Глава 2: Welcome to Manhattan
Утро пробилось сквозь панорамные окна золотистым, пыльным светом, разрезая прохладный полумрак лофта. Гермиона проснулась от того, что её шея неестественно выгнулась над слишком мягкой подушкой дивана. Все мышцы кричали от неудобной позы. Она приподнялась на локте, и воспоминания вчерашнего дня нахлынули разом: Руквуд, Малфой, нелепая легенда, этот холодный, идеальный пентхаус.
Из спальни доносился ровный, тихий гул — магловская электрическая зубная щётка. Значит, он уже встал.
Она потянулась, чувствуя каждый позвонок, и направилась к кухонному острову, где нашли накануне базовый набор провизии: кофе, воду, яйца. Заварив крепкий эспрессо в блестящей машине, она взяла свой конверт и разложила документы. Паспорта Эммы и Дрейка Вандербильт, водительские права штата Нью-Йорк, несколько кредитных карт с её новым именем, выгравированным изящным шрифтом. И тонкая папка с биографией: Эмма, выпускница Брауна по истории искусств, выросшая в Нью-Порте, познакомилась с Дрейком на регате в Марблхеде... Это было продумано до мелочей и вызывало тошнотворное чувство потери себя.
«Читаешь сказку на ночь?»
Она вздрогнула. Драко вышел из спальни, застёгивая манжет дорогой, на вид мягкой как масло, голубой рубашки. Волосы были чуть влажными, лицо — свежим и совершенно невозмутимым. Он выглядел так, будто провёл ночь в люксовом отеле, а не в осаждённой квартире с заклятым врагом.
«Изучаю легенду, — сухо ответила она, отхлебнув кофе. — В отличие от некоторых, я предпочитаю не импровизировать с фактами.»
«Факты — это скучно, Грейнджер. Важны детали. То, как ты поправляешь жемчужную серёжку, когда нервничаешь. То, как я называю тебя «миссис В.» только когда злюсь. Это создаёт глубину, — он открыл холодильник, достал воду. — Стилист будет через двадцать минут. Советую надеть что-то нейтральное. Они должны видеть чистый холст.»
«Я сама могу выбрать себе одежду.»
«Можешь. Но ты выберешь что-то умное, удобное и с намёком на бунтарство. Эмма Вандербильт выбирает безупречное, дорогое и слегка скучное. Позволь профессионалам сделать свою работу.»
Он говорил не свысока, а констатируя факт, как инженер о свойствах материала. Это бесило ещё больше, потому что было правдой. Она молча взяла свою чашку и удалилась в ванную, которая, к её облегчению, оказалась с отдельным входом из гостиной.
Стилист, энергичный француз по имени Люка, прибыл точно в девять с командой из двух ассистентов и целой стойкой одежды. Последующие два часа стали для Гермионы разновидностью изощрённой пытки. Её вертели, прикладывали к лицу ткани, заставляли ходить туда-сюда на каблуках разной высоты, пока Люка щёлкал языком и сыпал комментариями, половину которых она не понимала («Нет, это кричит «мидвест», а не «Аппер-Ист-Сайд»!»).
Драко же воспринял процесс как должное. Он стоял, терпеливо позволяя снимать с себя мерки, лениво отвечая на вопросы о «предпочитаемых цветах» и «последних поездках в Милан». Он ловил её взгляд в зеркало и едва заметно поднимал бровь, когда Люка пытался навязать ей платье «слишком кричащего покроя». Однажды, когда она замерла в нерешительности между двумя идентичными, на её взгляд, блейзерами, он просто сказал, не глядя: «Правый. Шерсть лучше держит форму в кондиционированном воздухе галереи.»
К одиннадцати их гардеробы были радикально обновлены, а сами они — слегка опустошены. Люка укатил, пообещав доставить остальное к вечеру.
«А теперь — встреча с агентом, — Драко проверил время на тонких часах. — Джулия Росс. Она продала половину Трайбека. Любит сплетни и мартини. Твоя задача — ненавязчиво выяснить, какие культурные мероприятия сейчас в тренде и куда ходит Блэкмор. Моя — быть очаровательным и слегка скучающим мужем, который обожает свою утончённую жену.»
«Я знаю, что делать, — буркнула Гермиона, поправляя новый, невероятно мягкий кашемировый джемпер, который, как оказалось, был «базой» для casual-выхода.
«Сомневаюсь, но ладно, — он вдруг остановил её у двери. — Забудь про «выяснить». Ты не допрашиваешь. Ты делишься восторгом. «О, мы обожаем современное искусство, а где тут можно увидеть что-то по-настоящему дерзкое?» Понимаешь? Лови настроение, а не факты.»
Она хотела огрызнуться, но лишь кивнула. Он был прав. Опять.
