Глава 1: Враждебное объединение
Воздух в кабинете начальника Академии был стерильно холодным и пахнул старостью пергамента, дорогой полировкой для дерева и безжалостной эффективностью. Гермиона Грейнджер, сидя в идеально прямой позе, чувствовала каждую молекулу этого запаха. Она ждала своего первого серьёзного задания.
«Грейнджер. Ваши результаты на курсах маскировки, магловских технологий и психологической устойчивости — лучшие за десятилетие», — голос Августа Руквуда был ровным, как лезвие. Он переложил папку. — «Вы допущены до миссии категории «Альфа». Поздравляю.»
В груди что-то ёкнуло — торжествующе и тревожно. Она кивнула, сдерживая улыбку. Это был её шанс.
Дверь кабинета отворилась без стука.
Ей даже не нужно было оборачиваться. Она узнала это присутствие по ледяной волне, что предшествовала ему, по едва уловимому аромату морозного воздуха и дорогого одеколона.
«Малфой. Ваше досье почти столь же впечатляюще. Лучшие оценки по обороне, проникновению и... светским беседам», — Руквуд не поднял глаз. — «Проходите. Закройте дверь.»
Драко Малфой проскользнул внутрь и занял второе кресло, намеренно поставив его так, чтобы не сидеть лицом к Гермионе. Он был в безупречном тёмно-сером костюме магловского покроя.
«Надеюсь, это не займёт много времени, сэр, — произнёс Драко, разглядывая свои идеально отполированные туфли. — Я должен быть...»
«Вы должны быть здесь, — перебил Руквуд. — Все ваши «должны» теперь принадлежат Министерству. Вы оба отобраны для совместной миссии «Легенда-1». Высший приоритет.»
Тишина в кабинете стала густой и звонкой.
«Совместной?» — вырвалось у Гермионы.
Она и Драко сказали это почти одновременно. Их взгляды на секунду встретились — в шоке и полном взаимном отвращении.
«Именно, — Руквуд, казалось, получал какое-то извращённое удовольствие. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер. Вы — новые лица Академии. Ваши стили дополняют друг друга. Вы идеальная кандидатура для внедрения в высшее магловское общество Манхэттена.»
«Сэр, с учётом нашей... истории, — начала Гермиона, изо всех сил стараясь звучать рационально, — это кажется серьёзным просчётом. Мы не сможем эффективно...»
«Работать вместе? — закончил за неё Руквуд. — Вот именно. Никто не поверит, что мы послали бы вас в паре. А значит, никто и не заподозрит. Ваша легенда: Дрейк и Эмма Вандербильт. Молодые наследники состояния из old money, любители искусства, только что купившие пентхаус в Трайбеке. Ваша цель — магловский финансист и коллекционер, Кайл Блэкмор. Мы полагаем, что один из его новых артефактов содержит опасное магическое ядро. Ваша задача — идентифицировать и изъять его.»
«И как мы должны этого добиться? Пригласить его на чай?» — язвительно спросил Драко, наконец глядя прямо на Руквуда, а не сквозь него.
«Ведя светскую жизнь. Посещая музей «Метрополитен», гала-ужины, частные просмотры в Челси. Будучи неразлучными, очаровательными и слегка снобирующими молодыми супругами, — Руквуд протянул им по тонкому чёрному конверту. — Ваши новые документы, кредитные карты и ключи. Адрес. Всё внутри.»
Гермиона автоматически взяла конверт. Её пальцы похолодели.
«И последняя деталь, — Руквуд откинулся в кресле. — Бюджет Министерства не безграничен. Для поддержания легенды вам выделена одна жилплощадь. Одна. Считайте это финальным экзаменом на стрессоустойчивость. Вылет порталом через час. Вопросы?»
Вопросов была тысяча. Но под стальным взглядом Руквуда они застыли в горле. Профессионализм, вбитый в них за месяцы тренировок, взял верх.
«Нет, сэр», — сквозь зубы выдавила Гермиона.
«Восхитительно», — просто сказал Драко, его лицо стало непроницаемой маской.
---
Через час они стояли в пустом, залитом предзакатным светом лофте в Трайбеке. Высокие потолки, кирпичная стена, панорамные окна с видом на другие небоскрёбы. Совершенная картинка из журнала.
И гробовая тишина.
Гермиона бросила свою дорогую кожаную сумку на бетонный пол и резко обернулась.
«Так. Правила.»
Драко, не обращая на неё внимания, уже исследовал пространство, проводя пальцем по поверхности матового бетонного кухонного острова.
«Первое: это рабочая территория, — продолжила она. — Мы взаимодействуем только при необходимости и для поддержания легенды на публике.»
«Гениально, — пробурчал он, открывая гигантский американский холодильник. Он был пуст. — Продолжай. Я замираю от восторга.»
