибо, — тихо сказал он, и эти слова дались ему с трудом.
Гермиона кивнула, глядя куда-то в темноту.
— Не благодари. Я просто выполняла свою часть сделки. Теперь пошли.
Они вышли из Леса. И снова, как и раньше, их шаги были синхронны, но теперь, в этой синхронности, было что-то новое, глубокое. Они спасли друг друга.
Слизеринская Гостиная. Позже ночью.
Драко вернулся в свою временную комнату в Слизерине. Он сидел на своей кровати и смотрел на свой серебряный фамильный перстень. Он вспомнил, как Фамильяр взывал к его стыду и гневу.
В этот момент дверь его комнаты (к его удивлению, не запертую) приоткрылась. В проеме стояла Пэнси Паркинсон.
— Драко, — прошептала она. — Что происходит? Я слышала, ты работал с Грейнджер в Лесу. Вы выглядели... слишком спокойными, когда вернулись.
Драко поднял на нее глаза, его лицо было мрачным.
— Мы выполнили задание.
— А что насчет Поттера? Он злится. Он считает, что Грейнджер сходит с ума, сотрудничая с тобой. А мы, Драко... мы не понимаем, зачем ты это делаешь. Зачем ты помогаешь ей?
Драко посмотрел на Пэнси, на ее гладкое, правильное лицо. Она была частью его старого мира — мира, который не признавал, что муглокровная может быть умнее или сильнее.
— Я делаю это, Пэнси, потому что я не терплю неудач, — его голос был холоден. — Грейнджер — самый эффективный способ гарантировать мой успех в этом проклятом PPM. Она инструмент.
Он говорил это, но его разум повторял: «Представь, что моя магия — это щит вокруг тебя!».
Он лгал Пэнси, чтобы защитить свой статус, но он также лгал себе, чтобы защитить свое сердце от доверия.
— Идите спать, Пэнси. Мне нужно готовиться к следующему заданию, — отрезал он, и она поспешно ушла.
Драко снова остался один. Он понимал, что его ложь становится все более сложной. С каждым выполненным заданием граница между "ненавистью" и "сотрудничеством" размывалась, и он уже не был уверен, что это ненависть. Это было что-то... необходимое.