Встреча с Джулией Росс, энергичной женщиной лет пятидесяти с идеальной стрижкой и глазами-буравчиками, прошла в уютном кафе на Гудзоне. Гермиона («Эмма») пустила в ход всё своё обаяние, восхищаясь архитектурой района и «невероятной энергетикой». Драко («Дрейк») лениво попивал эспрессо, вставляя точные, насмешливые комментарии о ценах на недвижимость, которые заставляли Джулию хохотать. Он смотрел на Гермиону так, словно она была самым увлекательным существом в мире, и пару раз небрежно перехватил её руку своей, когда она, увлёкшись, начинала жестикулировать. Его прикосновения были лёгкими, быстрыми, профессиональными — но каждый раз она чувствовала на коже лёгкое жжение.
Именно Джулия, разгорячённая вторым мартини, сама выложила нужное: «Ах, если вы цените смелое, вам прямо на этой неделе в «Гэгосяне» в Челси — закрытый preview для избранных. Кайл Блэкмор, знаете, тот финансист-затворник, он там будет точно. Он скупает всё, что связано с алхимическими мотивами, такой чудак!»
Бинго. Они переглянулись — и на этот раз в этом взгляде было не отвращение, а мгновенная, синхронная оценка удачи.
Вечерняя welcome-вечеринка в лофте этажом ниже была их генеральной репетицией. Хозяева — пара дизайнеров — собрали пеструю толпу из местных «креативщиков», пары банкиров и нескольких лиц с неясными источниками дохода.
С первых же минут их окружили. Легенда работала: молодая, красивая, богатая пара — идеальный объект любопытства. Гермиона чувствовала, как её щёки начинают болеть от постоянной улыбки. Она цеплялась за Драко как за якорь, и он, казалось, чувствовал это, направляя её через толпу, мягко подталкивая к одним группам и уводя от других.
В какой-то момент к ним прилип ухмыляющийся брокер с мартини в каждой руке, явно переоценивший свой дневной лимит.
«Так вы, ребята, только что переехали? — он уставился на Гермиону. — Должно быть, скучаете по дому. Особенно ты, милашка. Такой цвет лица... чисто английская роза.»
Драко, до этого полуигнорировавший болтуна, мгновенно изменился в позе. Он не стал агрессивным, но его рука на талии Гермионы стала твёрже, а голос приобрёл лёгкую, опасную поволоку.
«Моя жена — коренная нью-йоркерка, — сказал он со скучающей улыбкой, но его глаза были холодны как сталь. — А её вкус, к счастью, куда тоньше, чем способность некоторых людей держать язык за зубами. Простите, нас ждут.»
Он увёл её, оставив брокера с открытым ртом.
«Зачем ты это сделал? — прошептала она, когда они отошли. — Мы могли бы выведать у него...»
«Он пялился на тебя как на кусок мяса, а не как на источник информации, — отрезал Драко, его пальцы всё ещё впивались ей в бок. — И это портило наш общий образ. Мы — неприкосновенны. Идеальны. Никто не смеет смотреть на тебя подобным образом. Запомни это.»
Это прозвучало не как защита её, а как защита легенды. Но почему-то её сердце странно ёкнуло.
Когда они наконец поднялись в свой лофт, дверь закрылась, поглотив последние звуки фортепианного джаза и смеха. Тишина оглушила.
Гермиона прислонилась к стене, скидывая туфли. Адреналин отступления бил в виски, смешиваясь с усталостью. Она провела рукой по лицу, чувствуя, как грим (лёгкий, «естественный», нанесённый стилистом) стирается.
Драко сбросил пиджак на барный стул и молча направился к мини-кухне.
«Ты был... неплох, — сказал он наконец, наливая два стакана воды. — Но когда говорила с той галеристкой, ты перебирала пальцами складки платья. Это признак нервозности. Перестань.»
Она приняла стакан. «А ты, когда слушал того инвестора, слишком часто поправлял манжет. Будто тебе не терпелось уйти.»
Он замер на мгновение, затем кивнул, почти уважительно. «Замечу. Спасибо.»
Они стояли в полумраке гостиной, освещённой только светом города, и пили воду. Напряжение дня начало медленно растворяться, оставляя после себя странную, почти мирную пустоту.
«Завтра «Гэгосян», — сказала Гермиона, чтобы разрядить тишину.
«Preview начинается в шесть. Дресс-код — «богатый, но не старательный». Я подберу тебе платье.»
«Я могу...»
«Знаю, что можешь, — он перебил её, но без прежней колкости. — Но сейчас это моя часть работы. Доверься. Хотя бы в этом.»
Он поставил стакан и направился к спальне. У арки обернулся.
«И, Грейнджер... насчёт того идиота-брокера. Это была не защита. Это была стратегия. Но... спасибо, что не оттолкнула.»
Прежде чем она нашла что ответить, он скрылся за раздвижной дверью.
Гермиона осталась одна. Она подошла к окну, обняв себя за плечи. Внизу простирался ночной Манхэттен — море огней, бесконечное, чужое, живое.
Она думала о его руке на своей талии. О его холодном голосе, отсекающем брокера. О том, как он заметил её нервный жест. И о том, как он сказал «доверься».
Самое опасное в этой миссии, поняла она, глядя на своё отражение в тёмном стекле, — это не Блэкмор, не артефакт и не риск разоблачения. Это то, что враг постепенно, шаг за шагом, переставал быть врагом. И она не знала, что страшнее.