«Второе: — она проигнорировала его. — Спальня...»
Она шагнула к арке, ведущей в единственную спальню — огромную комнату с низкой платформой вместо кровати, на которой лежал один-единственный комплект белого белья. Рядом — ванная с раздвижной дверью из матового стекла.
«...будет моей. Ты можешь использовать этот диван, — она кивнула в сторону массивного углового дивана в гостиной. — Или, я не знаю, купи себе надувной матрас. На свои фамильные галлеоны, если они ещё водятся.»
Драко медленно закрыл дверцу холодильника. Звук был громким в тишине. Он повернулся, и в его глазах не было прежней ярости, только холодная, усталая усмешка.
«Ошибаешься, Грейнджер. Спальня — моя. А ты — на диване. Потому что, во-первых, я лучше разбираюсь в качестве сна. А во-вторых, — он сделал шаг вперёд, — твоя праведная ярость от такой «несправедливости» будет идеальным топливом для нашей легенды. Представь заголовки: «Юная миссис Вандербильт, замеченная в одиночестве в баре отеля «Мандерин» в три ночи, возможно, в ссоре с мужем». Это создаёт глубину персонажа. Люди это скупят.»
Она застыла, поражённая не столько наглостью, сколько холодной логикой его рассуждений. Это был ход, и ход хороший.
«Ты отвратителен, — выдохнула она, но без прежней силы.
«Эффективен, — поправил он. — Это не школа, где ты выигрываешь, собрав больше всех очков за домашнее задание. Это игра, где ты либо сливаешься с легендой, либо проваливаешь миссию и отправляешь нас обоих прямиком в некролог волшебной «Таймс». Так что давай без детского дележа комнат. Диван твой. Точка.»
Он прошёл мимо, намеренно оставив между ними приличное расстояние, и скрылся в спальне, раздвинув матовую дверь и позволив ей захлопнуться с тихим шелестом.
Гермиона осталась стоять посреди огромного, пустого пространства. Солнечный луч, пробивавшийся между башен Манхэттена, медленно полз по полу, освещая частицы пыли в воздухе.
Её рука всё ещё сжимала конверт. В ушах стучала кровь. Он был невыносим. Но он был... прав. Это была игра. И её первые эмоциональные ходы были слабыми.
Она подошла к окну, уперлась лбом в прохладное стекло и закрыла глаза. Где-то далеко внизу гудели машины, сирены выли свои бесконечные песни. Город шумел, жил, не подозревая о двух волшебниках, запертых в клетке из стекла и бетона высоко над землёй.
Миссия. Артефакт. Безопасность мира. Все те великие слова, ради которых она здесь.
За дверью спальни послышался шелест одежды, затем лёгкий стук — вероятно, он поставил свой чемодан.
«Малфой!» — неожиданно для себя крикнула она.
Тишина на несколько секунд. Потом дверь раздвинулась. Он стоял в одном белье и носках, его рубашка была расстёгнута и болталась на нём. Он выглядел моложе и раздражённее.
«Что?» — коротко бросил он.
«Завтра. С чего начинаем?» — её голос прозвучал более хрипло, чем она хотела.
Он прислонился к косяку, изучая её. Уголок его рта дёрнулся.
«В девять утра — визит стилиста. Нам нужно выглядеть не как люди, которые только что купили одежду, а как те, кто носит её годами. В одиннадцать — я договорился о «случайной» встрече с агентом по недвижимости, который знает всех в округе. Мы будем искать «идеальное место для коллекции». Это наш вход в круг Блэкмора. В семь вечера — welcome-пати от соседей снизу. Наше боевое крещение. Выучи биографию Эммы. И, ради всего святого, выспись. Твои глаза выдают тебя с потрохами.»
Он сказал всё это одним духом, без пауз, как отчитывая подчинённого. И, к своему собственному удивлению, она кивнула.
«Хорошо.»
Он, казалось, тоже немного удивился её покорности. Помолчал.
«И, Грейнджер... — его голос стал тише, почти обыденным. — Не трогай мою зубную пасту. У тебя своя, в синей упаковке в ванной. И да, я уже проверил помещение на шпионские заклятья. Чисто.»
С этими словами он снова скрылся за дверью, на этот раз закрыв её полностью.
Гермиона медленно выдохнула. Зубная паста. Такой бытовой, такой идиотский пункт перемирия.
Она поймала своё отражение в темнеющем окне — тень в огромном, пустом пространстве. Её рука потянулась к горлу, где должно было висеть ожерелье с крошечным временным превращателем, но его не было. Только гладкая кожа Эммы Вандербильт.
«Хорошо, — прошептала она своему отражению. — Игра началась.»
И впервые за весь день в её голосе прозвучало нечто кроме гнева. Вызов. И, возможно, крошечная, едва уловимая тень азарта.